Обреченная на свой
путь
Геополитические тенденции, в
сфере действия которых находится Беларусь,
по-особому определяют ее судьбу
Каждая страна стремится не
только отстоять свою самостоятельность, но и
распространить свое влияние вовне. Однако любая
страна ограничена объективными
обстоятельствами. Говоря категориями
геополитики - внешними условиями и внутренним
потенциалом к расширенному самовоспроизводству.
В этом смысле и внутренняя структура Беларуси и
ее потенциал к внешней экспансии и
геополитическое положение качественно
отличаются от всех ее соседей по региону Средней
Европы. Попробуем эти отличия ссумировать. (См.
"Дело" N1-4.1996). Возможно такой анализ поможет
нам лучше понять, чего стоит ожидать от Беларуси
на фоне развернувшихся ныне в России тревожных
политического процессов.
Отправная точка - внутренняя
специфика
Беларусь принципиально
отличается от соседей: она обладает необычно
прочной внутренней социально-экономической
структурой. В основе ее экономики и общества
лежит крупная, высококонцентрированная
экспортная промышленность. Ни в одном
государстве Средней Европы -- от Германии до
России -- доля экспорта не достигала 80 процентов
от производимой промышленной продукции.
Благодаря этой промышленности Беларусь - как ни
одна другая страна региона направлена вовне.
Судьба Беларуси в куда большей степени, нежели у
всех ее соседей зависит от успеха ее
внешнеэкономической и внешнеполитической
деятельности. Наконец, внутри Беларуси все
региональные культуры и политические элиты
сбалансированы в деле обеспечения направленного
вовне развития страны. Здесь нет крупных
общественных групп, заинтересованных в
изменении столь специфичного характера этой
страны.
Ничуть не менее специфичны
геополитические условия, в которых находится
Беларусь. Эти условия или тенденции можно
разбить на три группы: связанные с эволюцией
России, Запада (в первую очередь процесса
европейской интеграции) и региона Средней
Европы, расположенного между Западной Европой и
Россией.
Не успели, но инерция
осталась
На наших глазах по причинам,
независевшим от Минска распался бывший
Восточный блок и СССР. Распад СССР и
продолжающееся ослабление постсоветского
пространства не позволили Беларуси завершить
урбанизационый рывок в Западной Беларуси,
перевооружить свою промышленность на базе новых
технологий и перейти к активной деятельности на
рынках за пределами СССР, опираясь на порты
Балтии. По инерции эти советские планы еще
продолжают осуществляться, ведь под них была
развита транспортная, образовательная, частично
управленческая инфраструктура. Да и сами эти
советские проекты опирались на объективно
существовавшие предпосылки: высокий
миграционный потенциал западнобелорусской
деревни, близость потенциальных рынков сбыта и
портов, а также -- Западных инвестиционных
ресурсов и технологий.
Свободная экономическая зона в
Бресте, экономический рывок Гродно, идея
укрепления приграничного сотрудничества между
Беларусь и Польшей, роста белорусского транзита
через Клайпеду и другие балтийские порты -- были
заложены еще в материалах последних съездов
КПСС, хотя и назывались тогда иначе.
Особенность нереализованных до
конца советских планов в Беларуси -- курс на
формирование здесь экономического потенциала на
базе самых передовых на тот момент технологий. В
Беларуси предполагалось развивать и далее в
первую очередь электронную и химическую
промышленность, а также - ресурсосберегающее
машиностроение. В процессе индустриализации в
западной части республики Беларусь должна была
превратиться в настолько мощный регион
концентрации этих производств в масштабе СССР,
что сюда из Москвы должен был постепенно
переместиться центр управления всей
производственно -сбытовой цепочкой этих
отраслей промышленности.
Становление именно такого
облика Беларуси поэтапно происходило в течение
60-80-х годов. Сначала в БССР на средства союзного
бюджета в разрушенных войною районах были
созданы сборочные производства, оснащенные
самыми передовыми на тот момент технологиями и
оборудованием. Квалифицированные кадры сюда
были присланы из России. Затем в Беларуси была
развернута подготовка квалифицированных кадров
среднего и низшего звеньев. К концу 70-х качество и
количество специалистов, которые готовились на
месте позволяло обеспечить себя собственными
специалистами в практически всех звеньях
производственных цепочек, за исключением
специалистов в области фундаментальных
исследований.
