Тема: \"Путинский призыв\": легенда, навыки, цели
Модератор: Холодов
Автор темы: Холодов
Ссылка на страницу: http://www.rusglobus.net/forum/index.php/,3514,,,,0,0,0.html Дата создания: 06/08/2003 Просмотрен 70 раз(а) (сегодня 1)
ТЕМЫ» «П»ГБ» «П»ГБ и...
обновить содержание
 |
Холодов [ *****]зарегистрирован: 29/07/03 |
 |
В ряде своих нашумевших статей Ольга Крыштановская, директор института прикладной политики, руководитель Центра изучения элиты Института социологии РАН, отмечает многие признаки, характерные всем "патриотам" ГБ.
Путинский призыв: легенда, навыки, цели
Сенсационное исследование сектора изучения элиты Института социологии РАН под названием "Путинская элита", опубликованное недавно, продемонстрировало масштаб милитаризации российской государственной элиты в последние годы. По данным социологов, в целом на сегодня "люди в погонах" составляют 25% высшего государственного звена. Среди замминистров, назначенных за три путинских года, погоны имеют 35%. А в аппаратах полномочных представителей в Федеральных округах аж 70% – выходцы из военных структур и спецслужб, что позволяет уже говорить о формировании параллельной негражданской машины управления в современной России. Руководитель группы, проводившей исследование, Ольга Крыштановская делает вывод о советизации государственной системы. О том, что это значит и чем нам грозит, с Ольгой Крыштановской беседует Евгений Натаров.
--Ольга Викторовна, в вашем исследовании изменений государственной элиты сделан вывод о постепенной советизации государства. Что вы имеете в виду?
--Я говорю о советизации в достаточно широком смысле. Это не значит, что у нас появятся советы народных депутатов. Я говорю о том, что демократические институты как бы существуют, но их демократическое содержание постепенно выхолащивается. Советский строй был апофеозом пустой демократической формы: у нас же были и демократические выборы, и самая демократическая в мире конституция, но все знают, что политическая система, которая была прописана в Конституции, совершено не соответствовала реальности. Когда я говорю, что сейчас выхолащиваются демократические институты и процедуры, то имею в виду, что формально все они есть, но на самом деле они все больше контролируются государством.
--И как влияют выходцы из силовых структур на этот процесс советизации? Он связан именно с их приходом во властные структуры?
--Интересно, что как раз при советском строе ничего подобного не было. Людей, которые раньше служили в силовых структурах, во власти было очень немного. Тогда и силовых структур было всего три: МВД, КГБ и Министерство обороны. И в высших органах власти они были представлены очень дозированно. В политбюро никогда в жизни не входил министр внутренних дел, чем подчеркивался его более низкий статус. Военные были представлены больше других – в ЦК входили практически все заместители министра обороны, но они играли скорее декоративную роль. Они не принимали участия в одобрении важнейших политических решений, за исключением двух человек, которые входили в политбюро. Они набирались точно по таким же квотам, как и все остальные группы. В ЦК должно было быть определенное количество женщин, молодежи, в том числе и военных. Сейчас же совершенно другая ситуация.
В основном увеличение количества военных во власти произошло из-за распада КГБ и образования на его руинах массы силовых структур. И все они имеют представительство во власти.
Кроме этого, они были внедрены на разные этажи властных структур, причем не только тех, которые отвечают за безопасность, но даже экономических, например – в правительство.
--А чему они научились за ельцинские годы, как эволюционировали?
--Это важная вещь. Конечно, большинство этих людей прошли еще советскую школу патриотического воспитания в военных вузах. Но потом, когда они были выброшены из распадающегося КГБ, они, как правило, переходили на работу не в государственные, а частные коммерческие структуры и осели там – в департаментах безопасности или информационно-аналитических департаментах – или создали собственные ЧОПы, или занялись торговлей оружием и так далее. Таким образом, получив изначально опыт советско-патриотического воспитания, потом они были брошены в бизнес и вкусили его. Хотя надо сказать, что сначала они воспринимали бизнесменов как своих классовых врагов. Потом изменился их уровень жизни, они стали неплохо зарабатывать, и постепенно их отношение менялось. Сам Путин прошел именно эту школу, когда он пошел работать к Собчаку. То есть многие люди оказались в недрах демократических и рыночных структур, что очень сильно изменило их мировоззрение. Конечно, они научились – кто-то научился зарабатывать деньги, кто-то научился политической казуистике, чему, конечно, их собственно служба никогда не учила. Кто-то из них даже стал публичным политиком, например депутат Гудков, который стал знаменем людей из ФСБ.
--И как в связи с этим изменилась их картина мира?
--Мне кажется, что их сознание стало расколотым, амбивалентным. У них одна часть осталась в прошлом. То есть марксистское видение мира было сильно редуцировано до того, что сейчас называют патриотическим. С другой стороны, они приобрели такой рыночный подход к проблемам. В какой-то степени они вкусили демократических, либеральных ценностей. Поэтому простые люди, когда они слушают, например, речь Путина, видят то, что близко им. Если они правые, то они видят правые ценности и суждения, если они левые, они могут увидеть в Путине левого. Эта амбивалентность делает их очень гибкими и мобильными. Это одна из причин того, почему Путин так популярен и почему идеологическое поле его поддержки такое широкое. Он нравится и правым, и левым – и те, и другие находят в его словах что-то, что соответствует их взглядам.
Это мировоззрение, которое, конечно, нельзя считать идеологией, поскольку оно очень противоречиво, я называю либеральным патриотизмом.
На первом месте среди политических ценностей у них должна стоять государственность. Это их внутренний стержень. Это службы, которые всегда имели одного клиента, это корпорации, которые работали на одного клиента, – этим клиентом было государство. Они всегда зависели от государства, их сила заключалась в том, что государство было их крышей, поэтому эти люди верой и правдой на самом деле служат государству. У этого есть свои плюсы и минусы. Если говорить конкретно о ФСБ, то в их системе ценностей есть не очень приятные вещи. Оперативная работа подразумевает нарушение закона, которое легализовано государством. Вся деятельность разведки и контрразведки построена на том, что они делают то, чего нельзя всем остальным. Когда эти люди оказываются в политике, это может иметь не очень хорошие последствия.
Им присуще мышление двойного дна, то есть "как мы говорим" – это их легенда.
Скажем, легенда для Запада – это то, что мы либеральная демократическая страна. Существует легенда для внутреннего пользования – более почвенническая и более государственническая, и существуют фактические цели: "а на самом деле мы будем добиваться того-то".
--В советское время силовые элиты противостояли элитам хозяйственным. Как новая волна силовой элиты повлияет на место в системе тех, кого принято называть "крепкими хозяйственниками"?
--То, что пришло много военных, не значит, что элита вся изменилась. Все хозяйственники по-прежнему в ней находятся. И это нормальный процесс, когда происходит обновление, возникает некоторое напряжение, возможно даже конфликт между старой элитой и новой, фрагментация и внутренняя борьба.
Но дело в том, что ни советский, ни нынешний опыт силовиков не научил их экономическому управлению собственностью.
