А потом началась такая же странная 2я чеченская война. Её, как и дагестанские события, заказали "патриоты" ГБ. Затем - взрывы в Москве, "рязанские учения"... и триумфальный приход Путина к власти на волне всеобщего страха и милитаристского психоза.

Четыре года назад боевики беспрепятственно вошли в Дагестан

Бахтияр Ахмедханов,
Чечня - Дагестан

[1] Обращению с оружием на Кавказе учат с малых лет.

Вторая чеченская, продолжающаяся до сих пор, началась в Дагестане на рассвете 3 августа 1999 года.

До пятисот боевиков вошли в несколько сел Ботлихского и Цумадинского районов. В официальных выступлениях эти события называются словами "вторжение" и "агрессия". Местные жители чаще называют их "комедией" или "цирком".

Бравурные речи об отпоре мировому терроризму и сокрушительном разгроме ваххабизма на Северном Кавказе стихли очень скоро. Сейчас, спустя четыре года, остались горечь и обида оттого, что тебя сделали участником циничного фарса.

Дагестан, Ботлихский район. Мы сидим у ворот дома и едим мелкие сладкие абрикосы. Не бледные и мясистые, как те, что продают в Москве, а румяные от солнца, чуть шершавые, словно

Село Ансалта раскинулось на склоне огромной зеленой горы, сразу за которой — Чечня. Чечня окружает село с трех сторон, до нее рукой подать, и еще совсем недавно жители соседних сел ходили друг к другу в гости, торговали, роднились между собой и заводили кунаков. После августа 1999-го словно черная кошка пробежала между соседями, хотя люди по обе стороны горы хорошо понимают, что так, наверное, и было задумано невидимыми стратегами.

Начало: Ансалта — Рахата

О том, что боевики придут в Дагестан, в республике еще за несколько месяцев до событий знали все. О том, что в августе будет война, говорили еще весной — начиная от оперативников из силовых структур и кончая женщинами на базарах.

— Сведения о том, что готовится такая акция, начали поступать чуть ли не за год, — сказал заместитель министра внутренних дел Дагестана генерал-майор милиции Магомед Омаров. — Информацию, естественно, передавали в центр, но вот почему не было должного реагирования — вопрос не ко мне. Скажу больше: месяца за три с дагестано-чеченской границы были уведены войска, стоявшие там уже давно. Остались только редкие и малочисленные милицейские пикеты. Вопросов много, главные из них: почему боевиков беспрепятственно впустили и так же свободно им дали уйти?

Боевики вошли в Ансалту на рассвете, еще затемно. Здесь они не задерживались, а направились прямо в соседнее село, Рахату, километрах в пяти от райцентра Ботлих. Шли одной колонной : "Нивы", "КамАЗы", "Уралы", пять или шесть БМП — причем вся техника совершенно новая. Боевиков было человек 500: чеченцы, дагестанцы, выходцы из других северокавказских республик, славяне, азиаты, арабы и даже негры. С местными жителями они вели себя приветливо, первыми здоровались, говорили, что ни к кому не имеют претензий, даже к милиционерам. Каждый, сказали они, может делать, что хочет — может остаться или уйти, но милиционеры предварительно должны сдать оружие.

Штаб Басаева разместился в детском саду, а рядом, в здании отделения милиции, боевики устроили нечто вроде правоохранительной структуры. В обезьяннике (большая клетка для задержанных, имеющаяся в каждом отделении милиции) даже содержались арестанты — трое местных жителей. Рассказывает один из них, рахатинец Мажид Гамзатов:

— Меня и двух других арестовали за "незаконное ношение оружия". Я взял автомат, брошенный кем-то из милиционеров, и ходил с ним по селу, а боевикам это не понравилось. "Зачем тебе автомат?" — спрашивают. А я ответил, что намерен защищать свой дом от мародеров, и если они ходят с оружием, то почему мне нельзя? Ну, меня забрали и посадили в клетку, к двум другим. Там мы просидели три дня. Потом в здание попал снаряд и полностью снес

[2]

Я и с Басаевым разговаривал, спрашивал, зачем пришли. Газават, ответил, священная война. Мы, говорит, не вас пришли убивать, а русских, к вам претензий нет. Вообще. Почти все боевики — молодые ребята, и мозги у них были сильно запудрены, почти все на полном серьезе говорили о священной войне. Но дисциплина у них была на высоте. Они жили в брошенных домах, но я не заметил, чтобы они мародерствовали. Ничего не портили, не ломали. Брали только еду, особенно любили компот из абрикосов. Не пили, и чтобы кололись — тоже не видел. Даже курили среди них единицы, да и то украдкой друг от друга. Оружие у них было отличное, новое, они еще с собой несколько "Уралов" привезли, а камуфляж был иностранного производства и тоже с иголочки. Еще были у них специальные носилки для переноски раненых, маленькие такие, с хитрой системой из ремней. С их помощью любой человек без особого труда сможет нести на себе даже крупного мужика — боевики одни такие носилки бросили, мы с ребятами пробовали с ними обращаться.

