"ПАТРИОТЫ"ГБ анонсы публикаций перспективные досье профили авторов РГ-Р авторам РГ-Р ВЕРА. НАДЕЖДА. РОССИЯ.

о проекте РГ-Р условия просмотра, заказа и приобретения материалов

главная страница

http://www.vesti.ru/2000/11/26/975077118.html

26 ноября 2000, 12:21 Дмитрий Быков

У журнала "Фас" (главный редактор Михаил Леонтьев) скоро появится свой сайт. В ожидании этого радостного события лучшие материалы "Фаса" гостят в "Вестях".

Новые русские сказки

Жили-были дед и БАБа, ели кашу с молоком. Деда звали Владимиром Александровичем, а БАБу, почему она так и называлась, - Борисом Абрамовичем. Старик ловил неводом рыбу в мутных водах отечественных СМИ, старуха пряла свою пряжу интриг и прочих хитроумных комбинаций в недрах Кремля.

Жили они не сказать чтобы вовсе мирно - все-таки сколько лет вместе, - но кое-как уживались и даже совместно нажили кое-какое имущество. У БАБы была курочка Ряба, которая несла золотые яйца и обитала в телевизоре, у деда - золотая рыбка, тоже телевизионная и говорящая человеческим голосом всю как есть правду, включая такую, которой никогда и не было. С помощью рыбки можно было выманить у властей то теремок, то деньжат, то на худой конец новое корыто. Так что было кое-что, было. Не было только наследничка.

То есть нельзя сказать, чтобы они не старались. Они старались, и даже очень. Для начала слепили Снегурочку, назвали Таня, но Снегурочка увлеклась строительством замков в теплых краях и пиаром своего отца деда Мороза, а про деда с БАБой забыла напрочь. Они ей то шубку, то брульянт в косу, - а она знай себе виллы прикупает да рассказывает всем, какой у нее дед Мороз отличный: мол, и душевный-то он, и теплый, и нос-то у него не красный... Мороз при таком пиаре забрал всю власть и стоял двенадцать месяцев в году - всю как есть политическую жизнь вокруг себя приморозил, мелкая живность передохла, крупная впала в спячку, птицы поумнее потянулись в теплые страны, а бедные дед с БАБой сидели в своей избушке ни живы ни мертвы и уж не рады были, что привели на Отчизну такую напасть. Правда, их дед Мороз не трогал - так, пощипывал только по мелочи: то деньжат попросит, то золотое яичко от Рябы. Старики и тому рады - несут на серебряном блюдечке подношеньице, приговаривают:
- Что хочешь бери, голубчик, только не тронь!
- Ладно, - урчит Мороз, - живите покуда... олигархи нехорошие...
- Слышь, дед, - БАБа говорит, - давай-ка мы другого наследничка исделаем, чтоб по крайней мере было кому при дворе за нас постоять?
Сказано - сделано: отрубили БАБе мизинчик, завернули в тряпочку, пошептали, попели, - вырос у них Липунюшка, мальчик-с-пальчик, любимый сынок. Назвали Роман Аркадьевич, ходят вокруг - не нарадуются. "Уж ты, Ромушка наш Аркадьевич, свет ненаглядный, последнее утешение!".
Наследничек, однако, оказался с таким аппетитом, что, предстательствуя за деда и БАБу при дворе, вскоре начисто оттер их от Кремля, оттяпал у каждого по половине имущества и по три четверти влияния, жажду свою заливал потоками нефти, а под конец обнаружил способность есть землю. В последний раз его видели на Чукотке, в которую он вгрызся было со всей силы, да так и примерз.

- Что ж за незадача такая, - плачут дед и БАБа, - все у нас есть, и курочка исправно несется, и каша с молоком не переводится, и рыбка ловится, и мосты строятся, - а с наследничком никак не выгорает!
- Думайте, думайте! - свищет за окном Дед Мороз. - Вот выйдет мое время - с кем останетесь? Придет Кащей бессмертный Евгений Максимыч, только на вас посмотрит - мигом позеленеете! Конец вам выйдет с курочкой и со всеми яичками!
Думали, думали дед и баба - и надумали. Наскребли по сусекам муки, дунули, плюнули, замесили и слепили колобок.
Правда, тут у них не обошлось без ссоры. БАБа очень уж хотела военного, а деду больше нравились гражданские, строительных специальностей.
- Нехай будет в кепочке, - дед говорит.
- Нет, в фуражечке! - БАБа настаивает.
- В кепочке!
- В фуражечке!
Разозлился дед на БАБу, трах по пузу кулаком - все, как в фольклоре ведется. Он ее, понятное дело, киселем полил - водился у него в особой банке такой ядовитый кисель, - она его курочкой, курочкой... В общем, подрались - как за все годы совместной жизни не случалось. Аж разговаривать перестали. Колобок, однако, и сам был смышленый: глянул на них глазками-изюминками, подкатился к фуражечке и тем решил свой выбор.
- Ладно уж, - дед кряхтит, - будь по-твоему... сатрапка кровавого режима! Все одно мы его киселем замочим. Веню Диктова напущу! - это, стало быть, такой домовой у них водился: сам из себя мохнатый, в бороде, кулачонками машет и словами обзывается.

