"ПАТРИОТЫ"ГБ анонсы публикаций перспективные досье профили авторов РГ-Р авторам РГ-Р ВЕРА. НАДЕЖДА. РОССИЯ.

о проекте РГ-Р условия просмотра, заказа и приобретения материалов

главная страница

Опубликовано в журнале “Профи”, 2000, № 1, стр.21-25.

Александр Витальевич БАЛАНДИН,

Декабрь 1999 г.

“ЗАКАТ ЕВРОПЫ”
КАК СЛЕДСТВИЕ ДЕМОКРАТИЗАЦИИ
ЕЕ ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЖИЗНИ

От редакции “Профи”: Источник данной статьи неизвестен. Редакция категорически не согласна с этническими и антропологическими объяснениями “мировой власти евреев посредством мировой финансовой системы и демократической системы ценностей”. Также редакция не согласна с самим разделением мира на Север и Юг, так как при этом не вполне понятно место России (страны явно неевропейской и неазиатской), не принадлежащей по данной классификации ни к “Северу”, ни к “Югу”. Авторы подобного деления мира на Север и Юг видят нашу страну одним из пограничных регионов Севера в войне против исламского Юга. Поэтому мы публикуем лишь часть статьи А.В. Баландина, где он обеспокоен возможным параличом российских государственных органов через максимальную загруженность возможностей МВД, ФСБ и других служб на текущие мероприятия, и, таким образом, неспособностью российских государственных структур должным образом реагировать на угрозу терроризма и “малой войны” против Российского государства. Редакция разделяет эту обеспокоенность.

РИМ: ГИБЕЛЬ ИМПЕРИИ

Под “Европой” в данной статье мы будем понимать пока еще господствующую на Земном шаре техногенную цивилизацию Запада, возникшую в процессе развития тех средневековых форм отношений между мастерами, подмастерьями и простыми ремесленниками, которые были сформулированы финансирующими их ростовщиками-иудеями, превратившимися ныне в мировую кредитно-финансовую систему. На сегодняшний день это, прежде всего, высокие технологии, обеспечивающие нам современный уровень жизни, общемировая транспортная сеть и развитая многофункциональная информационная сеть.

Европейская цивилизация ведет свою историю от Римской Империи, объединяющей средиземноморскую Ойкумену. Ее законодательство опиралось на четко сформулированные формально-логические принципы и веротерпимость по отношению к входящим в ее состав народам. Империя существовала благодаря развитым рыночным отношениям на основе хорошо продуманной единой налоговой системы. Таким образом, Римская империя имела если не все, то почти все признаки современного цивилизованного государства.

В эпоху, когда транспортная система основывалась на лошади и гребной триреме, Римская империя не могла достигнуть стадии общемировой ввиду “транспортной теоремы”. Рим делил континент Евразии с Парфией, Китаем и рядом других более мелких государств.

“Транспортная теорема” рассматривает два основных механизма разрушения наднациональных структур: информационный и экономический. Государство существует лишь до тех пор, пока в нем возможно осуществлять соответствующие управленческие решения в реальном масштабе времени, и распадается при нарастающих процессах колебательного характера.

Информационный механизм разрушения империй начинает работать, когда скорость информационного обмена между центром и регионами оказывается ниже скорости процессов, подлежащих управлению из центра…

Экономический механизм разрушения более сложен. Он включается с того момента, когда скорость развития и обновления средств информационно-транспортной связи региона с центром отстает от скорости экономического развития региона.

Это приводит к тому, что в экономике региона возникает стремление к хозяйственной независимости (повышается уровень самобеспеченности). Издержки от существования империи (более или менее постоянные) начинают превышать прибыли, которые с ростом самообеспеченности региона, естественно, снижаются… Соответственно, возникают сепаратистские тенденции, обусловленные необходимостью сосредоточиться на решении местных экономических и политических проблем. С этого момента практически любое внешнее воздействие неизбежно приводит к тому, что империя распадается на множество региональных государств. При этом бывший имперский истэблишмент превращается в национальную политическую элиту новых государств.

Объективные причины и механизм транспортного распада подчеркнуто вненациональны, в то время как “спусковой механизм”, форма этого распада, всегда носит националистический характер. В результате этого империя распадается не по линиям наименьших транспортных связей, а по линиям вновь образовавшейся экономической самодостаточности регионов, называемых теперь границами суверенных государств, официально прикрывающихся новой, националистической идеологией…

Рационального выхода во время разрушения империи не существует. Возникшее иррациональное противоречие иррационально же и разрешается: распад империи стимулирует вооруженные конфликты на всех уровнях – от межнациональных столкновений до “разборок” мафиозных групп.

