БИБЛИОТЕКА

ЖИЗНЬ ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫХ ЛЮДЕЙ

РЕКОМЕНДУЕМЫЕ ССЫЛКИ

ЛИЧНЫЙ ОПЫТ

ПРАКТИЧЕСКИЕ МАТЕРИАЛЫ

ЭМИГРАЦИЯ

ПО ГЛОБУСУ ПО-РУССКИ

главная страница

http://kulichki-koi.rambler.ru/bezo/

БОЕВОЕ ИСКУССТВО КОМПРОМАТА - 2
Рустам АБУЗЯРОВ

Сегодня в России поняли всю важность средств массовой информации как инструмента давления на противника. Ни одно крупное политическое или криминальное противостояние не обходится без информационной поддержки. Можно даже сказать, что многие газеты, журналы и ТВ-каналы созданы, подмяты под себя и перепрофилированы не для того, чтобы информировать массы или попросту зарабатывать деньги от продажи тиражей, рекламной площади или рекламного времени. Это вторично. Заработаете - хорошо, а нет - обойдемся и без ваших денег. Главное - пишите и показывайте то, что нужно хозяину или тем, кто за ним стоит. По-настоящему независимые издания и ТВ-компании становятся массовыми редко (но бывает и такое).

Все эти механизмы работают и на Западе. Свобода слова там (кстати, в чем-то куда более ограниченная, чем в России, а в чем-то куда более широкая) используется чаще всего по прямому назначению - для информации масс, но и давлением на врага (политического или экономического) не брезгуют. Но там строго с клеветой - можно разориться на судебных исках. Раскопали компрометирующий материал, проверили его (до последней запятой), все нормально? Ни слова вранья? Ни слова отсебятины? Никакого вмешательства в личную жизнь? Вперед!

Не говоря уж о том, что журналисты и комментаторы у нас с фактами обращаются куда более свободно, коренное различие между западными и нашими информационными войнами, с раскручиванием скандалов и борьбой компроматов, состоит в том, что адресаты компромата разные. А отсюда и различия в способах подачи.
Можно бесконечно множить нюансы, но если упростить схему, кажется, что существуют 3 адресата, а значит, и 3 способа ведения войны при помощи СМИ.

Первый вариант. В демократических странах Запада компромат адресуется общественному мнению. Избирателю, который не прямо и не сразу, но очень интенсивно воздействует на политиков и зависящих от них должностных лиц. И этим самым должностным лицам, которые прекрасно понимают, что от них ждут той самой реакции, которая устроит общественное мнение. Примеры: многочисленные разоблачения чиновников и политиков - коррумпированных (в США и Европе, в основном в Италии), запятнавших себя неподобающими поведением и связями (США, Англия, Франция, Италия и др.) или с сомнительным прошлым (Германия, Австрия, Италия).

Второй вариант. В полудемократических странах Восточной Европы (в том числе бывшего СССР - Прибалтика), исламских странах и т.п.
Компромат адресуется части общественного мнения, от которой зависит, останется ли скомпрометированный политик (или партия) у власти или нет. В Прибалтике, особенно в Латвии, это граждане, наиболее активные политики, чаще всего настроенные национал-радикально. В странах ислама это ортодоксы и религиозно-политические деятели, решающие, согласуется ли конкретный проступок с законами Аллаха. Если исламские руководители решат, что человек запятнал себя, очень скоро все общественное мнение будет против него. Речь, понятно, не идет о тоталитарных или полностью теократических режимах, где решает один человек или маленькая горстка людей и никакой обработки общественного мнения, а значит, и компромата со стороны СМИ не нужно.

Третий вариант. Россия, многие страны бывшего СССР (особенно южные и юго-восточные), некоторые страны мира, где все зависит от одного человека и его окружения.
В России это президент Борис Ельцин, его окружение и очень узкая чиновно-политическая верхушка, которую, по недоразумению или по нечувствительности к оттенкам русского языка, называют политической элитой.
Создается впечатление (которое куда как часто подтверждается результатами конкретных информационных войн), что по большому счету весь компромат у нас адресован Борису Николаевичу и его ближайшему окружению.
А из того, кому адресуется компромат, вытекает и его содержание, и методы его подачи и раскрутки скандала.

