ПО ГЛОБУСУ ПО-РУССКИ

БИБЛИОТЕКА

ЖИЗНЬ ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫХ ЛЮДЕЙ

РЕКОМЕНДУЕМЫЕ ССЫЛКИ

ЛИЧНЫЙ ОПЫТ

ПРАКТИЧЕСКИЕ МАТЕРИАЛЫ

ЭМИГРАЦИЯ

главная страница

"Московский Комсомолец" № 22881 от 25.12.2001

Фото: Reuters

ПРОКЛЯТИЕ ТАМЕРЛАНА
Что варится в узбекском котле?

Жители древнего узбекского города Самарканда свято верят, что нападение Гитлера на СССР было предопределено событиями именно в их городе. В июне 1941 года знаменитый советский антрополог Герасимов собирался вскрыть расположенную здесь гробницу великого средневекового завоевателя Тимура. Пришедшие к академику аксакалы умоляли его не делать этого. Мол, согласно преданию осквернение праха приведет к страшной беде. Светило советской науки, естественно, не послушался. Ровно через три дня на страну обрушилась первая волна вторжения...
Эту рассказанную корреспонденту “МК” около расколотого саркофага Тамерлана историю можно счесть всего-навсего красивой легендой. Но одно рациональное зерно в ней все же есть. Узбекистан — это нервный центр Средней Азии. В советское время именно в Ташкенте была штаб-квартира Туркестанского военного округа. А сейчас из всех стран СНГ именно в Узбекистане расквартировано наибольшее количество американских военных. Число самолетов, день и ночь взлетающих со старой советской авиабазы в Ханабаде, правда, строго засекречено. Но охраняют базу более 1000 солдат из 10-й горной дивизии в Форт-Драме. И Вашингтону этого явно недостаточно. Во время своего недавнего вояжа в Ташкент американский госсекретарь Колин Пауэлл настойчиво и пока безуспешно просил узбеков принять еще целую уйму своих военных.

Сортирные войны

Вскоре после своего прибытия на узбекский аэродром Ханабад американские военные объявили конкурс на должность... оператора биотуалета с окладом 6 долларов в час. По рассказам очевидцев, в близлежащих узбекских поселках это привело к настоящему побоищу. Обладатели высшего образования теряли человеческий облик в схватке за титул “туалетмейстера”... “Сортирная война” была первым конфликтом, вызванным высадкой янки на узбекской земле. Но наверняка не последним. Ясно, например, что уже вскоре под угрозой могут оказаться российские интересы в регионе.
В краткосрочной перспективе присутствие американских войск в нашем бывшем Туркестанском военном округе выгодно и Вашингтону, и Ташкенту, и Москве. Уничтожая экстремистов в регионе, штатовские военные делают то, что рано или поздно пришлось бы делать российской и узбекским армиям. Но если Буш и К° решат задержаться здесь надолго, ситуация для Москвы изменится на прямо противоположную.
Ясно, что американский марш-бросок в Среднюю Азию был результатом неких договоренностей Вашингтона и Москвы. Иначе янки не пустили бы в плотно контролируемый Кремлем Таджикистан. Но успокаивать это не должно. “Нет никаких гарантий того, что американцы будут выполнять договоренности, — заявил “МК” один из крупнейших думских спецов по международным делам Константин Косачев. — Россия сейчас по-прежнему слишком слаба. Поэтому выстроить отношения с Вашингтоном на основе условий и контрусловий нам сейчас не удастся”.
В официальном Ташкенте “МК” пытались убедить, что янки сами не захотят по-настоящему обосноваться в Узбекистане. “Для США наша страна — это камешек в море, — заявил, например, один высокопоставленный местный чиновник. — Сегодня мы нужны, а завтра, возможно, нет. При всей своей мощи даже американцы не могут рулить по всему миру”.
Но московские эксперты оценивают ситуацию по-другому. До недавнего времени в качестве своего главного опорного пункта в регионе американцы рассматривали Пакистан. Но сейчас ставка на Исламабад стала бессмысленной. Обстановка в стране предельно нестабильна. Местный президент генерал Мушарраф просто выбивается из сил, пытаясь не допустить попадания ядерного арсенала страны в руки экстремистов. Поэтому американцам срочно нужен новый плацдарм. Узбекистан идеально подходит на эту роль.
На скорый уход янки из Узбекистана наивно надеяться и в силу чисто экономических причин. Пять бывших советских республик Средней Азии — это настоящая кладовая природных ресурсов, которые по-настоящему и не начали разрабатываться. Согласно одной теории именно этим и объясняется тот огромный объем денег, который некие силы и страны типа Саудовской Аравии бросили на исламизацию региона. Ясно, что в контроле над этими ресурсами Вашингтон заинтересован ничуть не меньше арабских шейхов.
Поэтому, скорее всего, выпереть американцев из Узбекистана не удастся никакими силами. Для Ташкента это, кстати, будет только выгодно. В отличие, например, от грузинских руководителей Каримов не питает к янки большой и чистой любви. В узбекских коридорах власти американцев считают “снобами” и “ненадежными”. Но жгучий интерес Америки к его стране позволит Каримову активно играть на противоречиях между Москвой и Вашингтоном и выбивать уступки из обеих стран. Штатовцам придется, например, резко смягчить свою риторику о “нарушениях прав человека”. Наконец, самое главное: деньги. “Если американцы захотят с нами по-настоящему дружить, им это встанет в очень немалые суммы”, — откровенно признался “МК” уже цитировавшийся ташкентский чиновник. Большие финансовые вливания в Узбекистан Вашингтону вполне по силам. Москве — нет.