Им кажется, что они способны на это, но жизнь показывает, что все сложнее. Суть проблемы здесь в том, что все люди, которые прошли военную школу, они привыкли отдавать и исполнять приказы, и атмосфера творческого диспута, которая иногда необходима для выхода из кризисной ситуации, чтобы найти нестандартное решение, им непонятна. Демократический плюрализм для них тоже непонятен, он для них означает, скорее, хаос, который надо преодолеть. Порядок – это всегда субординация и строгое подчинение приказу. Такой метод управления экономикой очень похож на чиновничье-государственный, который во всех странах мира и во все времена приводил к неэффективной экономике и краху. В этом есть большая опасность.
Управлять активами – это значит владеть ими. Конечно, они хотят владеть и быть собственниками. В этом – их стремление к власти, они не имеют этого, они жаждут этого, и поэтому им эти хозяйственники мешают. Управление хозяйственником – это только средство для достижения полноты власти. Хозяйственников ждет понижение коллективного статуса, что чревато.
30 ИЮЛЯ 2003
http://www.gazeta.ru/comments/expert/44326.shtml
|
Оперативники - плохие стратеги
Юрий Васильев беседует с исследователем российской элиты Ольгой Крыштановской
Наступление на Ходорковского - испытание. Для владельцев ЮКОСА... Для публичных политиков... Для президента... И, наконец, для всех вместе: нужна ли нам свобода или перебьемся? Исследователь российской элиты Ольга КРЫШТАНОВСКАЯ - о взаимоотношениях людей в погонах и представителей крупного бизнеса Глава сектора изучения элиты Института социологии РАН Ольга Крыштановская, по собственному признанию, не сделала в своем исследовании "Путинская элита" ничего особенного: она просто облекла данные о проникновении военных и офицеров спецслужб в нынешнюю российскую власть в конкретные цифры. Но сделала это настолько убедительно, что, по словам одного из высокопоставленных собеседников корреспондента "МН", ознакомившегося со статьей Крыштановской, "это похоже на приговор". — Путинская фраза "чекисты бывшими не бывают" живет и побеждает, - считает Ольга Крыштановская. - Хотят того или нет, но заготовка для перехода к авторитарной модели правления уже сделана. При первом сигнале механизм придет в движение. — Где, на ваш взгляд, работоспособность такого механизма проявляется? — Прежде всего - в вертикальной системе федеральных округов. Во-первых, при них существуют так называемые общественные приемные - органы, похожие на легитимацию агентуры. Во-вторых, координационные советы по безопасности, созданные в каждом округе. В них стянуты все региональные силовики, таким образом уведенные из-под губернаторов. В-третьих, в структуре федеральных округов вновь возникло чисто советское явление - "подснежники". Так назывались люди, которые работали в райкомах и горкомах комсомола или партии, но зарплату получали в НИИ или на заводах. Сейчас аппараты федеральных инспекторов заводят себе "подснежников", а право платить им зарплату любезно передают коммерческим фирмам. — Обкладывают данью? — Если угодно. Положено, допустим, инспектору пять человек на бюджетном финансировании, а работают у него пятнадцать... В перестройку управленческие сети, пронизывающие страну сверху донизу, были разрушены - партийные, комсомольские. Сейчас власть их воссоздает. При этом большинство функций инспекторов нигде по закону не прописано, и обществу они не подконтрольны. — Это - силовая вертикаль. А как элита в погонах действует по горизонтали? — Здесь Путин и его команда воссоздали нечто похожее на систему агентурной работы - такая схема им, видимо, наиболее привычна и удобна. В ключевые министерства и ведомства внедряются люди из действующего резерва госбезопасности. Не на первые эшелоны, а в более низкие, начиная от замминистров. — Сколько резервистов госбезопасности вы насчитываете в органах власти? — Допустим, в аппарате правительства - около тридцати процентов. В самом правительстве есть зоны, где они концентрируются, например, в Минэкономразвития у Германа Грефа: там четверо замов министра сохраняют погоны. Я бы не стала утверждать, что власть внедряет агентов в ключевые министерства специально, целенаправленно. Однако количество людей в погонах растет. И постепенно перерастает в новое качество, при котором авторитаризм вполне возможен. — Ситуация вокруг Платона Лебедева и Михаила Ходорковского произошла из-за того, что люди в погонах не договорились с людьми бизнеса? — Думаю, что здесь причиной - грядущая конкурентная борьба за власть в Путин ведь объявил, что на третий срок не пойдет, - значит, тем, кто высовывается и имеет шансы через пять лет, надо срочно указать на место, чтобы уже сейчас обеспечить свое преуспеяние. Амбиции у Ходорковского есть, и нынешняя элита это понимает. — Не легче было бы договориться с человеком, у которого уже восемь миллиардов долларов? — Страх правящего класса проявляется даже при отдаленной перспективе потери своего статус-кво. Ходорковский сам по себе опасен для нынешней элиты, которая автоматически защищает свои групповые интересы. С другой стороны, и сами люди крупного бизнеса живут под дамокловым мечом. После знаменитого заявления о равноудаленности у них есть постоянная готовность к неприятностям и даже репрессиям... — Что реально можно сделать с Ходорковским? — Попортить ему кровь. Равно как и свести его роль в политической жизни России до нуля. — Экономические последствия в виде возможного обвала российского фондового рынка властью в расчет не принимаются? — Да никакого обвала не будет. Вспомните историю с "Газпромом", когда Вяхирева сменили на Миллера: акции пошатались в разные стороны - и успокоились. Это для бизнесменов возможная смена собственника в таких компаниях, как "Газпром" или Юкос, - драма. А для власти - рокировка, и не более того: структура сохранена и действует как надо. — По вашим подсчетам, около 50 процентов нынешнего чиновничества занимали какие-либо посты еще при Брежневе. Кого люди в погонах вытесняют собой - их или тех, кто пришел во власть в демократической России? — И тех, и других. Сейчас "брежневских" во власти - и федеральной, и региональной - чуть меньше тридцати процентов. Бывшая номенклатура - люди системы, для нынешней элиты вполне приемлемые; поэтому они вытесняются скорее в силу своей естественной убыли. В отличие от демократов ельцинской волны, с которыми люди в погонах говорят на разных языках. — Сколько же чиновников, пришедших во власть до Путина, на сегодня сохранили свои места? — Семьдесят восемь процентов. Обновление на 22 процента - это не революция, но оно весьма существенно для государственной системы в целом. — Может ли элита в погонах осуществить политическую преемственность в законными средствами? Допустим, вариант с парламентской республикой и своим человеком в качестве премьер-министра? — Такой ход не исключен. Но для России властью традиционно всегда был и остается Кремль. И даже формально выводить ее в "Белый дом" либо куда-нибудь еще - сложно. Для этого сначала надо хотя бы получить конституционное большинство в Думе. — Насколько это возможно? — Прообраз думского расклада-2004 вы можете найти в парламентах субъектов Федерации уже сегодня. Там классовый интерес распределен, пожалуй, более ярко, чем в сегодняшней федеральной Думе. Две трети, а то и три четверти региональных законодательных собраний - чиновники разного замеса плюс местные олигархи. На гражданское общество остается процентов двадцать-двадцать