|
|
  |
 |
| БИБЛИОТЕКА |
| ЖИЗНЬ ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫХ ЛЮДЕЙ |
| РЕКОМЕНДУЕМЫЕ
ССЫЛКИ |
| ЛИЧНЫЙ
ОПЫТ |
| ПРАКТИЧЕСКИЕ
МАТЕРИАЛЫ |
| ЭМИГРАЦИЯ |
главная страница
http://www.og.ru/mat/rep2.shtml
Быть русской в Косове
Странную войну сменил жестокий мир
Екатерина ГЛЕБОВА
Приштина - Москва
 |
|
Фото автора |
|
ГОД в Косове - это много или мало? Мне пришлось прожить ровно столько в месте, которое похоже на черную дыру в самом центре цивилизованной Европы. Или параллельный мир.
Не хочу писать про политику. С политикой запросто разделываются журналисты, приезжающие сюда на пару-тройку дней или вообще никогда не посещавшие Косово. Им в столицах легко быть гуманными и любить все человечество. А попробовать полюбить своего соседа, живя в обычном многоквартирном доме, гораздо сложнее. Но именно так живут российские сотрудники ООН, ОБСЕ, международной полиции. Так жили и мы с мужем - командиром российского полицейского контингента ООН.
* * *
КАЖДЫЙ вечер, на закате, в небе над городом гоняют обезумевшие галки. Будто кто-то кидает горстями семечки на ярко-оранжевое полотно.
Галки мечутся и отчаянно орут.
Наверное, думают, что утро уже никогда не наступит.
А потом на город опускается тьма...
Тьма - это самое яркое впечатление за год, проведенный в Косове. Тьма и пронизывающий холод...
Главную косовскую теплоэлектростанцию, расположенную в маленьком городке Обилич, неподалеку от Приштины, строили еще в советские времена советские строители. Состояние агрегатов с годами ухудшалось, а когда ТЭЦ попала в руки "освобожденных албанцев", и вовсе пришло в упадок.
Летом, сразу после ухода югославской армии, электричество было практически круглосуточно. Осенью его стали отключать - то на пару часов в день, то дважды по два часа через продолжительные интервалы. А когда наступила зима, тока не стало вовсе. Не только из-за неполадок на ТЭЦ. С наступлением холодов народ разом включил все электроприборы, раздался первый взрыв в Обиличе, и мы погрузились во тьму...
Зимние каникулы для школьников и студентов были объявлены бессрочными - пока не станет тепло в классах и аудиториях. Новый год люди встречали в постелях. "Косово под одеялом!" - самый забойный заголовок приштинской газеты того времени. В конце января температура в городе опускалась до минус 29.
Мы с мужем в нашей снимаемой однокомнатной квартире наглухо закрыли дверь единственной комнаты и перебрались жить в кухню. Впрочем, это почти не помогало: большие дома здесь построены так, что их стены хранят прохладу даже в разгар июльской жары. А если восемь часов квартира мерзнет, а потом обогреватель тарахтит всего два часа, результат получается все равно со знаком минус по Цельсию.
Самый простой способ жить в таких условиях - жить по графику. Уже с утра внутренний хронометр начинает отстукивать минуты до очередного подключения к жизни. До этого нос из-под одеяла лучше не высовывать.
Сербы говорят: "Нема струе - нема ништа": без энергии ничего не работает. Святая правда! Вода в городе качается насосом, который тоже на электричестве. Так что воды в домах не бывает сутками.
* * *
НО ВОТ ток добегает до квартиры, и тогда объявляется аврал. Бросаем все дела и спешно начинаем готовить еду на сутки вперед, заряжать все возможные аккумуляторы и батареи, а если в это время есть еще вода, то просто праздник! Наполняются канистры, загружается стиральная машина, греются бойлеры на кухне и в ванной... Короче, два часа очень согревающей деятельности, затем - вновь медленное остывание.
Через некоторое время мне удалось так приспособиться и наловчиться, что, рассчитав график, я даже пекла пироги. Никогда не забуду эту январскую ночь: свет должны были дать ровно в полночь. Муж давно спал в спальном мешке и под тремя одеялами, а я стояла, прижавшись лицом к холодному оконному стеклу, и ждала - еще три минуты, две... Вот разом погрузились во тьму пятиэтажки напротив, еще полминуты... Радостно заурчал за спиной холодильник. Мигом запихиваю в духовку противень с пирожками. Над плитой согреваю пальцы - может, еще и заметку удастся написать при свете... В половине второго ночи бужу мужа попробовать горячих пирожков.