От Ташкента до Ташмента

Имя узбекского лидера Ислама Каримова до сих пор вызывает у московских интеллектуалов недовольную гримасу. Руководящий республикой вот уже двенадцатый год, Каримов прочно входит в черный список многих международных правозащитных организаций. Но всем нам стоит трезво взглянуть в лицо реальности. Да, демократией в западном или даже российском понимании этого слова в Узбекистане и не пахнет. Все в республике определяется волей одного человека. А местные СМИ находятся под жестким контролем цензуры. Но, к сожалению, сегодня Узбекистан может выбирать не между демократией и диктатурой, а между жесткой светской властью и господством религиозных фанатиков.
Демократия — это роскошь, которую могут себе позволить лишь сравнительно богатые и развитые общества. Между тем свыше 60% жителей Узбекистана по-прежнему живут в кишлаках. Большая часть этих дехкан (крестьян) необразованна и очень бедна. Даже в Ташкенте доход в 100 долларов в месяц считается астрономическим. А в сельской глубинке человек, зарабатывающий 30—50 “зеленых”, будет восприниматься чуть ли не как родственник Рокфеллера.
К этому надо приплюсовать и особенности национального характера. Как с готовностью признают сами узбеки, они отличаются исключительной лояльностью к властям, какую бы политику те ни проводили. “Сегодня большинство моих прихожан искренне ненавидит ваххабитов, — разоткровенничался с “МК” имам одной из главных мечетей Бухары. — Приди сейчас к ним чужие проповедники — их прогонят. Но если завтра на мое место сядет ваххабит — очень многие станут столь же искренне ненавидеть светские власти!..”
Неудивительно, что на закате советской эры дела в республике пошли в полный разнос. Экономическая ситуация стремительно ухудшалась. Милицию и КГБ никто ни в грош не ставил. Улицы узбекских городов находились во власти двух сил. Бандитов да невесть откуда взявшихся молодых людей в белых тюрбанах и с фанатичным блеском в глазах. Каждый прибывающий в Ташкент цинковый гроб военнослужащего тогда еще Советской армии становился причиной массовых волнений. По стране прокатилась волна погромов, поразивших всех своей средневековой жестокостью.
Каримову удалось повернуть все эти процессы вспять. Первыми силу его удара почувствовали местные клановые лидеры. Ровно десять лет тому назад могущественный ташкентский клан попытался на сессии парламента заменить Каримова на своего ставленника — вице-президента Мирсаидова. “Парламентский путч” провалился, а все его главные участники были безжалостно вышвырнуты с политсцены. С тех пор никто из номенклатурщиков больше не осмеливался бросать вызов президенту.
Затем настала очередь криминалитета. Привыкшим к безнаказанности рядовым бандитам начали впаривать огромные тюремные сроки даже за сравнительно безобидные преступления. За кражу автомобиля, скажем, давали 12 лет. А вот как, например, проходила “зачистка” одного из самых криминальных городов Ферганской долины — Андижана. Началось все с того, что две местные банды устроили перестрелку. Вскоре после этого из Ташкента прибыл целый самолет спецназа. Вооруженные длинным списком спецназовцы быстро перебегали из одной квартиру в другую. И в каждой из них по “удивительной случайности” обязательно находили то гранату, то патрон, то наркотики. Некоторые из посаженных после этого “авторитетов”, как говорят, сидят до сих пор. В результате подобной политики столица страны получила гордую кличку: Ташмент. А прогулки по улицам узбекских городов стали абсолютно безопасными даже глубокой ночью...

