Спасибо за отклик, Павел. Извините, что долго не отвечал. То не было никакой возможности, то всякие “долги” разгребал… Да и что ответишь тут – все верно. По моему только слепые в глухом маразме ничего не секут. Правда, это почти все теперь…

Решения, которые мы так или иначе принимаем, сталкиваясь с действительностью, это не политика. Это наши личные решения. В отличие от политики, где действия всегда продиктованы како-нибудь внешней “целесообразностью”. Поэтому ощущение появления каких-то намеков на возможность освобождения от тотальной глупости и хамства, не стоит на все сто процентов считать предопределенным: политики такого не позволят. Но дорога, ведущая даже в давно предсказанный, все равно остается личным опытом. Не заслугой, а опытом - хотя бы в том смысле, что он живо напомнил о невозможности мгновенно попасть “на небо”.

Ну, а демократия… Демократии в России пока не было – был разброд. Не было свободы слова – была гласность. Не было свободы совести (вернее, сознания) – потому что не было ни совести, ни сознания. Эти категории характеризовали устойчивое состояние очень немногих из россиян. Их имена, как правило, не известны. Ну, а из известных – Мамардашвили, Сахаров, Мень, Бахтин, Лихачев, Аверинцев и т.п. На сегодня умерли все. Один Кедров остался, но в России не живет.

Это я к тому, что грянул самый главный признак, свидетельствующий о сути происходящего со страной в широком понимании этого слова – с народом, с землей, с прочей “политико-экономико-общественнно-промышленно…”

В то время, когда шла “перестройка”, людей новых убеждений, на мой взгляд, не появилось. Ну, откуда бы им взяться, и что это такое – новые убеждения? Другое дело, что все вылезли на свет со своими “старыми” воззрениями, среди которых были, как спасительные для России, так и губительные. Все это перемешивалось в одном котле, и уже тогда надо бы бить в набат, потому что мы стали догадываться о логичном конце такого эксперимента. Однако, мы молчали об этом, “жгли сердца”, взывая к самому сокровенному, но ясному. Пытались представить гнусь, в той или иной мере загадившую каждого из нас в ее истинном свете, рассчитывая на естественное отвращение человеческое к подлости и нечистоплотности, лени и воровству, насилию над беззащитным и издевательством над самым святым. В тот период всеобщего ликования мы спонтанно собирались иногда в небольших количествах – привычно “на кухне”, где беседы шли весьма не лучезарные. А потом возвращались – кто на площадь, кто в редакцию, кто на радио, кто куда-то еще – и продолжали как можно тактичней выдавать правду-матку, ободряя вдобавок, что “кончится все хорошо”.

У вас правильное впечатление – нетерпимость и бескомпромиссность большинства публичных людей в то время были и на самом деле проявлением видового признака совка – пусть внешне иной раз и благопристойного, но самого банального идейного и интеллектуального быдла. Увы, но появление носителя нового вида сознания – факт. И точно назвать такового носителя иначе пока невозможно – термин не родился…

Понимаете, критика и в самом деле обязана быть конструктивной, а взгляды непозволительно навязывать. Но! Кто – субъекты и объекты сей умозрительной критики? Это же масса абсолютно косных индивидуев, для которых те категории, о которых вы говорите, существуют лишь в словах, означающих “графические” крайности. “Добро, это то, что делаю я, а зло – то, что творит кто-то без меня”. При этом вопросов “зачем?” и “что из этого выйдет?” органически не возникает, потому что они “неактуальны”J

Вы говорите – “интеллигенция попалась?” Да, никуда она не попалась, потому что ее, как хоть сколь-нибудь значимого явления в России не существует с начала прошлого века. Под таким названием самоидентифицируется солженицинская “образованщина” и идентифицируется извне серая масса, принципиально носящих чистые носки и посвященных в тайну написания слова “педераст”. Одновременно – парадокс! – “извне” включает в себя и “…аных интеллигентов”. А все вместе, как вы правильно подметили, образует чернь, которая до сих пор спит и видит, как “новый мир построит”. Одни строят его по старинке – при помощи “молотка и матери”, другие попикантней – с черными или красными знаменами, третьи – заседая, пардон, “в парламенте”, четвертые – летая на истребителях и плавая в подлодках, которые тонут итд итп

