В. Феллер
ГЕОПОЛИТИЧЕСКИЙ СЦЕНАРИЙ
2000-2030?
В результате развития 2000-2030 в мире
снова утвердится двуполярность.
Что же произойдет в
2000-2030, именно по-крупному?
Почти очевидно, что основная борьба за власть и влияние в мире, за
возможность реализовать свои культурные коды, свои сильные стороны,
развернется между атлантической и тихоокеанской цивилизациями,
представленными, прежде всего, США и Китаем. К 2015-2020 экономические
потенциалы двух стран сравняются, а к 2030 году китайская экономика на
30-35% будет превышать американскую и на 5-15% европейскую (Западной и
Восточной Европы). Китай спокойно и естественно воплотит в жизнь мечту
советских руководителей «догнать и перегнать».
Уже в первом десятилетии XXI века Китай распространит свое экономическое и
отчасти политическое влияние, на все страны Индокитайского полуострова,
может быть, за редким исключением. Будет сильно влияние Китая и на
Индонезию, которая получит значительную подпитку от китайского
рационализма в деле превращения в реальную новую индустриальную страну,
хотя, возможно, Индонезия не сумеет сохранить свою целостность и
расколется «на острова».
Все эти годы будет усиливаться антагонизм и конкурентная борьба Китая с
Индией, которая получит в 2015-2030 большую помощь от «атлантистов», чтобы
противостоять Китаю в регионе. Думаю, что в 2020-2030 откроется новое
(старое) лицо древней индийской цивилизации, которая под влиянием
«китайской угрозы» создаст свой достаточно жизнеспособный и развивающийся
капитализм, способный отстоять свои интересы в самой Индии и, возможно, в
нескольких странах Индокитайского полуострова. К 2030 г. экономический и
жизненный уровень в Китае и Индии будут несравнимы между собой, с разницей
где-то в 2,5-3 раза. Китай уйдет далеко вперед, активно претендуя на
мировое лидерство, почти изолировав Индию кольцом дружественных Китаю
государств.
Усилится влияние Китая и на Россию, но Россия, в борьбе за свою
территориальную целостность, поставит уже во втором десятилетии XXI века
высокие преграды для экспорта китайской рабочей силы, китайского капитала
и китайского влияния. Однако и в России появится несколько миллионов
китайцев, которые к 2020 г. возьмут под свой контроль до 7-10% экономики
страны.
В России будут меняться правительства и их политика будет от умеренно
прокитайской (в это время влияние китайцев будет быстро усиливаться), до
агрессивно антикитайской (в это время возможно незначительное ослабление
китайского влияния). И так, волна за волной. К 2025 г. Россия подойдет к
черте зависимости, за которой международная политика России в Азии будет
строиться только с большой оглядкой на китайцев. Причем, зависимость будет
очень чувствоваться на Дальнем Востоке, в Сибири, даже на Урале и Кавказе,
гораздо меньше в Поволжье, в центральных и западных областях, которые, в
свою очередь, попадут под сильное влияние европейского капитала. Это
создаст определенную разность потенциалов в России, опасную для ее
единства, прежде всего чреватую отколом Дальнего Востока и Сибири, опасную
кавказской войной.
Казахстан, страны Центральной Азии, Афганистан, Пакистан также попадут в
сильную зависимость от Китая, еще более сильную, чем российский Дальний
Восток и Сибирь. Фактически они превратятся в зону прямого влияния Китая.
Усилителем здесь будет не только определенная культурная и этническая
близость к народам Китая, но и, время от времени, обостряющиеся
экономические и политические противоречия с Россией, особенно во время
реакции России на усиление китайской гегемонии в. В итоге,
практически все эти страны, а также Ирак, Сирия, Саудовская Аравия, и
меньше Иран, а, возможно, и Турция, попадут в зону китайского влияния и
китайских интересов.
Во многом это произойдет из-за самонадеянной имперской политики США в этом
регионе в первом десятилетии XXI века, политики государства, ощутившего
себя единственной сверхдержавой и потому позволяющего себе быть
бесцеремонным, кроме того, из-за продолжения и в первом десятилетии XXI
века Соединенными Штатами, по инерции, антироссийской политики. В
результате не только ослабленная, но и заблокированная «атлантистами»
Россия, не только не будет противостоять китайцам в их продвижении на
запад по южным рубежам России, но и сама, время от времени, будет
открывать свои границы для проникновения китайцев, а также оказывать
поддержку этому движению на запад, чтобы противостоять недружелюбному в
начале XXI века Западу.