Но вообще-то мир давно изобрел самые разные приспособления для извлечения света и тепла. Во-первых, это свечи. С ними прошла вся косовская зима и добрая половина весны. Отныне, если в нормальной стране в ресторане мне на столике пытаются зажечь свечу - "для создания интимной атмосферы", - я категорически протестую.
Во-вторых, газовый примус. Ими здесь завалены все магазины и рынки, равно как и запасными баллончиками. Примус стоит 10 немецких марок, баллончик - 1 марку. При экономном использовании его хватает на целый день. Мне удалось научиться готовить на этом примусе и борщи, и котлеты.
И, наконец, венец творения человеческой мысли - "базука". Не знаю, почему китайцы решили так назвать свою лампу дневного света, которая заряжается 24 часа, а потом 3 часа дает хороший яркий свет.
Местные умельцы мастерят прямо в квартирах печки-буржуйки. Всю зиму наши соседи со второго этажа таскают по лестнице дрова. Другие соседи купили себе генератор, установили на балконе, и теперь весь дом знает, когда они готовят обед или греют воду для купания. А когда вечером садятся смотреть телевизор, не спит по меньшей мере полквартала.
* * *
НАКОНЕЦ ТЭЦ в порядке. Свет и вода пришли в каждый дом и отключаются гораздо реже, максимум раз в день. Однако теперь Обилич создает другую проблему: фильтры на старых трубах то ли не устанавливались вообще, то ли испортились за десятилетия нещадной эксплуатации. Вся копоть в первозданном виде идет в небо.
Страшная жара нынешнего лета, когда температура поднималась далеко за сорок, атмосферное давление, грязь, дым и все тот же Обилич стали причинами сердечных приступов у многих иностранцев. Двое - из Аргентины и Бангладеш - скончались. Один россиянин получил инфаркт, и врачам российского военного госпиталя едва удалось вернуть парня к жизни. На моих глазах упал в обморок шведский полицейский...
Чем мы там дышали, можно было увидеть на свежевыстиранном постельном белье, развешенном на балконе для просушки. Спустя час белые простыни покрывались рыжеватым налетом.
Но не только копоть была тому причиной. Год назад, выгоняя сербов, албанцы заселяли брошенные и отнятые квартиры. В многоэтажные дома приезжали целые семейства из глухих аулов и соседней Албании. Эти люди ходили по улицам в шальварах и белых шиптарских шапочках, а обувь оставляли за дверью на лестнице. Помои выливали за окно, с балконов вытряхивали половики и выбивали ковры. Однажды соседка сверху стряхнула пыль прямо на мое свежевыстиранное белье... Я хотела стащить у мужа пистолет и пойти ее застрелить.
Хотя вообще-то с соседями мы жили довольно мирно. После первого дня, когда они пытались топором выломать нашу дверь и муж размахивал пистолетом, укладывая всех покусившихся на лестничной площадке, больше нас никто не трогал.
* * *
СОБИРАЯСЬ в отпуск, мы выносили из квартиры сумки накануне ночью. Грузили их в полицейскую машину мужа и отвозили в гараж, где стоял мой "Опель". А на другой день выходили по одному, в разные стороны, с промежутком не менее получаса, помахивая легкими рюкзачками. В коридоре оставляли свет, вводя в заблуждение соседей-албанцев. Ключ передавали кому-нибудь из российского контингента, чтобы периодически навещал квартиру.
Предосторожности не лишние: квартирные кражи у сотрудников международных организаций стали довольно прибыльным бизнесом для многих албанцев. Одного из россиян обворовывали дважды, оставив парня даже без форменной рубашки и брюк.
Очень скоро все, кому надо, не только соседи, знали, что мы русские. В некоторых магазинах меня стали узнавать, а на рынке завелись знакомые ребята с "фруктовым" грузовиком. Я здоровалась, прощалась и благодарила их на албанском языке, они от этого балдели и улыбались, а я думала: интересно, в несколько иной ситуации всадил бы мне этот парень пулю между лопаток?
