MySITE_FORUM :: Спецстрой МО РФ, г-л Аброськин. ООО \"Интерфотон\", Белла Савченко

И вот случайно два известных автора схлестнулись на одной и той же теме, заняли прямо противоположные позиции. Более оба автора не высказывались по этой теме.

Нужно только знать, что Анна Политковская - журналист с чёткой гражданской позицией, ни разу не проигравший в судах (и это несмотря на огромное количество её "антирежимных" публикаций - против войны в Чечне, против преступлений военных и спецслужбистов, и т.д. и т.п.), что само по себе факт уникальный для российских "инвестигейторов".

А Хинштейн известен не только тем, что проиграл все важнейшие судебные иски, но и тем, что открыто гордится своей ролью "сливного бачка" одной из группировок ФСБ - см. его досье в рубрике ЛЮДИ И ДЕЛА "П"ГБ . Это он сам недавно изрёк глубоко "патриотическую" мысль: "Лучше быть агентом ФСБ, чем ЦРУ или МОССАДа". То есть не видит товарищ Хиня другого жизненного пути.

Мелкий бизнес уничтожают так же, как крупный, — по заказу. и исполнители те же — силовики

…Жила-была учительница, и захотела она жить лучше. Ушла из школы, организовала маленькое предприятие, испытала на себе все прелести бизнеса 90-х, пробилась сквозь чиновничьи тернии и рэкетирские набеги, но застрелена не была и, действительно, зажила куда богаче. А тут — времена Путина, долгожданные надежды на порядок, очень много слов о законе… И — уничтожение бизнеса силами заказных и совершенно распоясавшихся силовиков как месть госчиновников за то, что отказались жить в обход законов и платить, кому сказали. Сегодняшний день бывшей учительницы — это ОМОН, УБОП, ФСБ, прокуратура, оцепление, маски, каски, солдаты с собаками. Колоссальные убытки...

– Так чего же мы хотим?.. — все спрашивает сама себя Белла Константиновна Савченко, заместитель генерального директора московского ООО «Интерфотон». — Какое общество строим? Для людей, которые стремятся быть состоятельными? Содержать себя и других? Или чтобы все опять были на иждивении государства? Я не знаю ответа…

Только что мы проехали на законную «территорию Савченко» тайно — на заднем сиденье машины, скрывая лица от вооруженных людей в форме, вошли в здание, не оборачиваясь. Вода отключена, канализация не работает, повсюду — следы распотрошенного гнезда, испуганные лица людей, ожидание еще одного погрома; все незаметно показывают на крыши — там автоматчики…

Это не «горячая точка» где-нибудь на Кавказе — это Москва нашего странного лета 2003 года, лета распоясавшихся силовиков. Адрес: Иловайская улица в Люблине, где до недавнего времени работало предприятие Беллы Савченко. Теперь тут — запустение и разномастные вооруженные лица. Как в кино про военный переворот: вроде бы в стране еще действуют все передовые и очень демократичные законы, но все реже это останавливает тех, кто стоит на страже их. У кого сейчас сила — у того и власть, а сила — это не закон, а оружие в руках у стражей его, и поэтому они уверены, что им можно все против нас.

Вот как все это получилось у Савченко. Фирма «Интерфотон» специализировалась на предоставлении складских услуг — такова была идея. Маленький коллектив, где в основном женщины среднего возраста, много лет назад взял у Минимущества в долгосрочную аренду (срок окончания — 2005 год)казармы одной из выводимых тогда за пределы столицы так называемых избыточных воинских частей (воинская часть на Иловайской, 9 была в составе Спецстроя Министерства обороны, его нынешнее название — Федеральная служба специального строительства России, начальник — генерал-полковник Николай Аброськин, казармы — на балансе Спецстроя). Предпринимательницы тогда отчистили и отремонтировали спецстроевские казармы, переоборудовали под мелкооптовые склады и общежитие для хозяев товара. На рынке такие услуги пользовались большим спросом, и этот типичный малый бизнес хорошо развивался. И понятно, почему: большинство москвичей, как известно, живут, и питаясь с рынков, и одеваясь там же в дешевый китайский и вьетнамский ширпотреб. Поставщики этого товара — мелкие китайские и вьетнамские предприниматели, собственно, и стали основными потребителями услуг «Интерфотона». А Савченко как человек системных подходов к делу не просто предоставляла им склады и жилые комнаты, собирая плату за услуги, но изучала рынок и партнеров, ездила в Китай, постепенно превратившись в специалиста по китайской коже; ходила по налоговым инспекциям, добиваясь, чтобы китайские фирмы, с которыми она имеет бизнес, платили в России налоги, как положено (и партнеры Савченко первыми в Москве стали это делать). Она хотела, чтобы с этой стороны к ее клиентам, а значит, и к ней самой, у чиновников не было никаких вопросов. Не допускала на территорию людей без выправленных миграционных и регистрационных документов, причем даже когда ФМС этого не требовала… В общем, «Интерфотон» делал все, чтобы существовать в легальном поле. И преуспел.