Феникс с ятаганом

Сегодняшний Ташкент мало напоминает город, находящийся под угрозой исламского экстремизма. На местных дискотеках полно девушек в коротких юбках. В не афиширующих свою деятельность, но все же существующих стриптиз-клубах вообще вытворяют бог знает что. В продаже вновь появились исчезнувшие было из-за своей “несовместимости с исламом” свиные сосиски. Во время обязательного для каждого мусульманина поста в ташкентских кафе все равно можно видеть посетителей-узбеков.
В считавшейся главной опорой исламского фундаментализма Ферганской долине порядки, конечно, построже. “Несмотря на Коран, я люблю и выпить, и с девочками поразвлечься, — поведал мне, например, хозяин одного из немногих развлекательных заведений Андижана. — Но те, кто не соблюдает Уразу, — это не люди!” Наглухо закрытая единственная приличная местная дискотека и абсолютно пустые кафе красноречиво свидетельствовали, что подобные настроения здесь главенствуют.
Но следов открытой и активной деятельности экстремистов вы не найдете даже здесь. Все мои собеседники охотно рассказывали, что еще недавно у них было полно знакомых ваххабитов. Но одни “внезапно скончались” вскоре после своего ареста, вторые по-прежнему сидят, третьи сочли за лучшее “перевоспитаться”.
Но почти никто из экспертов не верит в окончательность победы над фундаменталистами. Экстремизм, похоже, можно сравнить с птицей Феникс, которая постоянно возрождается из пепла. “Шесть лет назад нам тоже казалось, что ваххабиты окончательно добиты спецслужбами, — рассказал мне местный крупный чиновник. — Но потом выяснилось, что они лишь сменили методы на более изощренные. А мы это полностью прохлопали!” Избавление от иллюзии победы тогда получилось очень громким и эффектным. “Уничтоженные” экстремисты устроили в начале 1999 года целую серию взрывов в центре Ташкента. Волна терактов прокатилась и по остальной территории страны.
В обозримом будущем выход исламистов из подполья может оказаться более трудным. Но в течение ближайших десятилетий они все равно будут оставаться очень серьезной угрозой. И дело здесь не только и не столько в приемах конспирации, применяемых “борцами за царство Аллаха”. Хотя они, как правило, весьма эффективны. Например, все члены нелегальной экстремистской партии “Хизб ут Тахрир” разбиты на пятерки. Так что попавший в руки властей рядовой исламист может выдать в лучшем случае четверых своих товарищей.
Живучесть фундаменталистских идей гарантирована благодаря ошибкам и просчетам официального Ташкента. Узбекские власти первоначально полностью прошляпили “исламскую опасность” на идеологическом фронте. После распада СССР унаследованная от Союза пропагандистская машина была брошена на отрицание советского же прошлого. В местном официозе “Народное слово” постоянно появлялись статьи об “имперских пережитках” в политике Москвы, а срочно написанные новые учебники живописали ужасы “советского колониального прошлого”. Тем временем иностранным проповедникам была предоставлена полная свобода действий. Когда власти спохватились — было уже поздно.
Не все так однозначно и с успешной деятельностью силовых структур. Загнав в гетто бандитов и экстремистов, они сами в определенной степени заняли их нишу. В центре Ташкента в районе президентской трассы корреспондент “МК” видел “чудо природы” — честных гаишников. По их словам, они бы и рады взять, но не могут. Боятся съемок скрытыми видеокамерами... Но типичной для Узбекистана в целом является прямо противоположная ситуация. “На местах органы творят полнейший беспредел, — объяснил имеющий, кстати, вполне нормальные отношения c властями глава узбекской секции Международного общества прав человека Марат Захидов. — Любого человека с улицы могут схватить, обвинить в хранении наркотиков или связях с исламистами. А потом вымогать деньги в обмен на снятие обвинения”.
Один мелкий клерк из Ташкентской области, например, поссорился в прошлом году со своим начальством. Очень скоро он уже сидел в кутузке по обвинению в распространении экстремистских листовок. Выяснилось, однако, что служаки из местных органов подошли к фабрикации дела недобросовестно. Инкриминируемые клерку листовки появились на улице... уже после его ареста. Поэтому после вмешательства правозащитников несчастного удалось с огромным трудом отвести от грозящего ему немалого срока. Но в подавляющем большинстве случаев столкновения с милицией оканчиваются для узбеков гораздо более печально. Один такой “заказанный” гражданин даже специально зашил себе все карманы. Но и это не помогло. Наркотики ему подбросили под рубашку... Неудивительно, что органы вызывают сегодня в Узбекистане прежде всего дикий страх и нежелание связываться. Вот только увеличению популярности властей такая ситуация не способствует.
Теневая сторона есть и у узбекской экономической политики. Спору нет, сохранение госконтроля над экономикой позволило оставить в стране минимальные социальные гарантии и достичь прорыва на отдельных направлениях. Например, все местные дороги заполнены не иномарками, а вполне приличными машинами, собираемыми на месте. Но вояж в Узбекистан крайне напоминает возвращение в славное советское прошлое. На улицах Ташкента рядом с новехонькими, модерновыми зданиями дико смотрятся огромные очереди за сахаром. В государственных гостиницах или радушно предлагают за бешеные деньги номер, не ремонтировавшийся со времен Хрущева, или по собственной инициативе строго допрашивают о цели приезда. Но самые “ностальгические” воспоминания вызывает попытка поменять “зеленые” по реальному курсу. Официальный курс местной валюты — сума — занижен больше чем в два раза. А обмен на черном рынке жестоко карается. Мой узбекский сопровождающий все же решился, но, обменяв, пулей вылетел с центрального рынка Ташкента, вскочил в машину и на огромной скорости умчался прочь. Выяснилось, что двое мужчин, которые направились в его сторону, подозрительно походили на милиционеров в штатском...
Иностранцам все это, конечно, смешно. Закрытость экономики уже превратилась в мощный тормоз развития страны. А между тем в отличие, скажем, от европейских республик СНГ экономический кризис в Узбекистане тесно смыкается с еще одной страшной проблемой.