пять. Сращивание государства и бизнеса очевидно: они конкурируют только между собой, а не с рабочим классом или интеллигенцией. Даже среди кандидатов людей из народа все меньше. — В чем, на ваш взгляд, специфика власти, которая отличает элиту в погонах? — Внутри, в своем кругу, - в постоянном контроле за кадрами. Как при Сталине, этот контроль стал важнейшей составляющей госстроительства. Во внешних проявлениях властных людей в погонах налицо все признаки оперативной работы. Манипулировать людьми, чтобы получить контроль над процессом; все время скрывать свои намерения, артикулируя привлекательные цели на языке собеседника; раскладывать разнообразные приманки - "морковки" и "пряники"... Но у любого спецслужбиста во власти есть главный минус: его системное мышление не может генерировать стратегию, особенно в экономике. При Ельцине стратегия была - пусть в русле запаздывающей модернизации, пусть вторичная по отношению к западному опыту, но была. И цель стратегическая была - рынок и демократия. А Путин говорит примерно так: "Да, все это важно, но у России особый путь". Отсюда - политический разворот от проблем экономики к проблемам безопасности, своей и международной. По крайней мере, о безопасности сейчас власть говорит значительно больше, чем об экономике. — А как же удвоение ВВП и требование более амбициозных экономических планов? — Сами произнесли ключевое слово: требование. В рыночных странах экономика диктует свои интересы политике, последняя лишь подстраивается. Так было и в ельцинской России. При Путине - все наоборот: экономические мотивации исходят из велений политиков. Как в СССР - кидаешь лозунг и требуешь его исполнения. Властная элита сегодня ведет себя с бизнесом так, как будто он ей подчинен. Вспомните послание президента - в той части, где говорится о том, что бизнес должен стать более патриотичным. Бизнес все время кому-то что-то должен. Власть говорит ему: "Да, мы не считаем бизнесменов уголовниками, но вы всегда будете ниже нас". А у крупнейших бизнесменов так много денег и ресурсов, они создают такое количество рабочих мест, что сами по себе являются фактором политики. И власть в погонах этим раздражена. — Насколько сами экс-силовики успешны в бизнесе? Или они способны только внедряться в готовые структуры? — Главные бизнес-детища людей в погонах - оборонные ГУПы и телекоммуникационные компании: в последних реальная доля силовиков может доходить до контрольных пакетов. Затем - ЧОПы, разрастающиеся до маленьких армий и координирующие свои усилия между собой в рамках регионов. Кстати, сейчас наблюдается достаточно интересная тенденция сращивания людей в погонах и политики: допустим, в субъектах Федерации ячейки Партии жизни почему-то базируются на основе частных охранных предприятий. Симбиоз неплохой: партии - готовая сеть распространения, а ЧОПам можно только мечтать о таком мощном политическом патроне, как глава Совета Федерации. Согласитесь, такая технология взаимодействия может пригодиться не только для партии Сергея Миронова. — На выборах 2003 - 2004 или 2007 - 2008? — На любых. | |
| ДОСЬЕ МН
По расчетам Ольги Крыштановской, доля военных и офицеров спецслужб в коридорах российской власти в 2003 году составила 25,1 проц. против 11,2 в 1993 году. На долю земляков главы государства во власти приходится 21,3 проц. (десять лет назад - 13,2), доля ставленников крупного бизнеса составила 11,3 проц. при 1,6 проц. в 1993-м. При этом доля лиц, входящих во власть и имеющих ученую степень, в настоящее время сократилась до 21 проц., тогда как десять лет назад они составляли 52,2 проц.
ХРОНИКА Февраль 2003 года. На встрече президента Путина с бизнесменами, входящими в РСПП, Михаил Ходорковский призвал к борьбе с коррупцией. Он заявил, что "на коррупцию в прошлом году было истрачено 30 млрд. долларов - 10 - 12 процентов ВВП страны" и что "коррупция бьет по наиболее активной части населения - малому и среднему бизнесу". Президент прореагировал болезненно, задав риторический вопрос, как могло случиться, что ЮКОС в свое время набрал слишком много нефтяных запасов. А заодно напомнил, что у ЮКОСа были проблемы с уплатой налогов. Май. Журнал "Компромат.ру" вышел с "разоблачительными" материалами о деятельности ЮКОСа. Тираж был арестован по решению Хамовнического суда. Июнь. Совет по национальной стратегии, в котором заседают известные политологи, опубликовал доклад "Государство и олигархи", рисующий сценарий переворота, якобы готовящегося крупным бизнесом. Цель - трансформация России в президентско-парламентскую республику, с урезанными полномочиями главы государства. Июль. По подозрению в хищении, совершенном 10 лет назад, арестован совладелец ЮКОСа Платон Лебедев. Одновременно Генпрокуратура объявила, что ею расследуются еще два уголовных дела, в которых замешаны сотрудники подразделений ЮКОСа. На допрос были вызваны Михаил Ходорковский и крупнейший акционер ЮКОСа Леонид Невзлин. Спустя несколько дней компания "Роснефть" обратилась в Генпрокуратуру с жалобой на ЮКОС, обвиняя его в похищении 19 процентов акций "Енисейнефтегаза". Вероятно, по этой жалобе возбудят еще одно уголовное дело. Параллельно состоялось решение Мосгорсуда о снятии ареста с тиража "анти-ЮКОСовского" номера "Компромат. ру". |
http://www.mn.ru/issue.php?2003-26-20
Выбор патриотов: бедность или ракеты?
ОЛЬГА КРЫШТАНОВСКАЯ, ученый Института социологии РАН, давно наблюдает за бурными процессами новейшей российской политики. Ее специализация — элита общества.
— ПОДХОДИТ к концу первый срок В. Путина. Что, на ваш взгляд, изменилось в верховной власти?
— Любопытно, что в своем вопросе вы говорите о верховной власти. Не об исполнительной, законодательной, судебной, а верховной. Это абсолютно точно. У нас, в отличие от западных стран, главенствует именно верховная власть, а под ней ютятся уже все остальные. Эта власть — и арбитр, и начальник для всех других. Обобщенно мы называем ее словом «Кремль».
При Ельцине один фрагмент этой власти — законодательной — перестал быть контролируемым Кремлем. Вся система испытывала от этого очень большое напряжение, вошла в состояние кризиса. Потому что для России это не характерно. Сейчас это противоречие устранено. Законодательная власть опять находится под контролем. Это ситуация де-факто.
Историческая синусоида
И ВТОРОЕ. Двухэтажная система власти стала трехэтажной. Этаж федеральных округов понизил на одну ступень губернаторов и всю региональную элиту. Ряд политических игроков негодует, мол, у федеральных округов и их аппаратов нет четких полномочий. Но с точки зрения Кремля это очень удобная система, когда федеральные округа занимаются наиболее актуальными вещами. Сегодня на носу выборы, значит, они выборами и занимаются.
— Наверное, это исторически предопределено. Эра либерализма, как правило, меняется консервативным периодом.
— В исторической литературе такие периоды называют «термидором», или, проще говоря, «реставрацией». Когда рухнула советская система, наступил период хаоса, послереволюционных изменений во властной структуре. Невозможно, чтобы он длился долго. Революция должна была быть закончена. В. Путин поставил такую задачу и за три года ее выполнил. Одним из результатов стало расширение контроля государственной власти. Он еще не всеобъемлющ, потому что существует крупный бизнес и непонятно, как его контролировать. Но что касается партий, общественных организаций, средств массовой информации, законодательных органов — почти над всем восстановлен контроль.
