ЧЕЧЕНСКИЙ ДНЕВНИК

У каждого, кто ТАМ был - свои собственные воспоминания. Не скажу, что эти воспоминания доставляют тебе страшное удовольствие. Ведь не хочется вспоминать расставания с любимыми женщинами, ссоры с друзьями, да и собственные ошибки, приводившие к непоправимым последствиям. И о том, что не удалось написать. Обидно, потому и не хочется.

Хочется вспомнить дворы твоего детства, которые уменьшались, уменьшались, уменьшались, потому что сам ты вырастал.

Какое-нибудь море. Скорее всего - Черное. Коктебель. Семнадцать лет. Тогда я впервые в жизни увидел море. И вдруг - война. Чечня.

В страшном сне я не мог бы представить, что сижу в бэтээре, идет пальба, трупы на обочине... О, Господи!

Я понимаю, что я не главный свидетель. Но я ТАМ был. Я видел.

В журналистском ремесле есть одна странность. По крайней мере, как я сам ее вычислил на собственном опыте: о событиях, которым ты стал свидетелем, надо писать мгновенно.

Ночью, если вернулся из командировки вечером. Днем, если вернулся утром.

Ни одно событие, о котором пытаешься рассказать, если ты его считаешь достойным общественной боли, не может отлеживаться в сознании. Тогда оно теряет интонацию события.

Власти, хватит врать! Из Грозного - из этого кромешного ада смерти, грязи, крови, страха, из этого города (вернее, из того, что раньше было городом), где так переплелись политическая подлость и человеческое мужество, захолустный Моздок представляется сияющим Парижем: свет, просто свет, вода, просто вода, тишина, просто тишина...

Так вот, власти, слышали бы вы, как люди, очутившиеся после грозненского ада в моздокском раю, материли ваши очередные заявления в программе "Время" и о "втором этапе операции", который будто бы уже давно начался, и о "замене армейских частей частями МВД", и о "переходе власти к оппозиции".

Перед отъездом из Моздока столкнулся случайно с ребятами из Ярославского ОМОНа: отвоевав здесь свое, они вернулись, чтобы перевезти на родину тело убитого товарища. Спросили, давно ли я из Грозного? Ответил: только что. "Ну как там сейчас?" - спросили меня. Рассказал о том, чему сам был

свидетелем. "Понятно, - мрачно вздохнул один из парней. - А мы еле получили автоматы... Нас все убеждали,что в Грозном сейчас ужасно тихо: "обойдетесь пистолетами"...

И не позабуду, как в самом Грозном услышал от заросшего, как и все здесь, капитана: "Какая-то газета попалась... Читаю, что дети в Грозном пошли в школу..." И, помолчав, зло бросил: "Суки... Теперь вообще ваших газет никогда не буду читать..."

Война в Грозном... Самая настоящая война... День и ночь тяжелая артиллерия обстреливает районы города, которые находятся под Дудаевым (по разным подсчетам, он контролирует от 40 до 50 процентов территории города). А внутренние войска не располагают тяжелой артиллерией! В городе - постоянные передвижения танковых колонн. А танков тоже нет у внутренних войск! Наносят бомбовые удары самолеты - тоже ведь армейские.

Я говорю о том, что сам видел на прошлой неделе, то есть спустя десять дней после того, как Борис Ельцин публично заявил, что "первый этап операции завершен" и внутренние войска сменили армию...

Здесь, в Грозном, проходит настоящая линия фронта. Здесь - наши, а рядом, там, где соседняя девятиэтажка, - уже "они", наши, ставшие волей бездарных политиков не нашими, чужими, противниками, врагами. Уже забылось, как и не было, что когда-то ели кашу из одного солдатского котелка - все же испытали одну солдатскую школу! Что вместе проходили военную подготовку в вузах, да и с преступностью - было время! - тоже боролись вместе. Не говоря уже о том, что вместе жили в одной стране...

Теперь - все, теперь война, со своими собственными законами, с примерами великого мужества и беспредельной подлости, со своими подонками и героями, с вдруг просыпающимся милосердием и, куда чаще, с проявлением нечеловеческой, звериной жестокости.

И с одной, и с другой стороны. Потому-то на тебя здесь смотрят, сомневаясь в твоей умственной полноценности, если одним ты начнешь рассказывать о гуманизме чеченской стороны по отношению к российским пленным, а другим, как российские солдаты делятся последней банкой тушенки с чеченскими детьми.

Хотя есть и то, и другое. Но для тех, кто сегодня воюет, это уже не имеет никакого значения.

