Синод выносит сор
Руководство РПЦ приняло самокритичное постановление
1999 год

Выносить сор из избы - самый большой компромат в стенах Московской Патриархии и самые излюбленные ругательные слова у некоторых высокопоставленных иерархов. Трудно более серьёзно скомпрометировать церковного чиновника, чем заявить, что по его вине произошла утечка информации - особенно если в прессу. "Почему про вас пишут?!" - этот упрёк бросают даже иерархам как знак крайнего недовольства.

"Вязать и решить"
Теперь сор из избы решил вынести сам Священный Синод. В предрождественские дни на одном из своих заседаний этот руководящий церковный орган, состоящий из шести постоянных, шести временных членов и самого Патриарха, принял журнал №114, которому, пожалуй, нет равных по резкости и самокритичности во всей новейшей церковной истории.
Название проблемы мало что скажет человеку, незнакомому с клерикальной терминологией: «Об участившихся в последнее время случаях злоупотребления некоторыми пастырями вверенной им от Бога властью "вязать и решить"». Однако дальше рассказываются страшные вещи: в документе признаётся, что некоторые священники злоупотребляют своим влиянием на прихожан и грубо "вторгаются во внутренние вопросы личной и семейной жизни прихожан, подчиняют себе пасомых", принуждают прихожан к "расторжению брака между супругами, прожившими много лет вместе, но не совершившими венчание в храме" или к расторжению брака, "когда один из супругов не принадлежит к православной вере". Некоторые идут дальше: "пастырь не благословляет тому или иному из своих прихожан жениться или выйти замуж по любви, но предлагает по послушанию вступить в брак с лицом, рекомендованным самим пастырем".
Синод признал, что некоторые священники вообще "запрещают своим духовным чадам вступление в брак и принуждают их к принятию монашества; запрещают вступление во второй брак на том основании, что второй брак якобы осуждается Церковью; запрещают развод в том случае, когда семейная жизнь становится невозможной", принуждают к "отказу от супружеской жизни в браке".
Однако и это не всё: иерархи признали, что "имеют место случаи, когда пастырь запрещает пасомым обращаться за медицинской помощью, препятствует исполнению пасомыми своих гражданских обязанностей - участию в выборах, службе в вооруженных силах", принуждает к "несению какого-либо церковного послушания (то есть к бесплатной работе - авт.); внесению каких-либо пожертвований, трудоустройству или перемене места работы; изменению местожительства".
Оказывается, "некоторые пастыри навязывают пасомым те или иные политические взгляды, считают учебу в светских учебных заведениях ненужной или вредной для спасения". Синод признал, что порой священники сознательно формируют культ личности: "создается атмосфера собственной исключительности". В таких приходах уже не "ведут людей к Богу", а "группируют прихожан вокруг самих себя".
Синод согласился с тем, что всё это "не только нарушает право каждого христианина на принятие самостоятельных решений, но и входит в противоречие с действующим законодательством".
В своей результативной части синодальное определение запрещает православным священникам заниматься всем перечисленным выше, требует от епархиальных епископов усилить надзор за своим духовенством, а мирян, попавших в лапы к горе-пастырю, "призывает обращаться к своему правящему архиерею" (то есть в вышестоящую инстанцию - авт.). Подчёркивается, что "Священное Писание, Священное Предание, учение Святых Отцов и канонические установления Церкви" имеют приоритет перед советами духовника. Правда, заметим от себя, подавляющее большинство мирян имеет представление о церковном вероучении лишь в рамках того, что пожелает им сказать "батюшка"...

Детская болезнь левизны в православии
Чтобы понять, сколь страшны упрёки, которые церковь обратила сегодня сама к себе, вспомним, что все последние годы прошли в РПЦ под знаком борьбы с тоталитарными сектами. Именно необходимостью борьбы с нетрадиционными культами, духовно растлевающими молодёжь и угрожающими национальному самосознанию, оправдывались протекционистские в отношении православия меры, заложенные в закон "О свободе совести", принятый в 1997 году.
В самой известной из всех антисектантских книг, выпущенных РПЦ, - "Десять вопросов навязчивому незнакомцу" (Издательство Московской Патриархии, 1998) читаем: "Почему же остаются безнаказанными группы, отбирающие у человека не только материальные ценности, но и его личность?" В брошюре тоталитарная секта определяется как группа, нарушающая права и свободы своих членов и возглавляемая "харизматическим лидером" ("харизма" - по-гречески "благодать"): "Тоталитарные секты строятся вокруг тоталитарного лидера... Поклонение Богу фактически заменяется поклонением "богоподобному" лидеру или созданной им организации". Цель секты - "ограничить возможность человека мыслить и действовать", члена секты нередко заставляют работать до истощения без достаточного питания и сна, заставляют расставаться со своим имуществом и деньгами в пользу секты. Как один из признаков тоталитарной религиозной группы называется "железная дисциплина и беспрекословное повиновение руководству".