НАРОД ДОЛЖЕН ЗНАТЬ СВОИХ ГЕРОЕВ

Информационных войн в странах западной демократии проводится много, и все они имеют свои общие законы и свои нюансы. Очень хорошо понятно, что такое компромат по-американски на примере скандала с Биллом Клинтоном. Он еще более показателен тем, что практически впервые проявились новые, доселе небывалые результаты компромата.
Нет смысла рассказывать о деталях и поворотах сюжета, все это жевано-пережевано многократно. Особенно много подробностей в Интернете, естественно, на английском. Но и наши любители поспевают оперативно - через пару дней после помещения на американские сайты полного, более чем 400-страничного, текста доклада прокурора Кеннета Старра, на русских сайтах появился его перевод, правда, электронный и, соответственно, ужасный по качеству.

Дело началось с иска Полы Джонс. Она обвинила Клинтона в сексуальных домогательствах. Моника Левински была, так сказать, подверстана к этому делу ? если бы она подтвердила свои рассказы подруге Линде Трипп об амурных делах в Овальном зале, то это послужило бы косвенным доказательством того, что Пола Джонс имеет все основания подавать свой иск: Клинтон ни одной юбки не пропустит. Тогда ни Моника, ни Клинтон никакой интимности под присягой не признали.
Весной 1998 года иск Полы был отклонен, а вот прокурор Старр сломал Монику. 6 августа она взорвала свою секс-бомбу и дала официальные показания в Федеральном суде в Вашингтоне. Клинтон под присягой лгал в Большом жюри всей нации! И подбивал Левински к даче ложных показаний!

В отличие от Моники, которая пошла на сотрудничество с прокурором и получила иммунитет, Клинтон не пошел и прощения не получал! Вот это - уже импичмент.
Кеннет Старр - инквизитор по натуре. Учился в протестантском колледже, фанатичный пуританин, к тому же личный враг Клинтона. Он искренне полагает, что бес сладострастия вселился в тело президента и что спасти его душу можно только изгнав этого беса. Изгнать же его можно только вместе с телом, выкинув из президентского кресла.

Америка - это не Россия, где вранье хоть под тремя присягами для политика даже на хиленький компромат не тянет. Американцы такие смешные: говорить правду у них - высшая мораль. Когда-то законность в Америке вырастала из пуританской нравственности, но с течением времени само уважение к закону стало моралью.
Скандал с Клинтоном подходит под общие законы такого рода скандалов. Компромат никем особенно не заказывался, а родился сам собой. Пресса просто размножала тексты показаний, доклады, мнения сенаторов и т.д. Конечно, ничего бы не было без политических и личных врагов Клинтона, но эмоциональная составляющая компромата была сведена к минимуму. В отличие от России, где, наоборот, факты - дело двадцать пятое, а вот эмоциональная составляющая, разжигание страстей, интонации телеведущего - кульминация и основная действующая сила практически всех скандалов и информационных войн.

Американцы увидели в происшедшем не позор Америки (а это тоже многие видят), но торжество демократии. Самый очевидный для многих американцев момент: равенство перед законом любого гражданина, будь он хоть президентом. Американцы в массе своей терпеть не могут репортеров как личностей (по разным опросам, они занимают от 12-го до 23-го места по уважению), но одной из важнейших основ самого существования своего общества считают свободу прессы (по тем же опросам - от 1-го до 3-го места).
Но компромата становилось все больше и Америка получила такой результат, какого на Западе не было еще никогда!

Обычно скандалы такого рода даже и не раскручиваются до конца. Политик или бизнесмен, вовлеченный в скандал в десять раз меньшей интенсивности, на самых первых его порах подает в отставку. И шум затихает сам собой - кому интересно, что там делал бывший. Клинтон в отставку не подал. И вдруг его рейтинг вырос и продолжает расти, а на республиканцев, которые истратили огромные деньги на расследование всего этого дела и намерены тратить еще большие на доведение процедуры импичмента до конца, смотрят все более искоса.