Город, город... Я никогда в жизни не видел таких городов. И не думал,что когда-нибудь увижу. Выбитые окна пятиэтажек... Кажется, все, все... Не может быть мертвее дома. Но вдруг на одном подъезде написанная от руки табличка: "Люди на первом этаже", а рядом, на другом доме, красный крест и другая надпись: "Здесь люди..." Дверь медленно открывается, выходит женщина, безучастно провожает глазами БТР... Старушка тащит санки с мешком... Толпа возле "Красного креста", надеющаяся как-то вырваться из этого ада. Спрашиваю, откуда берете воду? Старик отвечает: "Собираем в лужах..." Другой старик. Спрашиваю: "Вы совсем не боитесь стрельбы? Вы даже не вздрагиваете при звуках выстрелов?" - "Я боюсь только одного... Когда постучат в дверь." - "Кто постучит в дверь?" - "Чеченцы..." А тяжелые гаубицы все лупят, лупят по южным окраинам Грозного... Видны три далеких пожара... Как снаряды отличают, где друг, а где враг, если сегодня и человек не может этого отличить?.. Шестой блокпост считается самым опасным: вчера здесь ранило троих омоновцев, слава Богу, все остались живы... Блокпост - это развалины когда-то добротного дома в два этажа... Минный обстрел. Все, кроме меня, к этому уже привыкли. Сидят за столиком во дворе и пьют чай из жестяного чайника...

Грязная это штука, война. Совсем грязная. Возможно, правы те мои собеседники, которые сказали мне, что единственно "точечными" ударами российской авиации в Грозном были удары по банку и по Министерству финансов и экономики. Я уже ничему не удивляюсь. И тому, что оружие, на котором кто-то зарабатывает сейчас колоссальные деньги, будет последней операцией, после которой отпадет необходимость в самом существовании независимой Чечни. А кровь льется. А война идет. И воюют люди, которые, как и всегда бывает в этих случаях, ничего не получат ни при победе, ни при поражении, а будут жить или погибнут лишь в качестве статистов этого грязного спектакля.

Теперь о том, о чем я тогда не написал. Во-первых, почему меня занесло в Чечню.Употребляю слово "занесло" по следующим причинам. Начиная с конца 80-х СССР стал полигоном для локальных войн на собственных окраинах. Вспомните: Карабах, Сумгаит, Тбилиси, Баку, Фергана, Осетия, Абхазия...Уже все и не припомнишь - в такой трясине мы очутились. Эти войны требовали своего освещения. Освещения - тех, кто должен их освещать: журналистов. Подобного опыта ни у кого из нас, естественно, не было. Да, правда, была война афганская, но репортажи с нее были специфическими: видишь, а сказать не можешь, знаешь, а должен молчать, можешь написать правду, а вынужден нести чушь про "ограниченный контингент" да про "интернациональный долг", выполнение которого, судя по подцензурным газетам и еще больше - по подцензурному телевидению, напоминало игру в "зарницу" в музыкальном сопровождении Иосифа Кобзона. Даже, помню, о трагедии Сумгаита я узнал из любительской пленки, посмотреть которую меня, со всеми предосторожностями, пригласили в какую-то квартиру на окраине Москвы.

Иногда бывали и потрясающие информационные прорывы, как, например, у Юрия Роста, который первым на весь мир сообщил о новом оружии властей - саперных лопатках. (И то в собственной газете, то есть в "ЛГ", где мы тогда с ним работали, начальство испугалось публиковать его тбилисский репортаж, и он вынужден был отдать его Егору Яковлеву в "Московские новости"). Да, а потом прорвало: был ликвидирован главлит, то есть цензура, осмелели редактора и - вдруг откуда-то появилась целая команда военных репортеров, большей частью совсем молодых людей.

Я помню, в Старопромысловском районе улицы, как горохом, были усеяны телами солдат. Как горохом... Поздней весной Комитет по обороне Госдумы провел полузакрытые слушания о причинах гибели российских военнослужащих в Чечне. Кроме стыда, я ничего не испытал на этих слушаниях: по логике высшего военного генералитета, если бы не плохие солдаты и плохие офицеры, то хорошие генералы непременно бы эту войну выиграли. За генералов стыдно... После той январской бойни никто из наших генералов так и не нашел в себе мужества сказать: "Хватит! И так уже много ребят мы положили за несколько дней войны. Как горох..." Потом, уже намного позже, в Грозном, когда был установлен маленький хрупкий мир, я увидел Василия Ефимовича Сидорова, который спустя полтора года после гибели нашел останки своего сына Андрея. Я написал и об этом в "Новой газете". Мне позвонили из Минобороны, с "горячей линии" - спецтелефона, по которому родители пытаются отыскать следы своих пропавших сыновей, - и сообщили, что рядовой Сидоров в списках Минобороны не числится.

— Как не числится?

— Значит, он был в строевых списках. Или его забыли вписать... - грустно вздохнул мой собеседник из Минобороны.

