Вялотекущие шизофреники станут «экстремистами»

Вчера «Новым Известиям» стали известны очередные подробности подготовки к срочному протаскиванию через Госдуму любимого президентского законопроекта «О противодействии экстремистской деятельности». Как известно, его первое чтение намечено на 14 июня и судя по всему, ещё до ухода депутатов на летние каникулы, под летний шумок и сборы в отпуск, президентская сторона надеется провести и два других чтения закона.
Эксперты дружно отмечают, что самой опасной особенностью новых инициатив является попытка применить к юридическим лицам (общественным и религиозным организациям) нормы уголовного права, которые действуют только в отношении физических лиц. Российские правоохранительные органы фактически доказали свою неспособность найти и наказать конкретных экстремистов. Чего стоит, например, так ни разу и не сработавшая норма закона «О борьбе с терроризмом», согласно которой ущерб, нанесённый терактом компенсируется из бюджета субъекта федерации с его последующим взысканием с совершителя теракта. Так, авторы взрывов жилых домов в Москве до сих пор не найдены и вряд ли когда либо вообще предстанут перед правосудием, не говоря уж о взыскании с них чего-либо. Чеченские боевики, у которых журналисты в состоянии лично брать интервью, остаются практически неуловимыми для правоохранительной системы. Вероятно, на этом фоне и решено перенести центр тяжести с борьбы с террористами на борьбу с экстремистскими организациями. Но и тут не всё просто.
Новый законопроект характеризует экстремистскую деятельность, как «противоправные действия организаций (здесь и далее - выделено нами. - авт.) и (или) физических лиц по насильственному захвату власти или насильственному удержанию власти; насильственному изменению конституционного строя...; возбуждению национальной, расовой или религиозной вражды; воспрепятствованию законной деятельности федеральных органов государственной власти...; воспрепятствованию законной деятельности религиозных объединений или совершению религиозных обрядов, законному проведению собраний, митингов, демонстраций, уличных шествий и пикетирования; организации...; причинению вреда здоровью и имуществу граждан в связи с их убеждениями, расовой или национальной принадлежностью, вероисповеданием, социальной принадлежностью или социальным происхождением; пропаганде и публичному демонстрированию нацистской атрибутики или символики, либо атрибутики или символики запрещенной организации, либо атрибутики или символики, свидетельствующих о принадлежности к такой организации...» Далее авторы законопроекта пишут, что «экстремистская организация - [это] политическая партия, общественное (религиозное) объединение или иная организация, в отношении которых судом принято решение об их ликвидации или запрете их деятельности в связи с осуществлением экстремистской деятельности».
Однако мировая практика показывает: подлинно экстремистские организации работают нелегально и не имеют фиксированного членства. Поэтому остриё нового закона, который подробно расписывает механизмы ликвидации (юридической!) такой организации, окажется направленным не против реальных экстремистов, а против тех, кто вполне легально и по закону зарегистрировался в Минюсте. В этих условиях новый закон скорее всего окажется не орудием борьбы с экстремистами и террористами, а орудием расправы с политически неугодными общественными организациями.
Это тем более реально, что авторы пытаются инкриминировать организациям не только реальные действия, но и их потенциальную возможность: «В целях более полного регулирования противодействия экстремистской деятельности, - говорится в пояснительной записке, - законопроектом на государственные органы возлагается обязанность предпринимать необходимые меры по... недопустимости совершения действий, могущих повлечь за собой экстремистские действия». Эта гипотетическая норма на практике способна ввести презумпцию виновности для любой общественной организации, чьи политические цели расходятся с декларируемыми правящей элитой. Причём бороться с расширительным толкованием этого принципа с помощью гласности будет не просто: «Аналогичные превентивные меры предусмотрены также и в отношении средств массовой информации».
