Фото Reuters

В девяностые годы Америка проводила политику “двойного сдерживания” сразу и Ирака, и Ирана. Предполагалось, что изоляция и давление в конечном итоге приведут к смене антиамериканских режимов в обеих странах, но из этого ничего не вышло. Еще до прихода к власти президента Джорджа Буша стало ясно, что пора переходить к более решительным действиям.

Начали с разгрома режима Саддама Хусейна и оккупации Ирака. Но никто в Вашингтоне никогда не сомневался в том, что Иран — более серьезная цель.

Вторжение в Ирак, как известно, проводилось как бы для ликвидации оружия массового поражения. Но все серьезные специалисты как в России, так и на Западе были уверены: никакого боеготового ОМП в Ираке нет, что и подтвердилось в ходе оккупации.

Конечно, некоторый научно-технический потенциал у режима Хусейна оставался, и в случае отмены санкций Ирак мог бы вновь развернуть химические и биологические вооружения. Тем не менее Багдад можно было продолжать “сдерживать” и без вторжения, как это предлагали до начала войны Москва и Париж. Но пока Саддам торчал занозой в боку, до Тегерана у американцев руки всерьез дойти не могли.

Ирак массово использовал ядовитые газы в ходе затяжной агрессивной войны с Ираном в восьмидесятые. В ответ Тегеран создал и использовал на фронте собственные газы. Сегодня у Ирана тайно хранятся, в нарушение международных конвенций, значительные запасы химического ОМП.

Но самую серьезную угрозу представляет программа создания режимом ракетно-ядерного оружия. Еще в восьмидесятые годы иранцы наладили (с северокорейской помощью) производство аналога советской тактической ракеты Р-17э, известной на Западе, как Скад-Б. Этими ракетами обстреливали Багдад — в ответ на аналогичные обстрелы Тегерана.

В девяностые вновь с северокорейской помощью, при некотором участии, как утверждают западные спецслужбы, китайских и российских специалистов, было налажено производство ракет среднего радиуса (до 1500 км). Ракеты “Шехаб” (аналог корейской “Надонг”) сделаны вновь на основе технологии Р-17э с использованием надежного, но сравнительно маломощного жидкостного гептилового двигателя, разработанного в фирме академика Валентина Глушко в начале 60-х для тактической ракеты дальностью до 300 км.

Ракета “Шехаб” на дальности больше 1000 км неизбежно будет иметь и отклонение в десяток километров или более. По мнению генерала Владимира Дворкина, бывшего начальника 4-го института Минобороны, ракеты “Шехаб” не имеет никакого смысла использовать с “обычной” головной частью. Они создаются исключительно под ОМП.

В последнее время Северная Корея часто заявляла о том, что создает “в ответ на американскую агрессию в Ираке” собственное ядерное оружие или что уже создала. Но специалисты сомневаются в реальности этих угроз, а на этой неделе президент Южной Кореи Но Му Хен назвал все это блефом.

Дело в том, что Пхеньян в своей ядерной программе пошел по неверному пути — запустил в 86-м сравнительно маломощный графитовый реактор, который мог в принципе вырабатывать оружейный плутоний. Западные эксперты полагают, что данный реактор до 94-го года (когда его заглушили по соглашению с США) мог наработать килограммов 15 плутония (хватит на пару бомб типа той, что уничтожила Нагасаки в 45-м).

Но плутоний надо еще выделить, сделать из него пустотелый металлический шар, а потом научиться надежно запускать цепную реакцию синхронным сдавливающим взрывом. Если окружающий плутониевый шар заряд обычной взрывчатки сработает не синхронно, шар разорвет на части без перехода в критичность. Без натурных ядерных испытаний нельзя полагать, что система вообще работает.

Делать бомбу без плутония на одном уране-235 технологически много легче, хоть критическая масса больше — 20—25 кг. При выделении урана-235 также не образуется высокорадиоактивных отходов. Даже без натурных испытаний точно известно, что урановая бомба непременно взорвется. В восьмидесятые в Южной Африке в период правления белого меньшинства тайно собрали пару десятков боеготовых урановых бомб, которые потом тайно разобрали, когда режим апартеида добровольно самораспустился.

Иранский оппозиционный совет национального сопротивления в прошлом году сообщил, что его “народные моджахеды” обнаружили в Натанзе в центре страны центрифужный завод по обогащению урана. Тегеран вынужден был признать наличие такого практически готового к пуску производства, пригласил туда инспекторов МАГАТЭ и объявил, что собирается производить горючее для энергетических реакторов.