США в первом десятилетии XXI века будут бороться за свою гегемонию в
Европе через противопоставление ее России, через активизацию «турецкого
фактора», через сталкивание интересов Германии и других крупных стран
Европы; будут продолжать ослаблять Россию, чтобы окончательно разрушить ее
военный потенциал; будут поддерживать баланс сил на Ближнем Востоке,
опираясь прежде всего на Турцию и Египет, чтобы контролировать поставки
нефти и поддерживать безопасность Израиля, но уже с ,
обеспокоенные усилением Китая, начнут активную антикитайскую политику, с
опорой на Россию, Индию, Турцию, попытаются серьезно привязать к себе
Пакистан и освободившийся от жесткого исламского режима Иран. Перестройка
политики США займет практически все второе десятилетие. США уже не смогут
противостоять Китаю ни в Центральной Азии, ни, по-видимому, в Пакистане и
Иране, а их естественные союзники: Россия и Индия, не станут послушно
следовать американской линии.
Быстрое развитие на американском континенте Мексики и Бразилии выведет их
также в число конкурентов Соединенных Штатов. Возможно, эти страны
заключат союз, чтобы ограничить безраздельное господство США на
американском континенте. Ответом США будет дестабилизация обстановки в
странах, попавших под власть «антиамериканистов». С 2020 года, по мере
усиления Китая и роста прокитайских настроений в этих странах, Соединенные
Штаты станут проводить более разумную и сбалансированную политику, которая
оставит в орбите безусловного влияния США основные страны американского
континента. Кстати, борьба за Европу приобретет новый смысл как и борьба
за Южную Америку, культурно близкую Южной Европе.
В Черной Африке, возможно, появится государство, претендующее на ее
объединение. Возможно, объединение Африки начнется с юга или центра, может
быть -с ЮАР, Нигерии или Заира. Здесь опять столкнутся интересы Китая и
США.
Активно в африканские дела окажутся вовлечены и арабские страны. Но на
чьей стороне? И зачем Китаю Африка? Действительно, Китай, сильно
сдерживаемый США и Японией, которая останется и в 2030 году союзником США,
если не произойдет что-то совершенно невероятное (например, приход к
власти в Японии, оказавшейся в глубоком кризисе, диктатора – глубокого
прокитайца или в силу какой-то невероятной договоренности о разделе сфер
влияния или территорий, например, российского Дальнего Востока), Китай,
которому на востоке и юге не будет хода дальше Филиппин и Индонезии,
двинется в распространение своего влияния не на юг и восток, а на север и
запад. Север – это Сибирь, это Россия, в общем - бедные края, и прямая
конфронтация здесь грозит ядерной войной и немедленным столкновением с
Европой как единым целым, а вот путь через Центральную Азию, Пакистан,
Иран, арабские страны в Турцию и в южную Европу – это путь к изоляции
Индии, к контролю мусульманского мира, к Европе и Африке, а, значит, путь
к евроазиатскому и мировому господству. Тем более, что внутренние события
в Синцзян-Уйгурском автономном округе как бы спровоцируют Китай на
активность в этом направлении, на «дружбу» с мусульманским миром.
Мы не говорим сейчас о прямой военной экспансии, подобной экспансии
Германии в 30-40 годах XX века, очень рискованной в ядерную эпоху, мы
говорим от экспансии экономической, политической, о людских потоках, о
направленности работы дипломатов, спецслужб, тайных организаций, типа
китайских триад, наконец, о постоянной опасности силовых методов, вплоть
до ввода войск, при возникновении гражданских конфликтов в странах –
объектах влияния, в поощрении сепаратистских движений, наконец, в
развязывании локальных войн «чужими руками». Эти методы проникновения в
начале XXI века станут еще более популярными, чем раньше.
И все же, нужна ли Африка Китаю, даже сильному Китаю образца одов? Вряд ли, скорее она нужна США и Европе, но именно поэтому
африканское объединительное движение будет, скорее всего, антиамериканским
и антиевропейским - вспомнятся и исторические обиды: колониализм и
рабство. Китай же, заинтересованный в ослаблении «атлантистов», предпримет
активные действия для помощи «черной революции на черном континенте».
Естественно, арабские страны не заинтересованы в создании на юге сильной
страны, культурно далекой от них. Черные мусульмане Судана, Мадагаскара,
скорее всего, будут против создания африканской империи, но в борьбе с
объединителем Африки арабы вряд ли будут едины из-за противоречий между
собой. В 2020-2030 появится идеология, объясняющая нынешнее униженное и
нищее положение Черного континента, являющегося самым богатым в природном
отношении. Такая идеология может придти из Соединенных Штатов, из
негритянского общества, из Бразилии, борющейся за самостоятельность против
гегемонии США. Почти однозначно, что такое общественное движение и его
идеология будут антиамериканскими и, скорее всего, антиевропейскими,
значит, в 2020-2030 в Африке у «атлантистов» появятся серьезные проблемы,
а у Китая – союзники в борьбе за мировое господство.
