Итак, в России вновь назначен
коммунистический гимн СССР.
Это произошло после
почти десяти лет тщетных попыток оскопленного
коммунистическим режимом общества
выкарабкаться из состояния тоталитаризма. Не
вышло.
Вероятно, не имело бы
смысла особо драматизировать это событие — в
конце концов могло быть и хуже. Но никак нельзя
забывать, насколько большое значение имеют для
россиян подобные символы — признаки стойкой
традиции языческого сознания. На самом деле,
можно ли представить какое-то дело без
обязательного символического зачина? Перед
посевной — митинг, перед строительством дома —
митинг, перед референдумом — рекламная кампания.
Так всегда — и до и после. Всегда транспаранты,
плакаты, флаги, свечи, ордена, грамоты, фанфары. То
есть, для россиянина любое его дело прежде всего
должно ознаменоваться. Без этого — и дела
нет.
Приблизительно такую
же роль играет и гимн.
Поэтому совершенно
недействительны аргументы тех, кто ссылается,
например, на Марсельезу, благополучно пережившую
кровавые эпохи и дотянувшую до нынешних,
относительно спокойных времен. Ее воинственный
текст ныне вряд ли сподвигнет какого-либо
француза на государственный переворот.
Зато, оказавшись
сегодня в московском метро, я не без горечи
наблюдал, как два дюжих мужика (кстати, трезвых)
подчеркнуто громко вели между собой такой
диалог:
— Ну чо, началось
вроде?
— Так, главное —
начать. А там, глядишь, через годик всех этих
дерьмократов и поприжать можно будет.
— А чо их прижимать?
Половину пострелять сразу, а половину — за Урал:
там им самое место...
Мужики с вызовом
оглядывали притихших пассажиров вокруг. А те,
делая вид, что не слышат, частично краснели,
частично бледнели. Но молчали.
Поэтому давайте не
ссылаться на Францию или Германию, даже, если и по
нашей российской привычке очень-очень не хочется
думать своей головой, а обязательно к кому-то
апеллировать.
Навязшая в зубах
мелодия Шумана в оранжировке Александрова сама
по себе не плоха. Но слишком уж много связано с
ней мрачного, бессмысленного, бесцветного в
истории России. Этим гимном освящено насилие над
огромной (и далеко не худшей) частью общества. С
этим гимном связаны самые позорные времена
активного противостояния России всему миру, годы
культурной и духовной изоляции. Под звуки этой
музыки мы приобретали убеждения, от которых
вынуждены теперь отказываться, столкнувшись с
реальностью.
Но, вот — реальность.
И что же? А ничего. Мы не готовы к ней.
История с гимном, это
всего лишь звоночек. Но на основании такой
игровой модели можно судить о многом.
И до и после
назначения гимна шли многочисленные баталии. Все
выясняли, кто за, а кто против. Кто имеет право
судить о музыке, а кто нет. Были честные и
разумные письма интеллигенции с призывами к
Путину не совершать столь опрометчивого шага.
Было письмо псевдоинтеллигенции с призывом к
решительности. Однако, до сих пор почти никто не
понял, что ни те, ни другие не оказали на
президента сколь-нибудь заметного влияния.
Возможно потребуется время, может быть даже
немалое, пока общество уразумеет, как им до сих
пор манипулируют.
В предложенном
Путиным комплекте государственной символики
присутствовали элементы, призванные
удовлетворить любым требованиям. Двуглавый орел
был предназначен для утоления духовного голода
монархистов и православных патриотов;
традиционный российский триколор –
традиционалистов и демократов. А озвучение всего
этого "нерушимым" гимном — ублажить
коммунистические сердца.
Не забыты и
мечтатели-новаторы, которые получили нечто
невообразимое — помесь герба Ивана III, флага
Петра I и сталинского гимна.
Путин сумел
удовлетворить сокровенным мечтаниям совка:
каждой девке по серьгам. Он прекрасно знал с кем
имеет дело. Поэтому его призыв во время
телевыступления "не жечь мосты и не
раскалывать общество" не мог не приобрести для
внимательного гражданина как минимум двойного
смысла.
Путина легко понять.
Он воспринимает свое президентство, как личный
карьерный процесс, где и пресловутая вертикаль, и
международная политика, и выбивание стульев
из-под магнатов только служат удовлетворению
личных амбиций. Но расшифровать эту
псевдозагадку обществу необходимо как можно
скорее. Потому что, лишь когда он будет понят и
перестанет представлять собой языческое
божество для большинства россиян, быть может
появятся основания говорить о гражданском
обществе, способном осознавать происходящее. В
том числе всю немыслимость и позорность явлений,
подобных реанимации коммунистического гимна.
Только, не будет ли
даже тогда слишком поздно?
МИХАИЛ СИТНИКОВ