- Да чего ты, - миролюбиво БАБа отвечает. - Какая тебе разница, что у этого колобка на голове и что внутри? Сусеки-то у нас с тобой общие, мука народная, а главное не то, что на ем надето, а то, куда он покатится! А покатится он направо, это я тебе верно говорю. Потому налево сидят ужасные волки, и они нашего колобка съедят - пикнуть не успеет.
Колобок, однако ж, оказался не прост: он покатился туда, куда дед с БАБой отнюдь его не направляли. Не в чистое поле европейского сообщества, а в темный лес родного имперского сознания. Катится себе - а настречу зайчик-интеллигент, ушки дрожат, и хочет есть, а боится.
- К-к-к-колобок-колобок, я т-т-тебя...
- Съешь, что ли? - догадался колобок. - Да у тебя ж всего четыре зуба, и те зуб на зуб не попадают!
- А-а-а все-таки хотелось бы знать твою программу...
- Ты чего так дрожишь-то, бедный? - колобок сочувственно спрашивает.
- А к-к-как же! Чеченцы же кругом...
- Ну, уж на этот счет ты будь спокоен, - колобок отвечает. - Я их живо - одного в глаз, другого в нос. Видал?! - и закружился вокруг своей оси.
- Это очень х-х-хорошо! - пропищал зайчик. - А свободу слова-то не отберешь у меня?
- Очень мне нужна твоя свобода слова, - презрительно отвечает колобок. - Пищи что хочешь, а я буду делать что хочу. Договорились?
- Договорились! - зайчик прыгает. - Мне главное - чтоб свобода пищати!
- Да хоть обпищись, - снисходительно колобок ему говорит. И дальше покатился. А зайчик побежал по лесным тропкам, нахваливая сильную государственность.
Долго ли, коротко ли катился колобок, - а навстречу ему серый волк.
- Колобок, колобок, я тебя съем! - рычит волчара, глаза красным горят, в левой руке серп, в правой молот.

- А ты не ешь меня, серый волк, - говорит колобок без тени страха и очень даже миролюбиво. - Я тебе...
- Что, песенку споешь? - волк глумится. - Так знаю я все твои песенки! "Я от дедушки ушел, я от БАБушки ушел...". Не верю я, чтобы ты от них ушел! Ты вылеплен из их сионистской антинародной муки, маца ты замаскированная!

- Вовсе нет, - говорит ему колобок, поправляя фуражечку. - Очень мне надо петь тебе какие-то дурацкие песенки. Я тебе, если хочешь, объективку на тебя прочитаю. Интересно?
- Ну, валяй, - говорит волчара, а у самого зубы начинают потихоньку дробь выбивать.
Ну, тут колобок ему и прочти - про все злоупотребления, да про всякие корркпции, да про договоры и компромиссы с кровавым режимом, да про всякие прочие дела волчьей партии ... Волк на задние лапы присел, хвостом по земле метет.

