Москва от Пушкина рыдала

А потомки не знают даже, где он родился

Кто не знает, что Пушкин родился в Москве, что Александр Сергеевич — наше все?! Но известно ли, где именно, так сказать, взошло солнце русской поэзии? Где он тусовался в Первопрестольной и с кем? В день рождения поэта это решил выяснить корреспондент “МК”.

Пушкин много путешествовал и в сумме он намотал более 40000 километров, что больше длины экватора. Даже в “Станционном смотрителе” можно прочесть: “…в течение двадцати лет сряду изъездил я Россию по всем направлениям… несколько поколений ямщиков мне знакомы…”. Немалую часть этого километража поэт находил по Москве.

Улица Бауманская

Здесь мы попытались выяснить, где же все-таки родился Пушкин.

— Пушкин? Не, не знаю, а что, действительно здесь родился?

Изумлению отвязного вида тинейджера нет предела — спасибо, что не спросил: “А кто это вообще?” Даже люди весьма почтенного возраста затруднились с ответом. Самым продвинутым в пушкинском вопросе оказался некий пенсионер Сергей Викторович — именно он с уверенностью указал на искомый перекресток:

— Молодой человек, в районе этого вот перекрестка он и родился. Сам дом я вам не покажу, не знаю, но точно здесь.

Вообще именно Бауманская улица считается официальным местом рождения Пушкина. Однако с того момента, как в 1879 году обнаружили метрическую запись о рождении поэта 6 июня 1799 года в доме Скворцова, и до наших дней споры о точном местонахождении “колыбели” Александра Сергеевича не утихают. Дошло до того, что мемориальную доску переносили с одного дома на другой три раза. Хотя, казалось бы, ясно записано: родился в приходе Богоявленской церкви, “во дворе коллежского регистратора Ивана Васильевича Скворцова”. Но в этой-то ясности и кроется вся сложность. Попробуй-ка определить, где точно был тот двор, если учесть, что после пожара 1812 года домов-то в Москве почти и не осталось.

Казалось бы, можно открывать шампанское: после более чем 100-летних поисков разыскали купчую, из которой следует, что почти за семь месяцев до рождения Пушкина — в октябре 1798 года — г-н Скворцов приобрел на углу Малой Почтовой улицы и Госпитального переулка двор с двумя большими деревянными домами. И тут вопрос: а куда вешать табличку? Из двух домов до наших дней дожил только один.

Старая Басманная улица, 36

Единственный на нашем маршруте дом с мемориальной табличкой — дом дяди Пушкина, Василия Львовича.

Тот самый дядя честных правил, который первым разглядел поэтическое дарование племянника, о чем не замедлил написать ему: “Мы от тебя много ожидаем”, а в 1816 году назвал 17-летнего Александра “братом по Аполлону”. Пушкин за ответом в карман не полез, и через пару недель дядюшка получил следующие строки:

Я не совсем еще рассудок потерял

От рифм бахических, шатаясь на Пегасе,

Я не забыл себя, хоть рад, хотя не рад,

Нет, нет — вы мне совсем не брат:

Вы дядя мне и на Парнасе.

Поэт частенько иронически отзывался о своем дяде. Так, после того как Пушкин сообщил Василию Львовичу о своем намерении жениться, сохранилась следующая запись: “Он плакал, узнав о моей помолвке. Он собирается на свадьбу подарить нам стихи. На днях он чуть не умер и чуть не ожил. Бог знает, чем и зачем он живет”. Но никакая ирония не помешала Пушкину после смерти дяди взять на себя все хлопоты и расходы по его погребению.

Хохловский переулок, 7

Место грустное хотя бы потому, что было прибежищем неосуществившихся планов А.С.

Здесь располагался московский архив Коллегии иностранных дел (двухэтажные каменные палаты конца XVII века). Здесь Пушкин грозился “зарыться месяцев на шесть” — искал новые, неизвестные документы, относящиеся к Петровской эпохе. И его близкий друг Плетнев утверждал, что поэт готовил вещь, которая “была выше всего, что мы от него получили”. Но смерть остановила, без сомнения, великий труд в самый разгар работы над ним.