Красивый, по всем правилам раскрученный скандал с таким количеством первоклассного компромата, что хватило бы на десяток других, дал противоположный результат. Значит ли это, что перебор хуже недобора? Или то, что люди постепенно меняются и старые механизмы влияния на общественное мнение на Западе уже не работают? Пока трудно сказать, ведь это пока исключение из правил. Время покажет.

МИЛЫЕ БРАНЯТСЯ - ТОЛЬКО ТЕШАТСЯ

Посмотрим, как идут информационные войны в полудемократических странах на примере Латвии.
Тихое весеннее утро. Две фирмы делят кредит европейского банка, предназначенный для поднятия сельского хозяйства. Разделили, исчезли. Потом - будто бы ни с того ни с сего - в Сейме одна из ведущих партий требует за какую-то ерундовую ошибку в налоговой декларации отправить в отставку министра. На самом деле он дал добро на дележку кредита. А другая партия - в ответ - тоже за какую-то мелочь требует привлечь к суду чиновника. На самом деле он виноват в том, что сопротивлялся выдаче этого кредита. В прессе шум, гам, тарарам. Через месяц представители этих партий понимают, что обе они оказались по уши в дерьме. Надо что-то делать. И как по волшебству все газеты начинают писать о скандале, скажем, с многомиллионной сделкой совсем других фирм. Обе партии облегченно вздыхают, тогда как третья, которая следила за схваткой со стороны, обнаруживает, что теперь ее очередь отмываться. Что самое смешное - по завершении такой микровойны микрокомпроматов выясняется, что ни на рейтинг партий и конкретных политиков, ни на симпатии избирателей вся буря в стакане не повлияла.
Конечно, механизм таких скандалов намеренно упрощен. Но ненамного. Чтобы компромат достиг своей цели, он должен адресоваться тому, чьим мнением дорожит политик или госчиновник. Это активно голосующие граждане. А поскольку это, в основном, латыши, люди среднего возраста и пожилые, настроенные национал-радикально или центристски, компромат должен быть рассчитан соответственно. Например, заявление о том, что многие депутаты Сейма, политики и бизнесмены - педофилы, гомосексуалисты и вообще извращенцы, не изменило к ним отношение избирателей. А рейтинг депутата, обвиненного (позже обвинение было снято) в связях с КГБ в давно прошедшие годы, серьезно снизился.

Ясно, что в Латвии, Эстонии, Литве для того, кто замышляет нанести серьезный удар по репутации противника, компромат о причастности к афере или информация о полной бездарности сойдет, но если нет ничего другого. Может быть, штрафника даже уберут с глаз долой, но через год-другой смотришь - он опять на коне. А вот если раскопать, что он когда-то, в бытность судьей, обижал борцов за независимость или сейчас дружит с Россией, это уже лучше.

Исходя из вышесказанного, издания на русском языке для такого компромата не помощники, основные войны идут в СМИ на национальных языках и русские, читающие свои газеты и следящие за новостями по НТВ или ОРТ, о них иногда и не знают.
Информационные войны в Прибалтике почти не бывают масштабными, затяжными и смертельными. Денег у заказчиков поменьше, крупных специалистов по обработке общественного мнения привлекают пореже, да их почти и нет. Впечатление от этих войн - будто от вялой кухонной перебранки уставших друг от друга супругов, которые в глубине души понимают, что все равно ничего они этим не добьются, а вместе еще жить и жить - вот и обзываются по инерции разными словами, обидными, но не очень.

