БИБЛИОТЕКА

РЕКОМЕНДУЕМЫЕ ССЫЛКИ

ЛИЧНЫЙ ОПЫТ

ПРАКТИЧЕСКИЕ МАТЕРИАЛЫ

ЭМИГРАЦИЯ

СТРАНОВЕДЕНИЕ

ПО ГЛОБУСУ ПО-РУССКИ

главная страница

"МК в воскресенье" от 31.12.2001

БРАК ПО МЕЖГОРОДУ
Он — Владимир, она — Эдита. Она в Питере, он в Москве. И у них много детей

Фото: Геннадий Авраменко

Вообще-то ему далеко не семнадцать. И — честно — это не первый его брак. Хотя многие, сдается, позавидовали бы. А почему? Да просто потому, что жена у него — Эдита Пьеха.
Ну, вот лично для него... Ведь живут они с Пьехой в разных городах. Наверное, любовь — это когда ты ждешь. И когда ждут тебя. Постоянно. Всегда. Вот когда ты только подумаешь о любимой, а она тут же звонит...

— Нет, правда-правда, — улыбается он. — У нас с Эдитой такое не раз случалось. Знаете, когда я приезжаю в Питер, в субботу, то уверен, что Эдита всю ночь делает для меня шулюм. А что это такое? Шулюм — кавказское блюдо. И когда француженка польского происхождения колдует над шулюмом — это где-то даже смешно. Но: действительно, Эдита мне в Питере готовит шулюм. Покупает свежую парную телятину. С такими ребрышками... Вкус, как у хрустящего хлеба. Ну молоденькие, да?.. Она варит их всю ночь. Сначала бросает одни травки, потом — другие. Добавляет телятину. Вынимает ее, сливает. И опять бросает все в кастрюлю. Это — кошмар. Там мартену рядом делать нечего вообще!
— Так наверняка домработница есть?
— Домработница, конечно, есть. И не одна... Но вот даже в ту субботу... Нас с Эдитой пригласили в китайский ресторан. Ну, королевские креветки в кляре под кисло-сладким соусом — с зеленью, разные там закуски... Из ресторана мы вернулись в полночь. А я возьми и скажи: “Эдита, ты мне обещала холодец”. Она ничего не ответила. И мы легли спать. Ровно через час просыпаюсь... Ее нету. Думаю, что такое? Наверное, вышла куда-то. А утром встал. И вы не поверите: оказалось, холодец готов! И потом, когда мы позвали своих друзей, Савойских, они с таким аппетитом уплетали этот холодец. Ну а для меня это было вообще...
Почти каждую субботу-воскресенье муж и жена наезжают друг к другу в гости. Иногда Эдита Пьеха — к нему, в Москву. А чаще — Владимир Поляков, в Питер. Звонит ей из Москвы: буду таким-то, мол, рейсом. И жена высылает за ним машину. Ну а сама встречает его, только если не занята. А как они проводят время? Во-первых, у них четыре собаки. Они берут псов — и в лес. Там же, в двух метрах, сосновый бор. Это — первое. Потом еще есть финская баня. И они сигают прямо в ледяную воду. Да-да, не в холодную, а в ледяную. Владимир даже гриппом как-то приболел от таких контрастных ванн. Зато вернулся в Москву — и... Пульманы готов был разгружать.
— А если Эдита Станиславовна нагрянет в Москву, что вы ей готовите?
— К сожалению, парадокс такой: она открывает мой холодильник, а у меня — шаром покати. Потому что я уезжаю рано утром, а возвращаюсь только вечером.
— Грустно возвращаться домой, когда там никого нет?
— Да вот как раз на эту тему мы вчера беседовали, когда я ее провожал... Я говорю: ну вот, я приду опять домой. Ну, благо у меня есть два друга: первый “Роланд” и второй “Роланд”. Клавиши — вот мои “кенты”. Я всегда сажусь за них. А без них не могу лечь спать. И это, может, не грусть даже. Но что-то там ноет в душе. Ведь самое страшное для человека, получившего срок, — это одиночная камера. Да-да, самое страшное, когда человека сажают одного в отдельную камеру. И он погибает, вот так — один. А у меня есть два “кента”. С ними я и коротаю время.