Боевики пробыли у нас 16 дней. Первые сутки-двое их не трогали, словно давали отдохнуть и закрепиться. А потом началось.

Хамиль-Эн

В переводе с аварского это означает "ослиное ухо". Хамиль-Эн представляет собой безлесую сопку высотой не более пятисот метров Сколько здесь погибло российских солдат и офицеров, не знает никто, но местные жители говорят, что очень много. "Ослиное ухо" отлично просматривается из Ботлиха и окрестных сел, во время боев люди наблюдали за происходящим в бинокли. Вершину сопки заняли люди Хаттаба, а федералы пытались их оттуда выбить. В то, что рассказали местные жители, верится с трудом. Но не писать о том, о чем в один голос говорят десятки жителей окрестных сел, нельзя. С одной стороны, героизм российских солдат и ополченцев, с другой — действия, в лучшем случае говорящие о полной военной бездарности, в худшем — о предательстве.

Рассказывает один из очевидцев, житель Ботлиха Магомед Махмудов:

— Это видели сотни людей. Вертолет высаживает на Хамиль-Эн десант и тут же поднимается в воздух. Ребята еще не успели толком рассредоточиться, как через 15 минут подлетает второй вертолет и расстреливает их ракетами и из пулеметов. Все, кто наблюдал это, закричали в один голос. Десантники даже успели выпустить несколько сигнальных ракет — мол, свои, но это их не спасло. А Хаттаб как сидел наверху, так и продолжал сидеть и косить наших ребят. Ни за что не поверю, что его нельзя было достать с воздуха — ведь даже мы их видели!

Мы подходили к военным, просили карты и крестиками отмечали дома, в которых находились боевики. Знаешь, что было? Эти дома оставались целыми, а те, что рядом — разрушали! Было только два вертолета, которые били боевиков как положено — мы их сразу узнавали по почерку. Вертолеты всегда работают парами, эти забирались в каждую щель; когда они работали, бандиты даже не высовывались. Но через два дня их уже не было — почему? Вообще тебе здесь многие скажут, что боевики любили повторять: это ничего, что вертолеты — ваши. Главное, что летчики в них — наши.

Годобери

[3]

— Моя семья была в городе, — рассказывает Шапи, — а мама осталась. Ты, говорит, делай, что должен делать, и я буду делать то, что должна. Все дни вместе с женщинами готовила еду для солдат и ополченцев. Оружия у нас было мало, но и его хватило. Вообще мне показалось, что они не такие уж сильные вояки, как говорят по телевизору. Мы положили не меньше ста человек, но все трупы и всех раненых боевики увозили на грузовиках. На нашем направлении было много арабов, а у нас был парень, который несколько лет учился в Саудовской Аравии. Он переговаривался с боевиками по рации — в основном материли друг друга на чем свет стоит, но иногда и интересные вещи проскакивали. Например, многие арабы думали, что сразу за Ботлихом начинается Каспийское море, а ведь до него еще 200 километров. Такое впечатление, что многих из них просто обманули. А еще рассказывали про двух негров, которые отказались воевать, и их расстреляли.

У нас тоже были погибшие. Один из ополченцев пополз вперед, чтобы забрать автомат у убитого, как он думал, араба. А тот оказался раненым и взорвал себя вместе с нашим парнем. После этого

[4]

Тандо

Кто-то из военных сказал, что в офицерской среде было такое выражение: "устроить Тандо", то есть уничтожить врага, стереть его с лица земли. В действительности же "Тандо устроили" не тем.