ГЛАВНОЕ - НУЖНАЯ РЕЗОЛЮЦИЯ

В России информационные войны имеют под собой совсем другие финансовые основания. Если свалить конкурента и освободить место у кормушки или перераспределить контроль над целым сектором экономики, финансового рынка - победитель получает контроль над сотнями миллионов и миллиардами долларов. Отстоять свое место - не упустить те же миллиарды. Значит, не грех потратить на информационную поддержку кусочек грядущих прибылей. И толпы журналистов, телеведущих, аналитиков, имиджмейкеров и прочей обслуги рвутся в бой.
Политические интересы у нас - приложение к деньгам, инструмент, что угодно, но только не главное основание.

Если же учесть, что весь компромат рассчитан на узкую группу людей, имеющих влияние на одну фигуру, которая, нечленораздельно ворча, и подпишет указ об отставке или, наоборот, о назначении, вырисовываются законы российских войн компроматов.

Во-первых, значение имеют даже не столько многотиражные (или имеющие большую зрительскую аудиторию) СМИ, сколько имеющие определенный, - солидный имидж в глазах президента и его окружения. О чем бы ни писали коммунистические газеты, сколь большие тиражи они не имели бы, длительная кампания в них не стоит и нескольких фраз в главных новостных программах нескольких ведущих телеканалов страны или небольшой заметке в солидном журнале, которую читает тысяча человек во всей России. Главное, что среди этой тысячи - помощник президента или кто-то из семьи Бориса Николаевича.
А читатель и телезритель - то есть то самое общественное мнение - мало кого интересуют. За несколько месяцев до того, как придет пора идти к избирательным урнам, в ход будут пущены мощнейшие технологии воздействия на общественное мнение*, и все будет хорошо - кого надо, того и выберут.

Во-вторых, значение имеет способ подачи материала. Зная характер Бориса Ельцина, прямое давление на него бессмысленно. Значит, надо подать грамотно, именно так, чтобы подействовало. Журналист, который умеет раскопать что-то крутое, умеет подать это и т.д., стоит не так уж много - талантливых людей в России достаточно. А журналист или телеведущий, который знает, как вести наезд, чтобы тот, кому это адресовано, прореагировал, - это ценный кадр, ему платят в десятки раз больше, чем остальным, берегут и выпускают на арену только в особых случаях, когда нужно свалить министра или протащить через думу премьера.

Конечно, тяжелый танк - вещь необходимая, но один он обороны не прорвет. В информационных войнах есть фронт и тыловые службы, разведка и контрразведка. Предателей расстреливают у стены сортира (чаще всего это выражается в увольнении), а героям - ордена и медали (их роль выполняют премии, повышение по службе и т.п.).
Боевые операции иногда сворачиваются по не понятным для солдат причинам (чаще всего это заключение мира между хозяевами СМИ), иногда по понятным (например, когда публикация компромата была предупреждением, которому вняли).

Конечно, есть скандалы, раскрученные не олигархами, хозяевами СМИ и политиками в смычке с подведомственными им чиновниками, так сказать, самопроизвольные и независимые. Но информационных войн из них не выходит, иногда конкурирующие издания подхватывают скандал и сами раскапывают компромат, а иногда - нет.
Что интересно, читатели и телезрители настолько привыкли, что компромат заказной, что даже те скандалы, что возникают самопроизвольно, часто воспринимают как заказные.
Я уже говорил, что несколько упрощаю схему. По всей России идут маленькие информационные войны, рассчитанные не на восприятие президента, а на местного пахана, батьку или самого. Краснодарский и Красноярский края, Дальний Восток, Калмыкия, губернии Центральной России, национальные республики - там свои, местные или национальные особенности поиска и слива компромата, свои методы расправы с неугодными. Иногда войны выходят за рамки местных, что называется, дерьмо переливается через край и об этих боях местного значения узнает всероссийский читатель. Кроме того, на местах общественное мнение значит чуть больше, чем в масштабах России. Но, впрочем, не так уж много. Конечный адресат, в принципе, один - местные главы власти и (если повезет) президент.

Но в конечном итоге, от небольшой области до всей России, первопричина информационных войн - деньги. Которые пойдут туда или сюда в зависимости от того, кто у большого руля или маленького вентиля.