— Слава богу, хоть головы не рубили. Давайте еще о сравнениях. Допускают ли западные демократии такую свободу бизнеса, когда он демонстративно содержит какие-то партии? Когда «денежные мешки» покупают парламент? Когда министерства, целые департаменты полностью комплектуются выходцами из известных олигархических структур?
— А это везде. Потому что власть дает возможность людям стать богатыми, а богатство приводит их к власти. Власть и богатство идут рука об руку. Берете вы Африку или Америку — безразлично. Формы, конечно, разные. Иногда достаточно цивилизованные. Например, в развитых западных странах вряд ли бизнес будет так откровенно идти во власть. Да и у нас речь идет все-таки не о том, что сами олигархи куда-то баллотируются. Они, как правило, посылают туда своих представителей или попросту покупают чиновников.
— Как это выражается на федеральном, региональном уровнях?
— Количество бизнесменов во власти, конечно, не зависит от воли В. Путина и от каких-то преференций этой власти. Они сами рвались, сами шли, сами покупали чиновников. Их влияние нарастало и уже в 1995 году стало заметным. А вот количество военных во власти непосредственно связано с тем, кто у нас президент. И с тем самым процессом «реставрации».
Бывают такие эпохи, когда власть испытывает нужду в «идеологах». С 1991 по 1993 год в России — революционный период. Вспомните, кто был у нас на слуху, — Е. Гайдар, С. Шахрай. Люди, которые придумывали или заимствовали у кого-то модель государства. Для России это были новаторские идеи. Они и были идеологами, причем очень нужными. Но, когда власть начала цементироваться, когда ей все стало ясно, были востребованы военные. Не нужно уже никого уговаривать, пропагандировать и убеждать. Нужно восстановить контроль. Рост числа военных во власти идет сейчас в геометрической прогрессии. Если при Брежневе в высшей власти было 3% военных, то сейчас 58%. В регионах меньше. И не совсем правильно говорить: спецслужбы пришли! Нет. Это военные всех типов, люди в погонах в широком смысле слова — и армейские, и из МВД, из ФСБ.
— Насколько сегодня сильна и едина наша правящая элита? В последнее время только и слышим о постоянной конкуренции «питерских» с «семейными», из ельцинской эпохи…
— В классической социологии считается, что демократия отличается от тоталитаризма именно тем, что существует конкуренция элит. Это совершенно нормальное состояние, которое позволяет обществу контролировать власть. Всегда одна часть элиты будет критиковать другую. Таким образом обществу становятся известны недостатки управления. И все было бы не так плохо, если бы эта конкуренция проистекала в более цивилизованных формах. Шла, скажем, открытая конкуренция на выборах. Но у нас эта конкуренция густо замешана на коррупции и клановости. Это достаточно опасное явление. Все происходит «под ковром».
— Могут ли два клана жить друг без друга? Или всех олигархов пересажают, или в верхах не останется людей в погонах?
— Теоретически, конечно, да. Власть всегда хочет монополизировать ресурсы и царить в этом мире. Но чем шире зона монопольного контроля государства, тем мы ближе продвигаемся к тоталитаризму.
Только ли жертвенный агнец?
— А В ЧЕМ смысл сегодняшних событий? Олигархи и военные мирно сосуществовали три года. Богатые скрывались также от налогов, захватывали оставшиеся куски госсобственности. И вдруг сегодня… Похоже, олигархи — это жертвенный агнец, который накануне выборов брошен народу на заклание? Или это упрощение?
— Я думаю, причин несколько. Безусловно, выборы и «жертвенный агнец» — да. Посмотрите, что происходит с рейтингом Б. Грызлова. Он невероятно растет. Данные РОМИРа, данные ВЦИОМа говорят о том, что на 8 пунктов.
— Из-за «оборотней»?
— Конечно. «Наконец-то взялись за дело», — говорят люди, далекие от политики.
Но есть и другие причины. Например, экономические. Понятно, что все последнее время «ЮКОС» рос, его акции росли в цене. Он начал покушаться на те зоны, которыми владеет «Транснефть» — государственный монополист в транспортировке нефтепродуктов. Слияние с «Сибнефтью» делает их вне конкуренции с другими нефтяными компаниями.
Конечно, ряд экономических игроков на этом рынке хотели бы понизить рейтинг «ЮКОСа». И так сложилось, что у них оказались хорошие лоббисты во власти, в правительстве. Они сумели убедить кого надо, что вырвавшегося далеко вперед конкурента необходимо «немножко загасить».
— Рискует ли В. Путин, выпустив антиолигархического джинна? Какие риски для него существуют?
— Бизнес накопил огромные ресурсы — финансовые, экономические, промышленные, разные. Это стало большой головной болью и серьезной проблемой государства, которое хочет контролировать все. Риск состоит в том — объединятся олигархи против власти или нет? Создадут ли мощный фронт, оппозицию? Пока они этого не делают, т. к. являются конкурентами по бизнесу.
— О чем говорит исторический опыт? Что должно последовать за периодом консерватизма?
— Мне кажется, что консерватизм-то еще грядет. Сейчас идет подготовка к нему. Государственная машина возвращается на круги своя. А после переизбрания В. Путина на второй срок (в чем никто практически не сомневается) мы как раз и узнаем, что такое консерватизм.
А Запад задумается?
— ПОСЛЕ этого интервью все олигархи «брызнут» отсюда, как тараканы. Запад задумается…
— В. Путину и его команде нравится то уважение, которое проявляет к нему мировая общественность. Он этим очень дорожит. То есть ужесточение режима будет происходить, и консервация будет происходить, но до определенной границы. Если возникнет угроза международным отношениям и положению России в мире, будет сказано «стоп». Не будет дикости и сталинских репрессий.
Спецслужбы всех стран мира на чем построены? Это как бы легальное насилие. А «крышей» является сама государственная машина. Эти люди душой и телом преданы государству. Они государственники и патриоты. Иначе работать в этой системе невозможно.
— Чем приход к власти людей в погонах грозит стране?
— Прежде всего — изменением приоритетов в политике: мы постоянно слышим об армии, ВПК и проч. Но если сравнить проблемы бедности в нашей стране с какими бы то ни было проблемами ВПК, они просто несоизмеримы. Дайте людям жить! Зачем объявлять о том, что у нас стремительно растут золотовалютные резервы? Уже 61 млрд. золотом лежит в кубышке. При этом все знают, что большая часть населения перебивается с хлеба на квас… У нас уже было больше всех ракет в мире. Конечно, надо в армии порядок навести. Но при этом нельзя забывать народ, который эту армию кормит.
— Последний вопрос. Есть еще одна примета послереволюционного периода. Жертвами становятся те, кто ее делал… Кто у нас жертвы?
