ЛИЧНЫЙ ОПЫТ

БИБЛИОТЕКА

ЖИЗНЬ ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫХ ЛЮДЕЙ

РЕКОМЕНДУЕМЫЕ ССЫЛКИ

ПРАКТИЧЕСКИЕ МАТЕРИАЛЫ

ЭМИГРАЦИЯ

ПО ГЛОБУСУ ПО-РУССКИ

главная страница

Павел Лунгин о Франции, Загранице, России и душе

ПАВЕЛ СЕМЕНОВИЧ, не офранцузилась ли ваша душа во время вашего долгого пребывания во Франции?
Действительно, я последние годы жил во Франции (сейчас, правда, реэмигрировал) и понимаю, почему именно со мной зашел этот разговор.
Обыностраниться? - У кого-то получается, но редко, - и Бог в помощь. Вот Набоков, например, чем не образ успешного русского человека за границей? Он абсолютно принял американскую жизнь. Его же русская душа при всей тонкости была непробиваема и закрыта. Он держал Россию внутри себя и никогда не искал встреч с русскими.

Но у меня такое чувство, что мир действительно попадает в период дегуманизации в том смысле, что души становится все меньше и меньше, и это не стариковское ворчание. Смотрите, все-таки у нас в России улыбка по-прежнему еще означает улыбку, что, в свою очередь, означает открытие души и ее проявление. И улыбка у нас не для всех. А, например, в американском обществе улыбка - это стандарт общения. Необыкновенное дружелюбие - это тоже стандарт общения. То есть получается, что берется внешняя форма душевного проявления, выхолащивается содержание и навязывается как стиль общения и, может быть, жизни.

Вероятно, это видимое проявление того, что пытается купить и использовать душу как слабость, а душа и есть самое слабое место в человеке, то место, через которое идет боль и жалость. И попытка колонизировать человека любой системой становится борьбой за душу, в процессе которой вытряхивается душевное содержание и навязывается некий выхолощенный чужеродный кодекс. Это совсем становится очевидным, когда наблюдаешь, как активно в последнее время призывают, даже обязывают любить зверюшек, травку, говорят, как это хорошо. А людей, видимо, любить не нужно, потому что легче кошечек своих любить. И именно кошачья любовь в последние годы стала главным признаком душевности, что в определенной мере выглядит верхом цинизма.

В зарубежье я столкнулся с обществом и с миром, который пытается душу как бы за скобки вывести. Ведь душа непонятна и неуправляема, и они пытаются из системы отношений, общения, ритуалов упразднить этот мучительно путающий и сбивающий элемент. Там все другое, и я почувствовал, что общение там, может быть, не хуже, а даже лучше, но несколько отличается от привычного мне и любимого мною способа жизни, способа общения здесь. Все стерильно - нет ни самопожертвования, ни придури. То есть и то, и то, конечно, встречается, но как-то не культивируется и не является основным критерием.

Вам не кажется ли, что за последние десять лет душевности и у нас сильно поубавилось?

Раньше вроде бы жизнь была жестче, но все равно не стояла на рациональности и принципах капитализма о рентабельности человека. Мы тоже с дикой скоростью догоняем и уже (нам же свойственно все с перебором) перегоняем бездушие.

А имеет ли душа национальность?

Понятие "национальность", видимо, в туманном и мистическом Саргассовом море души и гнездится. Вот интересно, чем все датчане отличаются от всех шведов? - Страны крошечные, с общей историей - сагами и викингами. Один и тот же климат: елки, и тем не менее - ничего общего между характером их жизни, юмором, атмосферой. Какая-то коллективная душа их различает, что ли?
Почему никогда француз не станет немцем? А русский человек может быть только влюблен в Париж, как в женщину, он может обожать его и наслаждаться, но никогда не найдет душевного успокоения там, не сможет быть душевно у себя - в Париже.
Когда люди не понимают другой народ, они прежде всего апеллируют к душе. Вот непохожи французы на нас, значит, нет души. И здесь в общем-то уместна знаменитая фраза русского путешественника о том, что француз души не имеет, да и иметь бы таковую посчитал бы за величайшее для себя несчастье.

А какая она, иностранная душа?