Но по контракту реактор в Бушере на берегу Персидского залива, который строит наш Минатом, должен снабжаться нашими топливными сборками, которые потом должны вывозиться на переработку и хранение в Россию. Других АЭС в Иране нет. Зачем тогда каскад газовых центрифуг? Совершенно очевидно — нарабатывать оружейный уран.

На прошлой неделе “моджахеды” сообщили, что обнаружили к западу от Тегерана еще две тайные лаборатории по обогащению урана, созданные, чтобы дублировать основной комплекс в Натанзе на случай, если американцы его разбомбят.

С высокой вероятностью можно утверждать, что года через два религиозные фанатики в Тегеране, активно поддерживающие международный терроризм и претендующие на значительную долю дна Каспия, будут иметь и бомбы, и средства доставки. Иран — единственная страна на Каспии, которая уже реально применила вооруженные силы для обоснования претензий на нефтеносные участки. Еще более вероятен в будущем обмен ракетно-ядерными ударами с Израилем, что будет катастрофой для всего региона, включая Россию.

Американцы, которые сконцентрировали в Ираке мощную группировку, имеют два года максимум, чтобы решить ракетно-ядерную проблему в соседнем Иране. А то потом придется большую часть войск выводить в другие места, если корейцы, например, наконец разберутся, что делать со своим плутонием.

Московский Комсомолец

от 05.06.2003

Павел ФЕЛЬГЕНГАУЭР

Россия будет настаивать, чтобы все иранские программы были поставлены под контроль МАГАТЭ, заявил вчера под занавес саммита «большой восьмерки» в Эвиане Владимир Путин. Вслед — на Западе и в России — раздались комментарии, толкующие его мысль прямо противоположным образом. От «Россия сдала Иран под давлением США» до «он не сказал в принципе ничего нового». Более всего заинтриговала «утечка» с обеда глав «восьмерки»: мол, президент России обещал прекратить ядерное сотрудничество с Ираном, пока тот не согласится на ужесточение контроля за своими ядерными программами со стороны МАГАТЭ. В России кое-кого, судя по реакции причастных к иранским контрактам, эвианские новости застали врасплох.

Пунктик номер восемь

Сенсация насчет обещания Путина появилась вечером в понедельник со ссылкой на источники в Евросоюзе. Якобы он сказал такое за ужином лидеров «восьмерки». Вчера с утра высокопоставленные источники в российской делегации поспешили с коррективами: «Сотрудничество с Ираном осуществляется исключительно в мирной области в точном соответствии с Договором о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО). Но озабоченности нужно снять до 16 июня — даты заседания совета управляющих МАГАТЭ».

Затем коррективы внес сам Владимир Путин. Если его слова можно назвать коррективами. Скорее, он подтвердил правоту «источников», но лишь в более обтекаемой манере. Начал с напоминания: «Проблема нераспространения — одна из главных проблем XXI века, для решения которой все должны объединиться». Фразу о том, на чем Россия будет «настаивать» в разговоре с иранцами, обрамил ободряющими Иран фразами про то, что «Иран — наш сосед. Мы с ним сотрудничали и будем сотрудничать». Счел нужным заявить: «Мы категорически против того, чтобы вытаскивались какие-то проблемы, которые могли бы быть использованы для недобросовестной конкуренции, в том числе на иранском рынке», — с намеком на то, что если вместо выдавленных со строящейся в Бушере АЭС российских специалистов туда придут немецкие (которые проект начинали) или, пуще того, французские и американские, это будет совсем уж нечестно. Прежде всего — со стороны партнеров по «восьмерке», принявших в Эвиане Декларацию о нераспространении оружия массового поражения (ОМУ), седьмой пункт которой посвящен Северной Корее, а восьмой — Ирану. Обе страны призвали свернуть все военные ядерные программы. Путин также поставил свою подпись под документом. Так что, не произнеся формально слов про Дополнительный протокол, он четко дал понять, какого сценария будет придерживаться Россия. И хотя российский президент и помянул Жака Ширака, который сказал, что сотрудничество России и Ирана в ядерной энергетике «не вызывает опасений», возможно, эта цитата еще выйдет боком самим французам: многие считают, что 16 июня МАГАТЭ признает факт наличия у Ирана ядерных разработок немирного характера. Россия в данном случае заняла сторону США, которые давно «прессуют» на эту тему атомщиков, — зря они, что ли, весь саммит говорили, что недавние переговоры министров энергетики США и России «были весьма успешными»...