— Демократы, конечно. Из-за их неудач и ошибок была дискредитирована сама идея демократии. А ведь она вовсе не означает хаос и слабость. Да, надо наводить порядок, надо усилить государство. Но при этом опасно толкать маятник обратно к авторитарному режиму. Мы уже поняли, что такое свобода, и хотим ее сохранить.
http://www.aif.ru/online/aif/1187/03_01
 |
Зотов [ *] зарегистрирован: 29/03/03 |
 дата добавления: 23:54 03/09/03 сообщение #3800 |
3 сентября 2003 года
В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" О. Крыштановская – руководитель Центра изучения элиты Института социологии РАН
Эфир ведет Владимир Варфоломеев
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Ну что же, сегодня началась в России предвыборная кампания, и об одном из ее аспектов мы поговорим сегодня с нашей гостьей. Ольга Крыштановская, руководитель Центра изучения элиты Института социологии РАН сегодня у нас в гостях. Ольга Викторовна, здравствуйте. Несколько дней назад в одном германском издании появился большой материал, касающийся нашей страны. Он был озаглавлен так – "Как соратники Путина по КГБ берут власть в свои руки". И автор этого материала, германский журналист привел очень любопытные данные, которые касаются присутствия выходцев или даже может быть и до сих пор действующих сотрудников российских органов госбезопасности в самых разнообразных властных структурах. И при этом автор ссылается на материалы исследования, проведенного вами и вашими коллегами. Можно ли сейчас говорить о некоем засилье силовиков, такая странная фраза получилась в наших властных структурах и вообще в политической жизни России?
О. КРЫШТАНОВСКАЯ - Наверное, можно.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Тяжело вам дались эти слова
О. КРЫШТАНОВСКАЯ - Да, слово "засилье" такое нагруженное все-таки негативным смыслом. А это еще отдельный вопрос, что означает это и каковы последствия этого, а процесс-то начался еще при Ельцине. Количество силовиков достаточно резко возросло в конце правления Ельцина, с приходом же Путина просто лавинообразный процесс начался.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Если мы говорим об истории новейшей России. Ведь были же времена Юрия Владимировича Андропова, человека, пришедшего из КГБ, да и остававшегося в нем на самом деле до последних своих дней. Разве тогда в позднесоветский период не было такого большого присутствия людей в погонах?
О. КРЫШТАНОВСКАЯ - Не было. Не было действительно. Смотрите, высший орган власти в стране – это было Политбюро. Туда входило только два силовика, это председатель КГБ традиционно, и министр обороны. Даже министр МВД не входил. В составе ЦК было уже достаточно много, порядка 7% военных было, в основном за счет армейских, там широко были представлены Генштаб и заместители министра обороны. Но конечно, это не означает, что военные играли невысокую роль в политике, это понятно, что их роль была достаточно высокой и роль ВПК не только непосредственно военных была высокой, наша экономика была ориентирована на это. Но все-таки этот процесс был такой латентный, такой скрытый и роль военных в советском обществе была большой постольку, поскольку они включались в политические структуры. А включены они были на порядок меньше, чем сейчас. Я имею в виду совершенно официальные статусные должности. Ведь сейчас, понимаете, процесс затронул не только непосредственно военные ведомства, число которых увеличилось за счет распада КГБ, прежде всего, этот процесс еще имеет и совершенно другую сторону. Люди в погонах стали наводнять экономические ведомства, они стали курировать различные министерства, направления политики, связанные скажем, с деятельностью федеральных округов…
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Но мы заметили это, кстати, действительно несколько лет назад, когда в самых разных министерствах, например, по налогам и сборам или экономического развития появляется человек из органов на должности, как правило, первого заместителя министра. Это напоминает, кстати, советскую систему партийных органов в наших бывших республиках.
О. КРЫШТАНОВСКАЯ - Совершенно точно.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Где первый секретарь известно, узбек или азербайджанец, в зависимости от республики, а его первый заместитель из Москвы.
О. КРЫШТАНОВСКАЯ - А еще больше это напоминает роль таких комиссаров при командирах в армии. То есть это просто прямая аналогия, потому что там были люди именно, связанные с государственной безопасностью, которые были включены в эти структуры. Потом это еще напоминает одну вещь, хотя аналогия совсем уже неприятная, знаете, такой есть термин – "смотрящие", который мафия широко использует. Внедряются люди в разные структуры на территориях, и они отвечают за то, чтобы на этой территории был контроль их структуры, их клана, их организованной преступной группы.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Такой представитель крыши.
О. КРЫШТАНОВСКАЯ - Да, я их даже называю "смотрящие Кремля".
В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Их функции, кстати, именно такие, как вы сейчас описали?
О. КРЫШТАНОВСКАЯ - Но это было, наверное, слишком смело и резко утверждать, что они просто эту функцию откровенно исполняют. На бумаге, по крайней мере, это выглядит все очень благопристойно, то есть эти люди занимаются своим прямым делом, если кто-то является заместителем министра экономразвития, то значит, это человек исполняет какую-то группу функций. И все было бы неплохо, если бы у большинства из них не сохранялся статус так называемый ОДР, как это называют в кагэбэшных кругах.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Что это такое?
О. КРЫШТАНОВСКАЯ - Это офицер действующего резерва. Этот статус появился давно еще в советское время. Люди, увольняясь из органов, не уходят совсем, не теряют свои должности, они не теряют зарплату.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ - То есть дело не в том, что не бывает бывших разведчиков, а у людей сохраняется определенный статус.
О. КРЫШТАНОВСКАЯ - Да, совершенно формальный статус и зарплата и поскольку им платят зарплату, то естественно и какие-то функции. То есть, как только мы узнаем, что какой-то человек, работающий заместителем министра в экономическом ведомстве, сохранил статус ОДР, а эта информация, конечно, не разглашается, то тогда становится ясно, что он выполняет дополнительные функции, не связанные с деятельностью этого министерства.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Когда вы сейчас говорите – когда мы узнаем, создается впечатление, что ваш институт и Центр некая тоже разведструктура.
О. КРЫШТАНОВСКАЯ - Знаете, любую социологическую организацию можно сравнить с разведструктурой. Социолог всегда идет в поле, чтобы собрать информацию. Иногда эту информацию ему предоставляют охотно, а иногда нет. В исследованиях элиты информацию предоставляют крайне неохотно. И доступ к нашим объектам изучения всегда очень сложен.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Вы проводите исследования по собственной инициативе или это чей-то заказ? Заказ в хорошем смысле.
О. КРЫШТАНОВСКАЯ - Да, это можно и так сказать. Просто как финансируется наша наука, ведь Академия наук платит совершенно крошечные деньги, ниже прожиточного минимума. И каждый ученый должен подавать какие-то заявки на финансирование и исследования в разные фонды. Российские наши фонды, Российский Гуманитарный научный фон, есть другие, РФФИ и так далее. Если фонду кажется это достаточно интересным, то тогда это исследование начинает финансироваться и тогда оно, можно сказать, выполняется по заказу, хотя оно инициировано самим исследователем.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Мы продолжим нашу беседу через минуту.
НОВОСТИ
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Мы воспользовались выпуском новостей с тем, чтобы достать конкретные цифры, которые говорят о том, какова доля военных в органах управления, органах власти. Мы вспоминали позднесоветский период и начало перестройки, и нынешнее время. Можно ли сравнить эти цифры, Ольга?
О. КРЫШТАНОВСКАЯ - Да. В 1988 году в ЦК КПСС было 4,8% военных.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ - То есть каждый двадцатый.
О. КРЫШТАНОВСКАЯ - А сейчас более 50%.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Каждый второй.