Покровка, 22. Дом-комод Трубецких

Премилое местечко и премилый особняк — богатство декора, затейливые колонны, обилие лепнины, портики, элегантные окна — идеальный образец стиля барокко. Дом принадлежал Трубецким, а глава семьи — князь Иван Дмитриевич Трубецкой — приходился троюродным братом дядюшке Пушкина. В те времена такая степень родства считалась близкой, и своих четвероюродных братьев и сестер он называл кузенами и кузинами, вместе с ними занимался танцами.

Мясницкая улица, 43

Очень личное местечко, потому как в 20—30-х годах дом принадлежал А.Ф.Малиновскому, семья которого очень тесно общалась с Гончаровыми: единственная дочь Малиновских была близкой подругой Натальи Николаевны. Когда Пушкин сватался к красавице Натали, Арина Петровна — жена Малиновского — уговаривала ее в пользу поэта и была посаженой матерью невесты на его свадьбе.

Некогда к дому примыкал сад и просторный двор с хозяйственными постройками. Ни на то, ни на другое сейчас ни намека.

Кривоколенный переулок, 4

Еще одно родственное гнездо — здесь обитали дальние родственники А.С. братья Веневитиновы. Место, между прочим, судьбоносное для отечественной словесности — Пушкин в узком кругу впервые читал “Бориса Годунова”. Через три недели публичное чтение драмы повторилось, но на этот раз в Кривоколенном собралось уже человек сорок писателей, журналистов и просто любителей литературы. Мало от “Бориса” не показалось. “Кого бросало в жар, кого в озноб. Волосы поднимались дыбом. Не стало сил воздерживаться. Один вдруг вскочит с места, другой вскрикнет. У кого на глазах слезы, у кого улыбка на губах…” — вспоминал присутствовавший на чтении М.П.Погодин.

Кузнецкий Мост, 9. Ресторан “Яр”

Шальная точка в биографии пиита.

Пушкин — “Яр” — цыгане: это же песня как минимум, и поэма, и опера, и пр. как максимум. Что известно на этот счет служащим расположенных здесь солидного банка и многочисленных торговых точек? В банке от комментариев отказались, сославшись на занятость, а в магазине модной одежды я получил следующий ответ:

— Раньше здесь располагался другой магазин, не помню, какой, давно это было.

Но когда продавщица узнала, в каком знаменитом доме она работает, не без гордости протянула: “Быть не может! А почему же табличка не висит?” Ответить было нечего. В продуктовом магазине история повторилась. А вот в заведении, где торгуют географическими картами, информацию выложили как на духу: “Да вот здесь, прямо в этом доме, и был “Яр”, по-моему, он и после революции, то есть при советской власти тут располагался. Может, только назывался по-другому”.

В XIX веке в этом квартале были сосредоточены французские торговые заведения, да и сам “Яр” назывался “французской ресторацией”. Пушкин бывал здесь много раз. “Заезжай к “Яру”, я там буду обедать…”; “…уехал ужинать к “Яру”…” — оставлял Пушкин записки друзьям. У “Яра” 27 января 1831 года поэт вместе с ближайшими друзьями поминал Антона Дельвига. Даже адреса не требовалось, из любой точки Москвы извозчик мчал сюда максимум за 20 минут, только скажи: “К “Яру”!” Это был не просто адрес, где собирался весь свет, это был стиль жизни. Два зала на первом этаже, один на втором, великолепные богатые интерьеры, фонтан и неизменный цыганский хор — вот визитная карточка “Яра”. Облупившаяся штукатурка на фасаде, вертикальные трещины в стенах — таков, увы, современный вид некогда известнейшего заведения.