И таких примеров - множество. Посылали из других частей. Чтобы скрыть потери, тасовали пацанов, как колоду по разным частям. Меняли записи в военных билетах. Обманом отправляли в Чечню (как однажды рассказал Сергей Смирнов, корреспондент "Новой газеты", о "батальоне сирот", который специально готовили для Чечни, в уверенности, что их никто не хватится - некому). Тогда, в январе 95-го, я еще не знал всю меру этой подлости...

Вот что рассказал мне бывший полевой командир К.:

— Практически мы не имели непосредственно дело с вашими старшими офицерами и генералами. На это были посредники. Так, однажды мне сообщают, что один полковник хочет продать машину с установкой "Град" и с "Камазом" боеприпасов за пять тысяч долларов.

— Что-то дешево...

— Я тоже удивился, но оказалось, что пять тысяч за информацию, когда, во сколько и по какой дороге пойдет колонна: "Град", "Камаз" и два бэтээра с охраной...

— Ну и что?

— Передали деньги... Одному бэтээру все-таки удалось уйти...

Сколько, интересно, человеческих жизней на совести того подонка в мундире? Снятся ли ему по ночам загубленные им души?

Грязно война началась, грязно шла, да и следы после нее - один другого грязнее. Почему в Чечне Советская армия победила Российскую армию? Этот вопрос давно не дает мне покоя. Не потому, конечно, что я мечтал о том, чтобы в центре

Грозного Павел Грачев принимал парад воинов победителей. Естественно, на белом коне. В этой войне победители только одни - подонки, заработавшие на чужой крови свои жалкие миллиарды. Думаю о другом. О том, о чем раньше никогда и не думал, - о военном искусстве. Надо ли кончать Академию Генштаба, чтобы, как в январе 95-го, бросить беззащитные танки в узкие грозненские улицы? Зачем нужна Академия связи, если именно из-за ее отсутствия лупили по своим? Что это за специалисты тыла, со всеми своими училищами, управлениями и сотнями генералов, если солдаты просили хлеб у проходивших мимо чеченцев? Ведь в конце концов строители, инженеры и учителя, ставшие полевыми командирами и командующими фронтами, выиграли войну у профессионалов, обучение которых больно ударило по карманам налогоплатильщиков. Две воющие стороны объединяло только одно: воинскую науку все осваивали вместе - в рядах Советской армии. Что, одни ее

освоили лучше? Другие оказались двоечниками?

Сейчас самое время разобраться, что же произошло.

— Когда здесь, в Ингушетии, я увидел колонну, направляющуюся в Чечню, я схватился за сердце: вперемежку стояли бензовозы, машины со снарядами и бэтээры. Один выстрел - и все... - вспоминает начало победоносной грачевской операции председатель парламента Ингушетии Руслан Плиев, в прошлом профессиональный военный, командир полка, который первым

вошел в Кабул.

— Спрашиваю у солдатика с птичьей шеей, в руках

у которого гранатомет: "Что это у тебя?" - "Труба" - "А как стрелять

из этой трубы, тебе показали?" - "Кладешь под мышку..." - На

плечо, дурачок, на плечо..."

Вице-президент Чеченской республики Ваха Арсанов - в мирной довоенной жизни он был инспектор ГАИ, - напротив, считается одним из самых опытных военачальников в Чечне. Именно он провел несколько известных операций против российской армии, включая штурм Грозного. Вот запись

нашего разговора.

-Ваша оценка российской армии? Что с ней стало? Почему, что бы ни начинали российские генералы, все у них проваливалось?

— Первое: неподготовленность военачальников, неумелое планирование операций... А второе: вы не обращали внимание на своих военных...

— Мы?

— Российская сторона... Российское правительство... Мы все это видели. Когда я выходил из леса, приезжал в Грозный для выполнения определенных задач, на российских солдат стыдно было смотреть. Представьте себе! Человек, который живет в лесу, в блиндаже, в землянке - он чист, выбрит,

подстрижен, одет с иголочки. А на ваших солдат-срочников просто жалко было смотреть! Просят хлеба у проезжающих! До чего вы довели армию! Так как же она могла добиться успеха? Первое, повторяю, неподготовленность, неумелость в разрабатывании операций. Второе: неуважение к своим солдатам. И третье: российские солдаты не знали, за что воюют. Когда человек не знает, за что он воюет, и когда он лишен элементарных условий, воевать хорошо он не может.

Год 1999-й принес в Россию страшные, кровавые сюрпризы, от которых мы не можем опомниться и по сей день: взрывы домов в Москве, в Волгодонске и, наконец, неожиданное нападение на Дагестан банд Басаева и Хаттаба.

Видим ли мы самих себя в зеркале чеченской войны? Нет.

Вспоминаю, да разве это можно забыть, все свои поездки туда, в Чечню. Ни разу, ни от кого из чеченцев я не слышал "Спасибо вашей армии за то, что она здесь". Только одно: "Уходите, пожалуйста, уходите." От их вождей до их полуграмотных дедушек.