Как видите, всё это и намного большее Священный Синод признал сегодня существующим в некоторых православных приходах. Причины такого положения - в кадровой политике Московской Патриархии прошедших после 1000-летия Крещения Руси лет. Некогда, в "застойное время" в Москве было 43 православных храма и сто с чем-то священников. Во всей РПЦ по всей территории СССР - шесть с небольшим тысяч приходов. Для них не торопясь готовили кадры в трёх духовных семинариях и двух академиях. Конкурс был высок, отбирали будущих пастырей не спеша и основательно. В процесс активно вмешивалось советское государство: людей, чрезмерно образованных (с высшим образованием), а также склонных к социальным формам деятельности, как правило отсекали: церкви разрешалось только молиться, но не заниматься общественной работой - она была "вещью в себе".
Это имело два противоположных следствия: с одной стороны в духовенство и особенно в епископат попадали не особо образованные и умные люди, а нередко и имеющие те или иные нравственные изъяны (такими Совету по делам религий было легче управлять). С другой стороны духовно-нравственные силы направлялись внутрь: нельзя было восстанавливать храмы, золотить купола, ходить с пышными крестными ходами, но никто не мешал читать Библию и книги святых отцов, изучать богословие.
Времена сменились. Стал возможен количественный рост церкви. Сегодня в РПЦ более 19 тысяч приходов. Число монастырей выросло в двести с лишним раз. В одной Москве теперь 428 православных храмов. На такое количество духовных "точек" срочно потребовалось много новых пастырей. И вот тогда, словно по комсомольскому призыву, в церковь хлынули вчерашние "совки". Во священники стали рукополагать недавних церковных дворников и сторожей или наоборот - немногочисленных экзальтированных книгочеев-интеллигентов. Требования были снижены максимально - во главу угла ставился принцип: "Послушание паче поста и молитвы". Этот излюбленный афоризм последних лет на практике означал, что покладистость перед начальством (епископом) важнее благочестия и уж тем более образования.
Один из последних председателей Совета по делам религий, пройдя, вероятно, немалый внутренний путь, говорил в беседе одному из московских журналистов: раньше перед нами ставилась задача, чтобы советский человек не ходил в храм. Мы думали: раз Бога нет, значит идёт он туда к попу. Ну мы и старались ставить в попы пьяниц, воров, дебилов, педерастов. Времена сменились. Новому российскому государству потребовалась помощь церкви, её осмысленная поддержка и совет. Сунулись мы туда - а там... пьяницы, воры, дебилы, педерасты... За гротеском чувствуется скупая слеза старого партработника.
Главной болезнью новоиспечённых пастырей стала, словно по Ленину, детская болезнь левизны. Эта болезнь хорошо известна в духовной практике христианства: она свойственна большинству неофитов на определённой ступени духовного роста и называется "ревностью не по разуму". Именно про это старинная пословица: заставь дурака Богу молиться... С самых первых веков христианства Святые Отцы писали об опасности: только войдя в церковь - сразу взять на себя самый трудный подвиг, самый строгий пост, самое тяжёлое послушание. При отсутствии правильного духовного руководства это ведёт к "духовной прелести", то есть самообману. Человеку кажется, что он уже достиг высот подвижничества, стал почти святым. И тогда он начинает учить других - то есть старчествовать, сам оставаясь крайне молодым, "зелёным" по своему духовному возрасту. Святоотеческая литература так и называет это явление: младостарчество. Последние годы этой болезнью заболели в РПЦ очень многие.
Дело в том, что в православной церкви никогда не было "мирского устава", то есть правил церковной жизни для мирян. Церковь на практике всегда пользовалась уставом монастырским, написанным в древние времена совершенно для других людей. Поэтому священник волен сам снизить монашеские требования применительно к конкретному прихожанину. В синодальном решении подчеркивается: "Беспрекословное послушание, на котором основывается отношение послушника к старцу в монастырях, не может в полной мере применяться в приходской практике во взаимоотношениях между священником и его паствой". В реальной жизни, однако, духовники часто не прочь поучить прихожан монастырскому смирению. Вот только одно из многих писем: мать молодой прихожанки пишет: "Как мне быть? С тех пор, как дочь стала ходить в эту церковь, священник постоянно направляет в нашу квартиру ночевать каких-то паломников, дочь унесла в храм кухонную посуду, никого кроме духовника слушать не хочет"...