— Мы уже стали помогать детскому приюту поблизости, организовали музыкальный фестиваль… Работали, платили налоги, стали зарабатывать, отдыхали и не жаловались, — говорит Савченко.

А что еще нужно государству, чтобы быть спокойным за своих граждан, которые и с удовольствием для себя, и с пользой для общества сколачиваются в наш собственный российский средний класс?

Оказалось, нужно. В 95-м, когда фирма Савченко только пришла в казармы на Иловайскую, красная цена им была копейка в базарный день — на 70 процентов изношенные строения никого не интересовали. Странности с «Интерфотоном» начались, когда стало очевидным: бывший военный городок — в отличном состоянии, дело прибыльное, склады функционируют, клиентура налаженная, то есть приходи — и пользуйся. Или сам считай прибыль, или продавай уже как конфетку. Спецстрой, как выяснится позже, решил продавать, потому что сиюминутные деньги, возможность отката и все такое прочее.

Разминку начали с судебных исков — то есть культурно. Правда, липового содержания. Первый иск — что фирма якобы должна за аренду еще 25 миллионов.

— Мы возмутились: почему, собственно, больше, чем по договору? — рассказывает юрист и совладелец «Интерфотона» Александр Тараненко. — Спецстрой в суде не смог обосновать свои требования, и иск мы выиграли. Через четыре месяца — два новых иска, уже о неуплате 93 миллионов и расторжении договора аренды. Опять суд — и опять наш выигрыш. Уже прошло шесть судов (в Московском городском арбитражном), все решения в нашу пользу и вступили в силу. Значит, несколько раз подтверждено, что никаких нарушений договорных отношений не было, а арендная плата перечисляется в надлежащем размере и в установленные сроки.

Так стало ясно, что судами Савченко не выгонишь. Тогда-то с подачи Спецстроя на Иловайской и появились силовики. За 2002 год, друг за другом, они провели 30 (!) проверок — Минобороны постаралось. Первым был знаменитый московский РУБОП, или так называемая «Шаболовка, 6» (официальное наименование — ГУБОП СКМ ГУВД г. Москвы). Борцы с оргпреступностью приехали прямо вместе со спецстроевскими начальниками и попросту забрали ВСЕ ДОКУМЕНТЫ, на основании которых «Интерфотон» выигрывал суды. За РУБОПом появился ГУУР — люди из Главного управления уголовного розыска МВД. За ГУУРом — УБЭП (борцы с экономическими преступлениями начали разборку с того, что перерезали электропровода, вырвали телефонные розетки, а у охраны складов отобрали рации). Дальше возникли Московская военная прокуратура и Главная военная прокуратура (хотя ни один военнослужащий в «Интерфотоне» не работает, а ни одна коммерческая организация не поднадзорна военным прокурорам). За ГВП пришла «военная контрразведка» — именно так отрекомендовали себя господа в штатском, не показавшие удостоверений. Вместе с «контрразведчиками» были спецстроевцы и покупатели казарм, более покладистые в цене. Савченко доходчиво разъяснили, что «эти» согласились на миллион долларов (при остаточной стоимости в несколько раз ниже) при условии 300 тысяч из них так называемого отката.

«Откат» — это подарок тому, от кого зависит, чтобы будущий коммерсант некоторое время не знал горя, или попросту взятка, еще проще — та самая коррупция, с которой все вроде борются, но которая поддерживается как раз силами тех, кто с ней должен бороться.

«Не захотели по-человечески договориться — вот и имейте теперь по полной программе», — заявили неуступчивым интерфотоновцам. Савченко и Тараненко бросились всюду — в Управление собственной безопасности МВД РФ, к знаменитому теперь генералу Константину Ромодановскому (сейчас вывел на чистую воду «оборотней в погонах»), но УСБ ответило молчанием. Подали заявление на имя генпрокурора страны — тишина. В силовых структурах не нашлось желающих остановить зарвавшихся военных.

