БИБЛИОТЕКА

РЕКОМЕНДУЕМЫЕ ССЫЛКИ

ЛИЧНЫЙ ОПЫТ

ПРАКТИЧЕСКИЕ МАТЕРИАЛЫ

ЭМИГРАЦИЯ

СТРАНОВЕДЕНИЕ

ПО ГЛОБУСУ ПО-РУССКИ

главная страница

«Понимаете, это очень сложно, когда вся жизнь прошла вне России.»

Это сказала наша русская соотечественница Ирина Алексеевна Иловайская-Альберти. Она только в 67 лет впервые побывала на своей родине. А всё время до этого власти этой же родины считали её инакомыслящей и, соответственно, своим идеологическим врагом, настолько опасным для советского общества, что её туда не пускали.
Её отец, казак, москвич, познакомился с её матерью с Украины в изгнании в Константинополе. Она родилась в Югославии, вышла замуж за итальянца, подолгу жила в Гватемале, Чехословакии, Италии, США, Франции, но всю свою жизнь любила Россию и считала себя русской. Посвятив свою жизнь примирению католиков и православных, в миру помогла множеству людей (особенно выходцам из СССР) найти достойную жизнь в изгнании и продолжать гордиться своей культурой и языком.

Это глядя на таких, как она – людей, сохранивших удивительную любовь к своей исторической родине и земле своих родителей, интеллигентов, ведущих праведную общественную деятельность, - нас, говорящих на русском языке, иностранцы и сегодня уважительно называют русскими.
Так вот, так мог сказать с полным на это правом только русский патриот. Тогда как называть тех, кто сегодня в России так часто и громогласно говорит о патриотизме?!

Без преувеличения, меня ошеломила смерть Ирины Алексеевны, и, как очень многие люди, я переживаю её уход как личную боль.
Мне посчастливилось познакомиться и плотно пообщаться с Ириной Алексеевной в Париже, за несколько недель до её преждевременной смерти.
До встречи с ней я уже понял, что она – незаурядная личность, могучий человек, к которому тянутся люди, занимающиеся вопросами журналистики, философии, религии, особенно те, кто волею судьбы оказался навеки за пределами России. Я узнал, что её авторитет высок и круг общения невероятно широк, и часто во время контактов с французами, итальянцами, швейцарцами и другими европейцами, причастными к «русским темам», меня спрашивали, знаю ли я с госпожу Иловайскую-Альберти и что она думает об обсуждавшихся нами материях.

Я приготовился встретиться с напористой, жёсткой «деловой женщиной», а увидел немногословного пожилого человека, с усилием и видимой болью поднявшегося из-за своего старомодного стола, чтобы поздороваться. Она говорила медленно, но очень ясно и удивительно выразительно, что характерно для тех глубоко интеллигентных русских людей, которые заботятся о правильности своей речи, априори уважают любого собеседника и без труда переходят на другие языки. (Оказалось, Ирина Алексеевна отлично владела восемью языками помимо русского!)

Поневоле и я снизил обычный «галопирующий» темп беседы, очень скоро почувствовал себя комфортно и уютно и, что называется, разговорился. Этому сильно способствовали как неподдельный интерес моего собеседника к обсуждаемым темам, так и основательность вопросов, которые она задавала, особенно в отношении российской культуры и политики. Было видно, что ей действительно доставляет удовольствие держать в руках великолепные образцы златоустовской гравюры на стали и рассматривать каталоги, которые я решился показать ей. Она с энтузиазмом предложила своё содействие культурному продвижению этого уникального российского искусства в Европе и искренне загорелась этой идеей.

Когда мы говорили о России, я почувствовал её сдержанность в оценках происходящего там. Было очевидно, что Ирина Алексеевна не испытывает ни воодушевления, ни радости по поводу развития событий, но внутри сильно переживает.

Удивительно, но она жила по сумасшедшему графику, постоянно находясь в разъездах по треугольнику Франция-Италия-Германия с частыми полётами в Россию и другие неблизкие от Парижа страны. Только во время нашей первой продолжительной встречи ей звонили люди из Москвы, Нью-Йорка, каких-то других мест, и со всеми она разговаривала одинаково ровно и спокойно, обстоятельно вникая в суть дела.

