Иван Иванович ссорится с Иваном Никифоровичем
Одни мусульмане отобрали в Москве мечеть у других

Пару недель назад в Москве произошло событие, которого за югославскими и прокурорскими проблемами, конечно, никто не заметил: одна группа мусульман захватила у другой мечеть на Большой Татарской улице. Так некоторые российские мусульмане решили отметить двадцатую годовщину с момента нашумевшего захвата в 1979 году иранскими экстремистами главной исламской святыни - мечети "Аль-Харам Аш-Шариф" в Мекке. Захваты культовых зданий и у нас на родине не для кого не новость: в прессе часто сообщалось то о том, что униаты отбирают храмы у православных на Украине, то о спорах общин Русской Православной Церкви (РПЦ) и Русской зарубежной Церкви за одни и те же культовые здания. Но в данном случае захват не связан с конфессиональными каноническими проблемами: обе мусульманские общины относятся к одному и тому же богословскому направлению в исламе и даже к одной и той же этнической группе (татарской). Спор за мечеть и её административное здание стал очередной вехой в переделе денежных потоков и земной власти духовных владык российского ислама.

Против кого дружим?
В отличие от РПЦ, предстоятель которой гордится тем, что "церковь не пошла по пути государства и не разделилась на пятнадцать удельных княжеств", ислам не имеет каких-то чётко выраженных богословских противопоказаний против административного дробления. Если внутри большинства христианских конфессий несоблюдение древнего принципа "один город - один епископ" является по меньшей мере моветоном, то мусульмане вольны в своём территориальном самоопределении. Тем не менее в застойные годы в СССР действовало всего четыре духовных управления мусульман (ДУМ), причём вся Сибирь и Европейская часть России (кроме Северного Кавказа) были объединены в одно ДУМ: коммунисты, как известно, любили порядок в религиозных вопросах и всегда хотели иметь ограниченное количество управляемых духовных лидеров. Центробежные стремления жили подспудно и выплеснулись наружу одновременно с расширением сети действующих мечетей в годы перестройки.
"Томагавк войны" вырыл Равиль Гайнутдин. Он был секретарём и ближайшим сподвижником нынешнего Верховного муфтия России, Председателя Центрального духовного управления мусульман России и СНГ шейх-уль-ислама Талгата Таджутдина. Резиденция последнего находится в Уфе (так было со времён Екатерины II, учредившей в 1789 году своим указом этот исламский центр). В 1986 году Талгат Таджутдин назначил своего ученика Равиля Гайнутдина в Москву - вторым имамом в московскую соборную мечеть на проспекте Мира.
Первые годы перестройки Равиль Гайнутдин потратил на приобретение полезных связей и авторитета в московских структурах. Через некоторое время имам-хатыб (настоятель) мечети был отправлен на пенсию, его место занял первый имам. Но тогдашний председатель "двадцатки" Абдельбар Бедретдинов (формально учредителем религиозной общины является двадцать физических лиц) помог, как говорят, Гайнутдину "подсидеть" приемника.
В начале 1994 года Равиль Гайнутдин решил отделиться от Уфы и образовать своё ДУМ - Центрально-европейского региона России. Теперь он стал именоваться муфтием и у него появилась необходимая "правовая" база для того, чтобы председательствовать на многочисленных столичных мусульманских тусовках и говорить "от имени мусульман России". В ноябре 1998 года Гайнутдин добился перерегистрации своего ДУМ под названием "ДУМ европейской части России", подчёркивая его "всеобъемлющий" характер. Всё это несмотря на то, что к управлению тяготеет относительно небольшая часть мечетей на заявленной территории.
В яму частенько падают те, кто сам её рыл. История, когда ближайший ученик предаёт своего учителя, повторилась. Три сподвижника Равиля Гайнутдина решили поднять против него бунт. Среди них был приведший его к власти в соборной мечети Абдельбар Бедретдинов, а также два имама, не имевших своей духовной "точки": Хасан Фехретдинов и Рамиль Аляутдинов. Однако в сваре одержал победу Гайнутдин и мятежников выгнал. Впрочем, три года спустя они снова понадобились Равилю: как считают аналитики, именно он вдохновил их на захват мечети на Большой Татарской.
Мечеть эту называют Исторической: она была построена в память российских мусульман, отдавших свою жизнь в войне 1812 года, и стала символом преданности мусульман своему российскому Отечеству. В 1993 году её здание было возвращено верующим, но под Гайнутдина мечеть не "легла": её имам Махмуд Велитов учредил свой ДУМ под названием "Ассоциация мечетей".