Помимо собственно закона «О противодействии экстремистской деятельности» депутаты должны будут принять массу поправок к другим законам. Самые драконовские - к закону «Об общественных объединениях». Профильный комитет Думы - по делам общественных и религиозных организаций - как известно, возглавляется коммунистом Виктором Зоркальцевым. Он пусть и не очень ярко, но тем не менее высказывался против новой законодательной инициативы (коммунисты справедливо опасаются, что и их могут признать экстремистами). Зоркальцев даже пытался готовить альтернативный вариант закона. Поэтому поправки в закон «Об общественных объединениях» пустили через другой комитет - по законодательству, возглавляемый более сговорчивым Павлом Крашенинниковым. Согласно этим поправкам, общественную организацию, заподозренную в экстремизме, смогут закрыть через суд не только по представлению органов юстиции, но «и иного органа государственной власти». Нетрудно догадаться, что по путинскому обычаю такими иными организациями станут в первую очередь прокуратура и ФСБ. Причем приостановить деятельность неугодного общественного объединения можно ещё до решения суда на срок до шести месяцев. Такой нормы нет даже в недавно принятом законе «О политических партиях»: там расширительная формулировка не прошла и соответствующее право оставлено лишь за регистрирующими органами юстиции.
По новым поправкам общественные организации будут вынуждены постоянно оправдываться перед теми самыми «иными» органами: «В случае публичного заявления руководителя или члена общественного объединения о необходимости, допустимости, возможности или желательности применения насилия либо совершения иных общественно опасных деяний в целях незаконного изменения конституционного строя..., общественное объединение, в котором состоит это лицо, обязано незамедлительно публично заявить о своем несогласии с его высказываниями или действиями». При этом, как быть с теми организациями, которые не имеют фиксированного членства (таковы в частности все религиозные объединения) - не ясно.
Любопытно, что против этой нормы, похоже, выступила даже такая лояльная к власти организация, как Русская православная церковь (РПЦ). Лоббисты, связанные с церковным «министром иностранных дел» митрополитом Кириллом, во-первых, высказались против соответствующих поправок в закон «О свободе совести...» И не мудрено: под такие формулировки легко попадают акции РПЦ против католической церкви: многочисленные пикеты у костёлов в стиле «комсомольской пасхи», публичные выступления в духе «католики - прочь с нашей православной земли», прокатившиеся за последние месяцы по стране, иначе как разжигающими межрелигиозную рознь и проповедующими собственную религиозную исключительность не назовешь. Выступили лоббисты РПЦ и против создания Федеральной комиссии по борьбе с экстремизмом - видимо, за ней им виделась тень Совета по делам религий. По новому варианту закона бороться с экстремизмом будут обязаны уже существующие госорганы. Видимо, в первую очередь ФСБ. Но это уже хорошо знакомая церковникам контора.
Директор Института государственно-конфессиональных отношений и права И.Понкин в своём отзыве на законопроекты написал даже, что в случае их принятия, произойдет «массовое нарушение прав человека и подавление, вплоть до полного разрушения, гражданского общества в России». Если к экстремизму отнести «признание допустимости и желательности... наделения... преимуществами групп населения», то, делает вывод Понкин, под это определение подпадает даже обращение в Госдуму с предложением предоставить льготы малым народам Севера...
Есть в новых законах и совсем мрачные нормы. Так, для «экстремистов» предусматривается «лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью» (соответствующие изменения произойдут в Трудовом кодексе и КоАПе). А есть и почти юмористическая поправка в закон «Об оружии»: «Лицам, владеющим на законном основании оружием, запрещается иметь его при себе (за исключением тех местностей, где ношение холодного оружия является принадлежностью национального костюма) во время участия в собраниях, митингах, демонстрациях, уличных шествиях, пикетированиях или иных массовых акциях». Стоит заметить, что наиболее горячие и криминальные «уличные шествия» чаще происходят как раз в тех регионах, где холодное оружие является частью «национального костюма»...
Конечно, хорошо и разумно работающие правоохранительные органы смогли бы использовать расширительные формулировки новых законов на пользу гражданского общества. Но в реальный политических условиях путинского государства эти законы наверняка станут очередным инструментом выстраивания вертикали власти правящей олигархической группировки и передела в её пользу сфер влияния и денежных потоков. Поиск и наказание конкретных террористов/экстремистов можно будет легко подменить расправой с легально существующими, но неугодными общественными организациями.
В советские годы КГБ тоже боролся с экстремизмом. Попасть в их ряды можно было даже за попытку привезти из-за границы Евангелие или за мирный сбор подписей в защиту заключенных. Только тогда 5-е управление КГБ предпочитало другие термины: «вялотекущая шизофрения». Именно такой диагноз ставился политическим инакомыслящим. Теперь формулировки приведены в соответствие с задачами момента: благо, у нас даже Буш за борьбу с экстремизмом.

  
"Новые Известия"
30.05.02.