Недавно, читая на страницах «Русской Мысли» письма и соболезнования по поводу смерти Ирины Алексеевны, я понял, что она – из тех редких, но по настоящему счастливых могикан высококультурной России, которым должно быть не страшно и легко уходить навсегда в мир иной – ведь они уносят с собой столько человеческой любви и благодарности…

 Отрывки из публикаций газеты «Русская Мысль», посвящённых памяти Ирины Иловайской

 "Блаженны алчущие и жаждущие правды..."

Эти слова были не просто жизненным
девизом, но главной составляющей всей
жизни Ирины Алексеевны Иловайской.

Благодаря Ирине Алексеевне "Русская мысль" перестала быть только эмигрантской газетой и обрела новое лицо, вошла в российскую жизнь, стала авторитетным, независимым и никому в России неподконтрольным изданием, объектом пристального внимания и критики. А ее "религиозные" страницы стали уникальным свидетельством о судьбе христианства в современной России.

Текст обета Ирины Альберти-Иловайской при посвящении в монашество в миру

Господи Боже наш, Отец, Сын и Дух Святой!

Укрепляясь памятью милосердия Твоего ко мне и желая идти дальше в Твоей любви на службе Церкви, посвящаю Тебе мое существо и жизнь, чтобы отныне жить лишь для Тебя и в Тебе.

Мое глубочайшее желание — трудиться ради сближения Церквей Востока и Запада, разделенных веками непонимания и недоверия; на эту цель я обещаю положить все свои силы на службе безграничному труду, направленному на конкретное осуществление желания Спасителя нашего: "Да будут все едино".

Я сознаю, что такое желание не может осуществляться в одиночестве и слабости, поэтому прошу Тебя дать мне все более полное участие в жизни и деятельности Церкви, все более любящей дочерью которой я хочу быть в единстве с Марией.

Дух Святой, Боже света и силы, вдохнувший в меня это желание, удели мне жить по этому обету в мире, радости и щедрости.

Иисусе, распятый и воскресший ради людей и ради меня, вознеси меня в Твое сердце, чтобы я черпала там жизнь и любовь.

Отче наш, прими этот смиренный и пылкий дар и приведи меня к его свершению, дав мне прибежище в Тебе ныне и во веки веков. Аминь.

---

Ирина Алексеевна взяла на себя обет отдать жизнь сближению Церквей в конце 80-х, после того, как услышала слова Иоанна Павла II о том, что "нет ничего более важного и необходимого для христиан в наступающем XXI веке, чем примирение и единство христиан и прежде всего — католиков и православных".

 С конца 1979 г. Ирина Алексеевна была главным редактором газеты "Русская мысль" и сделала все, что было в ее силах, чтобы поддержать укреплявшееся с каждым годом в СССР движение сопротивления тоталитаризму и насилию. "Русская мысль" благодаря ей стала рупором инакомыслящей России и, настойчиво пробивая бреши в "железном занавесе", наконец вернулась на родину, освободившуюся от пут коммунизма.

Если еще в начале 1991 г. главный редактор "РМ" была персоной нон грата в СССР (ей отказали в визе), то в июне 1999 г., на первом Международном конгрессе русской прессы, газета была удостоена высокой награды первого президента России Бориса Ельцина — благодарности "За многолетнюю активную деятельность и большой вклад в развитие русской прессы за рубежом".

Ирина Алексеевна родилась в 1924 году в Югославии, в Белграде, в семье, покинувшей Россию в годы революции. В годы учения в русской гимназии, по благословению митрополита Анастасия, в юрисдикции которого находилась гимназическая церковь, в течение нескольких лет несла церковное послушание, убирая в алтаре. Ее духовным отцом в эти годы был выдающийся православный богослов священник Георгий Флоровский. По его благословению она вышла замуж за итальянского дипломата Эдгардо Джорджи-Альберти, Италию она считала второй после России родиной, при том, что в Россию ей удалось впервые приехать только в 1991 году.
Вместе с мужем долгие годы она жила и работала за границей. Везде, где оказывалась Ирина Алексеевна, она сразу осваивала язык той страны, в которой работал ее муж. Она свободно говорила и читала не только на сербском и итальянском, которые стали для нее родными, но французском, английском, немецком, испанском, чешском и греческом языках.