Европа в первом десятилетии XXI века переживет серьезное разочарование в
объединительном процессе. К концу десятилетия немцы как никогда будут
ощущать себя немцами, французы – французами, а англичане – англичанами.
Объединительные тенденции станут глубже и больше консолидировать
экономическое единство Европы, чем в начале десятилетия. Именно в первом
десятилетии европейский капитал станет общеевропейским. В конце
десятилетия с большими трудностями и трудами утвердится единая валюта.
Европа получит мощный толчок к развитию и экономической экспансии на
восток и юг: в Россию, в арабские страны, в Африку. Европейские
правительства будут часто ссориться между собой. В самой Европе возникнут
антиевропейские, антинемецкие, антифранцузские, антимусульманские,
антиславянские партии. Это станет благодатной почвой для интриг
заинтересованных в европейской раздробленности стран, США в первом
десятилетии и Китая - во втором десятилетии XXI века.
В последующем, т.е. в 2020-2030 европейцы все более начнут ощущать и
оценивать выгоды объединения, экономически поглотив сначала страны
Восточной Европы, включая Украину и Белоруссию, а также Турцию и,
возможно, страны северной Африки, часть из них включив и в состав
Объединенной Европы, а с 2020 года все больше вовлекая в сферу своего
влияния и Россию, но относясь к России скорее как к буферу между Китаем и
Европой, кстати, фактически своей политикой поощряя раскол России на
европейскую - до Урала, и азиатскую части.
Россия, по их мнению, вполне может находится в сфере китайских интересов,
тем самым ослабляя в ее лице все еще мощного исторического соперника для
стран-объединителей Европы (Франции, Германии) и ослабляя «российскую
опасность» для восточных стран Объединенной Европы. Для европейских
политиков, и, в начале двадцатых годов XXI века, мыслящих скорее как
региональные политики, региональной, а не мировой державы - Россия,
озабоченная соперничеством на своей территории с Китаем, лучше для Европы,
чем сильная Россия, противостоящая Китаю или (чего они боятся)
договаривающаяся на равных с Китаем.
Сама китайская угроза всерьез начнет восприниматься в Европе гораздо
позже, чем в США, только тогда, когда Китай начнет активные усилия по
отрыву от Европы Турции и активизирует африканский фактор.
Только к концу третьего десятилетия XXI века Европа, ставшая реально
экономически единой, посмотрит на мир глазами третьей великой державы и
поймет, что у нее на пороге новый евразийский гегемон – Китай, что
арабский мир пора включать в орбиту своего собственного, а не
американо-европейского влияния; что России пора объявить о возможности
вступления в Объединенную Европу где-то в обозримой исторической
перспективе.
Арабский мир, ставший в 1975-2000 всемирным рантье, в первом десятилетии
XXI века продолжит богатеть на доходах от нефти, одновременно отставая в
человеческом развитии, но уже к концу десятилетия для него проявятся явные
опасности как со стороны устремленного на запад Китая, так и со стороны
научно-технической революции и экологического движения, отодвигающих нефть
на более скромное место среди источников национального богатства.
В 2010-2025 эти опасности проявятся в виде распространения китайского
влияния в этих странах посредством огромных закупок нефти, товаров,
производимых в этих странах, соответственно, продажи китайских товаров, в
виде экспорта китайской рабочей силы; привлечения Китаем капиталов из этих
стран; активного финансирования сепаратистских или оппозиционных движений,
через победу которых страна быстро превращается во что-то вроде китайского
протектората, через использование прямой военной силы «по случаю» и в
имитированных самими китайцами конфликтах между государствами региона.
Именно китайская политика в 2010-2030 приведет к политической
нестабильности, перманентно возникающей, в арабских и других странах
мусульманского мира. Начнется «раскачка» региона, тонкое использование
противоречий между странами и, появившихся в начале второго десятилетия,
экономических трудностей, вызванных устойчивым снижением доходов от нефти.
Обвинение Запада в манипуляциях цен на нефть станет эффективным
идеологическим оружием против Запада. В результате народных волнений падут
некоторые арабские режимы, и их элиты, изнеженные роскошной жизнью,
эмигрируют на Запад, ясно, что вместе с деньгами. Новые правительства,
заручившись полной поддержкой Китая, и, на определенных изгибах истории,
России, потребуют денег, но Запад их откажется возвращать. Дальше –
больше. В результате, часть мусульманского мира попадет в зону сильнейшего
идеологического влияния Китая. Если даже режимы, такие как иранский,
останутся вполне самостоятельными, ими будет руководить страх и
политический здравый смысл - они признают гегемонию Китая в регионе.