О. КРЫШТАНОВСКАЯ - Да, в высшем руководстве, речь идет только о высшем руководстве. По правительству цифры немножко другие. Конец советского периода 5% и сейчас почти 33%.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Все-таки кто-то должен еще и заниматься экономикой, а не только политические директивы выпускать. Вот вы как социолог, как ученый как это объясняете?
О. КРЫШТАНОВСКАЯ - Что именно, приход военных?
В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Вот этот резкий рост в последние годы. Вы упомянули в самом начале беседы о том, что начало это происходить в позднеельцинский период.
О. КРЫШТАНОВСКАЯ - Здесь есть и объективные причины, и субъективные. Объективная причина - просто раскол КГБ на множество независимых военных структур. ФАПСИ скажем.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Был один председатель, стало пять.
О. КРЫШТАНОВСКАЯ - Да, стало пять или даже больше. Это объективная просто реальность и все эти люди представлены в структурах власти. А другой субъективной главной причиной является, собственно, наш президент. Потому что ему, для того чтобы создать какую-то группу поддержки, необходимы были свои люди, конечно. И он привел несколько своих бывших сослуживцев, те сослуживцы, действуя как собственно в каждой, наверное, элите, а в России уж, особенно по принципу обойм так сказать или клановый принцип, он создает свою клиентелу, он создает группы людей, которые ему верны. И если человек всю жизнь работал в ФСБ, естественно, для него это тоже так. Поэтому человек один, которого привел Путин, приводит еще 25 людей.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – И все возрастает в геометрической прогрессии.
О. КРЫШТАНОВСКАЯ - Это самая настоящая геометрическая прогрессия. Поэтому, экстраполируя этот процесс, я могу сказать, что через несколько лет таких людей будет еще больше. Сейчас идет очень активное наполнение всех этажей власти, не только верхушка, пять министров, которых мы знаем, а на всех этажах, второй, третий, четвертый, начальники департаментов. И через несколько лет эти люди будут расти, подниматься наверх и власть просто изменит свой характер.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Мы сейчас с вами констатировали то, что происходит. А как к этому относиться?
О. КРЫШТАНОВСКАЯ - С опаской. И знаете, меня, честно говоря, настораживает то, что в нашем обществе этой опаски почти нет. Где наши правозащитные какие-то организации или где голос интеллигенции, который выражает озабоченность, экспертное сообщество, которое формирует во многом общественное мнение, публикует статьи какие-то серьезные? Где все эти голоса? На самом деле процесс идет, и я боюсь, что когда все это заметят, будет немножко поздно. А процесс этот ведет, на мой взгляд, к одному – к нарастанию авторитарных тенденций. И главное, в чем это выражается – это восстановление этой самой вертикали власти, о которой с самого начала говорило руководство Путина.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – И это естественно, поскольку люди в погонах и привыкли существовать именно в такой системе координат, когда есть командир, отдающий приказ. Ты в свою очередь этот приказ раздаешь другим подчиненным и так далее.
О. КРЫШТАНОВСКАЯ - Конечно, эти люди всю жизнь работали, формировались в иерархиях, поэтому они понимают иерархический принцип. А иерархический принцип на гражданской службе называется просто-напросто бюрократией. Бюрократическое государство мы имели в советское время, когда оно было выстроено сверху донизу и так далее. Ни о какой независимости ветвей власти в этом случае речь просто не идет. А ведь независимость ветвей власти это и есть демократия, это залог демократии. Когда власть не сосредотачивается у одного самодержца, который творит что, хочет, когда законодательная власть ограничивает действия исполнительной, а исполнительная ограничивает власть законодательной, судебной. Вот эта система сдержек и противовесов, на которой стоит демократическое общество и правовое, конечно. А у нас одно время была одна ветвь власти относительно независимая, короткое время при Ельцине, парламент, законодательная власть, а закончилось это стрельбой по Белому дому.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Вы не подсчитывали, сколько у нас в той же самой Госдуме или в Совете Федерации таких людей?
О. КРЫШТАНОВСКАЯ - Каких?
В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Людей в погонах или вышедших из этих структур.
О. КРЫШТАНОВСКАЯ - Подсчитывали. В Верхней палате в Совете Федерации сейчас 15%, в Нижней палате в Госдуме около 10%.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ - По сравнению с данными, которые были в целом приведены, то это такая еще оптимистическая информация.
О. КРЫШТАНОВСКАЯ - Да, но рост идет и быстрыми темпами.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ - А как вы полагаете в новом парламенте ситуация изменится?
О. КРЫШТАНОВСКАЯ - Да, я думаю, увеличится. Это общая закономерность сейчас в элите. И рост идет, видно, как наполняются партии кандидатами, это уже сейчас проглядывает. Но я точные вам цифры смогу сказать, когда выборы уже состоятся, и ЦИК просто опубликует все федеральные списки и тогда можно будет сказать точно. А сейчас пока…
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Какая, может быть, партия или какие партии наиболее милитаризированы, скажем так?
О. КРЫШТАНОВСКАЯ - Все партии, связанные с властью, а таких партий сейчас несколько. Таких кремлевских кулонов, можно сказать. Есть главная кремлевская партия – "Единая Россия", мы знаем, кто ее возглавляет, в руководстве просто стоит главный милиционер и главный спасатель страны, люди все военные. Но потом и в других партиях, и в "Партии жизни", и в "Народном депутате" особенно много, в ЛДПР поменьше.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Вопрос от нашего слушателя, поступивший на наш интернет-сайт от Бориса Равича: "А есть ли какие-то исследования, насколько сильно влияние спецслужб на власть и их взаимосвязь в развитых капиталистических странах?" Для сравнения.
О. КРЫШТАНОВСКАЯ - Я не знаю таких исследований.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ - По вашим наблюдениям, взять США, Великобританию, может быть, Европа: Германия, Франция, насколько там сильны люди в погонах?
О. КРЫШТАНОВСКАЯ - Всем известно, что в Америке несколько президентов были те, кто возглавлял когда-то ЦРУ. Просто люди спецслужб. И в Европе такие примеры есть, и конечно, это зависит от ситуации в мире и в этой стране. То есть какие-то напряженные периоды, когда самый был пик холодной войны, конечно, влияние спецслужб усиливается на власть.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Но при Буше-старшем, который как раз в свое время был руководителем ЦРУ, ведь Америка не скатилась в маккартизм.
О. КРЫШТАНОВСКАЯ - Но, тем не менее, в окружении главных действующих лиц на политической арене достаточно много присутствует людей из спецслужб, которые являются советниками, консультантами и так далее. Кто президент - это неизбежно все-таки оказывает влияние на то, какая элита формируется вокруг него.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Просто, наверное, имеет смысл вспомнить или говорить о традициях, демократических традициях той или иной страны, где они не насчитывают 5 или 10 лет как у нас.
О. КРЫШТАНОВСКАЯ - Да, конечно, но все-таки я бы не стала очень преувеличивать этот фактор демократический на влияние спецслужб. Спецслужбы, почему они "спец", а не какие-то другие службы, именно потому, что, они осуществляют нелегитимные действия, но под прикрытием государства. Их деятельность всегда как бы вне закона.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Или как минимум на грани.