Французская душа или то, что они называют душой, кажется мне капризной, эгоистичной и вздорной. Или вот, например, в таком простом мире, как американский, понятие души даже особо как-то и не стоит, и то, что мы считаем душой, у них это музыкальный стиль и в основном это "черная музыка".
Я не знаю ни одного счастливого брака между русскими и европейцами, во всяком случае, во Франции я такого не видел. На уровне физическом, телесном все происходит хорошо, на материальном - тоже. Французы все-таки тоже не форменные жлобы и ради тех, кого любят, иногда даже готовы тратить деньги. А вот на уровне души - начинается. Что такое знаменитое понятие "тошно"? Когда душа болит, и чего болит - непонятно. Счастье и удача мало способствуют появлению душевного, потому что душа наша, как в нашей пословице, между больницей и тюрьмой появляется. И в России об этом много сказано, все наши герои - это люди с больной и деформированной душой, но все - с душой, нет ни одного бездушного.

А у иностранцев есть ли примеры русской души, как вы понимаете? Есть категория иностранцев, которые потерялись в России. Они сами совершенно перестали понимать, что они здесь делают: кто пьет, кто просто веселится, кто влюбляется. Женился - развелся, бизнес начал - бизнес лопнул. Влачат непонятное существование, но уехать не могут. И феномену этому, наверное, нет легких объяснений.

Существует ли понятие "русская душа"?

Я вообще зачарован русской душой, но меня дико раздражает это понятие. У нас всегда неуспехи в сельском хозяйстве списывались на непогоду, так все вечно списывается на эту самую русскую душу. Это какое-то вечное отпущение, вечная индульгенция. Но все равно так и хочется все время повторять, что нет никакой русской души. И в то же время понимаешь, что это не совсем правда, потому что раздражающая русская душа все-таки существует. Но словосочетание уж очень слезливое и стало до такой степени устойчивым, что наша душа как бы превратилась в вид российского полезного ископаемого. А, как известно, полезные ископаемые часто продаются, их экспортируют. Вся наша жизнь связана с продажей, и это единственное, что у нас есть, поэтому этим единственным мы и торгуем.

А не кажется ли вам, что душа прежде чем родиться, выбирает место - где?

Душа, наверное, так сильна и так необходима в России, потому что всегда было огромное поле для компенсирования социальных и прочих разных несовершенств. Русская душа родилась и воспитывалась, может быть, как противоядие или компенсация тому, чего не было, в чем люди были обделены. Она была великой утешительницей и успокоительницей. Оказывается, можно жить без свободы, довольствуясь разговорами или чтением. Можно жить без денег в окружении тех, кто близок.

Принято считать, что великая русская литература всегда занималась исследованием души и достигла в этом больших результатов, чем, собственно, и прославилась на весь мир. А мировая литература, и в частности европейская, в это время чем занималась?

Европейцы больше занимались местом человека в социальной среде (Золя, Бальзак) или просто развлечением. Феномен удивителен тем, что, пожалуй, только русская литература изучала проблемы души необыкновенно серьезно, то есть занималась как раз этим душевным вопросом. Она все время тщательно, подробно и как-то завороженно следовала этой тайне. Почему вдруг она замолкает, эта душа? Почему вдруг человек с такой высокой душой может упасть так низко, как и бездушному в голову не придет?

В каких изысканных формах вы собираетесь исследовать русскую душу в ближайшее время?

Только что я закончил сценарий вместе с Александром Бородянским по книге "Большая пайка" директора Логоваза Дубова. Он написал такой роман-хронику о жизни вымышленного предприятия, которое, может быть, имеет отношение и к Логовазу. И на основании этого очень большого и интересного романа хотелось рассказать историю о трансформации души за прошедшие 15 лет русского капитализма. Можно сказать, что это история про олигархов. Можно сказать, что это история про людей. Если коротко, молодые и талантливые пошли в бизнес, появилась власть, которая, вероятно, изменила их внутреннее содержание. И что в результате потеряли выигравшие, что выиграли проигравшие? Меняются законы общества, как вместе с ними меняются люди и страдает и отмирает душа.

В чем знаки умирания?

Образно говоря, это конец фильма "Крестный отец" в том смысле, что человек перестает сомневаться, чувствовать добро и зло, чужую боль, и в этот момент он обездушивается. И меняется все: и лицо, и аура вокруг него меняется.
Я думаю, что подчеркнутая рваность, подчеркнутое отсутствие эстетизма в моих фильмах связаны с некоторой неоформленностью души. Хотелось бы, чтобы зритель не останавливался на некоем эстетствующем ряду. Душа - в бесформенности, и важна ее неуловимость. На это работает прыгающий кадр и движение камеры, близость к лицу, глазам. Это попытка не входить в форму, а искать ускользающее содержание.
Достоевский, если вы помните, не оттачивал стиль. Это многие объясняют тем, что он спешил. А он специально создавал эту путаницу, неряшливо как бы повторяя слова, потому что не слова важны, а то, что за словами. Я пытаюсь создать это нервное ощущение - вот прикоснулся, и исчезло. Но все это только путь, главное же лежит за текстом, за изображением.