Распад Римской Империи происходил в несколько стадий. На первой стадии отпадали дальние провинции. Это слабо задевало ядро империи, однако ставшие независимыми провинции почти немедленно окрашивались “варварской” идеологией и выпадали из торгового оборота, превращаясь в независимые государства. Падал общий торговый оборот империи, и, следовательно, целостность ее внутренних связей.

Именно потеря отдаленных провинций “запускает” центробежные процессы, окончательно разрушающие империю…

В отпавших и пограничных провинциях неизбежное снижение культурного уровня сильнее всего ударило по романизированной части населения – тем представителям окраин, которые воспринимали центральную имперскую культуру как свою (“культурная прослойка провинциального общества”). Отдельные люди все меньше ощущали принадлежность единому обществу и единому государству. Попытки Рима сохранить свои владения (равно, как и тенденция пустить все на самотек) сопровождались “локальными вооруженными конфликтами”, происходившими по всем границам некогда могущественной империи, что приводило к дальнейшему падению уровня жизни и уровня культуры.

Периферия выключалась уже не только из товарного, но и из информационного оборота, тем самым дополнительно уменьшая экономическую самодостаточность и политический авторитет Рима…

Геополитический раздел Империи привел к сокращению налоговых поступлений, что в свою очередь подорвало мощь римского флота и армии. Усилилось пиратство, что привело к сокращению торговли. Уровень жизни населения упал, изменилось отношение народа к центральной власти.

Попытки центральной власти стабилизировать обстановку в стране жесткими мерами сначала привели к временному усилению власти чиновников, а затем обернулись глобальным финансовым кризисом и полным расстройством механизма денежного обращения. На этой стадии крушения имперского мышления речь шла уже не об автаркии регионов, а о переходе на натуральное хозяйство отдельных деревень…

Тем временем от границ на Дунае и Рейне, от берегов Британии и от африканских пустынь пришли в сердце Империи бесконечные войны. Начался третий, последний период в истории Римской Империи – нашествие варваров.

Распад единого христианского мира на Восточную и Западную церкви привел к тому, что в 1453 г. Византии не было оказано своевременной помощи для защиты от турок. Турки получили плацдарм на Балканском полуострове, в их руки попал Константинополь – одна из христианских столиц. Противоречия между православным и западным христианством привели к тому, что ни одна из возможностей вернуть Константинополь не была реализована.

Техническое и организационное превосходство римлян над варварами до поры до времени спасало положение. Но со временем римское оружие распространилось по периферии, а что-то принципиально новое Империя была уже не в состоянии изобрести.

Крушение Западной Римской Империи сопровождалось глубокой деградацией военного искусства. Фактор преимущества в качестве вооружения оказался исчерпанным, в то время как фактор численного превосходства варваров остался неизменным. Результатом этого явилась культурная катастрофа – первая в истории “гибель Европы”.

Современная техногенная цивилизация Европы смогла создать единую экономическую и информационную структуру Ойкумены по образу и подобию Римской Империи. Единая же политическая структура как аналог римской возникла лишь в форме ООН и Шенгенских соглашений.

ГЕПОЛИТИЧЕСКАЯ СИТУАЦИЯ: ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ АСПЕКТ

Основой европейского миропорядка является личность, индивидуальность, свобода, главной ценностью которой является секс. Ценности европейского взгляда на мир проявились в развитии личности и в различных формах экспансии, опирающихся на основополагающие философские понятия – “время” и “скорость”. Теперь рассмотрим современную обстановку в Европе и США с точки зрения абсолютного приоритета этих ценностей.

СВОБОДА

Попытки довести терпимость к чужим мнениям и интересам до логического предела в полном соответствии с законами диалектики оборачиваются абсолютной нетерпимостью. Добровольное самоограничение суверенитета личности в современном демократическом государстве привело к абсолютной несвободе.