О. КРЫШТАНОВСКАЯ - Да, а чаще все-таки за гранью. Поэтому демократическое государство существует отдельно, а эта зона, которая непосредственно не контролируется, то есть она контролируется формально, но ей позволено то, что не позволено другим институтам в демократическом обществе.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Вопрос, который я обобщу по некоторым сообщениям от наших слушателей – можете ли вы сказать, какой нормальный процент доли выходцев из спецслужб должен быть в государственных органах власти? Суть этого вопроса такова. 5% было в советские времена, 50% сейчас. То, наверное, может быть, было мало или достаточно, сейчас явно много. Или нет таких данных?
О. КРЫШТАНОВСКАЯ - У меня есть, конечно, свое мнение на этот счет. Мне кажется, совершенно нормально, когда военные люди в погонах разного типа наполняют специализированные структуры, такие, например, как Совет Безопасности. Конечно, кто должен входить в СБ, если не люди, профессией которых является безопасность. Это нормально. Нормально, когда главы крупнейших структур, отвечающих за безопасность страны, входят в какие-то коллективные органы политической уже власти. Но когда большое количество военных генералов возглавляют региональные просто субъекты Федерации, когда они возглавляют экономические ведомства, здесь мне кажется, опасность непосредственно для того дела, которым они занимаются.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Александр спрашивает: "Может ли этот процесс привести к полностью закрытой, не контролируемой обществом власти и к разновидности сталинизма?"
О. КРЫШТАНОВСКАЯ - Я думаю, что о сталинизме речи не может быть, и здесь знаете, какой фактор, международный, по-моему, фактор сыграет самую большую роль. Ведь нашим нынешним руководителям нравится быть в "Большой восьмерке". Нравится путешествовать, встречать уважение к себе и к стране в мире. Для них это одна из важнейших сфер деятельности, которая доставляет им еще к тому же и удовольствие большое. Поэтому это будет красной линией, за которую переходить нельзя. Терять придется слишком много теперь.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – То есть они не хотят стать Ким Чен Иром, путешествующим только в одну сторону и то в бронированном вагоне.
О. КРЫШТАНОВСКАЯ - Да, наше руководство ни за что не пойдет на то, чтобы Россия стала страной-изгоем или была нанизана на "ось зла" рядом с Кореей и с другими странами, достаточно одиозными. Мы хотим быть цивилизованной страной, и наше руководство это хочет и это очень позитивный фактор. Это сдерживающий фактор.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Еще одна тема, которая касается принципов подбора кадров в современной России. В свое время было весьма широко распространено так называемое землячество, оно и сейчас есть. Питерские прибывают в Москву и продолжают прибывать. Есть ли какие-то у вас данные по этому процессу?
О. КРЫШТАНОВСКАЯ - Да, есть, конечно. Доля земляков главы государства, если сравнивать с тем, как это было 10 лет назад, ведь Ельцин тоже привез своих земляков, изменения таковы – в 1993 году земляки главы государства составляли 13% в элите, а сейчас 21%. И это если сравнивать период Брежнева, Сталина, Горбачева, это самый большой процент. Так много земляков не привозил еще с собой никто. Но я могу это объяснить тем, что Путин совершил фантастическую карьеру, это человек большого скачка. И он оказался в кадровом вакууме, который как-то необходимо было… У него совершенно не было опоры здесь в Москве. Потом часть его команды стала складываться еще при Чубайсе. Петербуржская команда, на самом деле, была создана Чубайсом, в свое время и Путин в нее входил. Ну а теперь все изменилось, это первая причина, а вторая причина то, что Путин сам работал в спецслужбах, и вот это братство, которое объединяет этих людей, это доверие, которое он испытывает, оно очень принято в таких закрытых структурах, поэтому это понятно. На самом деле последствия этого сами по себе, что пришли люди из Петербурга, они не такие уж грозные. Для политики все равно, из какого города этот человек. Главное, что он несет, какую идеологию, и какие намерения у него есть.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Мы знаем, что существует даже несколько так называемых питерских команд. И питерские чекисты, и питерские либералы-реформаторы и так далее. Люди самые разные.
http://www.echo.msk.ru/interview/interview/13252.html
|
BeStia [ Новичок]зарегистрирован: 21/04/03 |
дата добавления: 13:06 22/08/03 сообщение #3703 |
ГРЯДЁТ СОВКОВЫЙ ФЕОДАЛИЗМ. Будь он неладен.
Снова:"Я - хозяин лесопилки, ты, Ванька, ешь опилки..."
|
Холодов [ *****] зарегистрирован: 29/07/03 |
дата добавления: 13:45 19/08/03 сообщение #3663 |
ВЛАСТЬ ЦВЕТА ХАКИ
Путинскую элиту отличает военная выправка
Анатолий Костюков
|
В политических "верхах" России все больше людей в погонах - это легко заметить невооруженным взглядом. Сотрудник Института социологии РАН Ольга Крыштановская закончила работу, в которой исследуется качественный состав "правящего класса" России при президентстве Владимира Путина. В интервью "НГ" она назвала милитаризацию элиты основной особенностью формирующейся системы власти. |
|
|
|||
| Совещания в кабинете президента Путина все чаще напоминают военный совет. Фото Reuters | |||
— Ольга Викторовна, при Ельцине страной все еще руководили люди, вышедшие в основном из брежневской номенклатуры. Насколько ощутимо присутствие этих кадров в путинском истеблишменте?
— Их доля практически не изменилась. Произошла естественная возрастная ротация: убыли ветераны брежневского партаппарата, на их место пришли бывшие комсомольцы, советские хозяйственники, силовики. И в целом эта группа сохранила свои доминирующие позиции - 77% нынешней государственной элиты имеет старое номенклатурное происхождение. Существенные изменения произошли в другом сегменте политического класса - в том, который образовался в начале 90-х благодаря вторжению во власть "варваров" - людей, проникших извне системы. Это было время "открытия элиты". Система внезапно разомкнулась и впустила "случайных людей", пришедших из науки, из трудовой, как принято было тогда говорить, интеллигенции, из диссидентских кругов... Я называю это "элитой Большого скачка". Так вот, при Путине происходит "закрытие элиты". Ельцинские "варвары" фактически уже вытеснены на периферию политической жизни, в ротации элиты восстанавливается системность, основой которой является жесткая иерархия. Сегодня из завлабов в министры уже не берут. Сначала нужно посидеть в замминистрах, а до этого - поруководить департаментом.
— Между тем сам Путин пришел в Кремль по другой лестнице...
— Да, в отличие от Ельцина Путин тоже из "людей Большого скачка". Как и большинство кадров, которые он привел с собой. Тем не менее попав в элиту со стороны, по случаю, он теперь делает все, чтобы перекрыть этот канал.
— Начинается кадровый застой?
— Я не назвала бы это застоем. Распространенное представление о том, что Путин неохотно обновляет высшую бюрократию, ошибочно. По моим данным, персональный состав элиты федерального уровня при нем обновился на 24% - это немало. Другой вопрос - откуда и как рекрутируются новые кадры.
— Вы провели инвентаризацию земляков президента?
— Да, насчет питерских молва не ошибается. По моим подсчетам, доля земляков президента в нынешней государственной элите - более 25%. У меня есть данные по днепропетровской и молдавской группировкам, известным во времена Брежнева, по ставропольской и свердловской, существовавшим при Горбачеве и Ельцине. Нынешние питерцы - самое многочисленное из элитных землячеств. Я, однако, не думаю, что место рождения - столь уж важная социальная характеристика. Во всяком случае, "путинский набор" имеет более существенный отличительный признак - по преимуществу новобранцы рекрутируются из числа силовиков, и в первую очередь - из чекистов.