Вот мнение обозревателя агентства ИТАР-ТАСС Ларисы Кислинской**, которая известна читателям российской прессы по многочисленным публикациям на криминально-скандальные темы. После того, как своей статьей А министр-то голый в газете Совершенно секретно она увела в отставку министра юстиции Валентина Ковалева, Кислинская прославилась на весь мир.

...Можно ли считать войну компроматов бескорыстным явлением? Конечно, нет. За ними - всегда интерес. У источников войны, как я уже говорила, деньги и власть. У журналистов - возможность отличиться...
Если бы группы поддержки не давили на оперативно-следственные бригады, честные сыщики и следователи, доведенные до озверения жестким прессингом, не передавали бы в печать компрометирующие группу факты. Не раз приходилось слышать разговор типа: Бандитов одних поймали. Должны дело в суд передать. Но на вышестоящую инстанцию все время давит Певец. Нужно печатать. Затем звонок в вышестоящую - будете мешать, подключим прессу. Подействовало. Печать, как таковая, уже не нужна.
Можно ли такой вброс считать корыстной заинтересованностью? Однозначно, нет. Можно ли считать заинтересованным журналиста, предавшего его гласности? Только чисто профессионально.
А как же война компроматов? Кто платит, тот и танцует. И читатели, знающие, кому какое издание и какой телеканал принадлежит, могут предположить - это заказ хозяев... Многое зависит от человеческих качеств журналиста, его профессионализма и порядочности.
И вот тут-то, я думаю, пора перейти к третьему термину, который я для себя определила, как слив информации. Вот слив-то и осуществляется за деньги. Чаще всего связь между СМИ и заинтересованным лицом, безусловно, не самым законопослушным, осуществляют недобросовестные адвокаты. Иногда срабатывают личные связи журналиста и его личные качества.
Помнится, трогательная история в одной из центральных газет о том, как московский РУОП ни за что арестовал старого больного человека - известного вора в законе Павла Захарова по кличке Цируль (ныне покойного), обошлась заинтересованной стороне в 70 тысяч долларов гонорара журналисту. Трудно сказать, во сколько Цирулю обошлась депутатская поддержка, но после того, как я рассказала об этом факте, депутат просто заявил, что его подпись - подделка. Пресс-служба Госдумы тут же подала на меня и газету жалобу в Судебную палату по информационным спорам. Им не понравилось, что сей факт был опубликован без совета с ними.
Еще лучше сливать информацию по принципу ты и я - мы с тобой одной крови. Ты уголовник - и я уголовник. Значит, правоохранительные органы - злейший враг. Такие журналисты у нас есть. Среди заказчиков таких сосудов для слива - недавно за-стреленный адвокат Лобанов: имел две судимости, он дважды баллотировался в Госдуму; убитый подмосковный авторитет Сергей Фролов, бандиты - братья Соколовы (один убит), томящийся в швейцарских за-стенках Михась, который в исполнении журналиста-уголовника предстает как безобидный бизнесмен, лучший друг детей-сирот...
Можно даже предположить, если бы не существовало ни войны компроматов, ни вброса, ни слива, в наших СМИ можно было бы прочитать только официальную информацию, сплетни и домыслы.

Не брезгуют компроматом в СМИ и российские спецслужбы. К примеру, история с находкой знаменитой Янтарной комнаты.
Выйдя на журналиста якобы случайно, генерал Ваганов из ГРУ подчеркивал, что его конторе, подошедшей к делу с умом, быстро удалось то, над чем Лубянка билась не одно десятилетие. Читатели и телезрители поняли две вещи: во-первых, настоящие герои служат в ГРУ, а не в КГБ, и, во-вторых, есть темы куда более интересные, чем развернувшийся в то же время скандал с воровством в Группе советских войск в Германии.