Существуют две “лакмусовые бумажки”, позволяющие проверить общество на уровень свободы: наркотики и секс. И то, и другое является личным делом человека. С точки зрения европейских ценностей общество не может их затрагивать и регулировать. Вопрос может стоять лишь об отсутствии прямого принуждения. Именно прямого – реклама, например, таковым не является. Никто не вправе навязать человеку потребление наркотика. Но никто и не вправе помешать ему, заплатив, купить данный товар (мы даже не рассматриваем произвольность отнесения/неотнесения тех или иных веществ к наркотикам, потому что отношения к делу это не имеет). Точно так же никто не вправе принудить человека к сексуальному контакту. Но при наличии обоюдного согласия вопрос выпадает из компетенции общества и его аппарата – государства. Так дело обстоит в теории. На практике же борьба с наркотиками в США и Западной Европе переросла в настоящую войну – с миллиардными затратами, с убитыми и ранеными, и, разумеется, безо всякого осмысленного результата.

В юридическому плане достигнуты огромные “успехи” – запрещены не только наркотики, но и психоделики – на всякий случай. Запрещены даже научные исследования в этой области, считавшиеся перспективными в шестидесятые годы. Единственная страна проявляющая какую-то терпимость к “мягким” наркотикам – Голландия, – находится под непрерывным дипломатическим давлением со стороны Франции, ФРГ и США.

Со свободой секса дело обстоит хуже. Прежде всего, запрещено все, что касается отношений с несовершеннолетними. Запрет этот многоступенчатый: в США и ряде других стран карается не только вовлечение подростка в сексуальные отношения, но и предоставление ему любой сексуально окрашенной информации, вплоть до рекламы джинсов, обернувшейся крупнейшим американским политическим скандалом 1995 года. Более того, преступлением, за которое несет ответственность распространитель сексуально окрашенной информации, является даже непредотвращение случайного и несанкционированного доступа подростка к этой информации.

По своей абсурдности эта ситуация напоминает некоторые политические дела эпохи позднего застоя в СССР. “Доказано, что в действиях подсудимого не было состава преступления. Однако, его слова, хотя они и не являлись антисоветской пропагандой, могли быть неверно истолкованы, что могло повлечь за собой нанесение ущерба интересам СССР. В связи с этим суд признает его виновным по статье 58-й, часть…".

Поскольку строго разграничить подростка и взрослого трудно, фактически произошло расширение запрещенного законом информационного пространства. В результате началось развитие импотенции у европейских мужчин и фригидности у женщин. Причем последнее явление почему-то западное демократическое общество называет “эмансипацией”. С тем же успехом можно было бы назвать “Белое братство” католической церковью.

Важно заметить, что количество осужденных по “сексуальным” статьям в США, странах Западной Европы и России быстро растет, поскольку суд, как правило, формально в таких делах исходит из презумпции виновности, что противоречит конституционным нормам, официально декларированным этими странами. Судьба обвиняемого по “сексуальному” делу целиком зависит от личного отношения к нему судьи и материального интереса адвоката, которые могут договориться между собой, поскольку оба относятся к одному и тому же генетическому клану, общественно-политические интересы которого они представляют.

НАРУШАЕТСЯ СВОБОДА СЛОВА. В Германии человека могут преследовать за простую констатацию того очевидного факта, что нельзя изучать историю Второй мировой войны в отрыве от личности Гитлера. Аналогичные “запрещенные” темы есть и в других странах. Много их в Соединенных Штатах, исповедующих “принцип политкорректности”.

НАРУШАЕТСЯ СВОБОДА РАСПРОСТРАНЕНИЯ ИНФОРМАЦИИ – прежде всего через соглашения по авторскому праву, уголовным преследованием хакеров – “взломщиков” электронной собственности, законами против свободы в Сети Интернет.

Нарушается свобода передвижений. Сама идея визы, разрешения на посещение страны, делает эту свободу фикцией. На практике визовый режим во всем мире имеет тенденцию к постоянному ужесточению.

НАРУШАЮТСЯ ФИНАНСОВЫЕ И ЭКОНОМИЧЕСКИЕ СВОБОДЫ. Контролируется каждый доллар. Налоговая система современной западной страны содержит в себе столь ярко выраженные механизмы отрицательной обратной связи, нивелирующие доводы, что вспоминается ленинский принцип “экспроприации экспроприаторов”.

Лицемерная комедия суда при официально провозглашенных конституционных гарантиях прав и свобод граждан наглядно показывает, кто на самом деле в мире хозяин, откровенно и цинично издевающийся над народами, обманутыми демократическими лозунгами. Факты свидетельствуют об идеологическом и общественно-политическом диктате иудейско-талмудического фундаментализма, подчинившего своей кредитно-финансовой политикой народы Европы и США, вынудившего их отказаться от своих традиционных ценностей.

