КТО И КАК ПРЕВРАТИЛ ФСБ В ХОЗЯЙСТВУЮЩЕГО СУБЪЕКТА Раньше они уводили, теперь — разводят

       
       Давно шутят, что Генпрокуратура и ФСБ превратились в хозяйствующие субъекты, участвующие в экономических баталиях против других субъектов — компаний и корпораций — по заказу субъектов третьих, которые очень хотят выиграть выборы, сколотить политический — и не только — капитал, удержаться у власти или эту власть захватить.
       В последнее время, правда, начало казаться, что хвост административного ресурса в виде правоохранительных органов и спецслужб зажил собственной жизнью, стараясь подчинить собаку своим потребностям…
       
       Если говорить серьезно, не впадая в правозащитный пафос, — это миф. Точно такой же, как и миф о возрождении былого величия главной спецслужбы страны, которая на самом деле сейчас больше нуждается в защите, нежели в системной обструкции.
       Можно не любить ФСБ — это право каждого, но невозможно не отдавать себе отчета в том, что существуют национальные интересы, которые необходимо защищать, и национальная безопасность, которую надо обеспечивать. Причем в этой формуле слово «национальная» — вовсе не синоним «государственной». Поскольку, как выясняется, именно деятельность государства и управляющих им политических и бизнес-кругов опасна для страны в целом и для спецслужб в частности.
       Именно частные интересы различных группировок, по иронии судьбы оказавшихся у руководства огромным государством, заставили наследников КГБ выполнять несвойственные им функции — участвовать в политических интригах и обеспечивать экономический передел — сначала в одну сторону, потом — в другую.
       И ФСБ в итоге постигла участь отечественного ВПК, который под видом конверсии дошел до элементарного краха. Как авиазавод, растеряв всех своих основных специалистов, превратился в главного производителя оградок для могил, так и ФСБ стала выступать в роли силового арбитражного судьи, или, говоря проще, — банального разводящего.
       Если посмотреть на скудный список достижений этой спецслужбы, то мы увидим, что уровень оперативной реализации тех дел, которые непосредственно касаются обеспечения безопасности страны, неумолимо стремится к нулю. До сих пор не выявлены каналы финансирования террористов, хотя всем известно, что основные их средства аккумулируются в Москве.
       Нет, конечно, все подконтрольные террористам, чеченским группировкам, подконтрольные криминальным структурам банки и финансовые империи давно известны и многократно описаны в оперативных отчетах, но никто не может себе позволить разрушить эту сеть. По той простой причине, что с банками этими, с этими корпорациями тесно связана наша власть.
       Ни одно следствие по терактам — а их начиная с 1994 года было более 40, и в них погибли несколько сотен человек, — не доведено толком до конца. А вы что-нибудь знаете о суде над теми, кто устроил взрыв в переходе на Пушкинской площади, взрыв в Каспийске, взрыв моста на Яузе?
       Вместо конкретных организаторов и заказчиков этих преступлений перед судом предстают в лучшем случае посредники, и то — на весьма хлипких основаниях. Дела рассыпаются в суде, как в случае с терактом 9 мая в Каспийске, просто потому, что следствие, стараясь поскорее отчитаться, хватает первых попавшихся и выбивает из них показания, не удосужившись даже сверить даты и сроки. Так было и со взрывами на Гурьянова и Каширке…
       О серьезной оперативной и агентурной работе, направленной на предотвращение терактов как таковых, и говорить не приходится. Нет этой работы. Как иначе объяснить «Норд-Ост», взрыв в Тушине, Магасе, Моздоке?
       Зато огромные силы и средства направляются на спецоперации против тех олигархов, которые в силу разных причин попали в немилость, чтобы вынудить их договориться и поделиться. И чтобы хоть как-то оправдывать свое существование, выбивать финансирование из скудного бюджета, управлениям ФСБ приходится срочно лепить потешные дела-обманки: дело Пасько, Никитина, Лимонова, еще — ученого, который зарабатывал на написании аналитических статей, собирая данные для них в газетах и журналах. Ведь гамбургский счет идет не по головам ограбленных бизнесменов, а по количеству пойманных изменников, шпионов и заговорщиков. В итоге судьи смеются, общественность — негодует.