Зато в Дагестане ни разу ни от кого не услышал: зачем здесь ваши солдаты, ваши вертолеты, ваш спецназ? Особняки дагестанской знати под усиленной охраной. Вот дом вице-премьера, вот дом министра, вот дом мэра, - объясня-

ет мне мой попутчик. Когда-то, всего два года тому назад, один высокопоставленный дагестанский чиновник чуть было не устроил мне специальную экскурсию по городу под туристским девизом: "Вперед к инвестициям!" Потом, видимо, мужество ему изменило... а может, просто не хватило времени? Вспомнил жуткую бедность в тех селах, где сейчас идут бои: когда-то залетал туда на вертолете. Узнал, что все громкие истории о борьбе с коррупцией в Дагестане, провозглашенные полгода тому назад, постепенно ушли в песок. По крайней мере, никто в городе в этом не сомневается.

В Дагестане я был со своими коллегами по Госдуме, заместителями председателя Комитета по обороне Алексеем Арбатовым и Николаем Безбородовым и советником министра по делам национальностей Юрием Солдатенковым. Очень помог Курбан Кубасаев, руководитель дагестанского управления министерства РФ по антимонопольной политике. Мы побывали везде, куда можно было попасть. Иногда нас предупреждали: "Дальше не надо. Там снайперы". Иногда - равнодушно бросали: "Если прорветесь - значит вам повезло". Нам повезло: ни одна пуля не оцарапала машину. Многим, очень многим повезло меньше: дагестанская война унесла новые и новые сотни жизни наших ребят.

В Новолахский район мы приехали спустя два часа после того, как десантники взяли очередную высоту.

— Сколько ребят погибло? - спросил я у заместителя командира полка.

— Шестнадцать...

Вечером из теленовостей я узнал, что погибло всего двое...

Опять ложь.

Точно так же, как это постоянно происходило в Чечне, основные потери понесены от своей же авиации.

— Сколько людей погибло при штурме Карамахи? - спросили

мы у Магомеда Исмаилова, начальника дагестанского РУОПа, чьи бойцы брали это село.

— Честно сказать или как? - грустно спросил он нас.

— Честно...

— Сорок процентов - от нашей авиации...

Об этом говорят все, включая и командующего группировкой внутренних войск генерала-полковника М. И. Лубенца: "Мы были вынуждены отказаться от авиации. Не умеют ребята работать".

И еще одна ложь: официально сообщилось, что солдатам и офицерам будут платить чуть ли не восемьсот рублей за каждый день боев. А получают они по 22 рубля командировочных. Как раз на пачку сигарет. У боевиков множество английских снайперских винтовок - у наших две на весь Дагестан. Не говоря уже о том, что задолго до этих событий в мятежные села спокойно ввозили тяжелое вооружение.

Но теперь - о самом главном. Не было ни одного человека, от офицеров федеральных войск до ополченцев, кто не сказал бы нам о странностях этой войны. Во-первых, все, что произошло, планировалось давно и открыто. В тех же Карамахах власть уже несколько лет принадлежала ваххабитам. Однажды местные жители в клетке доставили в Махачкалу ваххабистского идеолога. И что? Его просто отпустили. Я видел конспекты слушателей ваххабистких центров. Там не было ни слова о вере, о религии - только о том, как взрывать, как нападать на армейские подразделения, как минировать, как уходить от преследования, как брать заложников.

Мне рассказали: недалеко от селения Губден ваххабиты организовали в заброшенной ферме школу для трехсот молодых слушателей. Местная власть никак не отреагировала. Выгнали их оттуда местные жители. То, что был дан коридор для выхода боевиков Басаева и Хаттаба, чистая правда. Да и не только их. Чтобы Радуев выехал на лечение в Турцию, ему дали зеленый коридор по всему Дагестану. Чуть ли не с мигалкой впереди. Хаттаб много раз оказывался на мушке у местных омоновцев - но всегда в последнюю минуту поступал приказ: не стрелять! Что он постоянно бывал в Карамахи - знали все. И что? Да ничего! Ни-че-го!

...В штабной палатке кто-то из офицеров показал мне пачку новеньких российских загранпаспортов, найденных у убитых боевиков: сплошь арабские имена, а на одной из фотографии - даже совсем черный.

— Найти бы этого козла в Москве, который снабдил их российскими паспортами! - зло бросил полковник.

Позже, в Москве, я попытался найти этих "козлов". И от высокого чина в МВД услышал совершенно фантастическое объяснение: "Да, в Чеченскую республику было передано тридцать тысяч чистых бланков российских загранпаспортов! Как и в другие субъекты федерации: вы же не будете отрицать, что Чеченская республика - часть России, или вы уже ее отделили?"