— А как же бизнесмены? Выходит, напрасно писали, что они "рвутся во власть"?
— Выходцев из бизнеса, конечно, стало намного больше. Мы ведь сравниваем сегодняшние реалии с тем временем, когда и бизнесменов еще не было. Но этих людей в отличие от силовиков во власть никто не ведет, они проходят сами и в массе своей начинают карьеру с низших ступенек иерархии. А силовики сразу попадают на верхние этажи. Механика простая: Путин пришел на самый верх и его люди последовали туда же.
- Можно назвать основные места гнездования этих выдвиженцев?
— Я бы затруднилась сказать, где их присутствие незаметно. Пришельцев с Лубянки, из Минобороны, из МВД полно в администрации президента, ими на 15% укомплектован Совет Федерации, они возглавляют каждый десятый регион. Очень мощно эта корпорация представлена в нынешнем "политбюро", каковым можно считать Совет безопасности РФ. Здесь военным принадлежит более половины мест. Но самой милитаризованной структурой являются, конечно, аппараты президентских полпредов - они укомплектованы силовиками на 70%. Если учесть, что полпредства координируют деятельность всех силовых ведомств в субъектах Федерации, то можно себе представить, какими возможностями мобилизации обладают эти вроде бы периферийные, неконституционные центры власти. Но, повторюсь: милитаризация коснулась всех институтов государства. В большинстве гражданских министерств хотя бы один из замминистров - при погонах. В аппарате правительства этих кадров - почти четверть штатной численности, очень сильные "военные группировки" в Минсвязи, в Минпроме, в Минэкономразвития...
— В МЭРТе? Так вот кто прокладывает либеральный курс!
- Мне думается, их туда внедрили не за этим. Скорее всего они заняты своим привычным делом - "приглядывают" за учреждением. Их обучали "контролировать ситуацию", охранять вверенный объект. Прокладывать курс - не их конек. Там, где они прежде служили, творческое отношение к заданиям начальства не поощряется, поэтому склонность к творчеству не является профессиональной чертой людей в мундирах.
— Проявляют ли силовики интерес к партийным структурам?
— Судя по руководству "Единой России", да. Я наткнулась на весьма интригующую вещь: мироновская Партия жизни построила свои ячейки в регионах на базе частных охранных предприятий. А что такое - эти ЧОПы? Сплошь и рядом они создавались офицерами, уволенными из КГБ, для бывших чекистов это стало основным местом трудоустройства. Не надо думать, что ЧОП - это "кооператив сторожей", в процессе конкурентного отбора многие из них превратились в "полноформатные" службы безопасности, которые выполняют весь цикл работ: сбор и анализ информации, детективные услуги, слежка, вербовка, развертывание агентурной сети и т.д. Как правило, они поддерживают связь с материнской организацией, пользуются ее ресурсами. При определенных условиях они могут действовать как единая система. Я ожидала, что над ЧОПами рано или поздно появится общественно-политическая "надстройка", потому что люди, там работающие, совсем не прочь вновь послужить государству. Из бесед с ними у меня сложилось впечатление, что они заждались приказа. Они накопили вагоны досье, секретных папок хватит на всю нынешнюю и вчерашнюю элиту, этот капитал "просится в дело" - нужна только отмашка. Партия спикера Совета Федерации, похоже, пытается стать той самой "надстройкой".
— Зачем и от кого они ждут отмашки?
— Ну это понятно: ждут от президента. В данном случае я имею в виду всех силовиков, а не только чекистов. Они не всем, что делает Путин, удовлетворены, но все же считают его своим человеком и надеются, что он даст им поруководить страной. То есть разрешит им "навести порядок", как они это понимают и как, на их взгляд, понимает это сам Путин. Все они - государственники, в том смысле, что не представляют себе порядка без государственного контроля над всеми субъектами социальной жизни. "Общественное самоуправление", "свободный рынок", "независимые СМИ", "политический плюрализм" - все это противно их пониманию. То, что не встроено в государственную иерархию, они считают не только лишним, но и вредным. Поскольку все политические игроки в эту иерархию уже встроены, СМИ тоже в основном подконтрольны, единственным серьезным противником они считают бизнес. Взять контроль над экономикой - последнее, что им осталось.
— Но ведь многие люди из этой корпорации сами поработали в бизнесе, получили "рыночную прививку"...
— Даром этот опыт, разумеется, не прошел. Они признают частную собственность, видят преимущества рынка. Но большинство из них - сторонники этакого "народного капитализма". Частная лавчонка, частный свечной заводик - это можно, а нефть, газ, металл - только в государственные руки. И уж совсем недопустимая вещь - чтобы бизнес диктовал какие-то условия власти. По атаке на ЮКОС мы видим, как раздражают "силовиков" подобные претензии. В этой среде принято восторгаться китайским опытом: сильная государственная идеология, монолитная концентрированная власть, все перемены - по утвержденному плану, никаких импровизаций, никакого плюрализма. Ментальные установки людей, которых готовили для выполнения охранных функций, по определению консервативны. Их учили отвечать за безопасность, за сохранность того, что им доверено, а не за развитие, не за реформы. Поэтому с их приходом во власть неминуемо включаются тормоза, начинается реставрационный процесс.
— Советизация?
— Можно назвать и так. Если, конечно, не понимать под советизацией восстановление ЦК КПСС и Госплана, а анализировать суть происходящего. Одно из профессиональных навыков чекиста - умение прикрываться легендой. В мундире он Штирлиц, а под мундиром - Максим Максимович Исаев. Нашу сегодняшнюю государственность тоже можно назвать легендированной. С одной стороны, провозглашаются либеральные лозунги, разрабатываются законы о местном самоуправлении, говорится о важности многопартийной системы, а под оболочкой этой легенды укрепляется бюрократическая вертикаль, разрастается штат государственных надзирателей, свертывается федерализм... Если так задумано, то лучше чекистов с этой задачей не справится никто.
Характеристика элиты "раннего Ельцина" и "раннего Путина" | ||
| 1993 г. | 2002 г. | |
| Средний возраст (лет) | 51,3 | 51,5 |
| Доля женщин (%) | 2,9 | 1,7 |
| Доля лиц, имеющих ученую степень (%) | 52,5 | 20,9 |
| Доля лиц, получивших военное образ-ние (%) | 6,7 | 26,6 |
| Доля лиц, получивших экономическое | ||
| и юридическое образ-ние (%) | 24,5 | 25,7 |
| Доля земляков главы государства (%) | 13,2 | 21,3 |
| Доля ставленников бизнеса (%) | 1,6 | 11,3 |
| Доля военных (%) | 11,2 | 25,1 |
Доля военных в высших элитных группах (%) | ||
| высшее руководство страны (политбюро ЦК, Совбез РФ) | правительство | |
| 1988 г. | 4,8 | 5,4 |
| 1993 г. | 33,3 | 11,4 |
| 1999 г. | 46,4 | 22,0 |
| 2002 г. | 58,3 | 32,8 |
http://www.ng.ru/politics/2003-08-19/1_politelite.html