Однако система научно -
исследовательских учреждений постоянно
наращивала свои обороты и при сохранении
Советского Союза еще хотя бы в течение 10-15 лет,
которых Беларуси не хватило для завершения
намеченных планов, в БССР вполне могли бы
оказаться сконцентрированы и ведущие научные
разработки в электронике и химии. К тому времени,
в БССР также могло бы оказаться собрано около
половины всего производственного потенциала
СССР в этих областях.
С другой стороны, советские
планы, предусматривали перенос в Беларусь и
управления сбытом произведенной продукции. Уже
само по себе расположение на относительно
небольшой территории республики мощного
комплекса высококонцентрированных производств,
которое предполагалось совершить, требовало
переноса именно сюда центра тяжести при принятии
управленческих решений о его функционировании
на всех возможных этажах. Фактически Беларусь
шла к превращению в своеобразную советскую
Силиконовую Долину, автономную на всех уровнях
производственно-сбытового цикла от Москвы.
Наконец, предполагалось, что
именно новые белорусские производственные
мощности будут наиболее активно использоваться
для выхода советской промышленности на мировые
рынки. То есть Беларусь за счет союзного бюджета
шла к трансформации в своеобразного выросшего
внутри Советского Союза экономического
"тигра", подобного восточно-азиатским
"тиграм" и "драконам", ставшим на ноги
внутри западной сферы влияния.
После реализации этих планов,
можно было вести речь о росте автономистских или
даже сепаратистских тенденций в среде
белорусской политической элиты. Этот же вопрос
мог быть сформулирован и иначе: в виде получения
белорусской политической элитой большей доли
влияния на принятие решений на общесоюзном
уровне. Скажем, путем неформального закрепления
за белорусским лидером полного членства в
Политбюро ЦК КПСС, как это было сделано для
Москвы, Ленинграда, Украины и Казахстана.
Одним из элементов нового
положения Беларуси в СССР могло также стать
молчаливое признание факта возникновения
своеобразного сообщества прибалтийских
республик бывшего СССР, Калининградской области
и Беларуси. В этом неформальном сообществе за
Минском было бы признано право реального
лидерства. Подобно тому, как неформальное
лидерство среди среднеазиатских республик
принадлежало Узбекистану.
Формирование такого
северо-западного неформального сообщества
внутри СССР во главе с Беларусью шло полным
ходом. Беларусь после войны превратилась в
транспортный и промышленный центр этого региона.
Из Беларуси черпались значительные миграционные
ресурсы для заселения прибалтийских республик.
Например, в Латвии белорусы до сих пор составляют
третью этническую группу после латышей и
русских. В течение же 1980-1995 годов, если бы
Советский Союз не распался, в процессе
урбанизации на Западе Беларуси и в Литве именно
из западной Беларуси предполагалось привлечь
значительную миграцию в Прибалтику. Собственно
говоря других регионов, с такой большой долей
славянского сельского населения, пригодного для
переселения в Прибалтику в СССР не было. Западные
украинцы, скажем, должны были оседать в основном
дома.
В случае удачи советских
программ доля белорусов и выходцев из Беларуси
(паспортных поляков в первую очередь) в населении
Литвы вполне могла бы достичь 10-15 процентов. При
этом белорусы в основном были бы
сконцентрированы в Вильнюсе и Клайпеде на
производствах, технологически связанных с
белорусскими партнерами. В Латвии же доля
белорусов могла подняться и до 20-30 процентов, при
их концентрации в приграничной с БССР Латгалии и
портовых городах, включая Ригу.
С другой стороны успешная
деятельность белорусской промышленности на
внешних рынках требовала большего белорусского
присутствия в портах и на транспортных
коммуникациях прибалтийских республик СССР. То
есть -- большего их подчинения интересам Минска.
Какой реально мыслящий
белорусский политик мог променять перспективу
создания передового промышленного комплекса за
чужой счет на некую непонятную, но явно нищую,
независимость? Тем более, что никаких сомнений в
реальности советских планов не было: ведь
совершенно очевидно, чем была Беларусь до и
особенно после войны и чем она стала за
послевоенные годы.
Идея-фикс белорусских политиков
об интеграции с Россией подразумевает под собой
именно продолжение развития Беларуси в
направлении, наметившимся незадолго перед
распадом СССР. Даже во время процесса
"единения" с Россией Москва признает
закономерность белорусских устремлений к портам
Балтии и предлагает Калининград. А ведь порты-то
Беларуси нужны для выхода за пределы российского
экономического пространства.