       Начиная с 1991 года ФСБ пережила массу реорганизаций, в результате которых на улице оказались тысячи специалистов, обладающих еще той — и весьма неплохой — советской школой оперативной работы. Лучшие из них оказались востребованы бизнесом. Именно сотрудники ФСБ составили костяк служб безопасности крупнейших корпораций: «Газпрома», «Менатепа», «ЮКОСа», «ЛУКОЙЛа», «МОСТа», ОНЭКСИМбанка, СБС-Агро…
       Центральный аппарат ФСБ был обескровлен. А те, кто ушел, стали использовать прежние связи и своих прежних подчиненных на все сто процентов: для сбора компромата, проверки по оперативному учету клиентов того или иного банка, а также «подпрягать» оперов для мнимых проверок в рамках мнимых уголовных дел. Так спецслужба почувствовала запах денег. И запах этот было трудно перебить, поскольку зарплата тех, кто остался на службе, не превышала порог выживаемости.
       С тех пор прошло десять лет. Бывшие подчиненные стали начальниками, бывшие начальники служб безопасности — политиками и крупными бизнесменами, и сами стали устанавливать правила игры. А связи остались. И взаимные обязательства тоже.
       В итоге в «конторе» место грамотных специалистов заняли посредственности, а боевые подразделения возглавили бывшие конторские служащие. Запах денег заставил и их на свой страх и риск искать подработки. И понятие «фээсбэшная крыша» прочно вошло в лексикон мелких, средних и крупных предпринимателей.
       Начали торговать информацией, создавая консалтинговые фирмы на подставные имена, устраивать родственников в банки и фирмы, сколачивая первоначальный капитал, входя в чей-то бизнес, доводить его до банкротства, чтобы потом подминать под себя, вовлекать своих бизнес-партнеров в заведомо опасные сделки, естественно, с тем же результатом.
       Именно тогда вся основная, прописанная в законах и служебных инструкциях деятельность была фактически парализована. Последствия оказались фатальны — война в Чечне.
       На вольные хлеба вырвались сотни бывших штатных и внештатных агентов ФСБ — ими просто некому было заниматься, некоторые, как Макс Лазовский (причастный, кстати, по некоторой информации, к самым первым взрывам в Москве), прочно слились с криминалом.
       Шло время, хотелось большего, и вот уже в крупнейших корпорациях появились офицеры-«подкрышники» — сотрудники ФСБ, внедренные или официально пришедшие на службу в банки и нефтяные компании под лозунгом обеспечения национальной безопасности. И на Лубянку стала потоком стекаться корпоративная информация от конкурирующих бизнес-структур.
       То же самое происходило и на уровне регионов, только сотрудники на местах разруливали местные экономические проблемы и обслуживали местных олигархов и местные властные элиты. Это были те времена, когда руководителей субъектов Федерации призывали брать столько суверенитета, сколько они смогут унести. И брали — вместе с ФСБ, МВД и судами. Властная вертикаль стала распадаться, а вместе с ней зажили своей жизнью региональные УФСБ, все более отдаляющиеся от федерального Центра. А в регионах было что делить — скважины, металлургию, порты, месторождения, гиганты советской индустрии.
       ФСБ превращалась в аморфную структуру, чьи составные части постепенно отходили к новым хозяевам. И вот уже в одном управлении разные сотрудники обслуживали интересы конкурирующих фирм, а генералов из центрального аппарата стали ловить с туго набитыми конвертами. Деньги могли быть от одной группировки в окружении президента, а ловили те, кто исполняет волю другой, — но тоже коллеги.
       ФСБ стали делить на сферы влияния, практически поделили, и в такой ситуации говорить о серьезной оперативной работе стало практически невозможно.
       Но вскоре показалось — в 2000-м году, — что в Кремль пришли свои, и шутку президента об успешном внедрении во власть многие восприняли с облегчением. Не только потому, что понадеялись на новые дивиденды, а потому, что для некоторых профессиональная честь — это такая штука, которую не всегда перебивает даже шорох купюр.