(Этот разговор был похож - точь - в точь - на беседу с другим чиновником из правительства, который произошел намного раньше, в августе 96-го, в разгар первой чеченской компании. Ко мне попал документ, из которого следовало, что двести миллионов рублей из госбюджета перечисляются в Чечню только по двум статьям: "на экологию и рыболовство". Взбешенный, я прие-

хал в Белый дом: "Вы хотя бы телевизор включите! Там же война! Какая экология, какое рыболовство, если в реке Сунже плавают трупы, а не рыбы!" А в ответ услышал: "Чечня - часть Российской Федерации, или вы с этим не согласны?"). О святая наивность! И деньги тоже не маленькие...

В самом ли деле нападение банд Басаева и Хаттаба на Дагестан было как снег на голову? Почему дагестанская милиция и местные ополченцы вынуждены быди в одиночестве оказать сопротивление им? Где были наши внутренние войска? Почему никто не знал и не предполагал - где же была наша разведка? - что здесь скоро начнется?

Но, как я уже говорил, спецслужбы год за годом сообщали об опасности, которая нависла над Дагестаном из-за хитроумной работы исламских эмиссаров с местной молодежью. Этой информации то ли не верили, то ли не придавали ей значения. Сам Сергей Степашин, еще в качестве министра внутренних дел, побывал на месте и во всеуслышание заявил, что ничего страшного в ваххабитах нет - люди как люди. Даже принял в подарок от них бурку, которую, как он сказал мне впоследствии, передал в музей МВД.

Но еще интересней другое! По дороге из Махачкалы в Кара-Махи, приближаясь к местам боев, остановились у минометного расчета, расположившегося под небольшой горкой.

— Мимо ехал Хаттаб на машине, я хотел открыть огонь - мне запретили, - рассказал молодой старлей.

— Кто запретил? Звание, должность, фамилия! - потребовали мы.

— Ну не могу я этого говорить! У меня есть командиры!- понуро ответил парень...

Я говорил со многими участниками этих боев - и все в один голос рассказывали: "Ушли спокойно, как на параде. Хаттаб на "Лендровере", Басаев - на джипе... С ними боевики - на "Камазах"...

Повторяю, слышал это от многих. И уже не могу не поверить истории, которую мне рассказали совсем недавно: в день отхода из Дагестана, самолеты в Ростове как специально остались без "горючки", а над колонной Хаттаба и Басаева спокойно барражировали российские вертолеты.

...Разное время, разные президенты, разные закулисные разговоры и, наверное, тайны тоже разные. А цена-то одна: жизни людей. После этого, сентябрьские взрывы в Москве, взрыв в Волгодонске, знаменитое "мочить в сортире" - и всенародное ликование.

В то время у нас шла избирательная компания. Думаю, что постоянные предостережения Григория Явлинского об опасности новой, большой чеченской войны понизило тогда рейтинг "Яблока". Да черт с ним, с рейтингом! Сколько ребят полегло тогда при наступлении на Грозный! Сколько там гибнет каждый день! Давайте разберемся. Давайте...

Что важнее? Люди или страна? Путин делает свою карьеру на гибели не менее двух тысяч ребят еще в ноябре 1999-го года. (Поверьте мне - мой това-

рищ, вернувшийся из Бамута, имевший за эти годы нашей новейшей

истории пять ранений, назвал мне эту цифру) - но их мамы, их жены, их дети не думают о стране. Им стало жить одиноко. Да, ребята рвутся в бой. Но с кем они воюют? Что под словом "боевики"?

Год назад я был в Грозном. Меня охраняли ребята из президентской гвардии Масхадова. То есть всего год назад мы их признавали. Кто воюет сегодня? Да, наемники, которые, кстати, приникают в Чечню не через Грузию, а через Россию (конечно, за деньги, - даже негры!). Да - террористы (Хаттаб, Басаев, Радуев и т.д.), чью безопасность обеспечивают российские генералы.

Это - важно для нашего понимания кавказской войны. Кто воюет еще?

Те, кого мы сами сделали бойцами - чеченские дети выросшие под бомбами 1995 года. Российские солдаты погибают со словом "Ура". Но за этим "ура" - деньги, о которых не знают умирающие ребята.

Приведу свидетельство полковника Генштаба С. К. с той, еще первой войны (оно только что попало ко мне в руки):

"Я тогда был в резиденции Завгаева и Кошмана на "Северном" (аэропорт в Грозном: поэтому к Завгаеву и прилипла кличка "стюардесса" - Ю.Щ.). Каждый день прилетали самолеты - тут же к борту прижимались "Камазы", куда выгружали мешки с деньгами.. За день проходило до десятка машин... Последнее совещание у Кошмана, где присутствовало 19 министров. Кошман говорит: "Здесь 55 миллиардов рублей. У тебя есть тейп. Бери деньги себе. Есть куда направить средства в твоем тейпе?" Тот что-то промычал. В кабинете разнесли мешки. Это был декабрь месяц 96-го года."

