ЛИЧНЫЙ ОПЫТ

БИБЛИОТЕКА

ЖИЗНЬ ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫХ ЛЮДЕЙ

РЕКОМЕНДУЕМЫЕ ССЫЛКИ

ПРАКТИЧЕСКИЕ МАТЕРИАЛЫ

ЭМИГРАЦИЯ

ПО ГЛОБУСУ ПО-РУССКИ

главная страница

Московский Комсомолец – 12 апреля 2000

ВЛАСТЬ РЖАВЧИНЫ

Анатолий КУЛИКОВ: “Независимый” депутат стоит до 50 тысяч долларов”
Золотусский Сергей

"За одного битого двух небитых дают", — сказал Анатолий Куликов в беседе с корреспондентом "МК". Сказал в том смысле, что он всегда готов употребить весь свой опыт и знания на борьбу с матерью всех наших государственных пороков — коррупцией.
Что ж, боевого опыта ему не занимать: прошел в своей профессии "классический" путь — от солдата до генерала. Закончил две Академии (им. Фрунзе и Генштаба) и является главным научным сотрудником Института социально-политических исследований РАН. Был вице-премьером. Со своих правительственных должностей был снят втихую, без всякого повода. Сегодня он — депутат Госдумы...

— Коррупцию всецело извести нельзя: она заложена в самой человеческой природе. Но можно свести ее до социально терпимого уровня. Что и было достигнуто в странах с устойчивой экономикой. Кстати, делается это без особых усилий: в нормальных странах коррупция пресекается еще в зародыше теми мерами, которые предусмотрены в законодательстве.
— Так ведь и у нас есть в УК статья о коррупции?
— Да, есть. Но статья эта работает тогда, когда деяние коррупции уже свершилось.
Правоохранительные структуры в системе борьбы с коррупцией должны стоять в конце цепочки. Они не могут упреждать само преступное явление. Упреждать должна Дума — законами. Например, законами о запрещении всевозможных квотирований, лицензирований, о жестком контроле за экономикой со стороны гражданских и общественных институтов. Скажем, в США банки даже при малейшем подозрении на незаконность каких-либо денежных операций обязаны известить правоохранительные органы. Потому, кстати, и были предъявлены соответствующие претензии к "Бэнк оф Нью-Йорк".
А у нас в ЦБ и Государственном правовом управлении (ГПУ) при президенте подобный контроль посчитали... нарушением прав человека. Но задумайтесь: какие могут быть права человека в государстве, в котором нет Права? В государстве, которое много лет не хочет принимать не только антикоррупционные законы ("О борьбе с коррупцией" и "О противодействии легализации незаконных доходов"), но даже ратифицировать Страсбургскую конвенцию, предусматривающую международный контроль за коррупцией?..
— Выходит, те лица, от которых зависит принятие законов и ратификация конвенции, сами коррумпированы?
— Я не могу это утверждать, но и отрицать не буду... Когда я стал депутатом ГД, ко мне некоторые сведущие товарищи подходили и спрашивали: чем, мол, деньги думаешь зарабатывать? Ведь не на зарплату же?.. Да я и сам уже профессионально вижу кое-где эдакое мушиное роение в думских рядах — слетаются ребятки на запах денег, как сами знаете кто на что...
— Но ведь в той же Думе создана Комиссия по борьбе с коррупцией?
— Создана-то она создана... Комиссия эта была задумана как орган, могущий проводить парламентские расследования по коррупции в высших эшелонах власти. Так вот, думский же Совет такого функционального определения Комиссии не допустил.
Да что говорить! Вспомните обнародованную Примаковым историю с подкупом членов ОВР перед выборами...
— Станислав Говорухин рассказывал мне, что ему предлагали за выход из фракции более миллиона долларов...
— По моей информации, это предлагалось активно в период формирования новых парламентских групп: "независимому" депутату предлагалось до 50 тысяч долларов плюс 5 тысяч ежемесячно в виде зарплаты...
— "Устоять невозможно"?..
— Лично мне не предлагали — знают, что это чревато...
— А почему, собственно?
— Когда я стал вице-премьером, мне поручили курировать таможню, налоговую службу, налоговую полицию, валютно-экспортный контроль. Я начал с того, что вызвал руководителя таможенной службы Круглова и потребовал показать списки тех товаров, на которые правительственным решением была отменена таможенная пошлина. Такой отмены удостоились "ножки Буша" — американские куриные окорочка (получатель — "Союзконтракт"), вино (получатель — Русская православная церковь), телеоборудование (НТВ). Я начинаю разбираться и выясняю, что на американской курятине государство потеряло 750 миллионов долларов, на "церковном" вине — около 400 миллионов, а на телевизионных тарелках... Нет, точно не помню. Я, конечно, все это дело поломал. Многим не понравилось.