       Не тут-то было. Роль ФСБ осталась прежней, только… Теперь ее сотрудников стали пристегивать к любому делу, которое было необходимо разрешить в максимально короткие сроки, невзирая на средства, — начался новый передел. И если Генеральной прокуратуре в этом процессе отводится роль знаменосца и толкователя воли хозяина, то ФСБ — роль экзекутора. И награды теперь чекисты получают не за предотвращение терактов, а за «спецоперацию» против телеканала НТВ. И неслучайно все чаще и чаще в коридорах Лубянки начинают говорить об очередных подставах, с тем же «ЮКОСом» например.
       Ожесточение подковерной борьбы в администрации президента вообще поставило ФСБ на грань внутренних междоусобиц, поскольку часть руководства ангажирована питерскими, часть — семейными, часть — бывшими коллегами из все еще мощных бизнес-структур, а кто-то под шумок пытается создать свои. В этом компоте тонет все, что не имеет отношения к «делу», — вернее, к тому, как его понимают заказчики, обеспокоенные президентскими выборами 2008 года.
       Вместе с экономическим разделом ФСБ произошел и раздел политический. Как следствие этой структуре практически перестали доверять: и система «ГАС-выборы», которая должна была отойти именно к ФСБ для контроля за административным предвыборным ресурсом, переходит к Федеральной службе охраны.
       И если посмотреть на Федеральную службу безопасности как на вертикально-интегрированную бизнес-корпорацию — что при таком раскладе логично, — провести анализ ее деятельности с точки зрения эффективности менеджмента и маркетинга, то вывод можно сделать только один: это мощнейшее государственное унитарное предприятие находится на грани банкротства и нуждается в жестких антикризисных мерах.
       И еще, как ни странно, — в нашей с вами защите, поскольку самостоятельно не в состоянии справиться с валом проблем. У защиты этой есть название — парламентский и общественный контроль.
       Но вместо детального разбора полетов и шоковой терапии, в которой, безусловно, нуждается ФСБ, спецслужбу опять пытаются превратить в гигантского монстра, добавив ей обязанностей, с которыми она справиться не в состоянии, поскольку не справляется толком и с тем минимумом, что ей поручен, и еще — добавив денежных потоков, которые она уже не в силах переварить.
       В этой связи слияние ФСБ с пограничниками, частью агентства правительственной связи, попытка подчинить этой спецслужбе таможню — решения заведомо провальные, способные разрушить ее окончательно. Ведь никакому приличному менеджеру и в голову не придет укрупнять разваливающуюся, бизнес-империю вместо того, чтобы проводить ее реструктуризацию. Просчет это или затеяно корысти ради — покажет будущее. И не такое далекое, как кажется.
       Для многих аналитиков стало очевидно, что ФСБ нуждается в жестких реформах. А именно:
       1. Четко ограничить правовое поле ее деятельности — ведь не может так быть, чтобы сама спецслужба определяла, что является сферой ее интересов, а что — нет.
       2. Чем больше в государстве спецслужб, тем лучше контроль за ними. Об этом свидетельствует мировая практика. Пусть они не ладят между собой, но именно это — залог объективности информации, которую получает исполнительная и законодательная власть.
       3. Бюджет спецслужб должен быть открыт для специальных парламентских комиссий, а за расходование средств руководители специальных ведомств должны отчитываться постатейно. Именно так происходит в той же Америке, к опыту которой пытаются теперь апеллировать, укрупняя Федеральную службу безопасности.
       4. Бывшие сотрудники спецслужб только в исключительных случаях должны занимать руководящие государственные посты, поскольку в нашей ситуации политика и национальные интересы государства — вещи практически несовместимые.
       5. Ни при каких условиях, кроме тех, что оговорены в законах, сотрудники спецслужб не должны привлекаться к расследованиям экономических преступлений и контролировать бизнес.
   