Со второй базовой ценностью – развитием личности, дело обстоит так же плохо, как и со свободой.

РАЗВИТИЕ КАК ЭКСПАНСИЯ И КАК ПОЗНАНИЕ

Последние десятилетия географические регионы, контролируемые Севером, неуклонно сокращаются. Это не имело бы принципиального значения, если бы, отказавшись от военно-политической экспансии, Север заменил бы ее продвижением в космос или глубины океана.

Нет. Космические программы были заморожены еще в начале 1970-х годов и сейчас потеряли темп. Сегодняшние усилия интеллектуальной северо-американской элиты обратить внимание американской нации на то, какие широкие перспективы открывает человечеству исследование Космоса, уже не могут увенчаться успехом.

Никогда научно-техническая мысль индустриального Севера так не ограничивала свои научные интересы, как в последней четверти XX века. Дело дошло до того, что научные исследования стали запрещать сами ученые, психика которых оказалась пораженной вирусом “идеалов демократии”. Вопреки здравому смыслу! Эти запреты коснулись прежде всего генной инженерии. Но значительно сильнее пострадала технология – транслятор между наукой и производством, то есть между информационным и материальным миром.

Стараниями разных общественных групп, в первую очередь “зеленых” и “позеленевших”, за последние 25 лет не произошло существенного технологического скачка в какой бы то ни было области, за исключением информационных и компьютерных технологий. Задержано развитие энергетики – начиная с ядерной, но ею не ограничиваясь, двигателестроения, авиастроения, ракетостроения, судостроения…

Список можно было бы продолжать и дальше. Подобные выводы подтверждаются статистикой – кривыми инновационного анализа. Зависимость характеристик большинства технических систем от времени описывается “насыщающим” участком "S"-образной кривой. Чем вызвано подобное одновременное “старение” множества систем?

Как бы то ни было, мы должны заключить, что в области столкновения идей и ценностей Север в последние десятилетия потерпел тяжелое поражение. Его ценности перестали распространяться и оказались поставленными под сомнение даже на самом Севере. Это привело к активизации общественно-политического и военного противостояния последнего из оставшихся противников мирового сионизма – исламского фундаментализма, вехами которого стали “энергетический кризис”, Иранская революция, оккупация Кувейта, события в Алжире и в Югославии.

ГЕОПОЛИТИЧЕСКАЯ СИТУАЦИЯ: ЭКОНОМИЧЕСКИЙ АСПЕКТ

На сегодняшний день стратегическая инициатива европейской цивилизацией утрачена, международный сионизм уже открыто диктует Европе свою волю, навязывает свою систему ценностей и использует военный потенциал Европы в войне со своим последним противником – исламским фундаментализмом. Одновременно сионизм ведет с исламским миром войну на мировых финансовых рынках, используя экономическое превосходство индустриального Севера как своего сателлита, позволяющее подчинить своему экономическому и политическому влиянию страны “Третьего мира” за счет неэквивалентного торгового обмена и в еще большей степени – за счет искусственного завышения курсов западных валют.

Поддерживать европейские стандарты потребления без эксплуатации Севером стран “Третьего мира” затруднительно. Оценивая экономическую ситуацию в целом, можно сказать, что речь идет о примитивном взаимодействии “цивилизация-варварство”. Такое взаимодействие всегда развивается в пользу цивилизации, – до тех пор, пока последняя существует.

Современная экономика индустриально развитого Севера представляет собой предельно открытую систему, существование которой возможно только в условиях бесперебойного функционирования международных транспортных и информационных (прежде всего финансовых) сетей. Если по каким либо причинам это функционирование будет нарушено, экономическая катастрофа Севера наступит почти мгновенно.

ГЕОПОЛИТИЧЕСКАЯ СИТУАЦИЯ: ВОЕННЫЙ АСПЕКТ

Что противопоставит Юг абсолютному превосходству западных вооружений и приемов ведения войны? Разве не доказала “Буря в пустыне”, что варварство ни при каких условиях не способно противостоять цивилизации?

