ПО ГЛОБУСУ ПО-РУССКИ

БИБЛИОТЕКА

ЖИЗНЬ ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫХ ЛЮДЕЙ

РЕКОМЕНДУЕМЫЕ ССЫЛКИ

ЛИЧНЫЙ ОПЫТ

ПРАКТИЧЕСКИЕ МАТЕРИАЛЫ

ЭМИГРАЦИЯ

главная страница

http://2002.novayagazeta.ru/nomer/2002/51n/n51n-s20.shtml

ОЧЕНЬ ТИХИЙ АМЕРИКАНЕЦ
Жизнь любого современного янки начинается с персонального кода.
С ним же и заканчивается

Скоростная дорога кольцом опоясывает Индианаполис, и чтобы выйти на свой фривэй, надо с десяток миль покружить вокруг города. Именно там, на шоссе, я не раз видел потрясающую картину.
Утренний час «пик», все спешат на работу, и ничто, казалось бы, не в силах сдержать этот мощный натиск автомобильной «толпы». Но вот обгоняющие тебя машины начинают притормаживать и, возвращаясь к легальной скорости, сбиваются где-то впереди в плотный тромб сверкающего металла. А за ним – пустота, лишь серое полотно дороги, и нет ни одного смельчака, что забежит за некий невидимый издали барьер. Но вот «бетонка» взлетает на пригорок, и вдруг видишь, что там, на самом краю обрывающейся железной ленты, маячит красно-синий гребешок полицейской машины. Словно играючи, этот гордый вожак то прибавит ходу, зашкаливая за разрешенный лимит, то столь же неожиданно-необъяснимо замедлит движение так, что каждый ведомый получает шанс обогнать его и оторваться от стаи.
Ну давай, кто первый?! Никого. Все послушно идут следом, не рискуя сравняться со своим предводителем даже на полколеса. И так минута за минутой, миля за милей – ровно до той поры, пока полисмен не свернет с шоссе к выходу на городскую улицу.
— Во, дрессура! – в сердцах воскликнул бы каждый, рожденный не в такой демократической стране, как Америка.

...Поначалу я очень удивлялся, почему все штаты поделены на причудно-несовременные графства, а не на какие-нибудь там провинции или области. И значит ли это, спрашивал, что во главе каждой такой территориальной единицы стоит граф со штатом прислуги, казначейством и двором? Или это всего только подражание британским традициям и порядкам? Ерунда! Никаких графьев, разумеется, нет и в помине, а вот если механически перевести английское «каунти» на русский язык, получится «счетоводство», что, очевидно, и вкладывалось в изначальный и желаемый смысл старомодного названия.
«Это все о деньгах», — любят повторять мои знакомые американцы, когда речь заходит о каунти-клерках, шерифе, судьях и, главное, тщательно подсчитанных подданных и местных налогах, что имеет любое графство, — совершенная машина управления, построенная на четких регламентах и компьютерной памяти («компьют», кстати, тоже означает любимое «считать»).
Жизнь любого американца начинается с того, что мама несет его, младенца, в близлежащий офис Службы социальной безопасности получать персональный номер. И также сине-голубую карточку, которая подтверждает, что этот набор из девяти цифр принадлежит ему и только ему, этому новому человечку. Карту, как написано на обратной ее стороне, хранить надо в надежном месте и использовать строго по назначению, а нарушителей этого последнего предписания покарают штрафом, заключением в тюрьму или тем и другим вместе. Что так серьезно? Это ж не паспорт, не удостоверение личности, в конце концов! Просто это гораздо важнее – компьютерный код, который связывает конкретного человека со всей управленческой системой американского общества.
Пошел человечек в школу – а где, покажи, твои циферки? Пошел в банк занимать деньги на крупную покупку, как, скажем, машина или дом, так докажи, что ты – это ты. При устройстве на работу от тебя тоже попросят предъявить сине-голубую карточку, потому что все начисления и отчисления будут автоматически передаваться в разные государственные службы вместе с твоим идентификационным номером. Без него не станут с тобой разговаривать и в местном офисе секретариата штата, который принимает экзамены и выдает водительские права. Водительское удостоверение, к слову, — это хотя и очень важный документ со своими циферками и адресными данными владельца, но оно есть лишь производное от главного «базового» номера каждого человека. Права носят в кармане, а личный социальный код носят в мозгах. Совсем не обязательно вытатуировывать его на руке, обязательно помнить его наизусть как родное имя. Если разбудить американца в два часа ночи и спросить его «сошиал секьюрити намбэр», он даже спросонья протараторит таковой без заминки.