Те же единицы, которые можно условно отнести к чему-то интеллигентоидному, просто прогибаются под грубую силу “народного волеизъявления единой России”, потому что не любят, когда их физически бьют. Да и почему-то жрать иногда очень хочется …

Ценности, как таковые не просто забыты. Забыт даже их “запах”. Атрофированы такие свойства, как нужда в этих ценностях, жажда до них. Знаете, я все думаю: “Ну отчего, когда только смотрю лишь на физиономии не почти, а всех наших лидеров – политических, экономических, религиозных, культурных – я всегда испытываю омерзение?” Вроде бы, пора привыкнуть. Но никак не получается, и догадываюсь, что это – признак плохой. Значит, не сумею дальше говорить с ними на их языке, значит – никак уже ничего не пробью, значит – все что делал и делаю вполне возможно окажется бессмысленным… Эдакое стойкое уныние. Оно не оттого даже, что понимаешь, что происходит и наверняка знаешь, чем закончится вскоре, а оттого, что уже определенно обречен на “конспирацию”. Ведь, быть сумасшедшим давно стало нормой жизни. А оставаться в своем уме, означает войти при той норме в разряд сумасшедших, к которым относятся у нас, в отличие от других краев, ну, совсем негуманно – то сажают, то убивают насовсемJ

Это тогда, в начале перестройки “умных и одаренных” слушали. Из формальной вежливости…

Самая большая беда в том, что в России уже умерла культура. Слабые признаки ее существования, заметные до сих пор, это всего лишь остаточные явления. Все они имеют прямое отношение ко “вчера” – в музыке, в литературе, в поэзии, в живописи, в религии, в слове, в духе. Собственно, “самая большая” слабо сказано. Кирдык это, вот что. Полный и окончательный. Во всяком случае то, что быть может появится когда-то, не будет иметь к России уже никакого отношения. Ниточка порвалась, огоньки погасли или унесены в ладонях от греха подальше… И то – слава Богу. Пусть хоть в виде ушедшей цивилизации останется.

Ну, а насчет антихриста – это похоже. В начале 90х патриархия издала мягкий двухтомниек посвященный Серафиму Саровскому, где был опубликовано, в частности, письмо о. Иоанна Кронштадского своему духовному чаду с описанием одного страшного сна. Издание довольно быстро исчезло и больше не появлялось. Фабула сна вкратце такова: к Иоанну приходит Серафим и ведет его в огромный, блистающий под солнцем золотыми куполами храм. Внутри неописуемое великолепие – величественная живопись, драгоценности, у главного престола какое-то шикарное духовенство … итд Все это под лейтмотив: “Такой будет Россия…”. Короче, в конце концов, когда Иоанн совсем уже растроган и громко радуется, Серафим сдергивает с престола покров, и все меняется. На престоле вместо Св.Даров – всякая гнусь, на горнем месте появляется пресловутая блудница, со стен смотрит всякая нечисть, вонь, дрянь и проч… В конце концов Серафим сообщает потрясенному Иоанну, что “зде и грядет антихрист, брат мой…”. Иоанн, разумеется, делает в своем письме вывод о предупреждении, вспоминает об опасности “жидовской” итд. И тем не менее… А?

У меня нет никаких сомнений в святости и неодолимости Церкви, так же, как нет никаких сомнений в том, что выдаваемое за Нее в России – мерзость. Только это слово можно использовать для определения того организма, который для меня, по крайней мере, довольно прозрачен уже много лет.

Так что – с учетом экономической, социальной и культурной невозможности избежать гибели России – остается только одно. Это то, о чем вы говорите, как о некоем общем начале для всех людей – “психическая реальность”. В результате всего нашего копошения тут, мы все и на самом деле одинаково уходим – одинаково в одиночестве, одинаково такими, какие мы есть. Такие категории, как Любовь и Вера, например, абсолютны и “наполняют” истинную личность каждого в определенной “доле”. Но вполне эти категории в большинстве своем мы сумеем оценить только после ухода. А здесь по мере возможностей и в силу уровня развития можем лишь прикладывать, окрашивать в них свои деяния. Можем и не окрашивать. Но и то и другое относится уже к области этики – то есть, форме, образованной определенными пропорциями содержания в ней подобных начал. Да, здесь язык уже вполне “земной”, где индикатором совершенства владения им является совесть. Когда она в силу тех или иных причин атрофируется, получаются “леонтьевы” и иже с ними. Смотреть на них забавно, а публика наша, как знаете, на всяческие забавы ой как падка.