Так дело дошло до апрельского, 2003 года, «маски-шоу». В 5.20, на рассвете, произошли военный захват территории, зачистка и погром. Спецоперация была совместная, как это давно отработано в Чечне, — при участии бойцов нескольких правоохранительных структур Москвы. Окружив все по периметру и организовав внутренние и внешние блокпосты, хотя никто и не пытался никуда бежать, и даже, напротив, оптовики пытались защитить свои вещи на складах, — бойцы ногами и прикладами выламывали двери, били окна, одни вещи расшвыривали и рвали, другие уносили с собой. Не знающим русской грамоты китайцам и вьетнамцам подсовывали заготовленные бланки — и они должны были поставить иероглифы, что такой-то «подарил» следователю УУР, например, свой компьютер. Женщин, прямо в ночнушках, заталкивали в автобус и увозили. И неважно, что их потом быстро отпустили, — главное, что в милиции им приказали не иметь дело «с этими людьми», быстро уехать с этой территории, иначе «сообщим в Китай, что вы попались на воровстве, — и это смертная казнь»…

Впереди шли «маски» и разбивали все подряд. За ними — люди с видеокамерами. Спустя некоторое время захватчики привезли врачей СЭС, которые тут же зафиксировали «невозможность проживания» и «закрытие общежития».

20 июня, также на рассвете, военный погром повторился, но захватчиков было уже раза в два больше, и командовал спецоперацией лично главный инженер Спецстроя. В кабинете Савченко, переворачивая все вверх дном, «маски» кричали: «Ну что, вы еще живые ходите?!». Оставшиеся товары вывозили со склада неизвестно куда. Помещения опечатали — на основании акта, составленного майором милиции Эктовым (УБОП ГУВД) о передаче арендованных до 2005 года помещений Спецстрою. УБОП, письменно распоряжающийся вопросами собственности, — это, конечно, сенсация, но именно на основании этого акта Спецстрой ввел на территорию своих солдат для постоянной дислокации. Опять началось мародерство того, что еще осталось; военные быстро организовали блокпост для выкинутых китайцев тоже по чеченскому принципу: платишь 50–100 рублей — пускают в опечатанные помещения, и кто там что брал и какие это были китайцы — оставалось тайной за 50–100 рублей.

— Мы спрашивали: «Да на каком основании?! Где предписания?» — и нам отвечали: «На основании закона об оперативно-разыскной деятельности — значит, без предписаний», — рассказывает Белла Константиновна. — Меня побили. Сказали: Спецстрой хочет от 180 до 200 тысяч долларов в месяц за аренду. Таких денег у нас и быть не может. Да и арендных платежей таких не бывает на наш тип строений. 21 июня отключили воду.

Вскоре по телевидению, по московскому каналу, был показан этот захват. Дело об «Интерфотоне» представили там не просто лживо: вот, мол, оборотистые коммерсанты покрывали китайских нелегалов (хотя не было ни одного нелегала — Савченко боролась с чиновниками как раз за полный учет) и контрабанду (ни одна из проверок ничего неучтенного не зафиксировала). Но и в соответствии с последними идеологическими мифологемами. В телерепортаже был продемонстрирован и процитирован документ, подписанный первым заместителем министра внутренних дел РФ Рашидом Нургалиевым, из которого следовало, что на Иловайской, 9, незадолго до событий в «Норд-Осте», «без регистрации проживало около восьми женщин чеченок (цитата по оригиналу. — А.П.), которые впоследствии принимали участие в захвате ДК. По имеющимся сведениям, ООО контролируется членами чеченской ОПГ, имеющими тесные связи с незаконными вооруженными формированиями в Чеченской Республике, которым периодически направляют полученные от деятельности ООО определенные денежные средства. На основании вышеизложенного для прекращения возможного финансирования бандформирований и предоставления мест проживания членам НВФ прошу вас (это письмо Нургалиева Ф.Татиулину — министру имущественных отношений РФ. — А.П.) поручить рассмотреть вопрос о расторжении договора аренды с ООО «Интерфотон»...»

Интерфотоновцы были в шоке: как такое можно было сочинить? И стали ждать, когда же их вызовут на допрос, полагая, что, раз есть такая информация, их обязательно допросят, кто же действительно проживал тут летом и осенью 2002 года, ведь списки с копиями паспортов сохранились, они готовы их показать — и ложь выяснится… Но никто, кроме спецстроевских «откатчиков», их не потревожил — только они продолжали настаивать: уходите — хуже будет, ваши помещения все равно продадим, покупатель есть… Конечно, предприниматели подали иск в суд о защите чести и достоинства — к МВД РФ и телепрограмме «Регион», но самое удивительное, что «террористическая» ложь сработала: от них отвернулись; куда бы коммерсанты после этого ни обращались — им отвечали: «У вас такие проблемы, что мы, пожалуй, ничего не слышали и ничего не знаем...»

Грабеж средь бела дня закончился разгромом дела с применением методов государственного бандитизма, виртуозно освоенного силовиками в Чечне. На сей раз силовики действовали по вызову — по коммерческому спецзаказу. И это уже не Чечня, а почти то же, что творится с «ЮКОСом», только заказ там скорее политический и разница — в уровне цен и масштабности целей. В первом случае — мелкий госрэкет. Во втором — тот же самый госрэкет, только миллиардный.