Идея интеграции с Россией -- по
сути своей вовсе не апологетика СССР. Это --
инстинктивное, неосознанное идеологическими
категориями стремления прорвать
геополитический тупик, в котором много столетий
была Беларусь между Востоком и Западом, получить
не просто выход к морю, но и промышленный очаг
мирового значения, а также -- комплекс
саттелитных стран и регионов. И только, когда
будут исчерпаны белорусские миграционные
ресурсы, и белорусское общество придет в
состояние относительной демографической
стабильности -- тогда, вероятно, настанет время
для моделирования белорусской политической
элитой неких иных форм развития Беларуси. Скажем,
если бы были завершены советские
индустриализационные программы и к 2005 году доля
сельского населения в Беларуси упала бы до 15-20
процентов, тогда было бы логично выдвижение
белорусскими лидерами каких-то самодостаточных
моделей развития. Возможно, по типу тех, которые
выдвинули ныне страны Балтии.
В наше время тенденции развития
советского геополитического пространства,
выделения Беларуси как ведущего
политико-экономического организма между
Полесьем и Балтийским морем постепенно гаснут
или меняют свою природу. Чем слабее становится
постсоветское пространство, тем более на
Беларусь влияют несвязанные с наследством
Советского Союза факторы.
Вперед естественно выходят
закономерности развития постсоветского
пространства в условиях продолжающегося
экономического кризиса и ослабления России.
Интеграция как этап к
обратному
Этими новыми факторам,
очевидно можно считать, прежде всего, уменьшение
объема скрытых и явных дотаций Беларуси со
стороны России. Беларусь вынуждена резко
активизировать свои попытки сохранить хотя бы
крохи от прежних объемов российской помощи. Без
таких дотаций РБ не имеет шансов на успешное
развитие по принятым перед распадом СССР
направлениям. Скажем, без влияния Москвы
невозможно продолжение промышленного рывка в
Прибалтике и широкомасштабная миграция туда
белорусов. Без этих дотаций нет возможности
развивать Западную Беларусь как центр
электронной и химической промышленности. Все
варианты превращения Беларуси в доминирующую в
регионе между Полесьем и Балтийским морем силу
также сейчас перестали выглядеть серьезно.
Более того, экономический
развал бывшего Советского Союза и особенно
России вообще поставил под вопрос существование
белорусской крупной промышленности.
Эта промышленность практически
уничтожена в странах Балтии. Промышленные
рабочие крупных предприятий отправлены в киоски
и на базары. Инженерно-технический персонал из
этих стран выезжает. Система национального
образования подчинена интересам мелкого и
среднего национального "бизнеса". Сами эти
государства все более втягиваются в
противостоящий России военно-политический блок.
Практически на грани краха
крупная промышленность, особенно ВПК в Восточной
Украине. В Беларуси простаивают или не в полную
силу работают почти все крупные предприятия.
Самое крупное из них - Минский Тракторный Завод --
в 1995 году выпустил всего 24 тысячи тракторов
вместо 101 тысячи в 1991 году.
Российское экономическое
пространство, как и все экономическое
пространство бывшего СССР суживается и уже
сегодня перестало обеспечивать элементарное
выживание белорусской крупной промышленности.
Скажем, тех же тракторов в 1994 году Россия приняла
всего лишь около 20 тысяч штук, а своих произвела
примерно столько же. В то время как до начала
экономического кризиса своих колесных тракторов
Россия производила до 100 тысяч машин и
белорусских принимала по 50-70 тысяч машин. В 1995
году белорусских тракторов российское сельское
хозяйство смогло приобрести всего лишь около
пяти тысяч машин и своих колесных тракторов --
примерно столько же. По электронной
промышленности ситуация еще хуже из-за более
жесткой конкуренции западных производителей.
Причем разруха в России так
велика, что в ближайшие десятилетия не стоит и
близко ожидать возврата значения российского
рынка для белорусских производителей. Отсюда
вывод -- экономическое сотрудничество с Россией
больше не является фактором, который сам по себе
обеспечивает выживание белорусской крупной
промышленности.
Для Беларуси этот момент
принципиальный, влекущий за собою качественно
новые геополитические последствия. Беларусь не
может позволить себе остаться без крупной
промышленности, ибо для нее это автоматически
чревато политическим коллапсом из-за
невозможности разрешить проблему массовой
безработицы. Падение российской опоры
белорусской промышленности просто требует от
Беларуси гораздо более активного поиска новых
рынков сбыта и сырья. Заставляет белорусскую
политическую элиту самостоятельно выходить на
мировое экономическое пространство до того, как
она к этому оказалась готова в рамках советских
пятилетних планов. Крах экономики Советского
Союза в отличие от всех остальных постсоветских
государств превратил Беларусь не в
автаркическое государство, а в крайне
агрессивное и направленное вовне общество,
нежели оно было до того. В этом смысле дипломат В.