Так что остаются в стране отдельные человеки против тихо гудящего скопища масс, которые скоро начнут стихийно заявлять о своих недовольствах. Предложить им, откровенно говоря, нечего: предлагать заведомо невозможное совесть не позволяет, а реальный выход – так, они и не понимают, о чем речь. Поэтому власть снова имеет карт-бланш: обратиться к “зачисткам”. Да, начала уже – то менты, то губернаторы, то чиновники… Когда кончатся казенные ресурсы, возьмутся за нас – не так говорящих, не так живущих, не то делающих. Народу много. Все это помалу будет оттягивать момент, когда для всех уже станет возможным констатировать конец. Вот, собственно, и все.

А мы с вами… А что мы с вами – будем продолжать “копать”J

Михаил, здравствуйте. Рад, что Ваше перо пишет, а Русглобус пока держится.

Я постараюсь оставить тот довольно параноидальный тон, в котором были написаны многие мои предыдущие реплики. Если же то, что я попробую сказать сейчас, будет казаться неподобающим, то уж простите, но об этом я тоже постараюсь написать. Впрочем, я никогда не замечал в Вас лично того, что имею в виду.

Итак, политические похороны демократии 90-х можно считать состоявшимися. Одни участники славного парада переходят в ряды другого - "тихого парада", как выразился великий ненавистник обывательщины Джим Моррисон. Другие, отчаявшись что-то сказать, с горьким сердцем уходят во внутреннюю эмиграцию. Третьи пытаются усидеть на двух стульях и быть полезными среди неприятелей, сохраняя при этом свои убеждения. Нет (или не слышно) только тех, кто не боится признать - сам путь был тупиковым.

Попробую по мере сил восполнить пробел, хотя я никогда политикой и не занимался. Однако начала моего миросозерцания образовались во времена перестройки, и душа требует многого такого, что тогда было принято и что было, по сути, под негласным запретом потом. За что демократия и расплачивается. Я имею в виду максимализм, стремление решать всерьез каждый вопрос, попадающийся в жизни, и - прежде всего - прямоту, цельность, искренность, смелость мысли и наличие четких убеждений. В определенный момент перестройки часть людей новых убеждений перекрасила такое поведение в нетерпимость, плод тоталитаризма, иделогический фашизм и в конечном счете в корень происхождения коммунизма, источник всех бед нашей страны и начало сатанинской гордыни. Тому есть несколько причин, но первая из них - в том, что наша несчастная выросшая на коммунистической халяве чернь не выносит никакой критики (не говоря уже о настоящем наставничестве или лидерстве, основанных на любви, а не на ненависти) - а вот плюрализьм, понимаешь, ей очень даже нужен. Аргумент убийственный - на него и попалась ВСЯ наша интеллигенция. Критика не должна переходить в зло и ненависть, должна быть "!конструктивной", никакие взгляды нельзя "навязывать"... (Кстати. Не по самим ли себе судите, чему быть должно? Параноидальный в массе своей народ, включая большинство интеллигенции, настолько погряз в своих суетных делах, что не может увидеть боль тех, кто душой не приемлет никакой лжи и никакого зла, в том числе и в себе, но любит людей, и судит о них по своей собственной вражде с несогласными и несимпатичными, пусть даже и загоняемой вглубь) Особенно неприятным является для черни возмущение их собственными делами. Поэтому наша псевдодемократия 90-х была основана прежде всего на требованиях черни и была выкинута, как только начались попытки оформить ее в настоящую демократию. Осталась свобода совести, но о какой свободе совести можно говорить в бессовестном обществе? Она, похоже, и нужна была только для того, чтобы партсекретарь не выметал бы в мусорный бак не только Ахматову, но и лапочку-любимого-всеми Киркорова. Уж в советское время этому сладкоголосому досталось бы! Мы внедрили плюрализм, но в этом плюрализме нам самим просто тошно. Правда, есть среди людей "новой формации" и циники, которым дороги и Киркоров, и Маринина с Донцовой, поскольку-де это глас народа, и вообще, как писала та же Маринина, раз осетрина бывает только одной свежести, то и литература не бывает второго сорта, она нужна людям (!!! - большей спекуляции на доброте и понимании других я не встречал), и поэтому - возвращаемся к нашим баранам - говорить про второсортную литературу - хамство. Таким на приходилось и перекрашиваться - демократия приютила их, как своих, они и были оправданием грабежам, разврату и забвению совести. Теперь они защищают самую гнусную русскую "ценность" - презрение к чужакам, радящееся в одежды патриотизма, своего рода всенародное ликование при побиении "врагов народа". Один такой когда-то затесался и на Русглобус со статейками типа "Невротик, или три греха личности". Русского человека вообще приводит в состояние буйного восторга любая расправа над тем, кого он считает неправым. Она канонизирована и освящена (формула "гнев хорош против гнева" - просто то же самое, что "мочить в сортире"), но подобное отвратительное зрелище только рождает серьезнейшие сомнения в святости освятившей это церкви. Уж не приведет ли все это к воцарению Антихриста именно на Руси и именно в православии??? Но это - кстати говоря. А "грешники"-то названы - это мы с Вами, дорогой Михаил, это мы "мерим лица", мы устраиваем расправы над инакомыслящими, мы начали революцию, мы замышляем дьявольский план навязать всем свою идеологию. Кому какое дело, что у мыслящего и чувствующего человека вообще нет врагов, что дело резкой критики пошлости и мерзости - не расправа, не судилище, а попытка открыть людям глаза на истину... Что ж, раз мы с Вами уподоблены горячо любимым народом тем самым фарисеям, то дьявол-клеветник может трепать этот народ, как хочет, и наполняет сердца этих людей истинным фарисейством, законничеством, злобой, паранойей, ненавистью и осуждением. Что посеешь - то и пожнешь.