В первые дни меня предупредили, чтобы не ходила по тротуарам близко к краю: очень много было случаев, когда из подъехавшей машины выскакивали крутые парни и запихивали в нее приглянувшуюся жертву. А потом - либо в восточный бордель, либо в западный госпиталь "на органы".
Но как ходить - непонятно, потому что и на тротуарах, и на проезжей части полно машин (в Приштине транспорта едва ли не больше, чем в Москве), а кроме того, жуткое количество народу. Все толпами маршируют взад и вперед, хотя 90 процентов населения нигде не работает.
В переулках и глухих дворах, как это ни странно, безопаснее - там проще всего найти патруль КФОР, чего-то они там всегда высматривают. Так что для сокращения маршрута я всегда выбирала переулки и дворы полуразрушенных домов. Но каждый раз судорожно сжимала в кармане газовый баллончик. Слабенькой защитой служила мне иногда голубая ооновская кепочка.
Состояние постоянной готовности "пасть жертвой" - очень неприятное состояние. И так целый год
Угнетает и необходимость жить по двойным меркам. Улыбаться людям, думая про них: провалились бы вы к черту; радостно кивать, как добрым знакомым, двум парням из киоска с гамбургерами напротив подъезда, будучи уверенной, что "до гамбургеров" парни резали людей, воюя в Армии освобождения Косова.
Или, например, детишки. Они стайками крутятся у подъезда, весело кричат "Халло!" при моем появлении, норовят пожать руку, несмотря на тяжелые сумки с продуктами... Славные детишки. Но не могу отделаться от мысли, что точно такие же малыши 7 - 9 лет швыряют камни в автобусы с сербскими стариками. А подростки 14 - 15 лет растерзали сербских пенсионеров прямо в центре Приштины...
Подавляющую часть местных жителей составляет молодежь. Особенно это бросается в глаза вечером, после девяти. Приштина в это время оживает. По улицам и площадям шатаются толпы подростков, сидят в кафе, играют на неизвестно откуда взявшиеся деньги в казино. В это время иностранцу лучше побыть дома. Иначе можно нарваться на пулю, как болгарский сотрудник ООН, убитый в центре Приштины. Или стать случайной жертвой местных разборок: из проезжающей машины швырнут гранату, и все посетители ресторана поедут в госпиталь и на кладбище.
Хуже всего праздники - явление в Косове столь же регулярное, как уик-энды. Тогда эти толпы молодежи, пьяные, обколотые и обкуренные, носятся по городу на машинах, размахивая албанскими флагами. Кто-то лупит палкой по пустой канистре, кто-то палит в воздух. И все ищут драки.
В такие дни администрация ООН официально объявляет для своих сотрудников день "Ч" и советует из дома не высовываться.
Каждый второй автомобиль здесь без номеров. Угон автотранспорта на первом месте в статистике преступлений. Я тоже езжу без номеров, но по другой причине - на моем номере нарисован российский триколор и буквы RUS. Получить за это гранату не хочется.
Зато весьма забавно смотреть на какого-нибудь француза из КФОР, который с вытаращенными глазами фиксирует, как на его пограничном посту милая девушка деловито скручивает со своей машины номерные знаки. Это когда мы возвращаемся в Косово из Сербии, Черногории или Македонии. А по дороге из Косова туда, наоборот, номера прикручиваем. Прикручиваем обычно уже за пределами Косова, чаще всего на глазах у сербских пограничников.
С ними тоже не все просто. "Братушки" любят русских только на словах или за столом. Когда же доходит до... скажем, пересечения границы, возникает масса сложностей. Если ты русский из ООН - ты враг по определению. Не пустят - и всё. Непонятно, почему? Официально Косово продолжает оставаться в составе Югославии. Но понять сербов можно. От страны в очередной раз оттяпывают кусок при помощи всего мирового сообщества.
* * *
ХОЗЯЕВА нашей квартиры, сербы, сдали нам ее практически за бесценок. Такую же квартиру албанцы сдают раз в пять-шесть дороже. Поэтому уже к Новому году все без исключения иностранцы уловили разницу и принялись искать жилье только в сербских домах.