- Понял? - весело колобок говорит. - Я колобок особый, везде катаюсь, все вижу! У меня и песенки соответствующие. Теперь давай дружить. Ежели тебя устраивает направление моего движения, так уж ты поддержи меня, дружок. А за это я тебе дедушку скормлю.
- Дело! - щелкнул зубами волк и поскакал по всем лесным тропинкам, призывая лесной народ повсеместно голосовать за колобка. А колобок катился себе, катился да и докатился до медведя.
- Колобок-колобок, я тебя съем! - заревел хищник, голодный после зимней спячки.
- Дудки, - невозмутимо колобок отвечает.
- Да посмотри ты на меня, какой я худой да голодный! - медведь плачет.
- Меня этим не разжалобишь, я черствый, - колобок отвечает. - А вот, ежели хочешь, БАБушку мою скормлю тебе охотно.
- Идет! - взревел медведь и понесся по лесным тропам, прославляя колобка и агитируя за него всякую мелкую мелочь.
А колобок катился все дальше и дальше, забирая в своем движении уж настолько влево, что всполошились не только дед и БАБа, но и часть лесных жителей.
- Колобок-колобок, - обратилась к нему рыжая хитрая лиса, отвечавшая в лесу за всю энергетику. - Если ты и дальше будешь забирать в сторону от запада, то я тебя, извини, немного того!
- Зубки коротки, - ровным голосом колобок отвечает. - За меня волк - зубами щелк и медведь, олицетворение пробудившегося народного самосознания. Ну куда ты супротив них? А вот ежели ты будешь за меня, так я тебе гарантирую... ну, не сразу, конечно, а со временем... пост первого моего заместителя!
- Это по какому же заместителя? - лиса ехидничает. И с какой же это радости? Уж не думаешь ли ты стать царем зверей?
- А чего тут думать-то? - колобок отвечает. - Объективки на всех есть - раз. Фуражечка на мне - два. Круглый я? Круглый, для всех удобный. Дзюдо знаю, - и колобок, бойко подпрыгнув, так ударил лису в нос, что она впервые за всю политическую жизнь несколько полиняла, поменяв рыжий на бурый. - Народный герой, поняла? И вообще, - колобок попрыгал, позвякивая, - денег в меня много вложено. Понимаешь? Это, я тебе скажу, не последнее дело!
Катился, катился колобок таким манером и докатился до самого дворца царя зверей, который ему тут же освободили. Народ в лице медведя ликует, волки зубами клацают в ожидании обещанных расправ, ежи и зайцы водят хороводы, радуясь, что к власти в лесу пришел истинно русский персонаж. Да и дед с БАБой в своей избушке шампанское пьют:
- Ну, таперича заживем! Наш ведь!
Наш, однако, оказался крутенек. Только чуть огляделся во дворце - мигом замесил вокруг себя семь штук князей из грязи, все семеро в фуражечках, поделил лес на семь регионов да и направил в каждый по представителю. Раскатились колобки, а сами на пути каждую шишку, каждую ягодку подсчитывают, на всякую встречную зверушку объективку составляют и налоги взимают. С кого - шишечка, с кого - ягодка, а у кого нет ни шишечки, ни ягодки, - с того шкурка. Ну, не все семь, понятно, а так - пять, шесть...
- Однако, - поежились дед и БАБа. Вызвали зайчика:
- Слышь, ушастый! Не слышим писка!
- П-п-произвол! - пронзительно запищал зайчик, но тут волк с медведем так на него клацнули, что он прижал ушки и стремглав понесся в нору.
- А, - обернулся колобок к деду и БАБе. - Я вижу, тут кто-то собирается ставить палки в колеса стремительно катящейся российской государственности?
- Да ты на кого покатился-то! - стыдят его дед и БАБа. - Ведь ты же наших рук дело! Ведь это мы ж тебя вылепили!
- Дело? Вылепили? - колобок усмехается. - Хорошая мысль! Ну-ка, - ребята, - и хлопнул в ладошки; когда и ручки-то отросли?! - Быстро слепите-ка на них по делу!
- Ты что, ты что! - только и успел крикнуть дед, а на него уж набежали с двух сторон, схватили под белы руки и препроводили в подпол. Он там, понятное дело, бьется, лаптями сучит:
- Изменщик коварный! БАБское отродье! Говорил ведь я ей, дуре, - слишком крутое тесто ставит! Надо было песочное...
- А будешь буянить - вообще дубиной дам, - колобок ему в подпол говорит.
- Дубина народной войны поднялась со всею своею грозною и величиственной силою и будет мочить олигархов до тех пор, пока нам не покажется достаточно! Вопросы есть?
- Нет вопросов, - стонет дед. - Но ведь ты ж мой отпрыск, моя кровь! Тебя и Владимировичем зовут в мою честь! Выпусти ты меня, Христа ради! - А долги отдашь? - колобок спрашивает.
- Да что ж я тебе должен-то? - дед в ужасе спрашивает.
- А золотую рыбку отдашь - тогда и выпущу. А то что-то разговорилась она у тебя.