В итоге система входит в резонанс: желание ревностных прихожан на каждый поступок своей жизни иметь "благословение" принимает нередко анекдотические формы. Автор этих строк видел, как нормальная с виду прихожанка преследовала популярного священника вопросом: "Батюшка, батюшка! Что мне делать? У меня дома - мыши!" Ответ был то ли остроумен, то ли глубоко духовен: "Молись!"

Вотчина Арсения и других
Рыба гниёт с головы. Почти семь с половиной сотен московских священнослужителей находятся под непосредственным руководством архиепископа Истринского Арсения. У Арсения - "минимум талантов" (по аккуратному выражению одного московского дьякона), но есть одно неоспоримое преимущество: "близость к телу" пожилого Патриарха. Выросший из старших иподиаконов (подобие денщика) в заместителя Патриарха по Москве, Арсений проживает вместе с Патриархом в Переделкино, и для него не проблема быстро получить благословение Святейшего на любое начинание. Ни одного дня из всей своей блистательной придворной карьеры Арсений не служил ни приходским священником, ни дьяконом - его сразу поставили управлять всей православной Москвой.
При кадровых назначениях он обычно руководствуется критерием личной преданности. Так, известный своими либеральными настроениями священник Георгий Кочетков служил в двух храмах. Один, более благоустроенный, где в основном текла приходская жизнь, у него неожиданно без видимых причин забирают и отдают другому священнику - иеромонаху Тихону (Шевкунову), человеку, настроенному заведомо консервативно. В результате многолетнего скандала, в который вовлеклись и пастыри, и их прихожане, левого столкнули дальше влево, правого - дальше вправо. Но и во втором храме Кочеткова не оставили в покое. К нему, как к непроявившему в отношении Арсения личной преданности, направили помощником молодого священника прямо противоположных взглядов. Спровоцированный внутренний конфликт закончился заурядной дракой (засланный казачок оказался психически не вполне здоровым человеком), а Арсений настоял на запрещении Кочеткова в священнослужении.
Сегодня в Москве на базе различных храмов сформировалось много относительно закрытых церковных сообществ. В решении Синода говорится, что в таких приходах "жизнь строится на авторитете самого пастыря (читай - "пахана" - авт.), подкрепляемом негативным отношением к другим пастырям и приходским общинам". Ксенофобия стала в современной церковной среде приметой хорошего тона, одним из тех знаковых признаков, по которым отличают "своих". Атеистов или коммунистов, расстреливавших полсотни лет назад священнослужителей пачками, уже никто не ненавидит. Теперь ненавидят католиков, жидов, сектантов и даже своих, православных, но "не таких как мы". Так, упомянутые выше "шевкуновцы" из Сретенского монастыря ненавидят "кочетковцев"; "шаргуновцы" (прихожане сторонника КПРФ Александра Шаргунова с Большой Ордынки) ненавидят "борисовцев" со Столешникова переулка; "фроловцы" из Новоспасского монастыря клеймят "католиков", засевших, по их мнению, в Крутицком подворье, что через дорогу...
Особняком стоит группа "пост-шпиллеровцев", лидером которой можно считать настоятеля Никольского храма в Кузнецах отца Владимира Воробьёва. Он также является ректором Свято-Тихоновского богословского института, который из-за царящего там культа личности ректора зовут "Свято-Воробьёвским". Священники, служившие с отцом Владимиром в других приходах, считают его человеком "просто невозможным". Например, он мог часами исповедовать горстку своих духовных чад и плевать хотел при этом на других прихожан, пропускающих из-за такой "пастырской работы" причастие. Кстати причастие - Тело и Кровь Христову - чада о. Воробьёва приемлют только из его рук - наверное, от "гуру" святее будет. Когда численность воробьёвских "зомби" выросла и они заполонили собой весь приход, Воробьёв уже смог диктовать свою волю. Покойный настоятель Николо-Кузнецкого храма о. Владимир Рожков слышал от подсиживавшего его тёзки категоричное: "Ах раз так - то мои завтра в левый хор не придут!"
"Воробьёвская" группировка - самая многочисленная в Москве. Она активно поддерживается архиепископом Арсением, к которому соответственно проявляет всяческое почтение. По крайней мере пока. Как и подавляющее большинство закрытых церковных сообществ, она ориентирована право-консервативно и фундаменталистски.