Еще одна страшилка, напрямую связанная со всей этой цифирью, — «послужной список» водителя и гражданина, где отмечаются все твои достижения и прегрешения, так называемый «рекорд», о чистоте которого пекутся все без исключения американцы. Куда там бывшей советской паспортной системе угнаться за этим компьютерным монстром! Воспоминание о пресловутой прописке вызывает, поверьте, смех.
Моя первая пойманная в Америке рыба, почти карась какой-то, обошлась мне в пятьдесят долларов штрафа и записью в персональном рекорде о том, что я, когда рыбачил с лодки, не имел спасательного жилета такого вида и производства, который предписан для внутренних водоемов типа «озеро и пруд».
За вождение автомобиля с просроченными регистрационными номерами — еще восемьдесят баксов и новая строка в рекорде, при этом никому не интересно, что машина принадлежала компании, в которой работал, и что хозяин той фирмы оплатил мой штраф сам. Следующее нарушение — следующая запись и другие штрафные доллары... Список моих прегрешений накапливается раз от раза, и только клерк в секретариате штата знает, когда вычеркнуть их за давностью.
— У тебя чистый рекорд? – спросила полисвумен, симпатичная белокурая девушка в униформе, когда остановила меня за обгон по обочине.
Ситуация была более чем спорная: машина впереди показала поворот и резко затормозила, и хотя дистанция в двадцать метров могла и не внушать опасений, я, от греха, принял вправо и сместился за черту дороги. Можно сказать, избежал столкновения. Вздохнул облегченно, поехал дальше. И на тебе – откуда ни возьмись, полицейский «Форд» пристроился сзади и включил «цветомузыку».
О'кей. Я объяснил все, как видел, извинился, заверил, что в следующий раз постараюсь не выезжать на щебенку обочины, и, в общем-то, почти ощутил, как девушка в униформе вот-вот готова отпустить меня восвояси. Этот вопрос про чистый рекорд прозвучал, как ненавязчивое приглашение ответить «да».
И я ответил свое «да», будучи уверен, что он действительно чистый. Пойнтов (по-нашему, «дырок» в правах за серьезные ошибки) у меня действительно не было, а прочие другие мелкие записи в моем «послужном списке» казались мне незначащей чепухой. Полицейская покрутила мои права в руке, на пару минут исчезла в своем авто — видно, свериться со своим бортовым компьютером... Вышла из своего «кабинета» с лицом неулыбчивым и строгим: мой рекорд оказался меченый, и, получалось, я вроде как ее обманул. А раз так – на, получай! Три пойнта в рекорд (при двенадцати, напомню, права аннулируются) и внушительный денежный штраф в казну графства Уэйне, на территории которого произошел инцидент.
Если заплатишь штраф, выслав свой чек по почте, — значит, виноват и со всем согласен.
— Даже не думай, иди в суд и выкручивайся, как только можешь! —советовали все, кому б ни рассказывал. А один намекнул:
— Работай у того парня стоп-сигналы, ты б просто вовремя остановился...
Судили меня в очередь. Таких нарушителей дорожного движения набралось в тот день в окружном суде порядка двадцати человек. Зарегистрировались в окошечке на первом этаже, показав судебному клерку свои «тикеты» (полицейские «билетики» с указанием нарушения, что допустил каждый, именем-фамилией провинившегося и адресом суда, в котором можно либо просто оплатить штраф, либо назначить слушания по своему делу). Подождали минут двадцать в фойе, затем всей толпой были впущены в зал заседаний.
Время тянулось медленно, дело каждого «мировой» рассматривал в среднем по четверть часа. Все более ощущая себя в цейтноте (приехал-то я в суд во время обеденного перерыва), даже обрадовался своему череду. Судья повторил сведения, занесенные в компьютер моей полисвумен, обрисовал дорожную ситуацию, затем предложил высказаться мне. Вставши за кафедру в центре аудитории, с поднятием левой руки поклявшись говорить правду, я, конечно, не мог не согласиться с формальной стороной дела, но при этом изложил собственные причины поступить так, а не иначе.
Бывает, чистосердечное раскаяние берут в счет. Случается, принимают во внимание личные качества провинившегося. Сотрудничество с судом заносится также в плюсы. Но более всего, как мне увиделось, здесь требовалось проявить собственную уверенность в правоте и доказать это фактами.
Судья удовлетворенно кивнул головой. Вместо трех пойнтов и двухсот, кажется, с лишним долларов штрафа, полагавшихся мне по правилам графства Уэйне, он оставил в силе только два пойнта и восемьдесят долларов. Кроме прочего, это означает, что страховка на мои машины если и вырастет, то совсем ненамного.
Ага, вот где собака зарыта! Страховые компании тоже платят налоги в местную казну, и мои дополнительные ежемесячные 25 баксов (а могли случиться и 50, и сто) будут также учтены и сплюсованы в доходной графе. В стране, граждане которой называют себя автонацией (под «авто» имеется в виду автомобиль), подобных мне нарушителей, наверное, каждый второй.