Какие хитрые повороты делает ваша русская душа, чтобы получить западные деньги на картины о нашем, русском?

Я работаю во Франции только потому, что здесь добывать денег не умею вовсе, и мне никто не предлагает

А может ли русский режиссер рассказать притчу о русском характере и объяснить, наконец, европейцам и американцам, кто мы такие?

Они вообще на это понимание не настроены, их не это интересует. Они видят нас как хаос жизни - наше неврастеническое и неуравновешенное поведение. Я сам не понимаю, почему, например русская литература считывается миром, а русское кино не приобретает этого всемирного значения и звучания. Русская литература, видимо, была слишком убедительна, художественна и правдива, и до этой всемирности правды русское кино не дотягивается, а хочется.

Но все-таки и сейчас вы отдаете предпочтение работе с русским материалом?

Не сейчас, а всегда и понимаю, что здесь и сам являюсь жертвой. Я не врач, а пациент, как все остальные, также во власти непонятных импульсов, также иррационально движим непонятным. Я могу только стараться сам не погибнуть. Вот сейчас предлагают американский сценарий, а я отказываюсь. Во мне сидит маленькая сволочная душа и говорит: "Не надо". Я понимаю, что глупость, что как профессиональному режиссеру мне пора уже давно получать статус интернационального. И снова я въезжаю в какую-то мучительную и не очень мне ясную историю с русским сюжетом. И денег меньше и всего. А потом все опять будут плеваться и ругать, и говорить: "Ну что, опять родину продал?". Но тот, кто раз вкусил это, кто играл на поле душевных описаний, тому уже очень сложно от этого отказаться. Это, как алкоголь, остальное не пьянит, не забирает.

Но есть другие возможности для забора?

Только выпивка существует как форма стимулирования душевного состояния.

Ну, это в России - выпивка, а на Востоке курят, чукчи употребляют мухоморы.

Да, чукчи мухоморы жрут. Видите, нет общества, где бы не было стимулирующей защиты души. Вероятно, любая социальная система государства выступает тяжелым гнетом и прессует душу, и нет ни одного известного общества - от самых примитивных до самых сложных - где не было бы алкоголя или мухомора.

По материалам газеты "НГ - Фигуры и лица"

Я почти уверена, если человек сам один в силах пережить одиночество, то это показатель наличия у него души и ее качества.
И это правда. Это испытание, наверное. И интересно рассказывать истории о душе, снова и снова понимать назначение (или обязанность?) юродивого: он кричит, а его голос - чего-то большего, что через него идет. Он свидетельствует о Боге и высших силах...

---

http://www.mn.ru/2001/26/191.html

Березовский возвращается
Михаил Шевелев, Павел Лунгин

Начинаются съемки фильма по роману Юлия Дубова "Большая пайка", в центре которого находится фигура Бориса Березовского. О чем, о ком и для кого этот фильм - в беседе его режиссера Павла Лунгина с корреспондентом "МН" Михаилом Шевелевым

— Вам книжка понравилась? Или автор? Или главный герой?

— Я влип в эту историю из-за книжки, которую прочитал случайно. Книжка, на мой взгляд, удивительна тем, что автор показал реальное движение времени. Беду одних и счастье других, перемену ценностей, людей, жизни вокруг нас. И это сделано документально, точно, достоверно и серьезно. Я думаю, что отсутствие стеба - одно из главных достоинств этой книги. Она ставит серьезные вопросы о том, кто мы, что с нами стало за последние пятнадцать лет. И пытается по мере сил ответить на них. И еще в ней есть очень много честного документального материала. Мы все привыкли мерить миллиардами и считать скважинами. А она показывает изнанку, низ нашего бизнеса и людей, которые вырастали из копеечной фарцовки джинсами и книжечками, еще каким-то дерьмом, потом занялись торговлей машинами... И хотя я живу большей частью во Франции, чем-то "Большая пайка" меня задела. Я увидел возможность сделать из нее историю о новой жизни, о нас, о переменах в нас - и начался сценарий.

— Кто такие "мы", о которых вы говорите, - русские, советские?

— Конечно, это прежде всего интеллигенция - сильное и слабое звено перестройки. Именно интеллигенция проломила эту стену, и она же оказалась слабой и неподготовленной - морально, интеллектуально, физически, - она же и сломалась.

— То есть интеллигенция - и отрицательный, и положительный герой этой истории?