Теперь о политике собственно говоря. Первое нехорошее дело демократов - изгнание из власти Горбачева, единственного человека (если судить по его делам 1985-87 годов и по деталям характера) в руководстве наряду с А.Н Яковлевым, способного на решительный разговор и при этом на уважение к человеку, придающего внимание всем "мелочам", словом, обладающего теми самыми качествами, о которых я говорил выше. Отведу два упрека в адрес М.С. - болтовню и нерешительность. Относительно болтовни - пустословие вообще не является упреком в адрес того, кто доказал свою способность говорить по сути и точно, но не говорит так в данный момент. Согласитесь, что, если Вы сами в какой-то момент потеряете определенные ощущения и начнете что-то говорить, и при этом Вас начнут упрекать в болтовне, то Вы возмутитесь, так как это самое натуральное фарисейство - тот, кто упрекает Вас, в этом случае должен быть просто пророком. Слова "Горбачев - болтун" я воспринимаю как проявление отчаяния со стороны тех, кто в период безусловных промахов Горбачева ждал от него решительных действий. То же о нерешительности, но это уже более ясно - как пишет А.Н Яковлев, нерешительный человек не мог начать тех реформ, которые были начаты. Правда, теперь Горбачев стар, в политике играют другие силы, и мои сожаления выглядят запоздалыми.