- Да как же я без рыбки! - дед воет. - Я же без нее у разбитого корыта останусь! Ведь она, голубушка моя, мне все как есть богатство доставила - и избу, и кафтан, и место председателя еврейского конгресса!
- Ничего не знаю, - пожимает плечами колобок, - рыбка государственная и должна выражать государственные интересы. Ежели каждый дед заведет себе рыбку, это что же получится? И вообще, ежели хочешь знать, говорящая рыба - это нонсенс. Рыба должна что делать?
- Молчать! - покорно сказала золотая рыбка. - То есть буль-буль...
- Черт с тобой, - орет дед из подпола, - бери мою рыбку, отпусти меня только на волю!
- Изволь! - согласился колобок, рыбку заныкал в кладовую, на всякий случай вынув из воды, а деда выпустил на все четыре стороны, только чтоб в окрестностях духу его не было. Три дня и три ночи бежал дед, пока не очнулся в Лондоне и не заблажил на весь свет:
- Православные! То есть леди и джентльмены, я хотел сказать! Рыбку мою незаконно отняли! Сам я колобка вылепил, своими руками создал предпосылки!
- Это чтой-то? - сказал колобок, прислушиваясь. - Никак опять наш старый приятель забеспокоился? Эй, стража, объявите-ка его в розыск!
- Да чего его разыскивать, вот же он, в телевизоре! - стража недоумевает. - киселем поливается!
- Ничего, ничего, - спокойненько говорит колобок, поправляя фуражечку. - Он в телевизоре, а вы все равно объявите. Они народ нервный - как узнает, что он в розыске, так сразу станет шелковый...
- Ай-яй-яй! - БАБа колобка корит. - Это что же получается! Ты обещал нам свободу и все такое, а сам вона что ?! При тебе ж хуже стало, чем при Морозе!
- Ничем не могу помочь, - колобок отвечает. - Народная воля. Народ видит во мне исполнителя своих заветных чаяний. И ты, БАБка, в мои дела не лезь, а то у меня тут волк похаживает и медведь порыкивает, на всякий случай.
БАБа в первый момент просто обалдела:
- Да ты что несешь-то! Да ты вспомни, чей ты есть!
- Русский, народный, - колобок говорит.
- А мука в тебе чья? Моя ведь мука-то!
- И мука народная. Она тебе досталась в результате незаконного передела собственности.
- А яйца! Яйца в тебе чьи!
- А-а-а, - колобок говорит. - То-то мне давно казалось, что у тебя нетрудовых доходы. Надоел мне твой треп: беги, мышка, посмотри, что там за яйца!
Мышка побежала, хвостиком махнула, все золотые яйца побились, а курочка Ряба в испуге закудахтала на весь лес "Произвол! Произвол!" - и убежала из телевизора.
- Ну вот что, - колобок говорит. - Вызываю тебя на допрос. Либо ты сдаешь все яйца и курочку вместе с телевизором, и тогда я тебя, может быть, отпускаю. Либо ты занимаешь антинародную позицию, и тогда я действую по усмотрению...
- Что-то эти яйца тебя вполне устраивали, когда я тебя из них лепила! - БАБа ехидничает.
- Да нечто ты меня лепила? - простодушно колобок удивляется. - А по-моему, я был всегда! Давай хоть медведя спросим. Медведь, ты, кажется, есть хотел? Так вот, скажи: всегда я был или нет?
- Всегда, всегда! - зарычал медведь. - Как сейчас помню: меня еще не было, а ты уже был!
- Был, был! - волк вторит. - Не может быть, чтоб ты его лепила, старая карга! Ты только кровь народную можешь пить, а не колобков лепить! Поняла старуха, что осталась она у разбитого корыта, собрала вещички, сделала заявление для прессы и побежала за тридевять земель. "Докатился, - думает. - Да и мы, старые дураки, хороши".
Сидят дед и БАБа в Лондоне у разбитого корыта, плетут свою пряжу, забрасывают дырявый невод и ведут меж собою грустный разговор:
- Дед! А дед!
- Ну чего тебе, дура?
- Дед! А давай еще одного наследничка слепим! Чтоб он колобка-то прогнал, слышь-ка!
- Да из чего ж мы его слепим?
- Да вот хоть из корыта! Дунем, плюнем, - вдруг чего получится?
- Получилось уж три раза, спасибо тебе большое...
- Да ладно, давай! Делать-то все одно нечего! Лондон же кругом - телевизор отобрали, рыбку тоже...
- Ну давай, - кряхтит дед. - Раз-два... взяли!
Дуют, плюют в корыто, кругом бегают... Рядом курочка носится общипанная, квохчет, старается... Кричат заклинания, призывают духов, скребут по сусекам - делают нового наследничка.
И невдомек им, старым, что наследничек на то и наследничек, чтобы урождаться в них - добра не помнить, зло преувеличивать, зверей пугать, о будущем не думать... Невдомек им, бедным, сидящим у разбитого корыта, у самого синего моря, - что для пользы дела наследничек должен быть не ихний.
Но этого они, старые и глупые, не поймут никогда.