Ситуация в других городах не отличается качественно от московской. Санкт-Петербург разрывает антагонизм между фундаменталистами "иоанновцами" и немногочисленными уцелевшими либералами-"никодимовцами". Санкт-Петербургский митрополит Иоанн, скончавшийся три года назад, был знаменем фундаменталистов среди епископата. Другой питерский митрополит - Никодим (Ротов) скончался в 1978 году. Был он, пожалуй, самым образованным и широко мыслящим церковным деятелем в РПЦ во второй половине XX века и смог воспитать немало талантливых пастырей. Церковные "патриоты" считают, что он продался католикам и противопоставляют ему "красного батьку" Иоанна, после смерти которого на лакомое место вождя консерваторов стали претендовать несколько второстепенных фигур.
Так, недавно в полку патриотов-фундаменталистов прибыло: церковное издательство возглавил по опрометчивому решению Патриарха епископ Тихон Бронницкий, который долгие годы состоял в редколлегии газеты "Советская Россия" и известен своими "красно-коричневыми" взглядами. В качестве довеска к издательству Арсений добился вручения Тихону "на кормление" Всехсвятского храма на Соколе - всегда считавшегося самым богатым после Елоховского собора.

Священный Синод предупреждает...
Надо сказать, что некоторые члены Синода и сам Патриарх давно понимали опасность и левацкого неофитства, и младостарчества, и сепаратизма в приходской жизни. Патриарх неоднократно высказывался о большинстве героев нашего повествования достаточно неприязненно - но всегда в узком кругу и никогда публично. Скорее всего, он просто боится расплодившихся "правых": их слишком много и если с ними поступить неаккуратно, они могут пойти на открытый раскол. Этого Патриарх Алексий боится больше всего. Наверное поэтому тема пастырского зомбирования, столь откровенно поставленная в постановлении Синода, намного слабее звучала на епархиальном собрании духовенства Москвы, состоявшемся всего за шесть дней до заседания Синода. Да действительно, Патриарх говорил на собрании о фактах вымогательства со стороны духовенства и певчих, говорил о том, что некоторые пастыри стремятся превратить своих прихожан в роботов, не способных ничего сделать "без благословения", но всё-таки в лицо этим самым пастырям он сказал куда меньше, чем прозвучало неделю спустя в синодальном постановлении. А самое главное - не назвал конкретных имён и не принял никаких решений. Присутствовавшие говорили, что им казалось, будто главным стремлением организаторов собрания было, чтобы оно прошло тихо, без публичных разборок.
Другим членом Синода, который всегда понимал растущую опасность, был митрополит Смоленский Кирилл, возглавляющий Отдел внешних церковных сношений. Однако его позиция последние годы была вынужденно осторожной из-за непрекращающихся вокруг его имени скандалов в прессе на экономическую и таможенную тему. Тем не менее, видимо, именно его перу (или его подчинённых) принадлежит текст смелого синодального решения.
Остаётся ключевой вопрос: как же решились всегда осторожные члены Синода вынести сор из своей избы? Как решились на самый смелый за последние годы текст, который отчасти бросает тень и на них самих? Похоже, разгадка кроется в девятом пункте синодального постановления: "Особо указать на недопустимость для пастырей создания вокруг себя таких общин, в которых имеет место оппозиционное и критическое отношение к высшему церковному руководству".
В конце концов вряд ли кто-то стал бы поднимать шум из-за того, что какой-то заблудшей овце духовник-тоталитарист не разрешил жениться, заставил развестись, или отобрал в пользу прихода квартиру. Дело в том, что разросшиеся "фанс-клубы" "духоносных старцев" стали критиковать церковное руководство и представлять угрозу для структурного единства РПЦ. И здесь, конечно, медлить уже нельзя. Так, например, в Ивановской области группировка, возглавляемая архимандритом Амвросием Юрасовым, настоятелем женского (!) Введенского монастыря, уже фактически расколола епархию и вывела из подчинения местного епископа значительную часть его паствы, образовав "епархию в епархии". Осталось только назвать вещи своими именами и организационно оформить раскол на фундаменталистов и просто христиан...
Надо без всякой иронии отдать должное смелости иерархов РПЦ, решившихся несколько дней назад, в сущности, на акт общественного покаяния в собственных кадровых просчётах. Выздоровление от болезни начинается с её признания. И этот важнейший шаг сделан, хотя выздоровление не будет лёгким и быстрым.
В недрах советского государства РПЦ не сохранилась нетронутой. Она болеет всем тем, чем болеем и мы. Не надо ждать поэтому, что кто-то, например, батюшка, возьмёт и объяснит нам сегодня, как всё-таки обустроить Россию: это было бы младостарчеством уже по отношению ко всей церкви. Выздороветь можно только вместе и на равных.
А пока Священный Синод предупреждает: будьте осторожны. Зайдя в иной православный храм, вы нечаянно можете попасть в тоталитарную секту.