Второе. Убрав все "радикальные элементы" не только из политики, но, по сути, и из общественной жизни, наши демократы скатились к желанию покомандовать, к попыткам ввести новые порядки свыше, а не путем тщательной работы по ПЕРЕУБЕЖДЕНИЮ, ПРОСВЕЩЕНИЮ И ПООЩРЕНИЮ людей сверху донизу. (В моей собственной жизни дошло до того, что мои попытки переубедить человека сравнивались им с известным "Весь мир насилья мы разрушим (или разроем), а затем...") Гайдар выступал как авторитетный экономист, а на деле его авторитет оказался догматизмом, который просвечивал сквозь все его реформы - по-моему, он всерьез верил, что то, что он творит, принесет благо, и именно потому, что подобное утверждает экономическая наука. Это пример такого командования. Далее. Чубайс отказался от западного кредитования в момент наивысшего подъема индивидуального, предпринимательского самосознания в стране (я считаю этим моментом 1997 год), объяснив это тем, что Россия-мол теперь справится сама, тогда как эти кредиты, как я убежден, должны были идти на финансирование малого и среднего бизнеса, кредитование, систему защиты от банкротства, бывшую жизненно необходимой в переходный период при неопытности большинства предпринимателей. Чубайс, говоря, что Россия справится сама, имел какие-то свои соображения - быть может, насчет крупного бизнеса. А на деле он самоуверенно навязал нам свое видение будущего России одной своей фразой, даже если и не хотел этого. Это только одно из отражений того, как отсутствие дискуссии, пресловутая келейность в принятии решений, тот же самый властный соблазн могут исказить благие намерения. Решение Чубайса, как и политика Гайдара, показательны еще и в том отношении, что в них полностью отсутствует ДОВЕРИЕ К НАРОДУ. Да, к тому самому, который я давеча объявил параноидальным. Но ведь мне, как и многим другим, просто ЖАЛЬ таких людей! С ними можно разговаривать (хотя часто это нужно делать на повышенных тонах), от них можно чего-то ждать, их инициативу надо пробуждать, их надо извлекать из трясины злобы и рабства. Однако культурой, необходимой для всенародного подъема, действительной Перестройки страны, никто из демократов не обладал. Источник я уже описал - пустившись по воле не самых лучших народных (и собственных) настроений, интеллигенция исключила из своей среды и, естественно, из всякой власти всех, у кого активно работает совесть, по-настоящему талантливых людей, единственно способных к управлению (несмотря на непрофессионализм). Кто-то скажет, что я просто тешусь своими нереализованными планами... Отвечу, что, хотя я и не люблю, когда меня бьют мордой об стол, мне, в общем-то, пофиг - я уже вылетел из гнезда, к тому же в какой то период я нашел способ делать все то, о чем говорил, на уровне одной отдельно взятой лаборатории. Но вот когда при мне бьют мордой об стол молодых, неоперившихся - душа кипит. Да что там говорить, когда такие монстры политики, как Горбачев, не только оказались маргинализованы, но и потеряли, по сути, желание кому-то что-то доказывать.

Опять же о научном подходе и желании покомандовать. Аксиомой стало, что "рыночные механизмы регулирования" должны исправить все и вся, а те, кто не вписался в рынок, виноваты сами. Первым, на моей памяти, об этом сказал Гайдар. Проклятый авторитет экономической науки и потной задницы управленца!!! Рынок, рынок... Что такое рынок??? Это, что, экономическое принуждение??? А экономического, не только законодательного, поощрения, не хотите? Погорело дело из-за одной неудачной сделки, из-за неудачных переговоров - кто даст кредит, кроме государства? Ни один банкир не даст. Наука экономика говорит - рынок все исправит. А на деле та наука экономика, которую нам показали, - просто продукт гордости, профессионального самомнения и желания порулить. Кроме того, лучшие в таких рыночных отношениях просто банкротятся, и никто им не поможет. Выживают те, кому любая истина - научная ли, житейская ли - безразлична. Творчество уступает место изнурительному труду, изобретательность - приспособленчеству, а талант - посредственности. Пример - наука. Что, нашим ученым нечего предложить рынку? Сам сталкивался, знаю, что изобретения лежат на полках с советских времен, и их внедрение - вопрос скорее готовности людей к новым условиям. Что же, ученые не готовы к рынку? Неужели нельзя было помочь им материально и юридически? Тем более что в таких условиях, чтобы выжить, часто нужно именно переубеждать, менять психологию людей, издавна занимавшихся "чистыми" исследованиями, в том числе и путем жесткой критики. Создалась ситуация, при которой творческие люди в науке заработать не могут, хотя многие внедряемые разработки должны принадлежать и часто принадлежат юридически им по праву. Так называемая прикладная наука сейчас абсолютно лишена творческого начала, ни у какого человека нет желания заниматься этим по причинам, отличным от прокорма. Остается пресловутый долг, и вместо свободы мы получаем то же самое рабство. Впрочем, это рабство как раз и навязал нам научно обоснованный рынок.