ЭКСПЕРТИЗА

Чтобы разобраться с вопросом, имеют ли право сотрудники ФСБ заниматься расследованием экономических преступлений, мы обратились за комментариями в официальные инстанции и к известным адвокатам...       

       Семен АРИЯ:
       — Из всех составов преступления, относящихся к подследственности ФСБ, только два экономических. Ст. 188 УК части 2-я и 4-я — контрабанда, квалифицированная или совершенная организованной группой. Второй состав — ст. 189 — незаконный экспорт предметов военного применения. Имеются в виду технологии, научные разработки и т.д. И это все. Остальные статьи Уголовного кодекса, связанные с экономикой, распределены между прокуратурой и милицией.
       Кроме того, к подследственности ФСБ относятся: терроризм, угон воздушного или водного транспорта, либо железнодорожного состава, государственная измена, шпионаж, посягательство на жизнь госдеятеля, подготовка захвата госвласти, вооруженный мятеж, призывы к мятежу, диверсия, разглашение гостайны и утрата документов, содержащих гостайну, незаконное пересечение государственной границы, производство запрещенного оружия массового поражения и наемничество. Плюс некоторые преступления, совершаемые сотрудниками ФСБ, Службы внешней разведки, Федеральной службы охраны. Остальные составы преступлений никакого отношения к Федеральной службе безопасности не имеют.
       Это — что касается подследственности, то есть определения того правоохранительного органа, который будет вести дело. Но существует еще и так называемое оперативное сопровождение следствия. Например, прокуратура расследует экономическое преступление. Состав следственной бригады и ее руководитель в этом случае определяются вышестоящим прокурором или его заместителем.
       Если в состав следственной бригады сотрудники ФСБ не были включены на правах следователей, то следователь прокуратуры, ведущий дело, имеет право направить в соответствующий территориальный орган ФСБ поручение на выполнение тех или иных оперативных мероприятий, которые проводятся в рамках закона об ОРД (оперативно-разыскной деятельности). В этом законе тоже вольницы нет — все действия строго расписаны.
       
       Петр ТРИБОЙ, бывший следователь Генеральный прокуратуры по особо важным делам:
       — Привлекать или не привлекать сотрудников ФСБ для оперативного сопровождения расследования зависит от объема предстоящей работы и ее характера. Например, следователь предполагает, какую именно информацию ему необходимо получить от оперативников. Или уже есть фигуранты, или выдвинуты определенные версии — это лишь некоторые причины. Понятно, что одному следователю не каждое дело под силу расследовать без оперативного сопровождения. Если состав дела экономический, обычно подключают МВД, если терроризм — ФСБ, то есть того, в чьей компетенции находится данный вопрос. Какой-то особенной правовой нормы нет, и следователь выбирает оперативников в зависимости от полученной информации.
       Бывает так, что в экономическом деле фигурируют, к примеру, работники правоохранительных органов — тогда (по понятным причинам) могут быть задействованы и сотрудники ФСБ. По делу Листьева, которое я вел, мне приходилось подключать и МВД, и ФСБ.
       Не раз я сталкивался с, мягко говоря, пассивностью оперативников. Предоставляю информацию для разработки, через месяц приносят мне то же самое и говорят: «Вот что мы обнаружили!». Ну я в следующий раз взял и сочинил информацию от начала до конца и отдал в оперативную разработку. И что: спустя время приносят мне ее же. Я тогда пригрозил, что позвоню Катышеву и Колесникову, — нечего туфту сдавать. Извинились, просили не жаловаться.
       Следователи прокуратуры, конечно, тоже ошибаются. К примеру, очевидно, что дело находится в компетенции одного ведомства, а они отдают его другому. Это должны контролировать прокуроры. Следователи заинтересованы в том, чтобы информация была точная. Поэтому к работе привлекаются сразу несколько ведомств.
       
       Центр общественных связей ФСБ:
       — Все зависит от ситуации. А какое конкретно дело-то? Трудно говорить абстрактно… Вообще-то существуют документы, которыми руководствуются в этом случае, — это закон «Об оперативно-разыскной деятельности». Решение о привлечении оперативного сопровождения ФСБ принимает прокуратура. И это у нее надо спрашивать.
       
       Центр общественных связей Генеральной прокуратуры РФ:
       — Решение принимает следователь, и при этом он руководствуется Уголовно-процессуальным кодексом. Все идет в рамках этого документа.
       
       От редакции: Стоит заметить, что в своем комментарии представитель ФСБ ни слова не сказал об УПК. Сотрудникам этого ведомства много проще ссылаться на закон об ОРД, нежели на Уголовно-процессуальный кодекс, который содержит достаточно большое количество норм, защищающих права подследственного и подозреваемого.