Ставка на превосходство в вооружении часто оказывалась битой. Лучшее оружие не помогло ни Римской империи, ни империи чжурчжэней, ни Киевской Руси, ни Третьему Рейху. Связано это с тремя факторами:

1. оружие имеет тенденцию к распространению
. В силу самого факта взаимодействия с Империей, варварская периферия – пусть даже с некоторым опозданием – получает имперские военные технологии. Различие в вооружениях выравнивается тем быстрее, чем медленнее развивается наука и техника в самой Империи;
2. новейшие оборонные технологии требуют развитой производственной инфраструктуры, в силу чего они более уязвимы, нежели традиционные
. Уже сейчас на Западе звучат голоса о необходимости перенести упор в работе военно-промышленного комплекса с высокотехнологичных видов вооружения на современные образцы обычных видов оружия;
3. исход сражения не всегда может быть решен техническим превосходством.
Германия после Версаля была неизмеримо слабее своих будущих противников во Второй мировой войне. С разрушенной транспортной системой, голодающая, лишенная армии и флота, с полностью подорванными финансами – какую опасность она могла представлять для англо-французской коалиции? Еще ранее афганские племена за десятилетия войн с Британской империей так и не были поставлены на колени, патанские (пуштунские) земли в состав Индийской Британской империи не вошли.

Исходить в оценке перспектив межцивилизационного конфликта только из факта несомненного технико-экономического превосходства Севера перед Югом представляется неубедительным.

Анализ современной стратегической ситуации может и должен иметь своей отправной точкой всю ту же “Бурю в пустыне”. Опыт Кувейтского кризиса доказывает, что Север одержал победу в этом столкновении. Агрессор понес значительные потери, прежде всего – в технике и освободил оккупированные территории. Тем самым цель операции была достигнута, Север выиграл кампанию.

Вопрос только в том, насколько проиграл военную кампанию Юг. Союзникам антииракской коалиции – самой мощной военной коалиции из когда либо создававшихся на Земле – удалось лишь восстановить довоенный статус-кво. Кто-то скажет, что иной задачи союзники и не ставили. Почему, однако?

Саддам Хусейн остался править, и до сего дня представляет определенную угрозу для мирового сообщества. Кувейт, который был до оккупации исламской страной “северной” ориентации, заметно “поюжнел”, что вряд ли можно поставить в актив победившим Объединенным Нациям. Широко разрекламированные потери иракских ВВС и бронетанковых сил оказались на деле значительно меньше объявленных.

Кувейтский кризис четко показал, в чем сила Севера и в чем его слабость. Иными словами, в ходе “Бури в пустыне” была похоронена старая стратегия Юга и, вероятно, родилась новая. При непредвзятом анализе южный противник должен был прийти к следующим выводам:

1. Техническое превосходство европейцев является подавляющим и не может быть нейтрализовано военными средствами.
2. Север эффективно действует в военной области, если ему удастся добиться единой политической реакции на события.
3. Север крайне медлителен. Время его реакции на события составляет несколько месяцев.
4. Север безразлично относится к материальным потерям.
5. Север крайне чувствителен к людским потерям.
6. Потери среди мирного населения оказывают на Север более сильное впечатление, нежели потери солдат.

На основании этих выводов может быть построена новая стратегическая концепция: при взаимодействии более слабой в военном отношении системы с более сильной речь идет о наступательной партизанской войне на территории противника, слабые и разрозненные эпизоды которой сейчас называют “терроризмом”.

ТЕРРОР КАК ОПТИМАЛЬНАЯ СТРАТЕГИЯ ЮГА В ВОЙНЕ С СЕВЕРОМ

Действия террористических групп (палестинцы, алжирские боевики, ирландские республиканцы, чеченские ваххабиты), как правило, направлены на достижение тактических целей: к ультимативной выплате денег, к освобождению из тюрем других террористов. Но к ощутимому в оперативном плане эффекту для противника способно привести лишь подчиненное единому стратегическому замыслу централизованное руководство террористическими актами.

Чеченская война была переломным пунктом в многовековой истории конфликта Севера с Югом. Впервые в единоборстве с исламскими боевиками европейская армия Российской Федерации потеряла честь, союзников, людей, деньги, престиж – потерпела поражение (по Лиддел-Гарту: “выигрыш в войне есть достижение мира, который, хотя бы с вашей точки зрения, был бы лучше довоенного”). Любая армия мира имеет свои достоинства и недостатки. Суть военного искусства в том, что победитель создает обстановку, в которой недостатки его войск не видны, а достоинства проявляются максимально. Каковы бы ни были слабости генерала Павла Грачева, сделал эти слабости заметными генерал-майор авиации Джохар Дудаев.