Большая Дмитровка, 1. Московская ярмарка невест

“Москва славилась невестами, как Вязьма пряниками”. Поэтому в здании бывшего Дворянского собрания, прописанного по вышеуказанному адресу, “молодые люди знакомились между собою, улаживались свадьбы”. По два раза в неделю в его залах было до пяти тысяч народу. Пушкин не раз бывал здесь, обычно посещая собрание с Баратынским, о чем и живописали современники. Благодаря им так и представляешь, как “в залу вошли два молодых человека, один — высокий блондин — Баратынский, другой — среднего роста брюнет с черными курчавыми волосами и резко-выразительным лицом — Пушкин. Они шли рядом, им уступали дорогу”.

И правильно, между прочим, делали.

Ленивка, 3, мастерская В.А.Тропинина

Живописное местечко — многие годы здесь жил замечательный художник Тропинин. В тихой маленькой квартирке, из окон которой открывался вид на стены, башни и соборы Кремля, весной 1827 года Пушкин позировал художнику. В июне того же года работа была закончена. Современники считали портрет чуть ли не идеальным и все как один говорили, что “сходство портрета с подлинником поразительно”.

Вообще-то Пушкин заказал Тропинину свой портрет, чтобы подарить его своему другу Соболевскому. Однако, уезжая за границу, Соболевский оставляет портрет друзьям, а вернувшись через пять лет, узнает, что его украли. Найти его удалось лишь через два десятка лет. Когда портрет показали Тропинину, он чуть не плакал, видя, как его труд потрескался и пострадал. Престарелый художник разволновался, вспоминая, как Пушкин ему позировал, но подновить портрет не решился, не смея “трогать черты, наложенные с натуры и при том молодой рукою”.

Нет, все-таки москвичи счастливейшие из людей, они ходят по улицам, хранящим многовековой налет истории. Что ни дом — то судьба, что ни квартал — то эпоха. Сегодня мы вспоминали жизнь Александра Сергеевича Пушкина, и пусть мы не можем оказаться в его времени, вдохнуть воздух, которым дышал поэт, но нам ничто не помешает побродить по пушкинской Москве, побывать в тех домах, где бывал он, благо многие из них стоят еще очень и очень крепко.

Московский Комсомолец

от 06.06.2003

Максим БАШКЕЕВ

ДАЕШЬ КУЗНЕЦКИИ МОСТ!
НО… ВИРТУАЛЬНЫЙ ИЛИ РЕАЛЬНЫЙ?
Студенты и преподаватели разрабатывают уникальный проект — в нем можно реально объединить прошлое и современное Москвы
       

  
       С 5-го по 12 июня пройдет акция «Даешь Кузнецкий мост!», посвященная 500-летию первого деревянного и 250-летию белокаменного моста, давшего имя и «самой московской», как утверждают краеведы, улице нашей столицы. На глазах у зрителей волей и талантом преподавателей и студентов Высшей школы ландшафтной архитектуры и дизайна Московского архитектурного института (МАРХИ), под музыку Георгия Свиридова, будет возведен Мост-символ, которого давно уже нет на улице Кузнецкий Мост
       