Так чего же мы все-таки хотим? Мы и наша власть? Чтобы не было богатых — очень и не слишком? Чтобы нищие учительницы ходили на голодные митинги и требовали зарплат?.. Сдается, власть хочет капитализма и много денег — она уже к этому привыкла. Но капитализма, полностью ею управляемого. Когда под управлением понимается следующее: чтобы богатые продолжали ковать свои прибыли — и в крупном, и в среднем, и в самом малом бизнесе, то есть чтобы все было по-капиталистически и деньжата водились. Но при этом чтобы богатые точно знали свое место. А знание своего места по-нашему, по-современному состоит в одном: бизнес обязан быть сговорчивым, то есть платить кому надо и по первому предъявлению власти. Причем самой разной власти: высшей для олигархов, для других — министерской, еще для кого-то — префекта… Силовики же в этой структуре будут трудиться по вызову — душить несговорчивый бизнес, если он заявляет: а я хочу, как хочу; по-честному, по закону, открыто, налоги — пожалуйста, остальное — мое личное дело, в это «остальное» не лезьте.

…Жила-была учительница, и захотела она жить лучше: ушла учительница в малый бизнес, самый-самый малый, который только можно себе представить, и стала жить лучше, мир посмотрела, детям его показала, чуть пожила красиво — и вот всего лишилась. Потому что так захотел генерал Аброськин, командующий Спецстроем? И его помощник по таким делам — подполковник Хрюкин?

Анна ПОЛИТКОВСКАЯ, обозреватель «Новой газеты»

Черные вдовы под “крышей” Петровки

Подпольный притон для чеченских боевиков был устроен на территории воинской части Спецстроя. Московская милиция закрывала на это глаза

     Страна замерла в ожидании новых терактов. Словно на уроке арифметики, журналисты подсчитывают: дано — шахидок было 36. Четыре взорвались в Чечне, трое — в Москве. Вопрос: сколько шахидок осталось и когда они дадут о себе знать?..
     Еще журналисты описывают героизм столичной милиции, которая не пустила террористок на концерт, и поэтому — слава Аллаху — они убили всего ничего: 14 человек...
     Глупость какая-то. Не патрулями и усилением надо бороться с терроризмом. Не дожидаться новых терактов, а предотвращать их.
     Больного следует лечить, пока он жив. Что толку собирать потом консилиумы и рассказывать, отчего пациент скончался; трясти историей болезни; глубокомысленно надувать щеки — мы-де знаем даже, когда он в детстве болел ветрянкой и коклюшем...
     ...Девять месяцев назад в Москве прогремел “Норд-Ост”. Средь бела дня сорок вооруженных бандитов захватили ДК на Дубровке.
     Потом будут новые теракты: Тушино, Тверская. Даже странно, что их было так мало, ведь за все эти месяцы никто так и не удосужился выбить почву из-под ног боевиков.
     Подпольная база, на которой шахидки готовились к штурму ДК, стояла нетронутой до последнего дня. Здесь без труда находили себе кров сотни нелегальных мигрантов и чеченцев.
     Для того чтобы накрыть ее, руководству МВД пришлось прибегнуть к самым натуральным боевым действиям. Не с террористами, нет: со своими же подчиненными...
     Сейчас невозможно даже представить, что когда-то здесь царили образцовый порядок и чистота и лютые прапора мордовали солдат за всякий брошенный мимо урны бычок...
     ...Иловайская улица спряталась на самых задворках и без того заброшенного Марьина. С точки зрения безопасности — место очень удобное: ни один шпион сюда просто не доберется.
     Впрочем, шпионская тематика осталась в далеком прошлом, когда здесь располагалась военная часть Спецстроя — федерального ведомства, задачи которого прямо явствуют из его названия.
     Какие только объекты не возводил Спецстрой за полвека своего существования: комплексы радиоэлектронной и космической промышленности; закрытые заводы и номерные институты... Даже “ядерный” зонтик — кольцо ПВО вокруг Москвы — построено его руками. А вот поди ж ты — с террористами и их покровителями столкнулся пришлось в первый раз...
     ...1995 год. Армия рушится на глазах. Эта сумятица не минует и Спецстрой. С молотка уходят многие объекты. В их числе и военный городок на Иловайской, где стоит одна из частей Спецстроя.
     Городок как городок: таких по стране — тысячи. Две многоподъездные пятиэтажки. Склад. Овощехранилище. Чайная. Спортзал. И, конечно, самый лакомый кусок — территория: почти два гектара бесценной столичной земли.
     Его новым владельцем становится некое ООО “Интерфотон”. Оно берет городок в аренду.
     Всех деталей сделки руководство ведомства тогда не знало. Лишь позже выяснилось, что начальник управления спецстроительства №2 генерал Гржиб заключил с коммерсантами очень хитрый договор. Арендная плата по нему составляет... 2 тысячи рублей в месяц.
     (Чем объясняется подобная широта, говорить, наверное, излишне. Ообенно если учесть, что Гржиб вместе с руководством “Интерфотона” является сегодня соучредителем одной прелюбопытнейшей структуры).
     Когда все эти обстоятельства вскрылись, в Спецстрое схватились за голову. Гржиба уволили. Аренду попытались разорвать. Но не тут-то было. На защиту коммерсантов встало Мингосимущество (именно это ведомство владеет всей государственной — и спецстроевской в том числе собственностью). Нет, в Мингосимуществе признавали, что договор аренды незаконен и “Интерфотон” надо выселять. Но почему-то министерский юрист Новгородов каждый раз составлял судебные иски таким причудливым образом, что они оказывались заведомо проигрышными. То — не посылал ответчикам письменного уведомления. То — забывал прийти на суд.
     И ладно бы, коммерсанты из “Интерфотона” занимались каким-то богоугодным делом: собирали компьютеры или выращивали цветы... Пожалуй, в этом-то и кроется вся соль нашей истории.
     На территории ведомства, работающего на безопасность страны; спецслужбы по сути — был создан самый настоящий притон, где находили приют нелегальные мигранты и чеченские боевики...

