Наследники церковного бизнеса

Для правильного россиянина 23 февраля - не только день Советской армии; это ещё и день рождения Патриарха Московского и всея Руси Алексия II (Алексея Михайловича Ридигера). Но даже день рождения и именины (25 фераля) патриарха стали поводом для очередного витка слухов о возможном преемнике Алексия: после осеннего кризиса со здоровьем (по официальным сообщениям у патриарха в Астрахани случился сердечный приступ, но по мнению осведомлённых источников «Новых Известий» - инсульт) это стало особенно актуально.
Чаще всего называют двоих возможных будущих патриархов - Кирилла и Мефодия. Митрополит Смоленский и Калининградский Кирилл Гундяев когда-то он был учеником знаменитого митрополита Никодима Ротова, начинал свою церковную карьеру в Швейцарии и слыл самым прозападным и либеральным иерархом в РПЦ. Последние годы он резко изменил свою позицию: в угоду внутрицерковным тенденциям низов стал ярковыраженным фундаменталистом. Подобно какому-нибудь Гусинскому с его знаменитой «службой безопасности Моста», Кирилл очень любит отставных чекистов. Он привлекает их к разработке своих экономических проектов, о которых щедро писала пресса: Кириллу обычно инкриминируют афёры с беспошлинным импортом алкогольных напитков и сигарет, получением квот на валютоёмкие биоресурсы (крабы, лососёвые), торговлей конфискатом на Дальнем Востоке (фирма «Регион») и т.п. Фактом является то, что Кирилл человек явно небедный и с обширными связями.
Однако на выборах нового патриарха у Кирилла скорее всего возникнут трудности. Дело в специфичности выборщиков: нынешнего патриарха избирал тайным голосованием поместный собор, в состав которого входили все епископы (аналог главы областной администрации), и по одному священнику и мирянину от каждой епархии (области) плюс по одному представителю от монастыря и духовной семинарии. Собор был относительно управляемым: в большинстве случаев епископ не проводил у себя в епархии свободных выборов на кандидатуры двух других делегатов, а просто брал с собой своего севретаря (попа) и водителя (мирянина). Выборы 1990 года проходили относительно свободно, и патриарх Алексий победил с минимальным перевесом (168 против 144 голосов). Кирилл тогда не вошёл в число даже пятерки «призеров»: провинциальные епископы и сейчас считают его «выскочкой» и «умником», который не делится с регионами сверхприбылями от своего бизнеса. Не любит Кирилла и патриарх Алексий: ревнует к его уму и ораторским талантам. Кстати, на нынешний день рождения Алексея Михайловича Кирилл не пришёл: улетел в ЮАР (он давно интересовался алмазным бизнесом). Кирилл понимает, что за прошедшие 13 лет миряне и духовенство стали куда менее управляемыми и опасается, что рычагов воздействия на них (например, денежных) может не хватить. Именно поэтому три года назад он протащил поправки в устав РПЦ. Теперь патриарха можно избирать не поместным собором, а архиерейским, в который войдут только епископы (как бы пленум ЦК вместо съезда партии). На епископов же можно повлиять через губернаторов, а на последних - через администрацию Путина... Осталось убедить последнего. Атака идёт по нескольким направлениям: например, через полпреда Полтавченко, через Суркова...
Злейшего врага Кирилла - митрополита Воронежского и Липецкого Мефодия Немцова «попросили» из центрального аппарата РПЦ давно: он был в фаворитах ещё у предыдущего патриарха Пимена и занимал пост председателя Хозяйственного управления РПЦ. Мефодий умён, по церковным меркам - молод (54 года), у него есть свои деньги, неожиданные друзья (например, главный редактор «МК» Павел Гусев), однако он уж слишком долго остаётся в тени. К тому же о нём ходят слухи, что он якобы имеет жену и детей (епископ должен быть монахом), злопыхатели уверяют, что «ходит с ними на лыжах по парку».
«Зато не гомосексуалист!» - утверждают сторонники Мефодия. И не зря. Потому что именно обвинения в «голубизне» (надеемся, незаслуженные) преследуют ещё одного кандидата на патриарший престол - митрополита Минского и Слуцкого Филарета Вахромеева. В частности раздражает один из его ставленников и близких помощников Лев Хома. Зато Филарета любят провинциальные епископы: «свой», не выскочка, любит «посидеть», душевный человек... В московской семинарии до сих пор ходят легенды, каким добрым он был ректором. Может, Филарета и выбрали бы, но тогда автоматом начинает играть политическая карта батьки Лукашенко. Вряд ли это надо Путину. И последнее время акции Вахромеева пошли вниз.
Есть ещё фигура митрополита Солнечногорского Сергия Фомина. Он является управляющим делами РПЦ, а два предыдущих патриарха избирались именно с этой должности. Сергий - спокойный и, пожалуй, самый адекватный в церковном руководстве человек. Правда, он возглавлял церковный отдел по милосердию и благотворительности, который получал и реализовывал гуманитарную помощь, в самые экономически мутные времена... Но главное не это: его одновременно не любят и патриаршая фаворитка Гуля Сотникова, и митрополит Кирилл. Сейчас перед Сергием стоит задача хотя бы сохранить свой пост, а не заиматься предвыборным пи-аром: поговаривают, будто Гуля склоняет Алексея Михайловича к ликвидации поста управделами как такового.
Церковные каноны не мешают выбрать патриархом не только рядового епископа, но даже священника и мирянина. Но на практике это слишком сложная для восприятия церковным мирком комбинация. Одно можно сказать: если бы выбирали из священников - наверняка продвинулся бы архимандрит Тихон Шевкунов, настоятель Сретенского монастыря. Молва называет его духовником Путина. Сам Тихон человек ультраправых фундаменталистских взглядов, любит спецслужбы, казаков и патриотов. При этом он окончил ВГИК (режиссёрский факультет). С Путиным его роднит не только патриотизм, но и одинаковый рост, что немаловажно при наличии определенных комплексов в характере.
Можно и дальше перебирать достоинства и недостатки отдельных кандидатов. Но на этот раз всё наверняка решиться не на свободных (пусть и по феодальному) выборах, а в коридорах администрации президента. Слишком много на кону: РПЦ давно стала всероссийским экстерриториальным оффшором, через ее налоговые поблажки, через благотворительность, за которую, в отличие от западных фондов, в России не принято отчитываться, прокачиваются гигантские суммы. Человек, стоящий на верху этой пирамиды, должен отвечать думам и чаяниям вовсе не рядовых верующих старушек в сельском храме (их-то до выборов своего предстоятеля никто не допустит), а разных ветвей политической элиты и крупного бизнеса. Они-то и выберут среди людей в чёрных халатах своего ставленника.

  
«Новые Известия»,
28.02.03.