Спустя некоторое время Лубянка взяла реванш. На одной из журналистских тусовок, в которой в открытую участвуют ребята из органов, один из них задал сакраментальный вопрос: Ну а что же вы, друзья, не пишете об убийствах на Тихоокеанском флоте, организованных военной разведкой?
По материалам застольной и последующей бесед был подготовлен сенсационный материал о методах работы военной разведки. В результате в Новой газете появился материал под названием ЗИЛ-130 - боевая машина ГРУ. В нем Служба безопасности рассказала о неслучайной, по ее мнению, автокатастрофе, приключившейся с последним российским министром сельского хозяйства.

Через несколько дней один из руководителей отомщенной спецслужбы передал журналисту Александру Наджарову, подготовившему этот материал, от имени Коржакова, что дед внимательно прочел материал и написал нужную резолюцию.
Так вот, оказывается, в чем было дело.

ВСЕ ДЕЛА - НАЙТИ И СЛИТЬ

Технология компромата - дело тонкое. Нужны грамотные исполнители с богатой фантазией. А заказчики должны понимать, что есть вещи, которые стоят очень дорого. Сначала определяется в принципе, что на данный момент может быть компрометирующим обстоятельством. Учителя бастуют, а он на мерсе разъезжает! - этот довод уже не работает. Нужно задеть за живое адресата компромата.
Как ни странно, к личной жизни политиков интерес маленький. Нужно что-то совсем уж страшное, чтобы компромат сработал. Даже в России такое дело, как банные приключения, свалившие министра Ковалева, - большая редкость.
После того, как исполнители заказа на компромат определяются с тем, что может вызвать осуждение народа и реакцию наверху, начинается работа ногами. То есть необходимо этот самый компромат еще найти.

Если человек хоть раз в жизни вел хозяйственную деятельность - значит, можно достаточно легко найти в ней огрехи. Как минимум, укрытие доходов от налогообложения.
Финансовые компроматы по технологии не очень сложные. Работа требует лишь усидчивости и некоторого количества денег для тех, кто может предоставить нужные документы: полиции, прокуратуры, налоговых служб, бухгалтерий. Но доказательный документ в этой сфере, как правило, очень сложен, и широкой публике, следовательно, не интересен.

Более эффективна другая метода: поиск и опрос прежних знакомых. Совсем честного бизнеса у нас не бывает, так что недовольные всегда будут.

А вот наиболее действенная компра - высказывания. За стариков выступает? Надо найти, где он на них нажился. За чистоту рук? Найти, где к его рукам что-то прилипало. За справедливость? Найти, где он сам у общества урвал. Квартира служебная? Порыщем в прошлом: не может быть, чтобы где-то что-то не приватизировал с нарушениями. Декларации о доходах ввел? Отыщем бумажки, где он что-то с гонорарами выкручивал. И главное - при этом методе сливать можно все что угодно.

Но клиента могут взять и в серьезную разработку. Со слежкой, подставой девушек или, наоборот, мальчиков, использованием электронных средств наблюдения и так далее. Для разработки должны сотрудничать специалисты-организаторы, специалисты по наружному наблюдению и люди из средств массовой информации - чтобы решить, что читабельно (или смотрибельно, если сливать компромат планируется через ТВ).

Последний этап - слив компромата.
Здесь главное - что он есть. Иногда достаточно сигнала самому – объекту - и он затихает. В России очень сильный ход - передача компромата спецслужбам, в том числе и иностранным. Человека просто не пускают в страну - и никакой судебной перспективы: спецслужбы ссылаются на оперативную тайну. А клиент запачкан. Иностранцы в этом смысле люди очень пугливые.

Если надо не блокировать, а по-настоящему загасить определенную фигуру, необходимы пресса и ТВ. Формы проталкивания материалов могут быть очень разными. Дружба с главным редактором. Дружба с авторитетным журналистом. Прямая и косвенная оплата за поставленный на полосу или в программу материал. Наем комплексной бригады, включающей представителей различных изданий. Самое невинное - пресс-конференция, но надо на нее нести совсем серьезную убоину, иначе ничего не сработает.