       Минули времена, когда докомпьютерные мальчики и девочки, гуляя в этих краях, наивно спрашивали у родителей: «А где же мост?».
       Кончается святая простота,
       И интернет раскидывает сети,
       И новое срывается столетье
       Вниз головой с Кузнецкого моста.
       С виртуального моста, естественно. Реальный же трехъярусный красавец затаился под землей, пронизанный, опутанный нервной системой современного мегаполиса – всевозможными коллекторами, тепловыми и электрическими коммуникациями. Наткнулись на него в 1986 году при отнюдь не археологических раскопках – шел ремонт сетей. Экскаватор не успел натворить больших бед – власть тут же взяли в свои руки археологи и архитекторы-реставраторы. Аккуратно обнажили фрагмент моста, потом снова законсервировали. Перестроечная общественность требовала тогда (12 тысяч подписей под петицией!) открыть мост для человеческих взоров. Но случился август 1991 года — и всем уже стало не до археологии и архитектуры. Идею отложили до лучших времен. Вот и залег мост драгоценным ископаемым под самым сердцем Москвы.
       Но почему же общественный интерес к скрытой под землей архитектурной жемчужине реанимировался именно сегодня? Дело в том, что надгробным памятником ей может стать проектирующийся сейчас крупный торговый центр как раз на этом месте.
       Между тем в последние два года в Московском архитектурном институте защищен целый ряд дипломных проектов на тему: как открыть мост и вписать его в городской пейзаж? Справедливости ради скажем: авторы их ничего не знали о рождающемся одновременно рыночном проекте. Ими двигало чувство не конфронтации, а скорее исторической справедливости. Специалисты считают, что на этих студенческих проектах лежит печать таланта, уважения к истории, желание и умение сопрягать ее с современностью. И главное – проекты эти чрезвычайно экономичны, малозатратны.
       Верят ли сами организаторы акции, что виртуальные студенческие мосты на ватмане и в макетах пересилят материальную весомость торгового центра? Марина Петровна Антохина, директор Высшей школы ландшафтной архитектуры и дизайна, говорит: «Наша задача – бросить камень, чтобы пошли круги по воде. Может, ничего и не выйдет, а может…»
       Да, надеются не очень. Но все равно делают шаг против ветра. Если даже и не удастся вывести на свет божий уникальное творение Ухтомского и рыночный энтузиазм восторжествует и на сей раз, они с чистой совестью могут сказать, что недомыслие творилось не с их молчаливого согласия. Они-то дали ему свой, пусть и не равный, но бой.
       Однако к месту ли тут военная терминология? Может, есть и другие, бескровные пути? А что если соединить проект торгового центра со вскрытием моста или хотя бы его фрагмента? Что если найти сопряжение студенческих предложений с проектом профессиональных архитекторов и волей московской власти? Даже если торговый центр поглотит раскрытый участок моста в свои интерьеры – это ведь подарит новостройке необычный, живописный, исторически объемный акцент.
       Между прочим, когда выдающийся зодчий XVIII века Дмитрий Васильевич Ухтомский задумывал свой Кузнецкий мост, то одновременно спроектировал и связанные с ним в едином ансамбле торговые ряды. Он в высшей степени обладал и ансамблевым, и функциональным мышлением. Чтобы смягчить крутизну моста, протянул его на 120 метров. Не слишком ли много для скромной речки Неглинки? Но это, а также три яруса моста были одновременно и защитой от возможных наводнений.