Можно ли увернуться и проскочить? Комментатор одной из популярных телепрограмм насчитала 250 видеокамер на перекрестках по дороге из своего дома к месту работы. О камерах в магазинах, на бензозаправках, в банках, музеях, офисах и даже в рабочих цехах говорить и вовсе не стоит. Малейшее происшествие, необычное движение, подозрительная активность – и полиция тут как тут.
Мой сосед завел пса, пятнистого забияку со звонким тявканьем. Через месяц-другой добродушный толстяк Джан стал обидчиво на меня коситься. Что такое?! Как признался мне позже, кто-то из соседей пожаловался в полицию: мол, его собака лает слишком громко. Приехавший страж порядка сделал Джану устное предупреждение и порекомендовал держать четвероногого питомца только на заднем дворе. Теперь все джановские домочадцы, едва веселому Ласко взбредет на ум проверить свой голосок, тут же выбегают наружу и тянут «преступника» в дверь. На сколько долларов «потянет» вторая жалоба соседей, я, признаться, допытываться у Джана не стал.
О неотвратимости наказания можно судить по иному случаю, происшедшему с одним из моих знакомых. В феврале Алекс ездил на север Мичигана порыбачить, а вот лицензию на рыбалку, что покупается раз и на целый год, забыл дома.
Природоохранный офицер выписал ему, как и положено, за это штраф. По какой причине Алекс его не оплатил, толком объяснить и сейчас не может. Вот только в июне заплатить-таки пришлось. В другом графстве, по другим обстоятельствам он был остановлен на дороге. Так, за мелочь – не пристегнулся ремнем безопасности. Полицейский сверил с компьютером его водительские права, а затем арестовал и доставил в участок. Ну да, из-за той февральской рыбалки! Пока не выплатил парень полную сумму штрафа да пеню за весь просроченный период, наручников с него не снимали. Теперь его совет остальным: не забывайте пристегиваться.
Один из дорожных знаков, что устанавливают водителям для напоминания, гласит буквально следующее: «Вы нужны нам пристегнутыми!». Саркастический ум наверняка бы продолжил: «...объятыми заботой до полуудушья, помещенными в прокрустово ложе дозволенного, связанными по рукам и ногам обязательствами и долгами, крепко спеленутыми законом, как младенцы, за которыми — глаз да глаз».
А какими другими средствами, спрашиваю себя, можно удержать в порядке пеструю, непохожую, разномастную нацию иммигрантов и их потомков, осваивающих Новый Свет с темпераментом открывателей и злой памятью беглых рабов?

Вэл КОМАРОВ, Детройт
18.07.2002