Иран без урана

«Мы нанесем Америке много тяжких поражений», — аршинный плакат на ограде заколоченного посольства в Тегеране. Дипотношения между этими странами разорваны давно. Дипломатическая война не прекращается ни на миг. После разгрома Ирака для Америки во весь рост встал вопрос — есть ли ядерные программы в Иране? И вообще — зачем этим иранцам ядерная, пусть стократ мирная, программа, если страна занимает 2-е место в мире по запасам газа и 3-е место — по нефти? Вот и жгли бы себе свой газ. Америка в подозрении хмурится...

Без малого 200 лет назад дипломат Грибоедов стал жертвой политических распрей вокруг Персии. Теперь Россия — снова посреди «персидского» конфликта. Несколько лет США предъявляли разные аргументы и корили Россию за сооружение АЭС в Бушере. Под санкции США попало несколько наших ядерных центров. Мы открещивались: это, дескать, сугубо мирное сотрудничество, МАГАТЭ в курсе и не возражает. Но теперь претензии США к Ирану предельно обострились — не так давно обнаружилось, что исламский режим обзавелся и другими ядерными объектами, помимо сугубо мирных, против которых не возражало МАГАТЭ.

По иронии первый из этих объектов — исследовательский реактор, построенный самой Америкой в период безоблачной дружбы со свергнутым исламистами в 1979 году шахом. Эта установка по характеристикам значительно более мощная, чем советский реактор, который попал под подозрение и был уничтожен американцами в 1991 году в Ираке в ходе «Бури в пустыне». Еще два объекта недостроены — опытный завод по обогащению урана и установка по конверсии, где как раз и возможны опасные превращения различных видов урана. Америка бьет в набат, по сравнению с которым ее прежние упреки — тихий струнный квартет.

— Россия не сотрудничает с Ираном ни по каким оружейным технологиям, — сказал вчера «Известиям» министр по атомной энергии России Александр Румянцев. — Мы не имеем никакого отношения к центрифужному производству в Иране. На этот момент я не получал никакой информации о том, что мы сворачиваем наше сотрудничество по Бушеру. Напомню, что в прошлом году на АЭС работало 65 комиссий МАГАТЭ и у них не было претензий. Срок запуска реактора в Бушере намечен на конец 2004 года. Но ядерное топливо на АЭС мы еще не завозили, необходимо подписать официальное соглашение о его полном возврате в Россию. Пока на этот счет существует принципиальная договоренность.

Опытный завод по обогащению урана был показан гендиректору МАГАТЭ Эль-Барадею с узкой группой сопровождающих лиц. 16 июня в Вене на совете директоров МАГАТЭ Эль-Барадей собирается сделать доклад о ядерной программе Ирана. И ответить на главный вопрос — нарушает ли Иран международные соглашения. Однако у США уже есть свои выводы. Америка подозревает, что у Ирана припрятаны и другие ядерные сюрпризы. Похоже, весь ядерный мир на сей раз Америку готов поддержать.
Что точно известно на сей момент? Что на опытном заводе внедрена передовая центрифужная технология разделения изотопов, которая применяется в том числе и для обогащения урана до оружейных кондиций. Этой технологией в совершенстве владеет лишь Россия. США эта технология недоступна. Однако, по неофициальному мнению экспертов МАГАТЭ, происхождение тех 500 центрифуг, которыми располагает Иран, вовсе не российское (хотя еще в прошлом году США обвиняли Москву в поставках неких центрифуг Ирану). По конструкции они похожи на исследовательские центрифуги концерна URENCO (Великобритания-Голландия), хотя европейцы разводят в недоумении руками. Но 500 центрифуг — это детские слезы. На российском комбинате в Новоуральске единовременно вращаются сотни тысяч центрифуг. Важнее, что ни на одном из вновь обнаруженных ядерных объектов Ирана пока нет ядерного топлива, они пока строятся.

Подписав ДНЯО, Иран в свое время, как и все прочие страны-подписанты, поставил подпись и под Соглашением о применении гарантий МАГАТЭ к ядерным программам неядерных стран (ДНЯО Иран ратифицировал в 1968 году, член МАГАТЭ с 1958 года). По нему, эксперты МАГАТЭ получают доступ на все заявленные ядерные установки для контроля. Но доступ открыт лишь после того, как на установках появляются ядерные материалы. Иран, напомним, свои секретные объекты пока лишь строит, ядерных материалов на них официально нет.