А ребята гибнут. Еще раз: во имя чего ведется чеченская война и кому она нужна? Да, терроризм, террористы... Но ведь ни один лидер террористов не уничтожен. Кто же гибнет? За что? Почему? Чтобы Кошман поделился деньгами? Чтобы вновь, как пять лет тому назад, в период первой чеченской войны, из бюджета выделялись деньги на поддержку в Чечне "экологии и рыболовства"? Чтобы ни одна наша спецслужба не выясняла, откуда у чеченцев самое современное российское оружие (сколько я ни обращался к нашим военоначальникам с просьбой дать мне хотя бы один номер снайперской винтовки, сделанной в Туле в 99-ом году и оказавшейся у чеченцев, - молчание в ответ). Да, нельзя больше унижать армию.

"Сентябрь - окончание холодного лета 2000-го. В среду ночью вернулся оттуда. Продолжаю чеченский дневник: начало -январь 95-го, пальба, огонь, дым, неубранные трупы на улицах, подвал под грозненским молокозаводом (тогда с непривычки было удивительно страшно).

Спрашиваю у артиллерийского полковника: "Что это за канонада была целую ночь? Палили по базам боевиков?" Он честно отвечает: "Снарядов у нас столько, что их дешевле отстрелять, чем уничтожить..." Вот как! Если американцы в том же Афганистане испытывают новые виды вооружений, то у нас забота - как бы утилизировать старое, накопленное за последние десятилетия в таких количествах, что хватило бы и внукам и правнукам.

Я понимаю удивление командующего Приволжским округом ВВ, с которым случайно встретился в Гудермесе: он посылал ребят воевать, а не охранять нефтяные скважины местных баев! Я это видел и в первую, и во вторую чеченскую войну. Точно так же, как бойцов из какого-нибудь подмосковного гарнизона посылают строить генеральские дачи, наших солдат и офицеров в Чечне постоянно используют не только для борьбы с террористами, но и для более важной задачи - защиты коррупционеров. Не случайно, между прочим, на фугасах практически ежедневно подрываются рейсовые автобусы и армейские бэтээры, зато ни разу еще не был взорван бензовоз или эшелон с нефтью!

В конце марта было официально объявлено, что "война закончилась".Тогда же отменили и "боевые". Вообще, с этими "боевыми" - когда они заслужены на деле, а не на халяву (как в случае многочисленных московских проверяющих, которые умудрялись получать "боевые" в моздокских штабах) - было много разных историй. И грабили ребят, возвращавшихся с войны (иногда прямо у сберкасс в их поселках и городах), и исчезали они бесследно (до сего дня идут по этому поводу многочисленные суды), и через военбанк прокручивали...

Но самое-то интересное: президентский Указ о выплате "боевых" сам президент не отзывал. Потому-то и спрашивали нас в батальонах, окопавшихся в Чечне "на постоянной основе": а где же обещанные "боевые"? И справедливо спрашивали! Но как я выяснил уже в Москве - Указ был аннулирован приказом министра обороны.

Такие вот законы этой странной войны! Кто их пишет? На кого что списывается? Какой кровью оплачиваются чьи-то счета в отечественнх и западных банках? Потому-то очень часто меня спрашивали ТАМ наши офицеры: "Скажите, а за КОГО мы воюем?" Спрашивали, хотя и сами знали ответ на этот вопрос...

Да, прав был Григорий Явлинский, предупреждая тогда, поздней осенью 99-го, что наступать на Грозный - безумие. Это - новая война!

В этой поездке - от многих генералов, с которыми пришлось встретиться, слышал, что Явлинский, человек сугубо гражданский, оказался прозорливее, чем "сладкоголосый" Квашнин. Хотя и логику Квашнина я понимаю: тому, кто уже примеривал на себя мантию президента, нужна была "маленькая победоносная война". Как тут не помочь? А солдаты и офицеры? Сотней больше, сотней меньше...

Вторая чеченская война отличается от первой своей обыденностью. Какие акции протеста прокатились по стране в 95-ом, 96-ом годах! Сколько было митингов, демонстраций! Да хотя бы вспомнить миллион подписей, собранных Борисом Немцовым у себя в Нижнем Новгороде (за что тогда на него смертельно обиделся Борис Ельцин). А эта война как бы и не война.

Я был в тех же самых местах. И могу повторить то же самое, что уже писал раньше. Прибавилось печали в глазах офицеров, которые потеряли за этот год своих друзей и своих солдат. Указ Президента, в котором было сказано, что находящиеся здесь военные люди получат гарантии для нормальной человеческой жизни, аннулирован правительством. Все льготы, положенные тем, кто рискует не раз в месяц, а каждую минуту, оказались элементарной детской обманкой. Для Павла Бородина мгновенно, в течении суток, нашлись несколько миллионов долларов, чтобы выпустить его под залог.