* * *

     От Иловайской до ДК на Дубровке — рукой подать. Я даже представляю, как именно добирались отсюда шахидки, чтобы поспеть к началу “Норд-Оста”: через железнодорожный туннель, мимо Южного порта. Очень удобная дорога, недаром ее называют “пьяной”: здесь никогда не бывает пикетов.
     Не знаю, близость ли к ДК или какие-то иные удобства привели террористов на Иловайскую. Несомненно одно: накануне штурма здесь прятались террористки. Первый зам. министра МВД Рашид Нургалиев пишет об этом прямо:
     “В ходе расследования уголовного дела по факту захвата заложников в ДК ШПЗ, установлено, что незадолго до событий, в общежитии на улице Иловайская, 9 (территория бывшей воинской части) без регистрации проживало около 8 женщин-чеченок, которые в последствии принимали участие в захвате ДК.”
     Эти факты вскрылись не вчера и не сегодня. О чеченском приюте столичные милиционеры узнали сразу после “Норд-Оста”. По всем канонам, они обязаны были незамедлительно провести здесь зачистку. Даже не в интересах следствия: чтобы упредить теракты новые, ведь на территории военного городка жили не только восемь смертниц-шахидок, но и масса других чеченцев и кавказцев. Московской регистрации у большинства из них не было. Кто может поручиться, что на совести обитателей городка — один только “Норд-Ост”?
     Этим-то и славилась в определенных кругах Иловайская. Приют мог найти здесь любой желающий. Документов ни у кого не спрашивали: только плати. Столичная милиция об этом знала тоже. Но запах денег оказался сильнее запаха человеческой крови...
     ...Существовал когда-то в Москве знаменитый Хитровский рынок: вольная республика Хива. Здесь не действовали законы и уставы, здесь скрывались беглые каторжники, сколачивались банды. Полиция в Хиву не совалась: хозяева притонов щедро платили властям.
     Хитровку разогнали в первые годы советской власти. Казалось, что навсегда. Но через восемь десятков лет тень ее снова нависла над столицей. Хива возродилась: пусть и на новом месте, и в новом обличье, однако бунтарская суть ее осталась неизменной...
     Когда руководство МВД поняло, что на помощь столичной милиции рассчитывать не придется, оно решило взяться за Иловайскую своими силами. Первые же результаты были ошеломляющими.
     Стараниями новых хозяев — коммерсантов из “Интерфотона” — общежития и казармы незаконно были превращены в ночлежки (обязательного в таких случаях санитарного паспорта общежития коммерсанты не имели). Поселились здесь кавказцы и незаконные мигранты: китайцы, вьетнамцы. Правда, первые жили на привилегированных условиях, вторые — в полной антисанитарии. (В 5-метровую комнату набивалось по 4—6 человек.)
     Руководители “Интерфотона” были людьми рачительными. Они зарабатывали деньги на всем, и ни одного метра не пропадало у них впустую. Наряду с ночлежками здесь были организованы и склады, и подпольные цеха. Нелегальный бизнес был поставлен на широкую ногу.
     Каждое утро вьетнамцев и китайцев на автобусах, в сопровождении милиции, централизованно развозили по рынкам. (Милиция выполняла роль “крыши”: листки регистрации у абсолютного большинства иностранцев были “липовыми”.) Потом — привозили обратно.
     Вывозили с территории и различные товары. Судя по всему, военная часть давно уже превратилась в перевалочную базу контрабандистов.
     Всего этого местная милиция в упор не видела, хотя сотрудники и захаживали сюда почти каждый день. По-хозяйски. Уже потом в ОВД “Марьино” откровенно признаются проверяющим: “У нас была негласная команда — не приближаться и на пушечный выстрел”.
     Что ж, удивляться нечему. По самым скромным подсчетам, жили на Иловайской 1000—1200 постояльцев. Каждый ежемесячно платил по 150 “зеленых”. А если прибавить сюда еще подпольное производство, доход от которого не поддается никакому учету... От таких барышей не то что сержанты — генералы слепнут...