В 1996 году была предпринята первая попытка отобрать мечеть у Махмуда Велитова. Её предприняли Нафигулла Аширов и Абдул-Вахед Ниязов и другие. Попытка провалилась, но её авторы со временем добились своего и получили хорошее место под солнцем: Аширов стал муфтием и возглавил собственноручно созданный ДУМ Азиатской части России, параллельный уже существующим исламским структурам в Сибири. Ниязов стал вакилем (что-то вроде зама) этого же ДУМ. Ещё раньше он создал и возглавил Исламский культурный центр. И тот, и другой активно поддерживаются московским муфтием Равилем Гайнутдином против Верховного муфтия Талгата Таджутдина.
12 февраля 1999 года в Омске прошёл Съезд мусульман Сибири, на который собрались региональные лидеры, входящие в традиционные исламские структуры и соответственно находящиеся в юрисдикции Таджутдина. На следующий день (!) в соседней Тюмени сторонники параллельных структур, вдохновлённые московским лидером Равилем Гайнутдином, собрали Форум мусульман азиатской части России. На нём Гайнутдин, Аширов, Ниязов и их единомышленники осудили "необоснованные претензии" Верховного муфтия Таджутдина, а его сторонников, собравшихся в Омске, заклеймили как раскольников и пригрозили им фетвой об отлучении от ислама (анафемой). До этого их более миролюбивые оппоненты из Омска не додумались...
Не стоит забывать, что борьба идёт не только за право возглавить некую (пусть существующую лишь на бумаге) религиозную структуру, но и за возможность сделать в год выборов личное паблисити, вещая от имени "мусульман России". Кроме того формальное лидерство в мусульманском религиозном управлении позволяет рассчитывать не только на тонкий ручеёк "реставрационных" денег из Минкульта (в прошлом году мусульманам досталось всего 2 млн. рублей), но и на щедрые пожертвования нефтедолларами из арабских стран. Вот почему борьба ведётся не только парламентскими методами: например, в прошлом году Равиль Гайнутдин заявил, что в одном из сёл Нижегородской области на его жизнь было совершено покушение. Проверка МВД показала, что "данного факта не было", но ларчик открывается просто: в этом селе находится мечеть равилевского конкурента...
Что же касается мечети на Большой Татарской, то на прошлой неделе со второй попытки её всё же захватили: бывшие бунтовщики против Равиля Гайнутдина Абдельбар Бедретдинов, Хасан Фехретдинов и Рамиль Аляутдинов, а также примкнувший к ним Фоат Юсупов выгнали имама Махмуда Велитова и его сотрудников из их помещений. Со своим бывшим оппонентом Равилем они временно объединились против нового общего врага. В милиции изгнанный Махмуд безуспешно жаловался на "беспорядочные удары в область груди и печени" и плевки в лицо со стороны "татарских националистов и экстремистов"...

Российская религия ислам
История борьбы московского шейха Равиля Гайнутдина с его учителем уфимским Верховным муфтием Талгатом Таджутдином могла бы быть всего лишь историей о том, как поссорились Иван Иванович с Иваном Никифоровичем, если бы не грозные предупреждения российской Чечни и югославского Косово. Мы рассказали о "разборке" у татарских мусульман. А ведь они принадлежат к самому умеренному и мирному течению в исламе - ханифитскому сунизму. Весь Северный Кавказ - это суниты шафиитского толка, а азербайджанцы и иранцы - вообще шииты. Столкновения между этими группами - следующая глава. Пока ни у чеченцев, ни у азербайджанцев, которых в Москве - миллион, в столице нет ни одной мечети. Но на окраине Зеленограда уже открыт исламский колледж "Расуль акрам", финансируемый, как считают аналитики, шиитами и имеющий более радикальный уклон. В его открытии судя по всему основную роль сыграл опять-таки Равиль Гайнутдин через ещё одну свою организацию - Совет муфтиев России.
Является ли ислам российской религией? На этот вопрос сегодня нельзя ответить до конца положительно, но очень опасно отвечать и отрицательно. Сторонники Верховного муфтия Таджутдина строят линию так: мы - россияне, но при этом - татары, а значит - мусульмане. Другие лидеры выстраивают цепочку в обратном направлении: мы - мусульмане, мы (уж так и быть) - татары. То, что мы при этом россияне - остаётся напоследок или затушёвывается.