ПЕРВЫЙ РАЗ ОН ВСТРЕТИЛ ЕЕ в 57-м. Ему — 18, ей — 19. Ах, как дивно она пела на сцене! Такая звезда, красавица — класс... Владимир заробел и не осмелился подойти. Потом он увидел ее в 63-м. Коротенькое платьице, туфельки по последней моде. Она приехала на гастроли в Ессентуки. У Владимира уже была семья — жена и дочка. Но теперь он набрался храбрости. Подбежал к автобусу с артистами, когда тот уже выруливал на трассу в сторону Кисловодска. Рванул к окошку и торопливо выдохнул: “Подарите мне, пожалуйста, автограф”. Ну а она: “У меня же не осталось ни одного фото. А вы дайте-ка свой адрес, и я пришлю вам карточку с автографом”. Он подумал: “Да уж, пришлет...” Но буквально через месяц-полтора получил ее фото. Там, на лицевой стороне, красовалась надпись: “Володе. Эдита Пьеха. 1963-й”.
Берег он это самое фото ну как зеницу ока. А потом? Увы и ах! Оно исчезло. Вот просто начисто. Может, первая жена взяла? Потому что ни минуты не сомневалась, что он без ума от своей дивы. Пластинки Пьехи у них в доме крутились с утра до ночи. И с ночи до утра.
А Пьеха об этом совсем не догадывалась. Потому что звездам всегда приходится раздавать автографы. Направо-налево. Так что Владимир видел ее исключительно... по телевизору. Ну понимаете? Она же вышла замуж за Броневицкого...

ОДНАЖДЫ БЫЛ правительственный концерт. Владимир Поляков уже занимал высокую должность в Москве. Работал в Кремле советником руководителя Администрации
Президента. Короче, обратился он как-то к своему шефу с просьбой: а нельзя ли пригласить в нашу ложу Пьеху после концерта? Ну а ему: “Приглашай”. На дворе накатил 91-й год. Примадонна тогда лежала в Кремлевке. И ее уговорили выступить в “России”. А Владимир все упрашивал директора концертного зала: “Петь, сделай так, чтобы Пьеха оказалась в правительственной ложе”.
В общем, после концерта был легкий фуршет. Ну, колбаска там, ветчина. Орешки всякие. Вино — белое, красное... Примадонна вошла в ложу в концертном наряде из парчи зеленого цвета. Вошла и... села рядом с Владимиром. Устроилась совсем боком к нему. Ну а он — тут же... и чуть было не просверлил ей глазами висок. Почувствовав этот буравящий взгляд, она окинула его с ног до головы: дескать, хм-м... И ничего такого чрезвычайного вроде бы не стряслось. Разговоры как разговоры. О том о сем...
А потом? Наведался к Владимиру администратор концертного зала “Россия”. Мол, выручай! Пьеха — в больнице. И ну вот никто не может достать для нее лекарство. Даже министр здравоохранения! Тогда Владимир поднял на ноги все посольства. И вот это самое редкое снадобье ему тут же доставили на блюдечке с голубой каемочкой. А чтоб Пьеха ничего такого не подумала (вы только посмотрите, какой он герой!), Поляков передал его через десятые руки... Но! Все же кто-то шепнул ей тогда: дескать, это вам от Полякова.
— И тут она, наверное, поняла, что для любимого человека я переверну весь мир, — улыбается Владимир. — Что угодно достану из-под земли. Хотя на самом деле это было непросто. Вот так. С тех пор начался наш роман...
Стали они созваниваться. Владимир жил в гостинице “Россия”. А что, удобно! Работал в Кремле. Идти — не ехать. Одна минута — и на работе. Квартиры-то у него еще не было. Ну и ночами они только и делали, что названивали друг другу. “Доброе утро”, “Спокойной ночи” — так у них и повелось. Даже сейчас, приди он домой и не позвони жене, пожелав “Спокойной ночи”... Она же просто не заснет. А если он не поприветствует ее по телефону: “Доброе утро, дорогая!” — то... Ну, так сами догадайтесь, что. Вот такой вот у них ритуал.
— А потом однажды в разговоре, — продолжает он, — Эдита нечаянно обронила: “Слушай, Володя, ты...” Что-что? И я: “Да-да. Вот так давай и продолжай. Давай-ка с “вы” перейдем на “ты”... Мы же были на “вы”. Ну, я привык так. Я и маму свою всегда называл на “вы”. А тут? Тем более. На “вы” мы были по телефону, думаю, где-то около года. Или, может, чуть меньше? А когда она однажды оговорилась, я и ухватился за это. “О, это то, что надо!” Подумал: “Ну, наконец-то я уже “свой”! Потом у нее были гастроли в столице. Я пришел к ней в гостиницу “Москва”. Ну, пусть на меня другие мужики не обижаются... Я встал перед ней на колени. Склонил виновато голову. Она сидела и даже не могла пошевельнуться. В ту минуту ей гримерша делала грим. А я все стоял на коленях перед ней, с поникшей головой. Только слегка щекой прикоснулся к ее руке. Все... Так что у меня была длинная дорога до первого поцелуя, — грустно замечает он. — И потом после этого она умчалась на гастроли на мою родину. В Ростове нам дали дачу — в пригороде Аксай. Был конец мая. И в небе светила луна. После концерта мы отправились на прогулку. А в ту ночь так дивно цвела сирень! И там наконец-то мы впервые поцеловались... Так что вторая моя песня называется “Сиреневый сад”. А первая? “Грущу я по тебе”. С тех пор и пошли-поехали наши поцелуи. А закончились они тем, что... у нас появилось много детей: это — наши песни... Кстати, мою маму звали Феодосия. А ее — Фелиция. Значит, корень один — “теос”, Бог? Да, и самое интересное... Когда она однажды выступала в Ростове, я взял военный вертолет. И мы полетели туда, где покоится моя мама. На станцию Мачевская Ростовской области. Ну, там километров двести пятьдесят. И когда она пришла туда, смотрю: глаза у нее и всегда-то огромные, а тут еще больше стали. Такое удивление в них застыло. Я думаю: что происходит? А там был указан день рождения моей мамы — 15 октября. Я снова: “Эдита, что происходит?” И она: “Моя Фелиция и твоя Феодосия обе родились 15 октября”. Я говорю: “Да ты что?!” Она: “Да-да, они там, видно, договорились, посоветовались друг с другом. И дали нам добро”. Она ведь католичка. И верит в такие вещи...