       Нынешние студенты МАРХИ не чужды этих уроков из прошлого. Впрочем, история виртуальна. Если доподлинно известно, что мост Ухтомского появился именно 250 лет назад, то неясно, был ли он первым каменным сооружением на этом месте. Руководитель мастерской № 9 «Спецпроектреставрация» архитектор Олег Игоревич Журин (это он вместе с главой московской археологии Александром Григорьевичем Векслером открывал обнаруженный уже в конце XX века мост 1753 года) полагает, что был и более ранний каменный мост начала XVI века. То есть прибавьте еще 250 лет. А уж датировка первого деревянного моста над Неглинкой — и того условнее. Ведь где 500 лет, там может быть и 600, и все 850.
       Кузнецкий мост и связанные с ним дипломные проекты— хоть и центральное, однако не исчерпывающее всю акцию событие, а лишь ее пусковой механизм, символ-девиз, или, как теперь говорят на рекламном языке, – бренд. Что такое мост? Встреча, соединение.
       Случилось так, что на одном временно€м пятачке сошлись несколько событий в архитектурном мире, каждое из которых достойно отдельной выставки или хотя бы презентации. В России восстановлена на федеральном уровне прикрытая когда-то по явной чиновничьей дурости профессия ландшафтного архитектора. Родилась соответствующая «Гильдия профессионалов». Выходят в свет журнал «Ландшафтная архитектура и дизайн» и словарь «Ландшафтный дизайн». Школа дизайна и икебаны Согецу в Японии (в переводе — «Луна и трава»), пользующаяся мировой славой, присвоила российской школе ландшафтной архитектуры и дизайна МАРХИ официальный статус своего филиала – честь, которой удостаиваются немногие избранные.
       Но отмечать каждое из этих событий отдельно для нас нынче, по нашей бедности, неподъемно. Вот и решили объединить все это под одной крышей московского Дома художника на Кузнецком, в одной акции, словно несколько разных спутников на острие одного ракетоносителя. 5 июня – «Даешь Кузнецкий мост!». 6 июня – День истории Москвы. 9 июня – День японской культуры. 10 июня – День ландшафтной архитектуры и дизайна.
       Когда-то, много лет назад, советуя познакомиться с дипломником архитектурного института Славой Колейчуком, мне о нем сказали без тени юмора: гениальный студент. Он тогда вместе с однокурсником Юрием Смоляровым, почти одновременно с великим американским архитектором Б. Фуллером и независимо от него открыл новый класс вантово-стержневых, или самонапряженных, конструкций, которые ныне работают повсеместно в самовозводящихся строениях на земле и в самораскрывающихся антеннах в космосе. Потом обрел мировую известность как первооткрыватель очевидного-невероятного во многих областях формообразования, недавно увенчан Государственной премией России. И вот читаю в программе сегодняшней акции: «7 июня – встреча с московскими «чудаками» и гениями – выпускниками МАРХИ (профессор Колейчук В.Ф., архитектор-художник Стучебрюков Б., Виноградов Г., художник Франческо Инфанта)». Ну уж тут и я могу дать личную гарантию: будет фантастически интересно!
       Поначалу опасались эклектической сборной солянки. Но вдруг оказалось – между всеми этими событиями выстроились невидимые самовозводящиеся мосты и связали все в единое по духу целое.
       Около двух с половиной столетий назад, примерно в то же время, когда строился мост Ухтомского, Леонард Эйлер решил знаменитую задачу о семи мостах. Доказал, что невозможно пройти семь мостов к острову на реке Преголе в нынешнем Калининграде так, чтобы на каждом из них побывать только раз. Пройденное обязательно пересечется с настоящим. Вот так и у нас. Кажется, Кузнецкий мост пребывает лишь в исторической виртуальности со всеми его деревянными и белокаменными ипостасями. Но кто знает, может, и недалеко то время, когда авторы нынешних посвященных ему дипломных проектов в ответ на вопрос своих детей: «А где же мост?» возьмут их за руку и вместе с ними вступят на реальные, вырванные из подземной темноты каменные плиты.
       Как идея, Юрий Михайлович?
       