В течение нескольких лет Ирина Алексеевна Иловайская-Альберти вела передачи на радио "Свобода" и была одним из ближайших сотрудников А.И.Солженицына, работая вместе с ним в Вермонте.
Многолетняя дружба связывала ее с А.Д.Сахаровым, Аленом Безансоном, Папой Иоанном Павлом II, Малколмом Пирсоном, баронессой Каролиной Кокс (вице-спикером Палаты лордов британского парламента) и другими.

В течение последних двадцати лет своей жизни Ирина Алексеевна была главным редактором газеты "Русская мысль". За эти годы газета из эмигрантского издания превратилась в широко известный в мире и прежде всего в России еженедельник, профессионально и глубоко освещающий события мировой и российской жизни в политическом, социальном, религиозном, культурном аспектах. С "Русской мыслью" стали считаться ведущие мировые политики, социологи, религиозные деятели, культурологи.
"Русская мысль" — газета, выпускаемая нашими соотечественниками, которые волею судеб оказались за пределами Родины, но при этом сохранили русский взгляд на мир и поэтому как никто в мире понимали российскую специфику восприятия событий. Газета стала взглядом со стороны тех, кто был в курсе и боли наших проблем. И эта (безусловно, успешная) попытка объективного осмысления и упорядочения — заслуга И.А. Иловайской. С самого начала работы в газете И.А.Иловайская-Альберти начала печатать материалы из СССР, публикуя их сначала под псевдонимами (чтобы обезопасить судьбу их авторов), а после падения "железного занавеса" — под собственными именами.
За последние 10 лет ей удалось привлечь к работе в газете большое число авторов из России — как из Москвы, так и из провинции.
Одной из основных своих целей в последние годы И.А.Иловайская-Альберти видела распространение "Русской мысли" в России. Это ей удалось. Благодаря усилиям Ирины Алексеевны, газета стала популярна не только в крупных городах, но и в далеких регионах — газету получают по подписке 3000 библиотек в самых отдаленных точках нашей страны.

В июне 1999 года, на первом Международном конгрессе русскоязычной прессы, газета "Русская мысль" была удостоена высокой награды от Президента России — Диплома-Благодарности "За несгибаемость". Тогда же И.А.Иловайская-Альберти была избрана вице-президентом Всемирной Ассциации русской прессы.

Ирина Алексеевна основала радио "Благовест" и Христианский церковно-общественный канал — радио "София", на волнах которого она вела ежедневные передачи. Главной своей задачей Ирина Алексеевна считала осмысление всего, что происходит в мире, в свете христианской веры. Православная по крещению и воспитанию, она считала, что принадлежит к Вселенской и неразделенной Церкви, поскольку ее близкие — муж, с которым она венчалась в Католической Церкви, сыновья Джанни и покойный Чезео, дочь Кьяра и многочисленные внуки с рождения были католиками.
Коллектив редакции газеты "Русская мысль".

Она была наделена чувством дружбы, и дружба рождалась вокруг нее. Она была особенно дружна с Иоанном Павлом II, которого любила так сильно, что желала умереть раньше, чем он. Ее желание исполнилось. Она умерла в несколько минут во время одной из своих бесчисленных поездок между тремя столицами, в Германии, где решались важные для газеты дела. Она умерла "в траншее", как боец, но среди друзей, присутствие которых сопроводило ее последний вздох. Ее друзья, ее семья — в трауре. Память же о ней накладывает на нас немалые обязательства.
АЛЕН БЕЗАНСОН
Париж

---

«Я всю жизнь была обращена к России...»
Из неопубликованной ранее беседы с Ириной Иловайской

— Мой отец — из казачьего рода. До революции жил в Москве, служил присяжным поверенным. Мать была намного моложе отца, училась на химическом факультете Киевского университета. Встретились они в Константинополе во время бегства. Поженились. Потом уехали в Югославию, которая тогда принимала беженцев из России. Здесь я родилась, росла, закончила русскую гимназию. Мать учила меня языкам и всегда говорила: "Это единственное, что я могу тебе оставить в наследство". Я довольно рано знала несколько языков: сербо-хорватский, французский, английский, немецкий. Позже, когда познакомилась в Белграде со своим будущим мужем, дипломатом итальянского посольства, прибавился итальянский. Война нас разлучила, но потом мы нашли друг друга и поженились. Муж работал в разных странах, мы много путешествовали, и я учила другие языки — испанский, чешский, греческий...