— Нам выдали камуфляжную форму, оружие и сказали: поднимайтесь к Тандо, там боевики. — Камалутдин, житель Ботлиха, воевал в ополчении, награжден орденом Мужества. Говорит, что не сделал ничего особенного и считает, что наградить — и не орденом, а звездой Героя России — нужно было пулеметчика, спасшего у Тандо десятки ополченцев:

— Нас подбросили на бээмпэшках, а дальше мы пошли вверх пешком. Боевики подпустили нас поближе и открыли бешеный огонь. Мы бы погибли, но пулеметчик (прапорщик из буйнакской бригады, зовут Ильяс) стал бить по ним очередями, и они залегли. Ильяс прикрывал нас, пока мы не отошли, а его самого вычислил снайпер и дважды ранил — как раз в то место на боку, где пластины бронежилета

[5]

После этого мы просто стреляли в сторону боевиков, не видя никого, а они стреляли в нас. Вот и все. Интересно другое. Все 16 дней по Тандо работали артиллерия с авиацией, а село оставалось целым. Мы поднимались туда сразу после того, как из села ушли боевики — дома стояли целые, только окна выбиты. Допустим, плохо стреляли. Но на следующее утро прилетели, как сейчас помню, самолет с вертолетом — и буквально стерли Тандо с лица земли.

Нет, жители, конечно, не пострадали, даже наоборот. Получили хорошие компенсации, отстроились на новом месте, но зачем все эти игры?

"Зеленый коридор"

Тогда, в августе 1999-го, я был в Ботлихе и разговаривал с военными. Аэродром охраняло не более роты солдат, из вооружения — только автоматы и тяжелые пулеметы. До подхода основных сил оставалось не менее полутора суток. Тогда офицер высказал недоумение, почему боевики не взяли Ботлих прямо с марша, если он был им так нужен. Ведь спустя всего несколько дней, уже в разгар боев, Басаев, словно спохватившись, грозится взять райцентр, уже наводненный войсками и представлявший собой неизмеримо более трудную цель.

Другой момент — это новое вторжение в Дагестан, спустя ровно месяц, 6 сентября, но уже в Новолакский район республики. Для чего? Ведь если ботлихская акция провалилась и в августе дагестанцы джихад не поддержали, то как можно рассчитывать, что они поддержат его в сентябре? В Новолакском районе боевики повоевали около двух недель и точно так же таинственно исчезли.

[6]

Омар Асхабов (Ботлих):

— Они начали уходить 26-го, ближе к вечеру, но еще было светло. Мы видели, как они колонной и совершенно не прячась двинулись в долину сразу за Ансалтой. По этой долине проходит дорога в Чечню. Ополченцы немедленно связались по рации с военными: боевики уходят, поднимайте вертолеты! У нас нет соответствующего приказа — вот что нам ответили. В тот вечер стояла мертвая тишина, даже пистолетных выстрелов не было.

Мажид Гамзатов (Рахата):

— Над дорогой, по которой они уходили, нависает большая скала. Один залп с воздуха — и дороги больше нет. Одного вертолета было бы достаточно, чтобы не выпустить ни одного из них — вместо этого выпускают всех до единого. У нас в селе есть речка, как-то днем боевики купаются в ней и кричат людям, идущим по дороге: "Эй, там русские вертолеты летят, идите скорее к нам, а то убьют!". И Басаев говорил неоднократно: держитесь ближе к нам — безопаснее будет. Они еще говорили, что уйдут где-то числа 25-го, после чего наши села начнут бомбить. Так и получилось.

Камиль (Годобери):

— Наш односельчанин в тот вечер пошел искать свой скот в сторону Чечни и видел их колонну. Он рассказывал, что ее сопровождали два вертолета.

Ибрагим (Грозный):

— Я воевал в первую войну, а на вторую меня уже не хватило. В Дагестан мы шли на помощь нашим братьям-мусульманам, нам сказали, что они живут в условиях репрессий со стороны местного режима и просят о помощи. Но уже там я понял: что-то здесь не так. Тамошние люди не любят свой режим, но никакой помощи от нас они не просили и сочли наш приход оскорблением. Уже тогда многие ребята стали уходить от Басаева обратно в Чечню. А когда стали уходить все, то передали приказ: всем снять капоты с машин. Чтобы с воздуха было видно: идет машина без капота, значит, свои, не бомбить. Я вспомнил еще, как в мы в футбол играли в Рахате, прямо на школьном поле. Вертолеты над нами летали — и ничего. Тогда я все понял. Это грязная война, с обеих сторон — грязь.

Иса (Новолакский район):

— Они уходили четко, по-военному, строем. А федералы с бугра в бинокли наблюдали. Если это игрушки, тогда пусть и оружием игрушечным воюют.