* * *

     Первый гром грянул в апреле. Главное управление МВД по ЦФО получило данные, что вслед за шахидками в “Хиве” обрели приют новые террористы. Тут уже у столичного ГУВД шансов отсидеться не было. Скрепя сердце оно согласилось поучаствовать в “зачистке”.
     25 апреля сотрудники ГУВД и ЦФО вошли в вольный город. Сопровождали их и балансодержатели — работники Спецстроя.
     Впрочем, эта была очень странная проверка. Во-первых, большинство постояльцев успели покинуть территорию еще до ее начала. А во-вторых, милиционеры совсем не заинтересовались складами, где хранились подозрительные товары и стояли подпольные цеха. Они ограничились одними только ночлежками.
     Тут, правда, улов получился приличный. Две сотни нелегальных мигрантов (половину потом выдворят из страны). Подпольный переговорный пункт международной связи. И куча впечатлений от увиденных ночлежек...
     30 апреля городской санэпиднадзор распорядился закрыть эту нелегальную гостиницу. Врачи посчитали ее очагом распространения бессчетного множества недугов: гепатита, туберкулеза, дифтерии...
     Однако хозяева новой Хивы не хотели сдаваться без боя. Вопреки всему вольный город продолжал жить прежней веселой жизнью.

* * *

     С недавних пор в Спецстрой зачастили проверяющие: из ФСБ, прокуратуры. И у каждого один и тот же вопрос:
     — Почему вы не выселили коммерсантов со своей территории? Почему позволили прятаться на ваших объектах чеченским боевикам?
     Вот уж воистину: с больной головы — на здоровую. Два года руководство Спецстроя билось во все двери — и в ту же самую ФСБ, и в прокуратуру. Предупреждало силовиков, что добром эта вакханалия не кончится, но никто слышать генералов не хотел.
     Лишь когда грянул “Норд-Ост”, все засуетились, забегали. Все — кроме Петровки.
     Первым лицам МВД пришлось брать своих подчиненных форменным образом за грудки. Требовать, чтобы ГУВД провело новое зачистку и поставило наконец точку в этой порядком затянувшейся истории...
     Вторую операцию наметили на 20 июня. Готовили ее в обстановке секретности, однако накануне начали твориться странные вещи.
     Примерно в 19.20 на территории части поднялась суматоха. С баулами и тюками гости столицы принялись разбегаться в разные стороны. Для спешной эвакуации подогнали даже автобусы.
     В недоумении руководство МВД звонит генералу Иванову: в отсутствие Владимира Пронина он исполнял обязанности столичного шерифа.
     — Быть не может, — ответствует Иванов, — утечки исключены.
     Но МВД настаивает, и генерал вынужден приказать начальнику УБОПа Москвы Вячеславу Баранову, чтобы тот выслал на место своих людей.
     Через час Баранов доложит: никто никуда не убегает, все идет по плану. Откуда ему было знать, что сотрудники другой спецслужбы детально контролируют все происходящее и видят, что массовое бегство продолжается. Они даже фиксируют, как из ворот части выезжают грузовики с товарами и деньгами...
     Дальнейшее предположить нетрудно. Когда рано утром операция начинается, в вольном городе нет уже ни одной чеченской души, и лишь сидят взаперти в комнате 15 брошенных вьетнамских женщин и детей.
     Еще вчера забитые до отказа склады девственно пусты. Полтыщи коробок с контрафактной обувью, коробки рыбных консервов да 15 тонн кроличьих шуб — вот и все, что осталось от былого великолепия.
     Не лучше обстояло дело и с подпольными цехами. Коммерсанты успели вывезти практически все. Впрочем, даже то немногое, что осталось, позволяло понять масштабы их нелегального бизнеса. На одном из складов сыщики обнаружили несметные запасы этикеток и фирменных “лейблов” от одежды. Несомненно, их пришивали здесь же, а это значит, что в вольный город регулярно завозился импортный (скорее всего контрабандный) ширпотреб, который эстетично упаковывался и уходил потом на рынки.
     Но, пожалуй, наибольшее удивление испытали сыщики, наткнувшись на своих же коллег. Семеро сотрудников ППС ОВД “Марьино” отдыхали после смены и были очень недовольны, когда ни свет ни заря их подняли на ноги.
     — Что вы здесь делаете? — спросили пэпээсников.
     — Живем...
     Оказалось, иногородних сержантов поселило на Иловайской руководство Юго-Восточного УВД. Красиво получается: чеченские террористы под круглосуточной милицейской охраной.
     — А что здесь такого? — Спешно примчавшийся в вольный город замначальника УВД ЮВАО полковник Кривонос (сам приехал — никто его не вызывал) ничего сверхъестественного здесь не видел. — Ну да, сотрудники без квартир. Куда их девать?
     Был он очень странный, этот полковник Кривонос. Когда его попросили поучаствовать во вскрытии складов, аж подпрыгнул от возмущения. “Я и сам ничего делать не буду, и своим людям прикажу не вмешиваться. Это все незаконно...”
     И получаса не провел он на объекте: улетучился, точно веселящий газ. А уже после его исчезновения в ситуацию внесли ясность вьетнамки.
     — Эта Кривоноса часто у нас бывает, — объяснили они операм.