1 апреля, в разгар сербско-албанской истории и призывов иных российских патриотов послать оружие и добровольцев православным сербам, Равиль Гайнутдин отправил президенту Ельцину письмо, в котором пожаловался, что местные власти часто отказываются выдать разрешение на строительство новых мечетей. Гайнутдин подчеркивает, что чиновники при этом ссылаются "на причины, не предусмотренные законодательством", например, на то, что некий район "является исключительно православной территорией" (речь о Сергиевом Посаде). Ряд приведённых примеров, в частности случай в Наро-Фоминске, не сводятся к взаимоотношениям исламских общин с властями, а имеют одной из основных своих причин всю ту же внутреннюю конкуренцию в российском исламе.
Однако обращает на себя внимание другое: подспудное проведение в жизнь концепции стратегического противостояния мусульман и христиан России. В связи с тем, что "миграция мусульманских народов Северного Кавказа, Азербайджана, Средней Азии в центральные и северные регионы России стала необратимой", считает Равиль Гайнутдин, власть должна "искать пути адаптации мигрантов". "Отказ мусульманам в строительстве мечетей ведет к конфронтации наций и центробежным явлениям", а главное - "к ответным действиям со стороны тех, кто живет на исконно татарских, башкирских, балкарских, узбекских, азербайджанских, дагестанских землях". Из списка осторожна убрана только "исконно чеченская земля", зато указано, что "ответные действия" на этот раз "будут направлены против русских и православия". Намекается, что таковых живет немало на "исконно мусульманских землях"...
Время сербско-натовского конфликта на почве мусульманской автономии Косово новерняка не зря выбрано для того, чтобы и взаимоотношения российских мусульман с христианами свести к вопросу территориальных анклавов и "районов компактного проживания". Копии своего письма президенту Ельцину Гайнутдин отправил и Примакову, и Строеву, и Селезневу. Это наводит на мысль, что московский муфтий хочет не столько получить несколько конкретных разрешений на строительство новых мечетей, сколько стремится, чтобы его письмо приобрело огласку и прославило автора, как борца за интересы мусульман.
Однако модель сосуществования мусульман и христиан здравый смысл подсказывает искать скорее на путях экуменического диалога и сотрудничества, а не территориального размежевания на анклавы. Именно это могло бы отвечать интересам единой России, в которой живут и христиане, и мусульмане, и еще много кто. Сторонники оппонента Гайнутдина, Верховного муфтия Талгата Таджутдина в феврале на своей омской конференции заявили, что "считают необходимым выработать координированную, единую для всех ветвей власти политику по отношению к российским мусульманским структурам". С ними вполне можно согласиться, что "пока этого не будет сделано, на свет будут появляться и регистрироваться, используя разногласия и противоречия между различными органами власти, всё новые структуры", возглавляемые теми, кто жаждет откусить свой кусок от клерикального пирога.
С ветвями власти теперь не просто: сегодня каждый губернатор хочет "махнуть" водочки со своим ручным епископом и попить чайку с собственным карманным шейхом. Депутаты Госдумы также озабочены поддержкой региональных элит и с удовольствием облобызают любого, кто пообещает им голоса мусульман своего ДУМ. В единстве российских мусульман могла бы быть заинтересована партия власти. Но её больше нет. Больше всех мог бы быть заинтересован президент. Но и его после августа не слышно. Кстати, руководство РПЦ до самого последнего времени разговаривало почти исключительно с Верховным муфтием Таджутдином. Только в прошлом году Равиль Гайнутдин смог добиться официального приёма у Патриарха Московского и всея Руси...
В арабских странах ислам не отделён от государства. Поэтому там более серьёзное отношение к формированию религиозной политики. Совет послов арабских государств в Москве летом ушедшего года осудил сепаратистскую деятельность некоторых героев нашего повествования, например, Вахида Ниязова, а также резко отрицательно отнесся к созданию нового альтернативного ДУМ в Сибири.
Омский мусульманский съезд пошёл ещё дальше: предложил "создать в правительстве РФ федеральный орган, уполномоченный упорядочить отношения последователей различных религий, в том числе мусульман, с государством". Самое интересное, что предложение возродить Совет по делам религий, упразднённый в перестройку, звучат и со стороны некоторых православных священников. Аргументы такие: раньше было, куда жаловаться на произвол "чиновников в чёрных халатах", в административных вопросах был порядок. А теперь каждый дует в свою дуду и нигде правды не найдёшь...
Свобода, конечно, оказалась для иных верующих неподъёмным бременем. Однако религиозные общины, предоставленные самим себе, порядок в своих рядах уже, похоже, не наведут. И если государство желает иметь в их лице поддержку, а не пятую колонну, ему стоит об этом подумать до очередного ввода войск в Грозный или поставок в Сербию "С-300".
Только дойдут ли руки?

  
«Новые Известия»,
апрель 1999 года