— В книге нет морализаторства. А есть конкретные люди, которым больно. И это мне понравилось. Это боль нашего поколения. Это мы продавали, это мы предавали, в том числе и себя, это мы думали, что мы все едины, и жестоко ошибались. В первую очередь мне самому такая книга была нужна.

— Вам все понравилось, но автору написание сценария вы не доверили.

— Дело не в доверии. Оказалось, что книжка абсолютно несценаризуема. И я не случайно возился с ней год...

— Да она просто готовый сценарий.

— Она написана как хроника, из нее можно сделать сериал, но когда начинаешь делать из этого сценарий - ничего не происходит, все между строк. Пришлось придать ей форму полицейского расследования. Материал так плотно привязан к современной политике, что нельзя было уже ограничивать героев торговлей автомобилями. Пришлось говорить и о нефти, и о выборах, и о телевидении...

— Хронологически действие кончается 2000 годом?

— Рассказ останавливается на пороге рождения настоящего олигарха. Что такое олигарх, с моей точки зрения? Человек, который пытается изменить действительность ради своих интересов.

— Всего-то...

— Да не обязательно исчислять интересы так вульгарно. Вот у человека есть скважина. Какова цена этой скважины? Если идет гражданская война и скважина находится в Чечне - ноль. И 5 миллиардов, если здесь все спокойно, если можно инвестировать. Если бы эта скважина была в Аризоне, то стоила бы 10 миллиардов. Значит, надо подтягивать условия жизни, работы и безопасности к стандартам Аризоны. Только из суммы таких личных эгоистических устремлений может что-то сложиться. Беда в том, что государство российское - это не социалистическая, а гораздо более древняя традиция - считает себя единственным субъектом на этой территории, достойным свободы. В этом и состоит основное противоречие с главным героем, который тоже хочет быть свободным.

— Все-таки есть главный герой? Человек, а не прослойка?

— Да, конечно, это Платон, как назвал Березовского автор. Весь фильм стоит на этом образе и на этом характере. Неуловимом, непредсказуемом, обаятельном и в то же время холодном, страшном и тем не менее любимом очень многими. Но важно помнить, что это не биография конкретного олигарха, а собирательный образ.

— Не мешает знакомство с прототипом?

— Я с ним знаком совсем мало.

— Говорят - дьявольское обаяние...

— Дьявольское. Обаяние огромное. Многие актеры, когда читают сценарий, говорят, что потрясающая роль, и отказываются - боятся, что не потянут. Нужен актер класса Аль Пачино, Хофмана... думали про Малковича, в нем есть легкость необходимая...

— Не по деньгам?

— Даже не в этом дело. Просто если это делать на английском - получится фальшь. Лучше не мучиться с этими фокусами и не ставить самих себя в идиотское положение.

— А самого, грубо говоря, Платона - в кадр?

— Такие подмигивания в принципе возможны, но все-таки это не биография.

— Фильм будет дорогой? Все-таки из жизни миллионеров.

— Что-то около 5 миллионов долларов. По нашим меркам - дорогой, а по западным меркам - дешевый. На самом деле я снимаю фильм не про миллионера, я снимаю фильм про душу, про потерю души... В "Крестном отце" - где вы видите богатство? Оно подразумевается, но вы не видите ни этих продажных судей, ни президентов - никого не видите. Вы только чувствуете напряжение страшного внутреннего конфликта человека, который должен убить первым или согласиться на чье-то убийство, или взять на себя огромную ответственность.

— "Большая пайка" заканчивается тем, что Платон-Березовский возвращается в Россию то ли Лениным, то ли Иисусом Христом. В этом есть правда?

— У нас это немножко по-другому сделано... Он действительно возвращается в кавалькаде сверкающих машин с мигалками и мчится навстречу новым сомнительным победам. Герой ли он - вот вопрос.

Мне приходит на ум миф о Прометее. Это был первый олигарх. Смотрите, что он сделал. Он украл огонь или, если хотите, приватизировал его. В прямой аналогии - это газ, нефть, много других совпадений. Так как ему самому с этим огнем делать нечего, он дал его людям, и люди стали готовить на нем, греться и так далее. И богам это не понравилось. Богам не понравилось, что люди стали от них независимы. В результате Прометей был объявлен преступником, прикован где-то в горах - на Кавказе, что ли...

— Орла, гады, натравили.

— Орла натравили, но тем не менее дело было сделано. Огонь уже отнять невозможно, все жареное мясо едят, уже сырого не едят. И здесь все смешано. Украл, но дал, украл, чтобы дать. А зачем все это? А хотел, чтобы любили его больше. Сейчас, я думаю, спор идет за любовь людей. Влияние - это тоже ведь любовь. Выйти на экран телевидения - это тоже от желания, чтобы тебя любили. Политика и бизнес, без которого она невозможна, - это все тоже в конечном счете ради любви.