Однако после того, как на примере Ирака стало ясно, что у международных экспертов нет эффективных рычагов для проверки тайных объектов, где могут осуществляться военные программы, вспомнили о Дополнительном протоколе, составленном в 1997 году и подписанном на сегодня лишь 30 странами. Суть Дополнительного протокола — не только в возможности экспертов приехать когда угодно, по сути без предупреждения, на любой объект, где они могут беспрепятственно брать любые пробы и проводить любые исследования, но и в том, что под него подпадают и те объекты, на которых вообще нет ядерных материалов. К примеру, центрифужное производство и конверсионная установка, которые Иран пока экспертам показывать не желает (формально ничего не нарушая).

В Минатоме считают, что подписание Ираном Дополнительного протокола — это одна история. А строительство АЭС в Бушере — это другая история. И они никак не связаны друг с другом.

«Иракский маршрут» ведет в тупик

Однако вопрос уже вышел на высокую политическую орбиту. Как и прогнозировали «Известия» (статья «Старые песни придумала жизнь» 29 мая с.г.) после победы в Ираке США именно Иран сделали основным пунктом повестки дня в российско-американских отношениях, давая понять, что от него во многом зависит их будущее. Делать им сейчас это тем сподручнее ввиду того, что «иракская баталия» закончилась все же скорее дипломатической победой Америки (саммит в Эвиане подтвердил это), нежели ее европейских оппонентов во главе с Францией и примкнувшей к ней, поддавшейся на французские эмоции Россией. Однако рассматривать сегодня эволюцию риторики Москвы на иранскую тему по черно-белому принципу «выиграл — проиграл, надавили — уступил» неправильно. Хотя бы потому, что ответ на вопрос — «Нужен ли России обладающий ядерным оружием режим иранских фундаменталистов вблизи ее южных, не самых спокойных границ?» — абсолютно ясен. Нет, не нужен! Как, впрочем, и еще менее вменяемый режим Пхеньяна, более открыто рвущийся к обладанию Бомбой. И никакие доходы ни от каких контрактов это не перевесят.

Изменение российской риторики, разумеется, совпало с питерской встречей Путина и Буша, к которой, в свою очередь, была «приурочена» утечка в американскую печать информации о том, что Иран на двух тайных лабораториях ведет секретные работы по обогащению урана. Через день российский МИД (накануне питерской встречи впервые за последние годы отреагировавший на утечку выражением обеспокоенности ядерными программами Ирана) заявил, что «вновь призывает Тегеран подписать Дополнительный протокол». Иран не согласен, увязывая присоединение к нему «оказанием Западом содействия Ирану в получении ядерной технологии в мирных целях, как обязывает ДНЯО».

Налицо ужесточение позиции Москвы по отношению к Тегерану. Но официальные комментарии на сей счет ответственных за выработку внешней политики институтов вчера запаздывали. Бросалось в глаза и отсутствие обычно оперативных словесных «отпоров поползновениям США» против «мирного иранского атома». В отделе оперативной информации МИД Владимир Ошурков сообщил «Известиям», что «официальной информации никакой не давали, поэтому ничего сказать не можем. Тем более, что все это на уровне слухов, и речь идет со ссылкой на президента. Это вообще не наша компетенция комментировать то, что говорит президент». Любопытно, что реакция посольства Ирана в Москве была схожей: «В данный момент пресс-атташе, к сожалению, отсутствует, а я не компетентен в этих вопросах», — сообщил не назвавший себя сотрудник утром. Днем — «телефон-пресс-атташе не отвечает, видимо, он пришел и ушел». Вечером: «Сейчас здесь вообще никого нет. Вам лучше перезвонить завтра».

Минатом России отреагировал подчеркнуто спокойно, поддержав заявление «восьмерки». «Присоединение Ирана к протоколу позволит снять остроту вокруг ядерной программы Ирана. В то же время присоединение к протоколу не может являться обязательным условием для дальнейшей реализации проекта строительства Бушерской АЭС», — заявил источник в министерстве Интерфаксу.
Иранский вопрос может развиваться по «иракскому» сценарию и вновь расколоть цивилизованный мир прямо по Атлантике. Главный тест — озвученное главой Пентагона Рамсфелдом намерение США добиваться «смены режима» в Иране. В ЕС к этому не готовы и увлечены торговыми переговорами с Тегераном (у Британии и Франции там солидные нефтяные интересы, Германия — вообще первый европейский партнер Ирана по объему торговли), увязывая их с прогрессом в области прав человека. Прогресса нет. Режим — фундаменталистский, связан с экстремистскими исламскими группировками. ЕС собирается также настаивать на присоединении Ирана к Дополнительному протоколу. А саммит ЕС—США 26 июня должен показать, удастся ли избежать повторения «иракского сценария».