ВСЁ ЕЩЁ ВПЕРЕДИ

В последнее время крупные односторонние информационные войны, так же, как взаимные войны компроматов, несколько поутихли. После одной из них, наверное, самой широкомасштабной в истории постсоветской России, осенней, 1997 года, банковско-олигархической войны против Чубайса за Березовского (аукцион по Связьинвесту - отставка Коха - отставка Чубайса со товарищи), в 1998 году были еще всплески - думо-черномырдинский. Но это, скорее, была агитационная кампания, а не война. Хорошо понятны механизмы информационной войны и на примере раскрутки компромата на спецслужбы после того, как Борис Березовский объявил о готовящемся на него покушении. В ход была брошена тяжелая артиллерия в виде Сергея Доренко, люди в масках и без них рассказывали о страшных вещах, министры и начальники служб грозили судом за клевету. А потом все стихло. Нормальный результат для нашего скандала - кто нужно услышал, результаты получены. А народ, ждущий продолжения, обойдется.
Если бы народ (общественное мнение) был адресатом компромата, с ним бы так не поступили. Но это в порядке вещей. Хуже (для разработчиков компромата), что очень многие уже не поверили. Ни Березовскому, ни бывшим операм, ни министрам - никому. Заказуха она и есть заказуха.

Судя по всему, сыграл свою роль и продолжающийся финансово-экономический кризис, который показал, что во время цунами битье друг друга по морде погаными метлами ничего не прибавляет и не убавляет (кроме денег, потраченных на кампанию).

Вряд ли можно считать заказным компроматом объединенный наезд большинства СМИ на коммунистов вообще и генерала Макашова в частности. Еврейский вопрос поднят не потому, что кто-то из олигархов-евреев распорядился это сделать. И не потому, что в СМИ много евреев. Просто журналисты, телеведущие и аналитики СМИ - люди куда более цивилизованные, чем российские политики, и понимают - быть неандертальцем на собственной кухне - это ваше личное дело. Но быть им на трибуне - значит позорить Россию на весь мир. В мире мода на политкорректность, но до политкорректности к антисемитам и фашистам там еще не додумались.

Похоже на то, что затишье на полях информационных сражений произошло по причине того, что руководители и хозяева СМИ поняли (кто сознательно, а кто - подсознательно), что дальнейшая раскрутка скандалов и слив компромата на всех и на вся приведут к результату, противоположному ожидаемому. Происходит дискредитация самого понятия информационная война и все действия в этом направлении приобретают эффект, обратный задуманному. Компромат (каким бы он ни был) на человека начинает заставлять считать его безвинной жертвой. То есть, если СМИ поливают конкретного человека, финансовую группу, политическое движение и т.д., значит, это хорошие ребята, которых незаслуженно обижают. Обществу, как и его руководителям, становятся все более ясны механизмы компромата, легкость (при обладании соответствующими деньгами) его изготовления и его, по большому счету, бессмысленность. Что называется, кризис жанра информационных войн вообще и компромата в частности.
Это касается не только мнения общества, но и адресатов компромата. Не зря президент реагирует на информационные войны все более раздраженно. Если он и его окружение перестанут обращать на компромат внимание, пропадет хороший инструмент давления. А этого допускать нельзя.

Дело в том, что приближаются выборы - как в Госдуму, так и президентские. Компромат в них должен будет играть одну из решающих ролей. Уже сейчас идет наработка негатива по отношению к конкурентам. Компромат этот будет рассчитан как на сильных мира сего, так и на общественное мнение - наработчики еще надеются, что оно есть. Разрабатываются и новые технологии информационных войн. Сейчас нельзя допустить окончательной дискредитации жанра мелкими скандалами.
Так что ждите. Начиная со второй половины 1999 года и до объявления имени нового президента России мы услышим много интересного.

* См. «ТЕХНОЛОГИЯ ВЛАСТИ» в 6 номере журнала « КРИМИНАЛ и БЕЗОПАСНОСТЬ» за 1998 год.
** Цитируется по тексту журнала «Огонек», с сокращениями.