— А когда вы впервые приехали в Россию и какие впечатления тогда остались?

— После путча, в сентябре 1991 года. Впечатление было ошеломляющее! Понимаете, это очень сложно, когда вся жизнь прошла вне России. Можно сколько угодно знать, читать о ней, но есть вещи неуловимые — пейзажи, атмосфера, внутреннее ощущение... Однако у меня была и есть огромная любовь к ее культуре, к особенным человеческим качествам, которые, мне кажется, вдохновлены и порождены христианством. Здесь присутствует нечто изначально глубоко христианское. Именно это всегда было особенно близко и дорого, ради этого я всю жизнь была обращена к России, хотела работать для нее... Во время поездки встречала прекрасных молодых людей, находила с ними взаимопонимание. Но в то же время увидела, что очень многие не осознают всего ужаса своего прошлого и с ними трудно разговаривать.

— Если раньше у газеты была задача нести правду, пробивать брешь в идеологической стене, то в чем вы видите ее предназначение теперь, когда "Русская мысль" может беспрепятственно пересекать границу?

— Цель прежняя: объективная, правдивая, серьезная информация. В том числе — и о Западе.

Мы можем более глубоко видеть то, что здесь происходит, потому что говорим как бы изнутри этого мира. Кроме того, пытаемся проложить мост к прошлому, которое в России за многие десятилетия постарались уничтожить и которое сейчас с таким трудом возрождается. У нас ведь не было этого болезненного разрыва, и тут, я думаю, мы могли бы что-то дать, в чем-то помочь. Хотя бы в плане известного достоинства, сохранения языка, определенного подхода к жизни, построенного на христианских принципах. Такой подход, мне кажется, очень сильно отличается от того, который сейчас распространен в России.

В оценке происходящего у нас присутствует установка на нравственные критерии, а не только на политические, социальные или экономические. Мы считаем, что все это вторично. Главное — духовный, моральный и, следовательно, религиозный аспект. Такой газета была, есть и будет, что бы ни произошло.

---

 "Она родилась на земле изгнания"

Нас покинула женщина, истинно великая, но никогда не стремившаяся выглядеть таковой. Ее звали Ирина Альберти, урожденная Иловайская: ее родители, русские эмигранты, в 20-е годы осели в Югославии.

Она родилась на земле изгнания, и всё предвещало, что это изгнание будет не последним. Надвигавшийся приход Тито к власти побудил ее родителей к новому исходу в первые дни мая 1945-го. Они оказались в Австрии, в лагере для перемещенных лиц, где пробыли несколько лет, пока не нашли прибежище в Гватемале.

За это время их дочь разыскала своего жениха, итальянского дипломата, о котором из-за войны долго ничего не знала, вышла за него замуж и стала Ириной Альберти. Первое назначение ее муж получил в Прагу, где в 1948 г. они стали свидетелями коммунистического переворота. Посольство Италии, в особенности муж Ирины, делали все возможное, чтобы помочь бегству оппозиционеров, оказавшихся в наибольшей опасности. Несколько особенно активных дипломатов были за это объявлены персонами нон грата.

После смерти мужа Ирина Альберти была участницей всех боев за свободу тех просторов, которые тогда назывались СССР.

Убежденная христианка, Ирина Альберти служила памяти всех, кого преследовали за веру на Востоке, этой когорты мучеников, число которых так велико, что точно его не установишь. После падения коммунизма она умножила усилия, чтобы поддержать тех, у кого были замыслы духовного возрождения России в руинах. В свое время ее глубоко затронула смерть Сахарова: в ее глазах это был настоящий праведник, один из тех, в ком так нуждалась ее родина.

Православная по рождению, Ирина Альберти стала католичкой по жизненным обстоятельствам. Нестерпимым было для нее разделение Церквей перед лицом мира, где души, как она знала, лежат под спудом — так же, как и в сегодняшней России, выходящей из своих испытаний.

И вот эта великая душа угасла. Ее отсутствие будет болезненно ощутимым, и не только на Востоке.

Перевод с французского.

РОБЕР МАССОН
Париж