ХРОНИКА ПЕРЕДЕЛОВ
       
       Из общего списка скандалов, связанных с переделом собственности, в которых так или иначе приняли участие сотрудники ФСБ (порядка 500 известных эпизодов), мы выбрали самые громкие и самые показательные: от развала медиаимперии до «наезда» на детский сад. Даже беглого анализа достаточно, чтобы выявить некие общие закономерности. Если в 90-х годах в экономических разборках участвовали отдельные сотрудники, что называется, на свой страх и риск, то в новом веке подобная практика стала чуть ли не официальной. Вмешательство ФСБ в бизнес-отношения за последнее время стало массированным, скоординированным и охватывает как Москву, так и регионы, а сфера интересов — от мелких фирм до контроля за таможенными финансовыми потоками
       
       1992 год. Офшорная фирма «Комилюкс» (Люксембург), созданная правительством Коми совместно с рядом нефтяных компаний и частной фирмой «Илыч», оказалась в центре финансового скандала. Тогда в неизвестном направлении «уплыло» почти 20 миллионов долларов. Возбудили уголовное дело, но оно и не сдвинулось с места. В этой связи, в частности, упоминалась фамилия начальника Управления ФСБ по Республике Коми генерал-майора Валерия Рак-Рачек. После выхода на пенсию он по странному стечению обстоятельств был принят на работу в компанию «Севергазпром» (один из учредителей «Комилюкса»).
       
       1995 год. В офисе предприятия «Экспортлес» появился кадровый сотрудник ФСБ, некто Гусейнов, и предложил серьезному предприятию серьезную государственную «поддержку». Вскоре каким-то образом Гусейнову удалось почти полностью подчинить себе руководство компании. Ссылаясь на интересы госбезопасности, он якобы требовал от «Экспортлеса» один миллион долларов — для того, чтобы Лубянка якобы «помогла» с конкурентами. Деньги исчезли. Впоследствии выяснилось, что подобные предложения подполковник ФСБ Гусейнов делал и руководителям одного коммерческого банка Москвы. Банкиры направили официальный запрос на Лубянку, и в 1999 году Гусейнов был уволен из ФСБ.
       
       1996 год. Воронежское управление ФСБ задерживает Анатолия Лапунина, своего бывшего сотрудника, начальника службы безопасности коммерческой фирмы «Новатор». Примерно в это же время ведется «разработка» директора «Новатора» — бизнесмена Горячева. Спустя несколько месяцев фирма оказывается на грани банкротства, и УФСБ предлагает «Новатору» помощь в обмен на компромат против Лапунина, который полгода проводит в СИЗО. Независимые наблюдатели предполагают элементарное сведение счетов. Официально же Лапунину инкриминируют взятку. Все завершается оправдательным приговором суда.
       
       1997 год. В отставку отправлен замначальника ФСБ РФ Анатолий Трофимов. Подопечных Трофимова обвиняли в корыстных связях с коммерсантами и бандитами — в частности, упоминались взаимоотношения сотрудника ФСБ Алексея Юмашкина с лидером банды Максимом Лазовским. В феврале же сотрудники МУРа и Главного управления по незаконному обороту наркотиков МВД России задержали сразу двух подчиненных Трофимова за торговлю кокаином. Кроме того, Трофимову поставили в вину тот факт, что его управление активно сотрудничало с коммерческими банками.
       
       1998 год. По многочисленным сообщениям СМИ, в команде пензенского губернатора Бочкарева активно действует бывший начальник ФСБ Логунов. Местная пресса высказывает предположения о том, что он занимается сбором информации на политиков и бизнесменов. Так же писали и о некоем фонде, созданном для оказания помощи работникам ФСБ, но на самом деле участвовавшем в коммерческой деятельности (по оперативным данным, финансировал строительство АЗС).
       