Можно сказать еще многое. Скажу кратко о научной, методологической стороне  свободы, которая на западе зачастую подразумевает сомнение во всем, в том числе и в своем собственном сомнении. Научным объявляется не то, что достоверно, а то, что можно подвергнуть сомнению, а поиск в науке о человеке физически точных закономерностей - отсталым (Э. Морен). Свобода слова нужна именно для постоянного сомнения, а не для установления новой истины и просвещения. Я же убежден, что существуют психические реальности, общие для всех людей, главные из которых - любовь и истина. Эти реальности неподсудны. Поэтому, когда кто-то уверен, что в нем говорит любовь к истине и к людям (даже если он на самом деле говорит не от их лица), его речь нельзя затыкать. Всему есть предел, и демократии - тоже. На западе, увы, человек, который возмущается и при этом проповедует свою истину, в лучшем случае будет обречен брюзжать в своем улгу, а в худшем - подвергнется публичному разоблачению, или, что вообще унизительно, его истина будет поставлена в один ряд с половыми извращениями и будет рассматриваться только как симптом его якобы имеющих место быть психических отклонений, эдипова комплекса и т.д., причем публично. Мне кажется, что наша свободная пресса порой обслуживала именно прозападную (патриоты, брысь!) тенденцию критиковать ради сомнения, что сам принцип свободы печати, о потере которой скорбят сейчас многие, состоит именно в том, чтобы пресса могла подвергать сомнению все. Такая свобода печати бестактна, и ее яркий пример - упомянутый Вами Леонтьев. Возможно, издевательство из принципа приспосабливается легче, чем призывы к покаянию, что и объясняет живучесть сего фрукта. Но, если говорить о свободе печати как о праве лезть во все дела и получать от этого моральное удовлетворение, то она очень похожа на ту самую тенденцию бить людей мордой об стол, на которую я обрушился ранее. Она была нужна прежде всего для того, чтобы породить сомнение там, где его быть не должно, ее использовали, чтобы подорвать моральные авторитеты общества, под предлогом борьбы с авторитаризмом и попытками создать господствующую идеологию. Сомнение понадобилось, чтобы низринуть священное и подготовить охлократию. Как только "достоинство" черни перестало нуждаться в том, чтобы обороняться от своей и чужой совести, свободу печати просто выкинули на помойку.

Итак, какой же вывод можно сделать? Тупик состоял в том, что демократы и вообще интеллигентные люди в определенный момент стали избавляться от любых достоверностей как от иллюзий, в том числе и в первую очередь от нравственных. Убежденность стала отождествляться с идеологией в худшем смысле, а критика и призыв к покаянию - едва ли не с хамством. Лучшая часть национального сознания вдруг оказалась выкинута из культуры. Наиболее умных и одаренных перестали слушать. Взамен пришли неуклюжие попытки власти стать "профессионалами" и управлять посредством догм, выдаваемых за обоснованное мнение. Все это кончилось крахом реформ, охлократией и ползучей реставрацией большевизма-гэбизма. Вполне естественно, что многие из тех, кто потерял свою долю власти, могуь возопить: что происходит? Что ж, история циклична. Можно найти утешение хотя бы в том, что они освободятся от иллюзий, подсказанных совковой чернью и уведших демократов 90-х в сторону от верного пути.

Однако есть и иные. Скажу о них на примере того, что мне близко как человеку "за тридцать" - современной музыки. Можно скорбеть, воздевать руки к небу, искренне переживать за все происходящее. А можно и, потребляя водку среди такого же, как они, "архипелага гуляк", обзываться фашистом в ответ на возмущение музыкой Тома Уэйтса или "Раммштайн", не говоря уже о доморощенном "Чайфе" или "Ноле". К сведению, я говорю не о подобиях Киркорова, а об идолах современного рока (хотя все они к року, с моей точки зрения, имеют отношение весьма отдаленное). А если задеть идолов высокого искусства, к примеру, Бродского? (безусловного и великого мастера слова, но я же человек, я могу с ним не согласиться!) Самые страшные охлократы - духовные охлократы, для которых главное - свой замкнутый кокон, свое драгоценное "я", лежащее в плену иллюзий и на самом деле от духовных драгоценностей очень далекое. Им плевать на других, лишь бы только они не покушались бы на их "свободу". Идеологи произошедшего со страной - именно они. Как в одном мультфильме - весь земной шар трясется от того, что скульптор стучит своим резцом. А он все стучит - тук-тук... Тук-тук... И все пофиг. Конечно, мультфильм можно понять двояко. Хорошо бы, чтобы мы с Вами были бы такими скульпторами, чтоб сознательно сотрясать земной шар своим резцом. И при этом - творить ради людей, а не ради самого себя.

С уважением Павел