Гаджи, "Новолакский район":

— Они жили в домах и совсем ничего не боялись. А когда уходили, то сказали: теперь держитесь, вам достанется! На следующий день после того, как они ушли, начали бомбить. Боевики с некоторыми федералами заодно. Идет их колонна, и вдруг на поляне садится вертолет, и в него влезают четверо бородатых. Провели там минут двадцать — и пошли своей дорогой, а вертолет полетел своей. Все это время вторая вертушка барражировала наверху.

На той стороне

Хотя об этом и не принято говорить, но в самой Чечне вторжение в Ботлихский и Новолакский районы вызвало не менее бурную реакцию, чем в Дагестане. Многие влиятельные полевые командиры мгновенно оценили обстановку и попытались хоть как-то на нее воздействовать. Например, есть информация, что немедленно после начала дагестанских событий группа командиров предложила Масхадову вместе покончить с Басаевым и Хаттабом. Речь шла о том, чтобы объединенными усилиями не дать им вернуться в Чечню и уничтожить на границе с Дагестаном. Масхадов тогда своего согласия не дал, хотя уже во время новолакских боев предпринял попытку встретиться с главой Дагестана — встречу сорвали жители Хасавюртовского района Дагестана, перекрывшие федеральную автодорогу, связывающую две республики. По официальной версии, жители сделали это по собственной инициативе, по неофициальной — инициатива была не совсем их. Сейчас сторонники Масхадова уверяют, что тогда президент Ичкерии осудил действия "ваххабитов" и сделал шаг навстречу федеральному центру. Если так, то осуждение Масхадовым экстремистов было или чересчур запоздалым и робким, или же вовсе не предусмотренным.

Известно, что вторжение осудил и тогдашний муфтий Ахмад Кадыров, который заявил о своей позиции совершенно открыто. Небезызвестный Руслан Гелаев, кстати, никогда не любивший ни Масхадова, ни Басаева, также высказался против. Малоизвестный факт: Гелаев вместе со своими людьми приезжал в занятое боевиками село Гамиях Новолакского района и в ультимативной форме потребовал от Басаева уйти из Дагестана.

То, что из Дагестана война придет в Чечню, поняли все. Те, кто имел возможность, стали отправлять семьи подальше из республики, те, кто такой возможности не имел, молча ждали неизбежного. В Чечне повторилась старая история: села, где находились боевики, не трогали, но начинали бомбить сразу же после их ухода. Иногда бомбили словно в отместку, как, например, Ножай-Юрт в 1999-м. Местные жители не пропустили через свое село басаевцев, возвращавшихся из Дагестана. "Вы несете с собой войну", — сказали они боевикам. Немедленно после этого село подверглось ударам с воздуха.

Вместо послесловия

Можно выдвинуть несколько версий, объясняющих то, что произошло четыре года назад.

Версия первая: Дагестан подвергся атаке международных исламских экстремистов, а мечом джихада выступила все та же Чечня.

[7]

В этом случае приходится признать, что российские военные, выпустившие боевиков, либо продажны, либо бездарны, либо связаны с международными террористическими структурами исламистского толка.

Версия вторая: имела место заранее спланированная акция, за которой стояли силы, стремящиеся начать новую войну и наконец покончить с сепаратистским режимом. Если так, то налицо те же бездарность, продажность и преступная связь — на этот раз с сепаратистами.

Версия третья: провокация, имевшая целью начало новой войны, которая должна не кончаться как можно дольше. Тогда все правильно — главные персонажи войны должны были сохраниться в неприкосновенности.

Возможны различные сочетания всех трех версий, но и они уверенности в завтрашнем дне не прибавляют.

Года два назад знакомый офицер разгласил военную тайну: из восьмисот с чем-то авиабомб, сброшенных за определенный период времени и в определенной местности в Дагестане, не разорвались почти шестьсот. Все они были 1944 года выпуска. Бросали сюда и вакуумные бомбы, мои знакомые уверяют, что найденный ими остаток хвостового оперения принадлежит именно такой бомбе, только не разорвавшейся. Болванку, похожую на котел диаметром сантиметров двадцать и снабженную хвостом, зачем-то держат в сарае среди мотыг, лопат и тяпок. Говорят, а вдруг пригодится?

http://www.vremyamn.ru/cgi-bin/2000/1209/1/5