       1998 год. На территорию предприятия «ОСТ-Алко» (производитель водки «Смирновъ») проникли вооруженные люди в камуфляже; представившись сотрудниками ФСБ, выбили дверь на проходной и, справившись с охраной, прорвались внутрь. Позднее в ФСБ подтвердят, что таким образом проходила обыкновенная проверка налоговой дисциплины на заводе. Искали фальшивую водку и укрытые от налогообложения деньги. Какие-то бутылки изъяли, нашли чемодан с 600 тыс. рублей — тоже изъяли. Юристы предприятия на пресс-конференции уверяли, что это водка на переработку, а деньги законно сняты со счета банка «Возрождение». Идея проверки принадлежала налоговикам, которые сообщали, что пройти на территорию им помогал отряд специального назначения ФСБ. В пресс-службе ФСБ этот факт не подтверждают. Изъятые деньги заводу потом вернули.
       
       1999 год. ФСБ совместно с Генпрокуратурой проводят обыски в ряде коммерческих структур Бориса Березовского и Александра Смоленского.
       
       1999 год. Сотрудники Ульяновского УФСБ устроили налет на частную ювелирную фирму, незаконно конфисковав часть товара.
       
       1999 год. В рамках дела о незаконном вывозе за рубеж валюты оперативники ФСБ проводят обыск в воронежских банках и коммерческих фирмах. У фигуранта по делу — в АКБ «Русский земельный банк» — изымаются все хозяйственные документы, в том числе документы по ЗАО «Интеко», которое, даже согласно материалам следствия, не имеет никакого отношения к проблемным фирмам. Зато известно, что руководит «Интеко» Елена Батурина — жена Юрия Лужкова. Интерес спецслужб к ЗАО «Интеко» наиболее правдоподобно объясняется недовольством политической активностью мэра Москвы. Скандал закончился тем, что представитель ФСБ был вынужден просить извинения у Елены Батуриной.
       
       2000 год. Бывшие сотрудники ФСБ, а ныне бизнесмены обратились за помощью на прежнее место работы — Лубянку. В заявлении они упомянули, что разыскиваемый США гражданин Тилипман якобы находится в коррупционных связях с офицерами ГУБЭП МВД РФ Мишиным и Алымовым, а также с одним из офицеров ФСБ России. В центральном аппарате заявление зарегистрировали, но никак на него не отреагировали. Сам Тилипман, его «сподвижники» и друзья (сотрудники милиции, офицер ФСБ Олег М., лидер одной из российских преступных группировок — некий Моня) всеми силами пытаются взять под контроль московское ЗАО «Консто», в котором трудятся обратившиеся в ФСБ полковники.
       
       2000 год. Обыск в офисе группы «Медиа-Мост». Руководство холдинга расценивает это как «акцию устрашения» в ответ на проведенные журналистами газеты «Сегодня» расследования по «фактам коррупции в органах власти и силовых ведомствах». А именно: активной коммерческой деятельности некоторых высших офицеров ФСБ.
       
       2000 год. Центральный офис авиакомпании «Ист-Лайн» разгромлен сотрудниками ФСБ при поддержке роты автоматчиков и одного гранатометчика. Проводили обыск и изъяли документы, процессоры, базы данных. Допрашивали сотрудников авиакомпании. Обвинений предъявлено не было, о результате обыска сотрудники ФСБ сообщить отказались. Большинство экспертов связывают эту акцию с инициативой некоей коммерческой структуры, пытающейся монополизировать все международные грузовые перевозки.
       
       2000 год. По подозрению в вымогательстве крупной суммы денег у московского коммерсанта в составе преступной группы был задержан сотрудник ФСБ Андрей Ярошевский.
       
       2000 год. Арест бизнесмена Гусинского. Формальный повод — расследование уголовного дела по факту экономического преступления. Реально — политическое давление и попытка передела медиахолдинга. ФСБ принимает в этом активное участие.
       
       2001 год. Закрытие телеканала НТВ. За удачно проведенную операцию сотрудники ФСБ премированы.
       
       2001 год. В отношении директора Московского вертолетного завода им. Миля возбуждается уголовное дело (причина — задолженность МВЗ предприятию «Авитек»), на пост руководителя назначается Владимир Богочаров. Акционеры МВЗ начинают спор хозяйствующих субъектов за обладание контрольным пакетом. Неожиданно для всех Богочарова поддерживает ФСБ: директор по безопасности МВЗ Валерий Бакуменко, сотрудник спецслужб, выдал новому руководителю «справку», разрешающую доступ к совершенно секретным документам. Руководство завода начинает заключать сделки с коммерческими структурами, в том числе и иностранными, что вызывает обеспокоенность Генпрокуратуры, возбудившей уголовное дело в отношении Богочарова и Бакуменко. Только почему-то вопросы сохранения гостайны и обеспечения национальной безопасности не очень беспокоили ФСБ.
       