Конечно, Запад не будет сидеть сложа руки, но его действия будут
двойственными, обусловленными противоречиями между США и Европой; США и
Россией; Европой и Россией. Только в Турции, Иордании, Израиле и Египте
ползучей китайской экспансии будет дан настоящий отпор. В свою очередь,
неустроенность и нестабильность родит в арабском мире сильное
объединительное национально-религиозное движение, вобравшее в себя
идеологию исламского фундаментализма, азиатской солидарности и
антиатлантизма.
Если экономически самостоятельные и интегрированные в мировую экономику
Египет и Турция устоят, а Иран, переживший уже такой режим, изолируется от
этого движения, то на территории Ирака, Саудовской Аравии, Йемена, Сирии,
Эмиратов, возможно, Судана, Алжира и Ливии будет создана Объединенная
Арабская республика, однозначно антиамериканская. Это может произойти
около 2025 года.
Эта республика может первой своей крупной военной и идеологической акцией
захватить Израиль, что вызовет большую региональную войну с США и Европой,
в которой «возвратившаяся в Европу» Россия выступит на стороне европейцев,
а Китай – арабов. Поскольку силы будут неравны, ведь на стороне Израиля
выступит не только США, Европа и Россия, но и находящиеся в
непосредственной близости Турция, Египет, а, возможно, и Иран, озабоченный
усилением китайской гегемонии, то в результате непродолжительной войны
Израиль будет восстановлен. В Алжире и Ливии к власти снова придут
умеренные режимы, но в центре региона возникнет воинственное государство,
отныне долгосрочный союзник Китая и враг атлантистов. Это государство
будет контролировать большие и все еще важные для мировой экономики -
нефтяные потоки, и угрожать Европе, Индии и умеренным режимам в регионе.
В результате войны испортятся отношения Китая с Россией, что станет для
Китая предлогом для активной дестабилизации на Дальнем Востоке, в Сибири,
а также в Казахстане, Туркменистане, Узбекистане. Скорее всего, это не
приведет к войне, но осложнит торговые и иные отношения между странами на
несколько лет.
В результате мирового развития в 2000-2030 в мире опять утвердится
двухполярность. Китай, не доводя дело до крупных войн, будет стимулировать
нестабильность во всех странах между ним и Европой, прощупывать силу
противника, утверждаясь постепенно и целенаправленно как азиатский, а с
2020 года и мировой гегемон.
Европа в , еще не вполне осознавшая себя как единое целое,
будет оставаться в русле американской политики, одновременно отвоевывая
себе все большее экономическое пространство как на востоке, так и на юге,
а с 2025 года начнет подчинять себе экономику США и стран Латинской
Америки. В 2020-2030 Европа осознает себя третьим центром мировой силы,
самостоятельным по отношению к США и начавшим бороться с Китаем за
гегемонию на Евразийском материке.
Россия, испытав политические метания (от Китая к Европе и обратно) сделает
свой выбор в пользу Европы, но все больше будет ощущать себя мостом между
Китаем и Европой, тем более, что нестабильность у южных ее границ выведет
некоторые из этих стран (на юге от России) из сферы активного
экономического обмена.
На американском континенте появится региональный центр силы – Бразилия,
который начнет разрушать всевластие Соединенных Штатов.
В Африке (на юге или в центре) и на Ближнем Востоке появятся государства,
претендующие на создание африканской и арабской великих держав.
Индия через соперничество с Китаем решит основные внутренние проблемы и
подготовится к 2030 году к борьбе с Китаем за роль великой региональной
державы.
В результате к 2030 году сложатся достаточно устойчивые сферы интересов:
взаимопроникающие американская и европейская, противоречия между которыми
и в 2030 году будут носить латентный характер. Географически в сфере их
интересов будут не только Европа и Америка, но и Россия, Австралия, Индия,
Турция, Япония, часть территории Африки. Китайская сфера интересов будет
включать не только территорию Китая, но и Индокитай, Индонезию, Филиппины,
Бангладеш, Пакистан, Афганистан, центрально-азиатские страны, некоторые
кавказские страны, а также новое государство, образовавшееся силовым
объединением Ирака, Саудовской Аравии, Эмиратов, Судана, Йемена, Сирии, и
новое крупное государство Африки.
Мир будет поделен с учетом общей заинтересованности сверхдержав в мировой
торговле, движении людей и капиталов, с учетом того, что в обоих центрах
силы основа мощи содержится внутри метрополий, а не вовне их, а значит,
грабительская психология не будет иметь сильной объективной основы.
Учитывая страх перед ядерной войной, наиболее вероятно, что
перераспределение сфер влияния произойдет в целом мирно, лишь через
две-три «пробы» сил в виде региональных войн в Африке и на Ближнем
Востоке.
Менее вероятны крупные военные конфликты в Центральной Азии, а также на
стыке интересов Индии и Китая, например, в Бангладеш, с участием обеих
стран и их союзников, еще менее вероятны войны в Латинской Америке на
стыке интересов США и Бразилии.