       Ким СМИРНОВ
       
Наша анкета
       
       1. Своевременна ли идея вызволить из-под земли старинный Кузнецкий мост, открыв его для обозрения москвичам и гостям столицы?
       
       2. На месте, где он в глубине законсервирован, предполагается возвести крупный торговый центр. Пока проект не утвержден, гипотетически возможны три варианта. Первый: объект строится безо всякого учета навсегда погребаемого под ним исторического памятника. Второй: отказ от строительства в пользу реконструкции моста. И, наконец, третий: в проект строительства торгового центра вписывается раскрытый мост или его фрагменты. Какой из вариантов ближе лично вам?
       
       3. Как вы относитесь к начинающейся сегодня акции студентов и преподавателей Московского архитектурного института «Даешь Кузнецкий мост!»?
       
       
       Сигурд ШМИДТ, почетный председатель Археологической комиссии Российской академии наук, академик Российской академии образования:
       1. Мне близка идея вернуть людям одну из исторических жемчужин нашей столицы. Однако прежде чем раскрывать белокаменный мост XVIII века, я бы очень серьезно взвесил: а впишется ли он в ансамбль улицы, где не сохранилось ни одного современного ему дома? Не будет ли мост выглядеть странной игрушкой среди зданий XIX и начала ХХ веков, выдержанных в основном в стиле русского модерна? Не станет ли он просто археологическим казусом, который создаст, кстати, и новые, совершенно сумасшедшие транспортные заторы?
       Порой сталкиваешься с парадоксом: когда у зодчих нет от Бога данного сверхчувствования гармонии, единства городского пространства, исторические памятники, инкрустированные в их проекты, выглядят игрушечными новоделами, хотя в действительности и являются подлинниками.
       В идеале хорошо бы найти решение, которое и мост откроет, но и развяжет этот непростой и градостроительный, и транспортный, и экономический узел. Реально ли это нынче с финансовой точки зрения — не знаю.
       2. До знакомства с конкретным проектом ситуация действительно гипотетическая. Но коль уж вмешательство архитекторов и строителей в ансамбль улицы станет неизбежным, то раскрытие и реставрацию моста я бы в принципе предпочел строительству торгового центра.
       У нас хватает торговых центров рядом с Кремлем. ГУМ рядом, ЦУМ рядом. «Детский мир». Рыночным стало подземелье под Манежной площадью. Обидно, когда сердце Москвы, где столько памятников истории и культуры, становится только торговым.
       Мне нравится многое из того, что сейчас строится в столице. Но ко всякого рода вмешательствам в ее историческую сердцевину надо относиться крайне осторожно. Москва — уникальный город. Ни в одном из мировых городов, которые я видел, — а это и Париж, и Рим — нигде нет такой красоты, как наш Кремль на горе, да еще с одной стороны — Василий Блаженный, а с другой — Пашков дом. И у нас же — горький урок, когда рядом с этой красотой подняли бетонную серую доску нового «Националя», а потом все равно пришлось сносить это чудище.
       И строить новое, и реставрировать старое в таком святом месте надо прежде всего с умом, не бросаясь в крайности. И потому из трех предложенных вариантов мне, наверное, предпочтительнее третий.
       3. Этот всплеск творчества молодых очень хорош для воспитания уважения к отечественной истории и культуре.
       К сожалению, в предыдущем поколении зодчих такое уважение было утеряно. Не хочу обижать всех, но это было поколение, которое допустило Новый Арбат и другие архитектурные безобразия, имевшие место в недавнем прошлом. Вот почему особенно дороги мне в новой молодежной акции ее историческая и гражданская составляющие.
       Уже сама постановка этого вопроса и участие в его решении молодежи, которой жить и творить в третьем тысячелетии, обнадеживает. Отрадно, что эта молодежь понимает: в городе столь древнем, имеющем такие замечательные исторические памятники, невозможно создавать архитектурную среду будущего, не сопрягая в своих проектах настоящее и прошлое.
       
       Александр ВЕКСЛЕР, главный археолог города Москвы, академик Российской академии архитектуры и строительных наук:
       1. Возможно ли это технически, пусть ответят подземщики, специалисты по городским коммуникациям. Но я думаю, если исходить из приоритетности исторических памятников и исторической памяти, при сегодняшнем всесилии строительной техники всегда можно найти разумное, рациональное решение. И если возникнет такая возможность, я ей буду только рад. Что же касается археологов и архитекторов-реставраторов, то памятник законсервирован так, что раскрыть его в любое время, безусловно, можно.
       2. Отвечать на этот вопрос преждевременно: проект, о котором идет речь, еще не рассматривался нами. Как только он будет рассмотрен, с удовольствием отвечу на любые вопросы. Если же чисто теоретически… Вы меня как бы обижаете! Понятно — я за третий вариант.
       3. Интересная акция. Я ее приветствую и приглашаю всех читателей «Новой газеты»: пожалуйста, приходите!
   
       "Новая газета"
       5.06.2003

http://2003.novayagazeta.ru/nomer/2003/40n/n40n-s10.shtml