Суть стратегии Дудаева-Масхадова может быть охарактеризована следующим образом:

1. в области психологии – постоянно провоцировать противника на совершение действий, позорных для европейской армии (бомбардировка городов и сел, убийство мирных жителей, мародерство), и за счет этого способствовать международной изоляции противника, создавая у своих людей чувство морального превосходства над захватчиками;
2. в обороне – малая война (партизанская), опирающаяся на тесное взаимодействие трудно обнаруживаемых лагерей боевиков в горах и своих сторонников в населенных пунктах. В связи с этим федеральная армия постоянно втягивалась в дорогостоящие бои за эти населенные пункты, причем, эти бои либо на деле приводили к геноциду, либо могли быть истолкованы как геноцид антироссийской пропагандой;
3. в наступлении – действия террористических групп против мирного населения противника на его территории. Последнее создавало многочисленные внутриполитические проблемы и приводило к ужесточению войны, то есть – к игре по правилам Юга.

Эффективность данной стратегии видна по истерической реакции на нее российской прессы. Потери от террористического акта в Буденновске, которые трудно назвать для чеченцев чрезмерными, привели к многочисленным скандалам в правительстве и Государственной Думе, связанным с политическим кризисом и требованиями заключения мира едва ли не любой ценой.

Война для чеченского командования носила оборонительный характер, каких-либо активных целей оно перед собой не ставило. Тем не менее, именно война показала уязвимость общественно-политической системы Севера перед ультиматумом террористических действий Юга.

Предположим, некое условное государство Юга стремится военными методами добиться решения своих внешнеполитических задач и готово идти на риск столкновения с Севером.

При этом “южной страной” могут быть использованы нижеследующие стратегические приемы “малой войны”.

1. Стратегия меняется от оборонительной, как в случае Кувейтского кризиса, к наступательной. Военные действия переносятся на территорию европейского противника. При этом следует стремиться к максимальным людским потерям с обеих сторон, по возможности – к массовым потерям среди мирного населения. По мере развития ситуации работа системы транспортных и информационных коммуникаций противника должна неуклонно ухудшаться. Это приведет к резкому падению морально-психологического состояния войск, к панике, общественному и политическому кризису, выход из которого Запад будет искать на путях “мира на любых условиях”. При благоприятном стечении обстоятельств должно быть предусмотрено развитие операции вплоть до полного крушения техногенной цивилизации Севера.
2. Этим требованиям удовлетворяет КОНЦЕПЦИЯ “НАСЫЩАЮЩЕГО ТЕРРОРИСТИЧЕСКОГО НАПАДЕНИЯ”. Суть операции в организации на территории европейского противника серии террористических актов, направленных исключительно на уничтожение мирного населения. При желании, Север может прикрыть силовым “зонтиком” важнейшие военные и промышленные объекты, обеспечить охраной политическое и военное руководство страны. Однако ни армия, ни спецназ, ни Федеральная служба безопасности не защитят все детские сады, школы, больницы и родильные дома (приведен наиболее вероятный список объектов – целей террористического нападения).
3. Подготовка “дешевых” террористических групп, действующих против неохраняемых (мирных) целей, может быть минимальной. С точки зрения южного типа мышления, эти группы, убивающие женщин и детей (сами группы также могут состоять из женщин и детей), чрезвычайно недороги и высокоэффективны. Причем такие группы эффективны не только тогда, когда убивают, но и когда погибают.
4. Массовые действия террористических групп, если они скоординированы, приводят к панике. Нельзя заранее предсказать, какой будет реакция подвергнувшейся нападению европейской страны, но можно с уверенностью заключить, что такая реакция окажется неадекватной и приведет к дальнейшему усложнению обстановки. Например, возможно резкое ужесточение пограничного контроля, но диверсионные группы перебрасываются на территорию противника до возникновения кризиса, а значит, ни к какому результату, кроме понижения общей связности транспортной системы, это не приведет. Рано или поздно паника дойдет до стадии “охоты на ведьм” в своей же среде – со всеми вытекающими последствиями.
5. Попытки армии и полиции справиться с самими терактами и их последствиями, обсуждения нарастающих как снежный ком проблем в правительствах и парламентах, на уровне ООН, “забьют” все транспортные и информационные сети.
6. Попытки “всё и всех прикрыть и ничего не отдать” быстро исчерпают возможности силовых структур реагировать на постоянно усложняющуюся обстановку.
7. Засылка на европейскую территорию безоружных людей, имитирующих действия террористических отрядов, приведет к дополнительным проблемам для зашоренного демократическими идеалами сознания Севера. Уничтожение таких безоружных групп недопустимо с позиций европейской этики и означает моральную победу Юга. Игнорировать эти группы не представляется возможным, поскольку они усложняют и без того тяжелую для сил правопорядка обстановку.
8. Лишь после того, как вышеперечисленные действия приведут к политическому хаосу в государствах Севера и полностью блокируют возможность активного отпора с его стороны, полная и безоговорочная победа Юга может быть обеспечена применением биологического оружия. Высокая связность европейской транспортной сети делает Север чрезвычайно уязвимым для нападения с использованием бактериологического оружия. Практически невозможно предотвратить появление в ряде крупнейших международных аэропортов смертников, зараженных инфекцией с длительным инкубационным периодом. Распространение болезни будет начато еще в мирный период, а случаи массовых заболеваний должны быть приурочены к пику террора. При применении серьезных и трудноизлечимых, особенно при массовой заболеваемости, инфекций количество жертв к концу второй недели “биологической атаки” превысит десятки тысяч.
9. Этого будет достаточно для того, чтобы в сегодняшней Европе пало любое правительство. Тогда наступит момент для перехода к третьей стадии войны – внезапному удару резервными специально подготовленными, “дорогостоящими” боевыми группами по военным объектам – прежде всего, по военным аэродромам, затем по диспетчерским центрам, транспортным узлам, атомным электростанциям и теплоэлектроцентралям.
10. Этот удар “дорогими” группами имеет реальные шансы на успех, поскольку к этому моменту возможности европейских вооруженных сил будут сведены к минимуму. Потеря господства в воздухе означает для современной европейской армии полное и безоговорочное поражение.