Кебича с водкой для В. Черномырдина и визиты А.
Лукашенко в Азию -- вещи однородные.
Казнить нельзя помиловать
Разное значение для
Беларуси и России крупной промышленности
обусловило изменение характера и
геополитических последствий любых проходящих
ныне интеграционных процессов между Минском и
Москвой. Россия Беларуси сейчас нужна как
средство для сохранения белорусской
промышленности, как условие выхода белорусских
производителей на мировые рынки. Беларусь нельзя
расколоть на части и интегрировать по частям.
Однако степень концентрации белорусских
производств настолько высока, что сохранение их
в жизнеспособном состоянии с помощью, например,
российских инвестиций и сырья грозит захватом
этими производствами сузившихся российских
рынков. В ущерб российским конкурентам.
Интеграция Беларуси с Россией
возможна только за счет разорения конкурентных
белорусским промышленным гигантам российских
производителей.
Отказаться от интеграции с
Беларусью Россия не может, ибо это чревато
экономическим коллапсом в РБ, а, значит, --
появлением на самой важной транспортной
магистрали между Россией и Западом очага
политического напряженности, сравнимого по
разрушительным последствиям с югославским.
Тем самым, помимо всего прочего,
мог бы быть нанесен чувствительный удар по
российскому сырьевому экспорту на Запад и
ответному импорту с Запада в Россию
продовольствия и других жизненно необходимых
товаров. Напомним, что ныне в России доля
потребляемого импортного продовольствия
составляет около 50 процентов. В основном
продукты поставляются развитыми западными
государствами.
Еще более негативным
последствием для России от возможного кризиса в
РБ явился бы рост геополитического значения
Украины. Ибо тогда российско-западный транзит
пошел бы преимущественно через страны Балтии и
Украину. Киев же не раз демонстрировал решимость
использовать транспортную зависимость Москвы в
своих целях.
Наконец, белорусский
политический кризис, разразись он на самом деле,
был бы кризисом, где по крайней мере одна из
сторон выступила бы под лозунгами возрождения
СССР. А это чревато быстрым вовлечением в него
влиятельных сил в самой России, а то и
распространением конфликта на саму эту страну.
Где-то как-то вялотекущим вариантом такого
потенциально возможного белорусского кризиса
выглядят некоторые аспекты последних
предвыборных кампаний в Беларуси и действий
местной исполнительной власти.
С другой стороны, сохранение
Беларусью хотя бы части своего промышленного
потенциала при доступе к российскому
экономическому пространству превращают
Беларусь в геополитический организм, который
извлекает монопольную прибыль от эксплуатации
российского рынка. В такой организм вполне могут
прийти инвестиции извне, а также -- сюда
теоретически могут уйти значительные
инвестиционные ресурсы и из самой России. В
конечном счете, интеграция Беларуси и России --
это не более чем новая форма дотирования Россией
экономики Беларуси.
А, значит, белорусско-российское
сближение в сегодняшних условиях не может в
полной мере опираться в России на властную элиту.
Беларуси еще длительное время будет приходиться
выдавливать это сближение из московской
бюрократии, подобно тому, как некогда
выдавливали фонды и дефицитные материалы. При
любом режиме в России любому белорусскому
руководству ничего не останется как
использовать в отношениях с Кремлем
харизматическую имперскую оппозицию, которая во
имя иррациональных целей будет лоббировать
интересы Беларуси.
Наконец, отметим, что Москва
сейчас не имеет потенциала последовательно
отсечь негативное направленное на апологетику
СССР политическое влияние Беларуси в своей
стране. Идти на интеграционные шаги и в какой-то
форме дотировать Минск Москве все равно в
ближайшем будущем еще придется. Возможной
компромиссной формой "оплаты" этих уступок
России могло бы выступить своеобразное
стратегическое партнерство Беларуси и России. С
тем, чтобы Минск взял на себя защиту части
геополитических интересов России на Западе
бывшего СССР. Тем более, что вовлечение Беларуси
во внутриполитическую борьбу в Россию на стороне
имперской оппозиции создает для такого курса
комфортный идеологический фон внутри самой РБ.