       2001 год. Передел Находкинского рыбного порта. В скандале фигурируют: руководитель порта — полковник милиции в отставке, его зам — в прошлом капитан ФСБ, недавний секретарь наблюдательного совета — сестра начальника УФСБ по Мурманской области, помощник бывшего руководителя порта — отставной подполковник ФСБ, действующие сотрудники ФСБ.
       
       2001 год. Скандал в Санкт-Петербурге вокруг информагентства «Росбалт» и универмага ДЛТ, в котором также приняли участие сотрудники ФСБ, взявшие на себя труд уладить конфликт с питерскими чиновниками в обмен на гарантии передачи контрольного пакета акций универмага агентству.
       
       2001 год. Спор хозяйствующих субъектов вокруг ростовского «38-й телеканал», в котором принимает участие сотрудник ФСБ, который отрекомендовался почему-то как эксперт представительства президента в Южном округе. Гендиректора «38-й телеканал» несколько раз вызывали в Управление ФСБ, ссылаясь на жалобы, поступившие от одного из совладельцев компании.
       
       2001 год. Сотрудник ФСБ в компании с представителями других силовых структур проводит обыск в детском саду «Колибри». Оказалось, что площади, занимаемые детским садом, приглянулись коммерческой фирме.
       
       2002 год. Сотрудники ФСБ вмешались в вопрос акционирования железных дорог. В результате будущим акционерам РАО при возникновении финансовых споров достанутся только объекты четвертой категории — ластики, линейки и автопарк.
       
       2002 год. Сотрудники ФСБ произвели обыск и изъяли документы и компьютерные диски в иркутском офисе общественной экологической организации «Байкальская экологическая волна». Обыск был произведен в рамках уголовного дела против НПП «Сосновгеос», с которым у «Байкальской волны» заключен договор на предмет выяснения уровня радиоактивного загрязнения воды и почвы окрестностей радиационно-опасных предприятий. ФСБ обвинило «Сосновгеос» в распространении секретной информации.
       
       2003 год. На встрече с силовиками президент поставил совершенно новые задачи перед органами госбезопасности за все годы их существования. На президентском сайте President.kremlin.ru среди выдвинутых приоритетов вывешены: «охрана целостности государства, защита людей от криминала и произвола, обеспечение развития бизнеса в предсказуемых и законных условиях». Смена ориентиров в деятельности спецслужб прошла никем не замеченной, кроме самих спецслужб, фактически получивших «добро» на участие в переделе собственности.
       
       2003 год. По иску гражданина Бердюгина («Кургантеплосервис»), неведомым путем попавшему прямо в местную ФСБ, арестовывают Валентину Ветцель («Кургансоцопт»). Ее обвиняют в растрате государственного имущества — мазута. На самом деле Ветцель — главный противник акционирования предприятий города, инициатором которого выступает руководитель ФСБ Мазиков, претендующий на выборную должность в регионе. На судебном заседании курганские фээсбэшники хотели представить распечатку телефонных разговоров Ветцель. Опомнились, когда у них затребовали санкцию на прослушку.
       
       2003 год. Крупномасштабный «наезд» на нефтяную компанию «ЮКОС», в котором принимают участие Генеральная прокуратура и ФСБ. Арестованные менеджеры находятся под стражей СИЗО ФСБ «Лефортово». Причина подобных действий, по мнению аналитиков, — очередной виток передела собственности в преддверии выборов.
       
       2003 год. Появилась идея упразднения Государственного таможенного комитета с передачей его основных функций Федеральной службе безопасности. Баснословные денежные потоки, таким образом, окончательно перейдут под контроль ФСБ, которая и раньше не оставляла ГТК без присмотра.
       
       Подготовили Сергей МИХАЛЫЧ и Константин ПОЛЕСКОВ
       22.09.2003

http://2003.novayagazeta.ru/nomer/2003/70n/n70n-s06.shtml