Возникает последовательное перенасыщение возможностей охранных, медицинских и военных структур. За счет эффекта перегруженности силовых структур оборона Севера полностью разваливается – с очевидным и страшным стратегическим результатом. Таким образом, несмотря на колоссальное военное превосходство Севера, существует стратегия, позволяющая как минимум заставить его перейти к стратегической обороне. А ведь для основанной на экспансии стратегии Севера стратегическая оборона означает поражение.

ПАДЕНИЕ ЕВРОПЕЙСКОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ

Инстинктивное желание освободиться от этого кошмара приведет военных стратегов Севера к желанию объявить такой сценарий принципиально неосуществимым. Проще всего указать, что Юг не имеет лидера, достаточно сильного и авторитетного, чтобы принять и осуществить такой план. Если же такой лидер появится, то европейские спецслужбы без труда устранят его и сорвут выполнение “насыщающего нападения” в зародыше.

Подобная самоуверенность представляется не совсем обоснованной. Да, Юг не является единой согласованной действующей системой, противоречия между структурами Юга реальны и велики. Да, Юг не имеет лидера цивилизационного масштаба. Но ведь и Север не выдвинул за последние десятилетия лидера мирового значения.

Личности, подобные Темучжину, Аттиле, Тимуру появляются внезапно, когда историческая обстановка “созрела” для их деятельности, когда стратегия борьбы “варваров против цивилизованных народов” уже выработана и ждет своего полководца, достаточно умного, смелого и жестокого, чтобы применить победную стратегию.

Конфликт Севера и Юга способен породить грядущего Чингисхана. Не отсчитывают ли хронометры последние недели, месяцы или годы существования европейского миропорядка? Найдет ли Север возможность если не противостоять катастрофе, то хотя бы сократить ее масштабы?

Предчувствие катастрофы все больше и больше овладевает лучшими умами Севера, империя которого уже начала терять свои провинции, подобно тому, как их теряла когда-то Римская империя. Уже потеряна Югославия. Практически на произвол судьбы брошена Россия, – на ее территории и сталкиваются сейчас основные силы противоборствующих цивилизаций. Чей черед следующий? Италии, в рамках стратегии “Аппенинского плацдарма”? Греции, в рамках продолжения наступления на Балканах?

Или Соединенных Штатов Америки – мирового жандарма, активно вмешивающегося во все конфликтные ситуации?..