Россия не в состоянии ни
отказаться от Беларуси ни переварить ее,
ликвидировав основу геополитической
устойчивости Минска в нынешнее время -- крупную
промышленность. В тени же российских дотаций
набирает размах процесс выхода белорусской
промышленности на новые рынки за пределами
бывшего СССР.
Интеграция Беларуси с Россией --
это парадоксальная сторона продолжающегося
процесса фактической дезинтеграции
постсоветского геополитического пространства.
Чем более Беларусь заставит Россию
"сблизиться" с собою, тем быстрее
белорусская промышленность уйдет за пределы
российского экономического организма.
Транзит в обмен на рынки
Нежелательность
политического коллапса на комплексе
предназначенных к модернизации транспортных
магистралей Берлин - Москва - один из главных
аспектов, которые обуславливают место Беларуси в
системе внешнеполитических приоритетов
развитых стран Запада.
Однако это означает, что одним
из приоритетов Запада относительно РБ должно
выступать сохранение белорусской крупной
промышленности. Осмыслено это "там" или нет,
но в условиях падения значения для РБ
российского рынка, Запад не может быть
противником выхода белорусских производителей
на новые рынки.
Вероятные параметры западной
помощи белорусской крупной промышленности
могут, видимо, заключаться в совместных
коммерческих комбинациях на рынках третьих
стран, инвестициях в экспортные производства РБ,
политическую опеку действий Беларуси на ее новых
транзитных путях (скажем, в портах стран Балтии).
В этом направлении развиваются все крупные
проекты РБ в области экспортного машиностроения
("Форд", "Дизель Детройт", "Филлипс"
и др.).
Ориентация Беларуси на
неоимперскую идеологию, которая диктуется
потребностями белорусской восточной политики,
вероятно, будет продолжительное время
провоцировать напряженность в отношениях между
Минском и западными странами. Беларуси ничего не
остается как искать общий язык и покровительство
на Западе со стороны Транснациональных
Корпораций и международного капитала, а также --
связанных с ними политических сил. Не исключено,
что по идейным соображениям еще одной точкой
опоры РБ могут выступать западные левые и
особенно коммунистические партии.
Тем более, что Беларусь не может
позволить себе будет подобно другим странам
Средней Европы фронтальную малую приватизацию и
привлекать в качестве инвесторов к себе средний
и мелкий иностранный капитал. Подобная политика
может подорвать крупную промышленность в
условиях сегодняшних сложностей с
переориентацией на новые рынки. Вероятно, Минск
продолжит поиск в основном крупных инвесторов
под доступные ему сектора российского и других
рынков.
Несмотря на антизападную
идеологическую риторику и неизбежные при столь
специфичной социально-экономической структуре
нарушения демократии Беларусь на деле не
является противником Запада. Ее геополитические
интересы совпадают в своей основе с интересами
Запада. РБ заинтересована в эксплуатации
российского сырья, предотвращении нового
серьезного раскола Европы, стабильности границ и
отношений с соседями, строительстве и нормальном
функционировании трансевропейских магистралей.
Беларусь, если можно так выразиться, просто ждет,
пока маастрихтские программы сплотят
Европейский Союз в единое мощное целое и у того
появятся ресурсы на крупномасштабные вливания в
белорусскую индустрию. Возможно, речь идет о
сроке в 10-15 лет. А пока этого нет Минску ничего не
остается как выкручиваться в одиночку, не
заботясь о благородном выражении лица.
Белорусской дерзостью - по
среднеевропейской беспомощности Беларусь по
своей социально-экономической структуре и
неожиданно благоприятным геополитическим
условиям, когда ни одна великая сила не
заинтересована в политическом катаклизме на
территории, резко отличается от всех соседей по
региону Средней Европы. РБ -единственное
государство Средней Европы, которое
действительно ломать клетку из геополитических
обстоятельств, в которых находятся все эти
страны.
Все Среднеевропейские
государства зависимы от поставок сырья из-вне, в
основном из России. В последние годы они пытаются
уменьшить долю российского сырья в своем
потреблении, но реально еще длительное время и в
Чехии и в Польше и в Болгарии и даже в Боснии и в
Австрии российское топливо и металлы будут
определять лицо промышленности.
Все страны региона обладают
построенной во времена существования СССР
крупной промышленностью, ориентированной на все
экономическое пространство бывшего Восточного
блока. Сегодня эта промышленность в упадке. На
Восток "смотрит" и их транспортная
инфраструктура.
