СУДЬБА МОЦАРТА

Ныне обнародованы документы :  Александру Блоку  ЦК ( Ленин, Дзерджинский)  запретил выезд за граниицу на лечение, - через две недели Блок  умер.

После смерти Блока  нашему поколению (школы 30-х годов) долго не называли новых поэтических имен: был отодвинут в сторону "непонятный" Пастернак, глухо исчез Мандельштам. Не сразу подобно  брызнувшим искрами ракетам взлетели к небосклону  неведомые для нас, школяров,,  имена Александра Твардовского, Бориса Корнилова, Павла Васильева. У каждого была своя судьба.

О Твардовском  известно все. А об остальных - щедро талатливых и в те дни  шумно знаменитых?

1. БОРИС КОРНИЛОВ  вошел в российскую классику поэмой ТРИПОЛЬЕ,  - о  комсомольском отряде, захваченном в Триполье бандой Зеленого. Ребятам скрутили за спиной руки, скомандовали:

"Коммунисты,

Кацапы,

Жиды - пять шагов вперед!..

И шагнули вперед - к могиле! все сто двадцать…"

Одному развязали руки: он обещал выдать банде секреты. И, "огромную кошкой присев, он бьет атамана Зеленого диким ударом наотмашь…" Оторопевшие, в испуге , бандиты "арестованных в угол загнали и  тут же  в кучу пулю за пулей Часа полтора… "

"Мы еще не забыли Пороха запах, - завершает поэт - Мы еще разберемся в наших врагах. Чтобы снова Триполье не встало на лапах, на звериных, лохматых, медвежьих ногах. "

Борис Корнилов был знаменит всенародно. Его "ПЕСНЮ О ВСТРЕЧНОМ", "Нас утро встречает прохладой, нас ветром встречает река, Кудрявая, что ж ты не рада Веселому пенью гудка?" - из фильма на музыку Шостаковича, - пела вся страна. Мы, студенты МГУ, собравшись где-либо, сразу  подхватывали и самую нами любимую "Качку на Каспийском море", когда "качаясь,   идут валы от Баку до Махач-Калы" , а в мертвую зыбь, "от Махач Калы до Баку луны плавют на боку…" Взволнованно внимали-вторили умному, прозорливому автору: "… Качка в море берет начало, А бесчинствует на земле...".

Борис Конилов был всеми любим и, казалось нам, вечен, и мы недоуменно пожимали плечами, когда в стихотворении "Смерть"  читали: " может, я живу последний день, Весь недолгий мой век".

2. На мой взгляд, куда более самобытным явился к нам  сибиряк ПАВЕЛ ВАСИЛЬЕВ-поэт-лирик, родом из вольных казачьих краев, завоеванных еще Ермаком.  "Милый, чо? Милый, чо? Милый, сердишься на чо?" Поэтический глаз юного Павла зорок: "Ледяное кружево на окне. Голубь мертвым клювом К окну прирос. И пером павлиньим оброс мороз."

А край его недобрый " В черном небе волчья  проседь…" "КЫргЫзы кругом", пугает атаман, отвезли они, дикари, " три корзины ушей золоченому хану в подарок…" Потому казаков, видел Павел, здесь "держали заместо дозорных собак И спускали с цепей, когда бунтовали аулы."

"Запела хриплая труба разбоя…" - это Павел  о своем атамане, налетевшем на казака Григория Босого, который  поднял шашку над головой, но разглядел  перед ним - девчонка и  рубить не стал.

"Голытьба! - вскричал  атаман.- КЫргЫзам попал в друзья! - И распорол Григорию плеткой лоб…"

Рубанул шашкой Григорий, да только не девчонку, а самого атамана, за что есаулы повесили казака.

Время шло к раскулачиванию. Павел верил в правоту  власти, ответил стихами из трилогии "Большой город": "Слышишь, Потанин. Все отберем! И не противься,  Слышишь, Потанин!"

Далекую власть поэт считал справедливой, но подле себя доверял лишь естественной правде жизни. "Снег люблю за прямоту, За свежесть звезд ее падучих. Гляди, как пролетают птицы, Друг друга за крыло держа…" И потому в станичном клубе, когда секретарь развернул список президиума , герой Павла крикнул: "Это что ж? В карман его список. В карман положь! Дайте высказаться народу!"

Борис Пастернак  позднее сравнивал Павла Васильева с Маяковским и Есениным…творческой выразительностью и силой своего дара… У Павла Васильева было яркое, стремительное и счастливое воображение, без которого не бывает большой поэзии…"

Большая поэзия, естественно, не могла вынести опеки партийных бюрократов: "По указке петь

не буду, Лучше уж на веки замолчать… Чудаки! Поэтов разве учат. Пусть свободным будет бег пера…Дорогая, я тебе наскучил, Я кончаю.Ухожу. Пора…"

3. Павел Васильев был расстрелян НКВД, когда ему было отроду 26 лет. Бориса Корнилова уничтожили в его 31. В самом расцвете  творческих сил знаменитых поэтов..

Убийцы гениального Мандельштама известны из воспоминаний его жены  Надежды, талантливо воссоздавшей атмосферу сталинских расстрельных лет.

Павла Васильева и Бориса Корнилова  бросили в безымянную могилу, как… Моцарта. О Моцарте по сей день никто не ведает, где похоронен.  В годы Моцарта свирепствовала чума. Этим исследователи все и объясняют.  Как же не признать, что чума свирепствовала в тридцатые  годы и в России, заваленную с тех пор безымянными могилами.

Я хочу поименно знать тех, кто приказал убить российских поэтов. Не из простого любопытства.

А затем, что бы министр МВД Грызлов назвал их в своем списке "оборотней в погонах". Для подтверждения, что для сегодняшних оборотней, заталкивающих невинных людей за решетку, не существует понятия "давность преступления".

Почему это так  жизненно важно именно сейчас?

Основная идея большевизма, оставленная  в наследство, была идея классового взгляда на историю.

Классовый подход - ни что иное, как стравливание одной части России с другой. Руками преступной власти и были, как известно, ЧК-НКВД-КГБ.

Бесстрашные политологи назвали  ЧК-КГБ раковой опухолью России, уничтожившей миллионы. Что не совсем точно. Рак, как и чума, косят население без разбора,  ГБ  в России - самых лучших, талантливых и независимых. Скрывая, по обыкновению,  свой разбой под грифами "совершенно секретно" ,"хранить вечно", хотя известно, что обманывать народ вечно невозможно.

Уйти от бесконтрольно-государственного стравливания и убийства - что может быть сегодня в России более жизненно необходимо!

Признаться, одно мне совершенно непонятно. Президент Путин, придя во власть, проявил, как известно, и разумный прогматизм и решительность, покончив с самоубийственной для России политикой  "антиамериканизма", едва не обрекшей страну, по дурости Хрущева, на атомную смерть. Почему же он, разумный,  - как бы хотел я  лично задать Президенту этот мучающий меня вопрос, - объявил себя наследником чекизма с его многолетним потоком крови неповинных жертв? И даже  добавил публично - для ясности, что "БЫВШИХ ЧЕКИСТОВ НЕ БЫВАЕТ…"

Как вы убедились, господин Президент, новую Россию это не испугало. Однако обнадежило демократов шариковых, сильно опоздавших озолотиться. С их, шариковых, главной большевистской идеей "Грабь награбленное!", несколько расширенной временем: "Отнять все и поделить… между опоздавшими чекистами!"

Мир, видавший виды, усмехнулся. Да и как тут ему, господин Президент, не усмехнуться?!