КОГДА ОН ПРИЛЕТЕЛ в Питер, звезда сказала ему: “Знаешь что, Володя? Давай поженимся”. И произнесла это так тихо-тихо. Да, так и выдохнула: “Давай поженимся”. Он говорит: “Может...” А она: “Нет, давай поженимся. Давай будем мужем и женой”. Мечтал ли он об этом? Ну конечно. Только думал: наверное, ему еще дадут год испытательного срока?
— Между прочим, Эдита со мной много поработала, прежде чем я стал ее мужем, — вспоминает он. — Она меня готовила три года. Потихоньку так. Да-да, и все эти три года у меня был испытательный срок. Все это время она присматривалась ко мне. Потому что быть мужем великой артистки — это очень непростая вещь. Да, я понимал, на что иду. А помню, как-то в Ростове на гастролях еще сказал: “Пожалуйста, не показывай свои красивые ножки на публике. Меня это заедает. Они же у тебя, как “Мерседес”, не нуждаются в рекламе...”
— Вы ревновали?
— Конечно. И до сих пор ревную.

ПОЧЕМУ ОНА ЖДЕТ зимы? Потому что зимой рождаются все его мелодии. И он ну просто вот жаждет, когда же начнутся морозы и снег. Когда вся Москва будет спать. Или наоборот: гудеть, кутить? И он ночью станет смотреть на Москву. А она вся — как на ладони. Владимир сядет за инструмент и... Знаете, ночь — время поэтов? Он даже оба своих диссера сочинял по ночам. Впрочем, первый давно накрылся. Ну, там, 64-й год, октябрьский Пленум ЦК, сняли Хрущева... Правда, это совсем уже иная история. В общем, не появись в его жизни Эдита Пьеха, никогда бы не стал он ночами придумывать музыку. Однажды она послушала его мелодию: “Постой, это чья?” Он: “Это моя”. Она: “Как? Так давай сделаем песню. Попросим поэтессу Шантгай придумать слова...” Так и появилась их песня “Грущу я по тебе”. А в скобках — “Телефонный роман”. Ну, потому что...
— Вы романтичный человек?
— Конечно. А что, незаметно?
— Любопытно, какие качества в вас ценит супруга? Романтизм?
— Да, конечно, в том числе и романтизм. Это — с ее слов, а так — не знаю.
— Похоже, вы — надежный и преданный?
— Да, я “шэпэ”. Как говорят одесситы, “швой парень”. То есть “шэпэ”. И потом ей нравится моя активная жизненная позиция.
— А что вы цените в Эдите Пьехе?
— Вообще это — сильная, мощная натура. Эдита может управлять собой в самых экстремальных ситуациях. Знаете, есть женщины, которые в основном плывут по течению. А Эдита может повернуть и против ветра, и против течения. В одной песне она поет: “Я могла бы побежать за поворот...” Если другие скажут: “а нам гордость не дает такое сделать”... Зато она и за поворот побежит, и включит заднюю скорость. Если допустит ляп, то всегда скажет: “Это — ляп, Володя, извини...” А вы знаете: у больших, известных людей такого практически не бывает. Все прут, а она? Нет! Эдита может сказать: “Прости, ну, извини...” Она сильная, очень мудрая. И она умная...
— Это обручальное кольцо вам подарила Пьеха?
— Да, она сама выбирала... Кстати, у нее всегда стоит иконка. Она снимает обручальное колечко и... на иконку кладет. Если оно ей что-то жмет, так она его — на иконочку. На ночь. Вот. А я вообще не могу свое снимать.
— А вы какое ей подарили?
— Такое же, очень простое. А еще как-то подарил Эдите красивый кулончик с сердечком. И он всегда на ней. Всегда...

Татьяна Юркова