* * *

     Тем же вечером милиция покинула Иловайскую, передав объект законному владельцу — Спецстрою. На охрану части встал новый ЧОП — “Лига безопасности”. И тут же началось что-то невообразимое. Уткнувшись в запертые ворота, постояльцы бросились на штурм.
     — Они действовали по всем правилам военного искусства, — вспоминает замначальника ЧОП “Лига безопасности” Сергей Тудос. — Дети забрасывали нас камнями. Тем временем вьетнамцы и китайцы, словно ниндзя, карабкались на примыкающую к одной из пятиэтажек стену, разбивали окна и прыгали внутрь второго этажа. Мы не переставая звонили в милицию, но оттуда никто не приезжал.
     На пульте дежурного ОВД “Марьино” будет зафиксировано 17 (!) звонков. Но будь их хоть сто — это ничего не изменило бы.
     Уже наутро проверять ЧОП приедут сотрудники лицензионно-разрешительного отдела УВД округа: такой прыти я не встречал еще никогда. Они не скрывали, что получили команду любым путем выбить ЧОП с объекта. Спецстрою пришлось выставлять на охрану своих солдат.
     ...Руководство столичной милиции очень любит разглагольствовать на темы законности и правопорядка. Правда, когда доходит до дела, эту самую законность отстаивать почему-то оно не спешит. Уж не потому ли, что практически вся верхушка ГУВД состоит сегодня из выходцев с Юго-Восточного УВД. Того самого, под носом у которого все эти годы безнаказанно существовал притон для чеченских боевиков?
     А ведь, если бы еще несколько лет назад, когда только поднимала голову новая республика Хива, окружная милиция навела бы порядок на своей территории, может, и терактов в Москве было бы меньше. Но...
     Неофициально местные милиционеры рассказывают о самых нежных отношениях, которые сложились между руководством “Интерфотона” и милицейской верхушкой Юго-Востока. Да и как им не сложиться, если директором “Интерфотона” служит бывший начальник следственного управления Юго-Восточного УВД Андрей Соколов!
     В числе соколовских друзей называют не только замначальника УВД Кривоноса, но и многих других. А еще под большим секретом рассказывают, что в ОВД “Марьино” пару раз звонили из приемной начальника ГУВД Пронина и настоятельно рекомендовали не соваться куда попало. (Кто не знает, до прихода в ГУВД генерал Пронин командовал Юго-Восточным УВД.)
     Конечно, это могла быть обычная мистификация, но все равно вопросов меньше от этого не становится. Как объяснить многомесячный саботаж ГУВД? Вранье начальника УБОПа? Тотальную милицейскую слепоту?
     А вот еще один беспрецедентный факт: вечером 20 июня, уже после “зачистки”, неизвестные преступники избили сотрудника Спецстроя полковника Фролкина. С переломами челюсти и носа он был доставлен в госпиталь, однако уголовного дела местная милиция возбуждать упорно не хотела. (Не знаю даже, возбуждено ли оно теперь.)
     Нет уголовного дела и по факту незаконного предпринимательства. В столичном УБОПе ситуацию благополучно протянули, потом скинули материал в УБЭП. А те, недолго думая, взяли и вернули опечатанный товар обратно — “Интерфотону”. Может быть потому, что начальник УБЭП Александр Тюканько тоже пришел на Петровку с Юго-Востока...