Сдав квартиру, наши хозяева, подобно многим оставшимся сербам, перебрались в село, где у них был маленький домик. Это в десяти километрах от Приштины. И хотя со всех сторон село охраняется подразделениями КФОР и отрядами самообороны, все равно там жить опасно. Поэтому старший сын с женой и двумя детьми уехали подальше - за Митровицу, вглубь сербской территории Косова. Там тоже деревенька, огород, живность - в общем, самообеспечение. Когда мы едем платить арендную плату, обязательно закупаем для хозяев мыло, стиральный порошок, соль, спички, блоки сигарет. В этих сербских резервациях ничего нет. Еще хозяева иногда просят моего Сергея свозить их на полицейской машине к внукам, за Митровицу.
Сербов возим не только мы, почти все русские полицейские. Один даже стал своего рода "конвойным": жители его сербской деревни выстраивают колонну из своих машин, а он едет позади или впереди с полицейской мигалкой, сопровождая их до границы с Сербией. Туда люди ездят лечиться, покупать продукты, добывать средства к существованию. Но совсем из Косова уезжать не хотят.
Сербы в Косове - изгои. Их как бы не существует. Но и среди албанцев население делится на "чистых" и "нечистых". Я не говорю сейчас о политической элите или боевиках из бывшей АОК. Среди обычных граждан есть те, кто работает в офисах ООН, ОБСЕ или других международных организаций. Пусть ты даже просто уборщица, водитель или охранник у входа, но твоя зарплата превышает зарплату косовского судьи или врача, а уж о статусе и говорить нечего - "ооновец" из местных презрительно смотрит на прочих соотечественников сверху вниз.
В свою очередь, для большинства иностранцев сотрудники из местных - недочеловеки. Это для них вывешивают таблички, что при входе в офис надо вытирать ноги.
В самый крутой спортзал Приштины, что в центре города, в так называемый Дворец молодежи, пускали всех - и иностранных сотрудников, и местных. Но потом местные привели других местных, не из международных структур, а те принялись угрожать хозяевам зала - гречанке Эви и сербу Славише. Славиша и так каждый день просыпался, дрожа от страха, хоть и был профессиональный бодибилдер. Но в конце концов его "достали". На некоторое время зал стал бесхозным, его полностью заняли албанцы, которые принялись требовать с иностранцев деньги за вход.
Но поскольку большинство посетителей зала составляли полицейские ООН, было проведено расследование, выявившее, что весь Дворец молодежи со всем, что в нем, над ним и под ним, выкуплен администрацией ООН. Албанцев прогнали. И однажды вечером подвал этого красивейшего здания кто-то поджег.
Как стало известно, на это здание - центр спортивной и культурной жизни Приштины и Косова в целом - деньги собрали чуть ли не со всей Югославии. Было это еще во времена Тито. Вроде и десяти лет не простоял. Зато горел трое суток.
Район Дворца был все это время оцеплен итальянскими карабинерами и ирландским батальоном КФОР. Под конец, вдруг вспомнив, кто-то привел на площадь роту Корпуса защиты Косова - бывших боевиков АОК, которые под флагом новой организации продолжают старые бандитские дела. Официально Корпус создавался для чрезвычайных ситуаций - вроде вот такого пожара, например. И хотя все понимали, что реальность далека от чаяний ООН, бойцов Корпуса надо было хотя бы "засветить" у пожара. Что и сделали, расставив их красивой цепочкой перед толпой журналистов.
* * *
...ПОСЛЕДНИЕ дни в Косове я отмечала, как дембель - передвигая каждое утро по числам настенного календаря красный квадратик. Ребята из нашего контингента полицейских единодушны во мнении, что такой гнусной миссии ООН, как эта, никогда не было и, наверное, не будет. Ребята знают, о чем говорят: за плечами у многих не две и не три таких миссии - в Боснии, Хорватии, Восточном Тиморе, на Гаити. И все же многие согласны остаться здесь еще на полгода. Кому-то нужны деньги на квартиру, кто-то копит на дорогую операцию для дочки... Один уже заработал язву, другой едва не потерял зрение... Но вариантов немного: брать взятки, ехать умирать в Чечню или гробить здоровье в бывшей Югославии. И большинство полунищих ментов с российских окраин завидуют своим коллегам-ооновцам, всеми силами стремясь попасть в состав международного контингента и уехать хотя бы сюда, в параллельный мир Косова.