Бомба в колыбели

Если главная демографическая проблема Европы и России — уменьшение численности населения, то в исламских странах — наоборот, его стремительный рост. Но если большую часть населения страны составляет молодежь, а общество не может гарантировать ей достойные перспективы, социальный взрыв может оказаться неизбежным. Такая ситуация сложилась, например, во Франции накануне Великой революции в конце XVIII века. Или в Иране перед захватом власти муллами в 1979 году.
Пламя “демографического пожара” уже который год вовсю полыхает и в Узбекистане. Республика и так давно страдает от переизбытка рабочей силы. А в течение последнего десятилетия каждый год в стране появлялось около 400—500 тысяч новых граждан! Этого достаточно, чтобы полностью заселить второй по численности жителей город страны — Самарканд. Уже сегодня средний возраст населения Узбекистана составляет 23,9 года. А в ближайшее время ситуация еще больше ухудшится: в трудоспособный возраст вступят дети поколения беби-бума 80-х годов.
В узбекских кишлаках каждый день разворачиваются драмы, которые льют воду на мельницу исламистов. Каждый сельский узбекский парень после возвращения из армии обязан быстро жениться. Но найти подходящую девушку для этого абсолютно недостаточно. Для семей и жениха, и невесты свадьба означает фантастические финансовые траты. Копить на это деньги начинают сразу после рождения отпрыска. Семья жениха обязана обеспечить новобрачным достойное жилье. Но и семейству невесты придется раскошелиться на всю домашнюю обстановку и утварь. Затем идет собственно свадьба. Не пригласить на нее кого-нибудь из родственников и знакомых означает смертельно обидеть. Поэтому празднество приходится разделять на две части. На “утренний плов” в среднем вполне может собраться человек 500. Вечером приглашают лишь самых близких: человек 100—200. Ясно, что даже при всей узбекской дешевизне на все это уходят суммы в тысячи долларов. А где достать подобные деньги в условиях всеобщей бедности?..
Конечно, большинство семейств как-то выходят из положения. Но в узбекских кишлаках все равно полно вполне здоровых молодых людей, которые не могут позволить себе семью. А это позор: односельчане будут издеваться не только над тобой, но и над твоей матерью и отцом.
Или другая ситуация. Благодаря фантастическим усилиям родных юный узбек все-таки вступает в законный брак. Но на этом все его жизненные прорывы заканчиваются. В родном кишлаке работы или нет вообще, или за нее платят уж совсем жалкие гроши. Все ниши заняты и в городах. Без наличия влиятельных родственников сельскому пришельцу не светит ровным счетом ничего.
В том и другом случаях не поддаться речам какого-нибудь экстремистского проповедника невозможно. Вербовщик ведь не только объяснит, что в твоих бедах виноваты управляющие страной “безбожники”, но и деньжат может подкинуть...
Еще недавно в дни главных мусульманских праздников года площадь в центре знаменитого самаркандского религиозного комплекса Регистан заполняли десятки тысяч людей. Но во время празднования Ураза-Байрама несколько дней тому назад на тщательно огороженной площади можно было видеть лишь милиционеров. Сразу после ташкентских терактов 1999 года мечеть, как и в советские времена, вновь превратили в музей. Но вид пустующей площади приносит почему-то не успокоение, а тревогу...

Михаил Ростовский