Недавно довелось мне прослушать в эфире “Эха Москвы” беседу Александра Яковлева – президента Международного фонда Демократия. В отличие от самого “идеолога перестройки”, как нередко называют Александра Николаевича, у меня впечатление от этой беседы было далеким от удовлетворения, а тем более от хорошего внутреннего состояния. Последними словами Яковлева были “все-таки хороший у нас народ”, что созвучно и моему собственному отношению к соотечественникам, которых я бесспорно и безусловно люблю, хотя уважение из них вызывают лишь единицы. Однако, если учесть, что темой беседы было заявлено состояние двух основных свобод – слова и выбора, то при чем здесь отношение к согражданам? Речь же идет об объективных условиях, в которых они живут. О их состоянии, независимо от того, любимы они – мною, Яковлевым, ведущей, Иван-Иванычем – или нет. Что касается этого аспекта общественной жизни в сегодняшней России, то в результате беседы не то, чтобы возникает – оно уже давно сложилось, – лишний раз подтверждается мнение, что дела обстоят из рук вон худо. Что называемое иногда кризисом состояние общества находится в движении, но не к исправлению положения, а в прямо противоположном направлении – к его усугублению.

Абитуриентка журфака С. делится своими впечатлениями: “мне кажется, что интереса к политике сейчас нету, поскольку политики с народом совершенно не связаны. Они примерно такого же образа, … как и “звезды”, чисто-поп... на экране присутствуют, а в реальности их днем с огнем не сыскать”. И тут же говорит о своем отношении к самой возможности что-либо делать при этом: “были же забастовки по поводу НТВ в 2001, и … тогда это почти не повлияло. Сейчас тем более повлияет еще меньше - что выходи, что не выходи, все равно ответа не будет”.

Студент Московского социального университета А. на вопрос о том, на каком основании в России США все чаще считают главным врагом, отвечает: “на том основании, что США заинтересованы уничтожить Россию как великую, как соперницу… Россия является большим соперником США, естественно, они заинтересованы в уничтожении”. А на уточнение, почему он так считает, мямлит, что “ну, я даже не знаю... ну, настроены они... против России - это точно”.

Это были представители совсем молодого поколения, избавленные от былой большевистской пропаганды, не видевшие, по сути, ничего кроме послеперестроечных лет. Но почему же? Почему в этих их суждениях (а они, поверьте, очень типичны) так много уныния и так мало знания истории, что они ничем не отличаются спустя годы после развала режима от казенно выдавленного мнения какого-нибудь комсомольского активиста 70х-80х годов? Спору нет – встречается и совершенно иная молодежь, которая талантлива и грамотна, исполнена энергии и определила свои цели. Однако и в ее среде вовсе не учитываются реалии сегодняшнего времени. Она увлечена искусственным миром, дозволение на существование которого пока не отменено и не обращает внимания на те опасные общественно-политические тенденции, которые, превратившись в устойчивые процессы, лишат в конце концов всех скопом каких бы то ни было благих надежд. Упустив момент, когда нынешние студенты еще могли бы как-то защитить свои будущие возможности, они и не понимают, что подписывают тем самым свое фиаско в борьбе со вновь встающим монстром тоталитаризма. Аполитичность, приличествующая иконописцу или религиозному композитору, в данном контексте может означать в лучшем случае глупость.

Пожилая слушательница, сразу отказавшись разговаривать о себе, как почти прожившей жизнь, делится беспокойством о судьбе внучки, которая “с красным дипломом закончила университет”, после чего ей “предложили работу на 2 тысячи рублей - и то только потому, что у нее красный диплом” (2000 руб. – это сейчас меньше $70 - МС). “Я уже про нас, стариков, даже не говорю, - продолжает слушательница, – что мне даже последние льготы собираются отбирать… у меня есть дети, которые обо мне заботятся. А как быть одиноким старикам?”. А затем сообщает, что когда писала Путину с просьбой не лишать ее – пенсионерку, в прошлом репрессированную и инвалида 2 группы – льгот, получила из кремлевской администрации разъяснение, что “правительство не несет ответственности за то, что было сделано в прежних годах, и что еще надо доказать по суду, что я стала инвалидом потому, что пережила тяжелейшие репрессии”.

Слушатель, готовящийся уходить на пенсию категорически заявляет, что сам Яковлев, “…Горбачев, Ельцин – они ошиблись”. В результате, “та демократия, которая сегодня есть, она не демократия”, что “выборов, как таковых нет”, что подрастающее поколение разложено и подводит итог: “Сегодня намного страшнее”, чем было когда-то.

Казалось бы, два разных подхода двух разных людей: пожилая дама просто констатирует фактическое положение вещей, а зрелый мужчина – оценивает и почти обвиняет. Но в обеих позициях есть общее. Это традиционное ожидание каких-то благ извне, надежда на кого-то, кто обязан эти блага предоставить. И вовсе неважно, кто имеется при том в виду – “ошибавшийся Горбачев”, нынешняя власть, все до единого демократы или один только Александр Яковлев. Однако, только по крайне искренним, на мой взгляд, словам одного из собеседников из числа аудитории, можно вынести реальное впечатление о “жизненном климате” в стране: “Я думаю, что чем-то доволен в этой жизни, чем-то – нет, как и любой нормальный человек. Хотя не … испытываю такие затруднения, как люди моего возраста, потому что мое поколение оказалось … выброшенным... отставшим от поезда. Жизни я, естественно, радуюсь, не жалуюсь по принципу 'не было бы хуже, чем сейчас”, на что ведущая живо отозвалась вполне характерной для нынешних СМИ облегченной иронией: “…хороший способ радоваться жизни”.

Но, друзья мои! Разве это здравое состояние, здравый менталитет, когда на фоне засилья мифических представлений о том, что происходит непосредственно на глазах, на фоне обвинения в результатах собственной инфантильности всех и вся, простыми словами сказанная правда о том, как на самом деле живут миллионы россиян в одной из самых богатых потенциально стран мира, сходит за неразумную наивность? Радиобеседа Александра Яковлева отличается от множества подобных бесед разве что тем, что прозвучала в открытом эфире. Потому что буквально каждый день, вопреки бряцанью бубенцами синтетической жизнерадостности по государственным каналам радио и телевидения, доводится слышать проклятья, посылаемые в адрес “жидов”, “дерьмократов” и “олигархов” за то, что кроме как “на самую дешевую еду не хватает никаких денег”. Встречать в переулках Москвы истощенных мальчишек в солдатской форме, просящих “хоть чего-нибудь”, потому что в часть без этого лучше не возвращаться.

В апреле, как раз где-то сразу после “всенародных выборов” я подобрал среди бела дня рыдающую в переходе худющую старуху, которую местные “менты” вытрясли до копеечки и напоследок попинали ботинками за то, что бежала им вслед и просила хоть что-то оставить на хлеб… Когда после подобного, что случается достаточно часто кто-то рассуждает о “богоизбранности” моей страны и, отсюда – ее великом “духовном” преимуществе перед всяческими “дикарями”, я не нахожу уже ни мыслей, ни слов.

Когда-то хотелось смеяться в лицо. Потом, было время, когда плакать хотелось. Теперь же хочется лишь одного: чтобы не перевелись все до единого на моей родине люди, способные, оставаясь таковыми, выжить. Теперь уже ради детей.

18 июля