Была у меня и другая задумка: дать бой коррупции по всему фронту. Все, наверное, помнят мафиозную славу Гонконга. Действительно, с 45-го по 75-й годы организованная преступность там расцвела настолько, что коррумпированы были буквально все: от рядового полицейского до главы госвласти. Тогда там был создан специальный антикоррупционный комитет, созданный из лучших представителей силовых структур, который подчинялся только первому лицу государства... Через 20 лет коррупция в Гонконге была сведена к ничтожным процентам.
Когда я бывал за рубежом, моими экскурсоводами по мировым столицам зачастую были сотрудники спецслужб, работавшие там. Вот они мне иногда и говорили: видишь, мол, вон тот дом? Это дом такого-то уважаемого россиянина, а этот чудесный особняк — такого-то. Кстати, у этого россиянина еще и счет немалый в местном банке и т.п.
— Речь шла о личной собственности членов нашего правительства?
— Да, в том числе и о собственности высокопоставленных госчиновников, но больше — олигархов.
— Кого, например?
— Например, в Лондоне мне показывали особняк Березовского. Вся эта информация нашими "бондами" добывалась попутно и, по их словам, не являлась главной целью их работы. Я же увидел в этих разведданных мощное подспорье для борьбы с коррупцией, в особенности для возвращения нелегально утекших из России денег (15 миллиардов долларов ежегодно как минимум).
Короче, все эти впечатления от заграничных экскурсий были хорошим поводом для воплощения идеи в жизнь. Я посоветовался со всеми нашими ведомствами, заботящимися о государственной безопасности: ФСБ, Генпрокуратурой, ГРУ, СВР, ФАПСИ, побеседовал с каждым из руководителей. Все согласились, что нам надо скоординировать свои действия; создать вневедомственный орган, который использовал бы информацию всех "контор" по своей специализации, а подчинялся бы только председателю правительства.
План был доложен Ельцину. Борис Николаевич написал на докладной: "Согласен. Издать постановление правительства". Мы, представители всех вышеупомянутых спецслужб, два с лишним месяца работали день и ночь — готовили проект этого документа. Я лично подписал его у Черномырдина — без сучка и задоринки прошло. Но... это постановление свет так и не увидело. ГПУ при Президенте России его не пропустило, причем "заворачивал" лично Орехов — руководитель управления. А придирки были такого рода: мол, СВР и ГРУ не могут быть в "вашей компании", ибо подчиняются лично президенту...
— Так что же получается: жалует царь — да не жалует псарь?.. А может быть, именно такая "распасовка" вашего проекта и была так задумана? Чтобы никто не мог обвинить первых лиц государства в "запрете на коррупцию"?
— Можно допустить. Хотя Ельцина нельзя напрямую назвать коррупционером. Конечно, в начале 90-х годов, находясь в эйфории от успеха, президент без разбору жаловал государственные должности, подписывал направо и налево льготы... В результате на самые ответственные посты ставились случайные люди: Фонд спорта, Фонд инвалидов-афганцев получили фантастическое право на наживу за государственный счет. Результаты такого "расслабления" не замедлили сказаться, и Ельцин стал играть по правилам своего окружения. Зато в каждом его ежегодном послании Федеральному собранию был дежурный абзац, посвященный борьбе с коррупцией...
— Тогда где гарантии, что сегодня уже Путин не станет заложником своего окружения?
— Никаких гарантий. У нас такое государство и такая Конституция. У нас президентская республика. Мы создали такую структуру власти в стране, которая мало оставляет надежд на выход из тупика. Ведь наша законодательная власть практически не имеет влияния на формирование правительства. Если же законодательная власть не формирует правительство, значит, она не несет за него никакой ответственности. А следовательно, и не заинтересована давать этому правительству нужные законы.