* * *

     У вольного города Хивы была своя некоронованная повелительница — Анна Кузьминична Севастьянова.
     Есть такая женщина и в нашей Хиве: Белла Константиновна Савченко. Никакого отношения к милиции она не имеет: в прежней жизни работала учительницей — однако именно ее дружбой с людьми в милицейских погонах молва объясняет неприкасаемость притона.
     Белла Константиновна была несказанно рада моему приезду на Иловайскую (как арендатора выгнать отсюда ее никто не может). Оказывается, она посылала мне два письма (“Потому что здесь творится такой ужас и произвол!”) и теперь очень надеется на заступничество четвертой власти.
     Захожу в подъезд ночлежки. Даже уездный ревком после налета махновцев кажется на этом фоне оазисом стерильности. В нос сразу же шибает резкий запах гнили и тухлятины. Тесные клетушки с грубо сколоченными топчанами поделены фанерными перегородками: как удавалось жить здесь вчетвером?! На каждом шагу — горы мусора. Какие-то коробки, грязные ботинки, носки, поломанные игрушки. С потолка свисают оголенные провода.
     — Раньше у нас была чистота, — предупредительно забегая вперед, уверяет “интерфотоновский” юрист.
     В этот момент набредаю на кучу, извините уж, дерьма, живописно расположившуюся посреди очередного номера.
     — Это тоже дело милиции?
     Юрист растерянно умолкает...
     В “интерфотоновском” офисе — картина противоположная. Есть даже кондиционер. На стене висит карта Китая.
     Савченко печально рассказывает историю своих злоключений. О злом Спецстрое, который незаконно пытается ее выселить. О ментах-беспредельщиках, укравших из бухгалтерии холодильник.
     — Какую аренду вы платите в месяц?
     — Двести рублей, — после минутной паузы отвечает Савченко. Потом спохватывается: — Ой, две тысячи рублей... Мы бы и рады платить больше, но закон есть закон. Вот если бы Спецстрой заключил с нами новый договор...
     На все мои вопросы Савченко широко раскрывает глаза. Ни о каких шахидках она не знает. Ну да, жили здесь разные люди. Документов у них, правда, не проверяли, но так это и не ее дело.
     — А что за представители измайловской братвы приезжали вас защищать? — Я задаю этот вопрос не случайно. Мне уже известно, что после того, как кавказцы и юго-восточные гости все же были выдворены с территории, сюда наведались крепкие ребята под водительством некоего Барона. Он так и представился спецстроевцам: Барон. И предложил полюбовно решить все вопросы, ибо территория эта давно уже поделена между ними, измайловскими, и милицией.
     Савченко еще шире распахивает глаза:
     — Господи, какая братва! Я сама страсть как всего этого боюсь...
     Может быть, я и поверил бы ей, солидной, немолодой уже женщине, если бы днем раньше не увидел своими сглазами видеозапись этого дружественного визита.
     Плюгавый Барон. Они нервно расхаживают по территории, а вслед семенит г-жа Савченко...
     Наверное, такое может присниться только в страшном сне. Чеченские террористы — под милицейской “крышей”. Откровенные бандиты, предъявляющие ультиматум целому федеральному ведомству. А ведь вслед за измайловскими уже пару раз приезжали сюда и представители чеченского народа. Обещали всем крупные неприятности.
     — Иногда мне кажется, что я попал в перевернутый мир, — точно прочитав мои мысли, говорит мне помощник начальника Спецстроя по безопасности полковник Ч. (в силу понятных причин, я не называю его имени). — До чего дошло! Прямо по телефону предлагают 30 тысяч долларов лишь за то, чтобы я организовал встречу с одним из наших генералов.
     Полковник служил раньше в “Альфе”. Участвовал в обеих чеченских кампаниях. Он признается, что там, на войне, чувствовал себя гораздо спокойнее, чем в мирной Москве. На войне все понятно: свои, чужие. Но как разобраться в этом здесь, на войне необъявленной, когда поднимаются против тебя такие же офицеры, которые тоже приносили присягу и клялись защищать интересы страны?
     У Спецстроя нет денег, чтобы оплачивать суды и милицейскую “крышу”. Но у него есть неизмеримо большее: вера в свою правоту. И поэтому — я совершенно уверен — исход битвы предрешен заранее...
     Только что изменит эта маленькая победа? Это еще Ломоносов сказал: если где-то прибывает, значит, где-то убывает.
     Да, с Иловайской чеченцы и китайцы уехали. Но без крова они не останутся. И до тех пор, пока столичная милиция будет жить на содержании грязных дельцов, теракты в Москве остановить никогда не удастся.

Московский Комсомолец
от 23.07.2003

Александр ХИНШТЕЙН

Как победить терроризм? Спросите Хинштейна!