Эти ребята - заложники государства, которое награждает их только посмертно. Повторяю, нам стало стыдно за то, что мы опять увидели: коммунальные палатки, в которых ютятся офицерские семьи, бэтээры, давно списанные в утиль, старинные рации, нищенские зарплаты.

Понимаю, у всех остальных в России - не лучше. Но здесь-то война, здесь-то жизнь на самом деле может стать мигом. Ох, было бы здорово, если бы не мы, а люди из правительства, из Минфина увидели все это.

Думаю, ложь, как и кровь, непременный атрибут любой войны. Но ложь о чеченской войне возведена в ранг официальной политики. Примеров тому - множество.

Вот один - из 2001го. Спецоперация, гибель Бараева, публикация в "Новой газете": "Никогда не писал о том, что происходит в Думе, не ругался публично со своими коллегами. Но не могу не процитировать "главного рабочего" страны, который, правда, сам еще ни разу не рискнул съездить в "горячую точку ".

Среда. 27 июня. 105-е заседание ГосДумы.

Председательствующий. Так, Шандыбин Василий Иванович, пожалуйста.

Шандыбин В. И. Уважаемый Геннадий Николаевич, наконец-то спецслужбы России приступили от слов к делу и продемонстрировали величие русского духа. Уничтожен кровавый террорист Арби Бараев. Все мы знаем, что Бараев был врагом чеченского и других народов. Считаю, что газета

" Известия" правильно охарактеризовала эту спецоперацию, как начало пути к миру в Чечне. Предлагаю поручить Комитету по безопасности подготовить от имени Государственной Думы приветственную телеграмму на имя Министра обороны Иванова, Министра внутренних дел Грызлова и непосредственного руководителя этой операции - Директора ФСБ Патрушева. А также ходатайствовать перед Президентом о награждении участников операции государственными наградами. Кроме того, я предлагаю всем депутатам выразить свое восхищение и благодарность нашим спецслужбам за проведенную операцию.

По мнению депутата Госдумы от Чечни Асламбека Аслаханова, генерала МВД СССР, человека знающего и информированного, Бараева убили кровники (жители его родного села отказались пропустить машину с его телом, родная земля отказалась принимать его). Но почему-то шеф ФСБ Патрушев, которому Шандыбин предлагает вручить высокую награду, специально на один час прилетел в Чечню, чтобы покрасоваться перед телекамерами как автор этой спецоперации.

Не волнуйтесь за него, Василий Иванович. Примерно два года тому назад по секретному указу (его почему-то называют "пьяным указом") Патрушеву, Рушайло и еще нескольким высокопоставленным чиновникам уже были присвоены звания Героев России. За успехи в Чечне звание Героя России получил также Генеральный прокурор Устинов - и тоже по закрытому указу. (Прямо какая-то подпольная "Молодая гвардия" создается в стране!) Погибшие солдаты и офицеры у нас безымянные. Зато салонных героев не счесть. (Кстати, за Афганистан Звезды Героев получили около 100 человек, а за чеченскую войну, ведущуюся на территории России, - уже больше 500).

А я не могу забыть, как спокойно ушла банда Радуева из Первомайского. Я знаю, как и почему отпустили Басаева и Хаттаба из Дагестана. Это ИХ игры. Это ОНИ шлепают друг другу на мундиры свои новые звездочки героев и ордена. Хватит врать, а?

В Америке расист - человек "руконепожимаемый". Расист, антисемит, антилатинос и всякие другие "анти". Даже те, в ком живут эти пещерные чувства, открыто никогда в этом не признается (разве что самые оголтелые).

Заметьте, даже в самых глупых американских боевиках вы никогда не увидите борьбу белых полицейских против чернокожих бандитов. У них и полицейские напарники - черный и белый, или индеец и белый, или даже приезжий китаец в паре с белым полицейским. Да и не только в Америке! Помню, моя французская знакомая рассказывала, как полицейский попросил ее предъявить документы у входа в метро. "Как вы смеете!" - накинулась она на него: - "Мадам, извините! Нас упрекают в том, что мы проверяем документы только у арабов... Еще раз извините!" А начальник полиции одной из немецких земель рассказал мне, какой шум поднялся в прессе, когда он заявил, что слишком быстро растет цыганская преступность. "Знаешь, как мы теперь говорим о цыганских преступных группах? - Как? - Задержана группа лиц южноевропейской национальности, склонных к кочевому образу жизни".

Да, понимаю, что знаменитое путинское "Мочить в сортире" легло на хорошо вспаханную и удобренную почву (потому-то мгновенно вырос рейтинг тогда еще почти не известного политика). Только почему-то вся Америка не бросилась громить арабские кварталы после 11 сентября...

У них - "мочить" террористов. У нас - "мочить" чеченцев и всяких других лиц кавказской национальности. Не потому ли пропасть между народами России, если и будет расширяться дальше, то только из-за безумных заявлений политиков? И если московские дети играют уже в "белых" и "черных", то в кого они будут играть, когда вырастут? (Да уже выросли, выросли! Помните погромы на рынках, которые учинили наши бритоголовые?). Бензином не залить огонь.