Короче, надо реформировать конституционно саму структуру власти, которую напрочь изъела ржавчина коррупции. И если Путин не пойдет на это, то весь властный каркас рухнет — накроет всю Россию.
На Западе это очень хорошо понимают. В сентябре прошлого года на Международной конференции в центре Маршалла в Гармише (организованной по инициативе ФБР) представители разных стран говорили, что до 50 процентов привлекаемых в Россию инвестиций идет на подкуп чиновников.
Что ж, я и сам знаю некоторых наших нечистых на руку высокостоящих госслужащих. Одного из них предприниматели в своем кругу кличут "Мистер 2%" — то есть с любой завизированной им сделки ему полагается "отстегнуть" два процента. Этот "мистер" и сегодня рассчитывает на высокий пост в новом правительстве России.
Мои бывшие сослуживцы, которые до сих пор работают в МВД, говорят, что генеральская должность там теперь стоит 30 тысяч долларов. В некоторых школах милиции существует своя такса за экзамен. Один курсант со Ставрополья лично мне говорил, что за зачет по физподготовке преподаватель требовал собрать со всей группы по 3 тысячи рублей...
Коррупция вездесуща, она поражает даже армию, ведущую военные действия, — это я знаю по Чечне. Когда я был командующим и узнал о том, что началось повальное мародерство, то поставил вокруг всей Чечни заслоны из сотрудников СОБРа. Ими проверялись все военные машины без исключения. Я лично арестовал целую колонну авто с награбленным добром, которое насобирал один полковник. И что вы думаете? Уголовное дело, возбужденное по этому факту, как и по десяткам других, было прекращено! Все из-за той же причины: мародерство юридически определяется только в условиях военного времени. А поскольку де-юре у нас войны в Чечне не было и нет — значит... "Я просто подобрал то, что валялось", — объяснил свои действия полковник.
Сегодня в Комитете по безопасности ГД мы готовим закон, который нивелирует эту опасную разницу между политической установкой и ее юридическим содержанием. Он называется "О дополнительных мерах защиты основ конституционного строя, обеспечения безопасности и прав граждан при чрезвычайных обстоятельствах в одном или нескольких субъектах Федерации". Это своего рода промежуточный закон между ЧП и мирной жизнью. Он не вводит цензуру на СМИ, не требует регулярного доклада генсеку ООН — как по условиям ЧП. Но предусматривает введение прямого президентского правления. Наш закон дает правовое поле всем силовым структурам и всем другим институтам власти, обусловливает вопросы миграции, материального обеспечения, различных ограничений и изоляции. Короче, все расписано. Данный закон не просто предоставляет такие-то права, но он обязывает глав субъектов РФ и президента принимать меры, чтобы мы не имели больше Чечни, чтобы, скажем, в той же Адыгее такого не произошло.
— Анатолий Сергеевич, а вы для себя уже сделали вывод, почему вас отстранили от власти?..
— Наверное, я многим был неудобен. Хотя большинство вопросов, в том числе и по экономической преступности, я все-таки старался решать в духе времени — цивилизованно. Например, еще в 93-м году стало известно, что банкир Смоленский употребил госсредства в личных целях. В конце концов против него был возбуждено уголовное дело. Но мы посоветовались с руководителем ФСБ Ковалевым и генпрокурором Скуратовым и предложили Смоленскому компромисс: он возвращает то, что присвоил, а мы дело закрываем "в связи с изменившимися обстоятельствами" (есть такая статья в УК). Смоленский согласился, и в 98-м году действительно отдал государству 5 миллионов долларов. Правда, поскольку он был должен еще 30 миллионов, дело не прекратили. Но в 99-м году, когда вся наша правоохранительная троица уже была не у дел, уголовные дела против Смоленского, Березовского и Собчака были прекращены...
— Правда ли, что нынешний министр МВД Рушайло — человек Березовского?
— Одно могу сказать: когда я Рушайло уволил в октябре 96-го, ко мне пришел лично Борис Абрамович и заявил: Владимир Борисович — мой друг, я прошу за него. Но это было давно...
— Как вы считаете, будет ли Путин реально бороться с коррупцией?
— Это покажут первые два-три месяца его правления.