— То есть внешне он победитель, а внутренне - неизвестно?

— А внутренне - нет.

— Свободы добился, а счастья нет?

— И свободы - тоже нет. Когда долго бьешься... У нас, например, после долгой борьбы диссидентов с КГБ между ними возникли некоторые сходства. Это как оттиски, обратные оттиски... Долгая борьба с системой накладывает на тебя печать. И Березовский что-то взял от системы, с которой боролся.

— У прототипа поднялась рука давать советы?

— Нет.

— Осознает свое место в искусстве?

— Мне кажется, ему неинтересно искусство, поскольку это и не бизнес, и не политика.

— Ну его хотя бы волнует, что вы снимаете?

— Не знаю. У меня нет уверенности.

— Действительно, не человек... А учитывая спорность фигуры главного героя - к вам уже приходили доброжелатели с пожеланиями?

— Да нет. В этом фильме не за кого волноваться. Есть фигура, но в большей степени этот фильм все-таки фантазия на тему. Хотя, конечно, такая подчеркнутая быстрота реакции и скорость мышления, конечно, для него типичны... и вот эта тонкая грань между мудрецом и идиотом.... казалось бы, хапнул и беги, а он говорит: "Построить хочу". Где ты хочешь строить, сумасшедший, в России? А он говорит - "да"... Может, он видит что-то, чего мы не видим?

— Эти метания между меркантильностью и идеализмом - есть в них что-то национальное?

— Я не знаю... не обязательно. Поиск обетования? Я пока еще не думал. Пока я ищу актера, не думая о том, похож он или не похож. Вообще, хочется совершенно уйти от портретного сходства.

— Один из малозаметных, но очень существенных персонажей книги - человек с Лубянки, сопровождающий и опекающий бизнес героев. Эта тема в фильме сохранится?

— Да.

— Этого персонажа зовут Федор Федорович. Есть какие-то аналогии с Владимиром Владимировичем?

— Нет. Фильм про ельцинскую эпоху и не имеет к нему никакого отношения.

— А главный герой имеет.

— Может быть, следующий фильм...

---

ЭКСКЛЮЗИВ

ЗА ТО, ЧТО ПОХОЖ

Сценарий фильма, который готовится снимать Павел Лунгин, написан самим режиссером в соавторстве с Юлием Дубовым, Александром Бородянским при участии Александра Полозова. Одна из ключевых сцен фильма - посещение олигархом Платоном Маковским кладбища, где должен быть похоронен он сам, якобы погибший в результате покушения

По пустынной аллее кладбища идет ПЛАТОН. Мимо памятников молодым парням, судя по датам смерти, погибшим в Афганистане. Мимо памятников парням, погибшим в Чечне. Мимо шеренги черных обелисков с портретами героев бандитских разборок.

Присаживается на свою могилу. Смотрит на фотографию. Достает из кармана бутылку водки. Открывает ее.
Раскрутив бутылку, вскидывает ее, пьет из горлышка.
Вспыхивает свет. По аллее медленно едет милицейский газик. Он останавливается. ПЛАТОН щурится в свете фар.
Из газика выходят двое милиционеров. Молодые парни с автоматами и дубинками.
МИЛИЦИОНЕР (лениво):
          - Ты чего здесь делаешь?..
ПЛАТОН:
          - Водку пью.
МИЛИЦИОНЕР:
          - Пошел отсюда...
ПЛАТОН:
          - Спокойно, ребята. Я у себя. Это моя могила.
2-й МИЛИЦИОНЕР:
          - Пошел вон!
ПЛАТОН:
          - На фотографию посмотрите.

Милиционеры подходят к трафарету с портретом ПЛАТОНА. Смотрят на него. Потом на ПЛАТОНА.

МИЛИЦИОНЕР:
          - Документы.
ПЛАТОН (похлопав по карманам рубашки):
          - В пиджаке.
МИЛИЦИОНЕР:
          - Встать!..
2-й МИЛИЦИОНЕР (глядя то на портрет Платона, то на него самого):
          - Слушай, он похож!..
МИЛИЦИОНЕР:
          - Вижу.

И без замаха, профессионально бьет ПЛАТОНА в лицо. ПЛАТОН падает. Милиционеры начинают бить его ногами. Без злобы, равнодушно, и оттого это кажется еще страшнее.

ПЛАТОН (поднимая окровавленное лицо):
          - За что?..
МИЛИЦИОНЕР:
          - За то, что похож.