Ни одно государство Средней
Европы не в состоянии собственными силами
обеспечить свою геополитическую устойчивость
перед давлением Запада или России. Становление
всех государств произошло в ходе столкновения
интересов Москвы и каких-то мощных на тот момент
западноевропейских государств: в разное время
Германии, Англии, Франции. Средняя Европа -- это
своего рода огромный неспособный к
самостоятельному существованию пограничный
массив , за который между Западом и Востоком
ведется постоянная борьба.
Возможно, геополитическая
бесперспективность региона привела к
становлению тут однотипных национальных
идеологий, которые апеллируют к языку,
моноэтничной государственности, создают
комплексы исторических мифов о своем прошлом,
которые стремятся с помощью государственных
методов довести до населения, пытаются подчинить
национальной идеологии все стороны общественной
жизни.
Во всех странах средней Европы,
быть может, за исключением РБ, как только Москва
ослабела произошли прозападные "бархатные"
революции. Всюду в ходе экономических реформ
крупная промышленность была остановлена,
развернуты программы малой и средней
приватизации, промышленные рабочие отправлены в
киоски и на базары, остатки промышленности
попали в технологическую зависимость от
западных производителей, собственная научная
база практически ликвидирована. А сами страны
выстроились в очередь на прием в Европейский
Союз и НАТО.
Эту стройную картину ныне
ломают только два государства: Украина и
Беларусь. Украина, точнее ее национальное
движение периодически, выдвигает концепции
создания некоего сообщества среднеевропейских
государств под эгидой Киева - Балтийско -
Черноморское Содружество (Рух), Зона Совместной
Безопасности (Л. Кравчук), Украинская Империя
(УНА-УНСО). В конечном счете такое сообщество
опиралось бы на украинскую военную мощь и,
вероятно, сохраненное в таком случае Киевом
ядерное оружие. Украинский блок призван был бы
обеспечить себе доступ к промышленному сырью
России и Среднего Востока. Правда, в реальности и
Украина оказалась не в состоянии реализовать
подобную установку. На деле после распада СССР
Украина развивается как типичное
среднеевропейское государство, которое просто
балансирует между Западом и Востоком и пытается
сдрейфовать в сторону более сильного ныне
европейского полюса - на Запад.
Стоит отметить, что на
протяжении всего периода ослабления Советского
Союза именно Беларусь выступала одним из
важнейших препятствий реализации любых
вариантов украинского блока. Минские власти
традиционно отказывались от любых форм
совместного с Киевом давления на Россию по любым
вопросам, белорусские сторонники БЧС и тому
подобных проукраинских доктрин в РБ эффективно
подавлялись. Беларусь вела собственную игру на
отношениях между Западом и Востоком с целью
ослабления регионального значения Украины.
Беларусь не давала и не дает до сих пор замкнуть
антироссийский пояс между Черным и Балтийским
морями, оставляет Украину и другие страны
региона в беспомощном геополитическом
одиночестве. Тем самым Средняя Европа
парадоксально еще раз подталкивается к
интеграции со странами Европейского Союза и
НАТО, ведь Москва настолько ослаблена что
выдержать на себе груз новой империи в ближайшее
время не в состоянии.
Белорусская альтернатива
геополитическому тупику Средней Европы -
вероятно в сохранении крупной промышленности в
качестве основы экономики за счет быстрого
выхода на рынки за пределами Средней Европы. В
принципе ныне Беларусь просто играет на
противоречиях между Западом и Россией, на
внутренних противоречиях в России, на опасении и
Запада и России перед перспективой
возникновения украинского блока, оснащенного
ядерным оружием. Единственной же целью такой
политики может быть закрепление с помощью и
Запада и России на новых рынках в основном в
странах третьего мира. если Минск сможет это
сделать, то тогда кто бы ни владел юридически
белорусскими экспортными производствами,
Беларусь как геополитическое пятно будет
более-менее свободна от роковой беспомощности
среднеевропейской геополитики. Геополитическая
устойчивость и потенциал Беларуси будут
определяться вне Средней Европы.
Если Беларусь создаст свои
крупные корпорации, закрепится в развивающихся
странах, развернет в этих странах сборочные
производства, а на своей территории -
конструкторские разработки, обучит
соответствующим образом свое население,
финансовые центры своих корпораций выведет за
рамки национального экономического
пространства, то что тогда будет угрожать этому
обществу?