Еще об одной встречи 2002-го года. Вновь, как и годом раньше, известный правозащитник Андрей Миронов пригласил на встречу с представителями Масхадова, такую же неофициальную, как и тогда. Но на этот раз - в Лихтенштейн. Российскую сторону представляли четверо: два бывших спикера двух наших парламентов - Руслан Хасбулатов и Иван Рыбкин, и два депутата Госдумы - Асламбек Аслаханов и я. Один из тех, кто представлял чеченскую сторону, а точнее, Аслана Масхадова, был человек российской общественности хорошо знакомый: Ахмед Закаев. В свое время он был (да и остается, по его мнению) вице-премьером Чечни и полномочным представителем Масхадова. Ахмеда мы множество раз видели в теленовостях: и когда, еще в прошлой, первой войне он был одним из активных участником переговоров с Борисом Ельциным, и совсем недавно, когда неожиданно для всех он провел трехчасовые переговоры в аэропорту "Шереметьево-2" с Виктором Казанцевым.

Хочется, чтобы вы услышали точку зрения Ахмеда Закаева: ведь слово убивает только лишь в романтических произведениях прошлого... Услышали так, как услышал я там, в Лихтенштейне, на высоте полторы тысячи километров, в горах...

— Чечня проиграла войну... Но и Россия войну проиграла, - говорит Ахмед Закаев. - Все войну проиграли...

Мы говорим не только о войне. Ахмед вспоминает своих друзей из Воронежа, с которыми вместе учился на актерском, и как давний сон перечисляет роли, которые он играл в театре. Идем, будто по московскому

бульвару, будто по дороге в "Ленком" или в "Современник"... Но все равно, все равно - о войне. Куда от нее денешься?

— Ваши говорят: "Какие переговоры? С кем переговариваться?" Да пока еще осталось, с кем... С теми, кто вырос тогда, когда не было никакой войны и всего прочего, кто закончил российские вузы, кто книги читал, кто музыку слушал, кто хотя бы знает какие-то имена. А что дальше? Дальше-то что? Дальше-то с кем? Да они и тебя убьют за то, что ты русский... Просто - русский, - и, после паузы, - да и меня заодно... Те, кто вырос за годы этих двух войн, ничего, кроме войны, не видел. Да и до войны, при Дудаеве, много ли видели, когда как плугом вспахали весь культурный слой?.. С кем-то когда-нибудь все равно придется говорить. Но как и о чем? Сегодня Чечня закрыта и для правозащитников, и для представителей международных организаций, и даже для журналистов... В Чечне сегодня полный хаос и правовой беспредел...

Вот таким был наш неспешный разговор с Ахмедом Закаевым. Вечерело, и уже тени упали на вершины гор, так похожих на чеченские... Все то же, да не то...

Предвижу, предвижу гневные упреки: какой смысл спрашивать? какой смысл слушать? какой смысл верить? С тревогой и печалью наблюдаю за тем, что в нашем обществе все больше и больше поощряется ЕДИНОПОСЛУШАНИЕ, ЕДИНОСЛОВИЕ и ЕДИНОМЫСЛИЕ. И потому мы говорили с Ахмедом Закаевым не только о том, что сейчас происходит в Чечне и как ей вернуть мир с Россией. Нет, мне кажется, и о другом: что это со всеми нами происходит - с тем поколением, кто в это, НАШЕ время, пришел из ТОГО, прошлого, но тоже НАШЕГО времени. Мы еще можем говорить между собой. Те, кто идут за нами, боюсь, сумеют разглядеть друг друга уже только через прицел автомата.

Говорю не только о чеченцах. По данным, которыми я располагаю и от наших военных, и от чеченских политиков, за две войны через Чечню прошли около одного миллиона российских ребят, со всех наших от Москвы до

самых до окраин. Одни были здесь по месяцу, другие - по году. Третьи остались там навсегда. Разумеется, мне и в голову не могло придти, что после событий в театре "Норд-Ост" на Дубровке именно Закаева объявят

главным террористом.

Когда я читал обвинительное заключение Генпрокуратуры, переданное сначала в Копенгаген, затем в Лондон для экстрадиции Закаева в Россию, я не мог понять: почему он оказался главным террористом? Был полевым командиром на первой чеченской войне? Но была же думская амнистия! Его никак не могут найти в течении десяти лет? За эти годы он пять раз виделся с Ельциным, семь раз - с Черномырдиным, да и с Казанцевым - только что, год назад! Я вспоминаю и вспоминаю его слова: "Мы последние, с кем можно еще говорить". Последние - те, кто вырос и получил образование еще в СССР.

Дальше - придут "отморозки".

И они уже пришли.