Учитывая бесплодные для себя месяцы «иракского противостояния» с США, его, видимо, хотела бы на сей раз избежать Москва. Путин, кстати, весьма изящно вчера отозвался на тему отношений Москвы с Вашингтоном. Начал как бы издалека, но «шаблон» ответа явно был у в голове в виде «домашней заготовки». Он говорил, что отношение к России в мире меняется, что вот и французы сказали, как Россия уже несколько лет не давит на своих партнеров. А дальше — признание: «Главная проблема — в нас самих». Но мы и эту проблему решаем и «все больше интегрируемся в международное сообщество». Тут же подкинули уточняющий вопрос: а не смущает ли вас, Владимир Владимирович, что США стоят в этом сообществе как-то особняком. Ничего подобного, никакого особняка нет, считает Путин. «По некоторым отношениям роль США России является уникальной». Прежде всего — в сферах ядерного оружия, нераспространения ОМУ и борьбы с терроризмом.

— Президент Соединенных Штатов тоже мог по-разному себя повести, — продолжил задумчиво Путин. — Мог обидеться и не приехать в Санкт-Петербург. Но президент избрал другую тактику.

И тут же Путин явил силу российского великодушия: «Было бы глупо отталкивать протянутую руку, надуть губы, отвернуться и создавать какие-то коалиции». Сигнал подан: пора кончать еще недавно столь популярные у иных российских дипломатов разговоры про «новую Антанту», ось «Москва–Париж–Берлин» и тому подобные альянсы со «старой Европой». И снова: «Мы и дальше будем преследовать прежде всего свои цели и защищать свои национальные интересы». Виртуозность, которой позавидует дипкорпус. Иным членам «восьмерки» пора записываться на мастер-класс к Путину.
После пресс-конференции, как и положено вежливому гостю, Путин поблагодарил французов за «блестяще» организованный саммит и не спеша двинулся к машине. В Эвиане он сделал все, что мог.

Эвиан—Москва

Работы по проекту пока продолжаются

Алексей Шавров, заместитель гендиректора корпорации «Объединенные машиностроительные заводы» заявил «Известиям»:

— По нашей информации, речь о прекращении работ в Бушере пока не идет. Вероятнее, смысл последних заявлений, в том числе Путина, сводится исключительно к присоединению Ирана к дополнительному протоколу МАГАТЭ, ужесточению контроля за использованием ядерного топлива. Но даже если работы по иранскому проекту и будут прекращены, наша компания не понесет убытков. Мы уже этот вопрос оценивали. Особых рисков у нас там нет. Мы участвуем в иранском проекте практически с первого дня. И на сегодняшний день наше участие в иранском контракте фактически закончилось: основное оборудование отгружено, так называемый ядерный остров (реакторную зону станции. — «Известия») установили. Единственное, не закончили еще все работы по монтажу. Но, думаю, в рамках межправительственного соглашения и этот вопрос будет оговорен. Тем более что до сдачи АЭС в эксплуатацию остались считанные месяцы. Честно говоря, не хотелось бы из-за политических мотивов потерять иранский рынок. После сдачи первого энергоблока в Бушере мы рассчитывали получить и другие контракты.

Светлана БАБАЕВА, Георгий БОВТ, Сергей ЛЕСКОВ

http://www.izvestia.ru/politic/article34531

Американский суд постановил, что в теракте, который произошел в Бейруте в 1983 году, и в котором погиб 241 американский военнослужащий, замешаны высокопоставленные иранские чиновники, сообщает MIGnews.com.

Федеральный суд в Вашингтоне определил, что Иран ответственен за взрыв наполненного взрывчаткой грузовика в Бейруте и обязан уплатить компенсации семьям погибших морских пехотинцев. Сумма выплат будет установлена экспертами, однако, как предполагается, общая сумма компенсаций составит около двух миллиардов долларов.

Судья Ройс Ламберти заявил, что теракт был совершен террористом группировки "Хезболлах" после того, как он получил разрешение официальных иранских властей. Кроме того, власти предоставили "Хезболлах" техническое оборудование и большое количество взрывчатки.

http://www.newsru.com/world/31may2003/usa_iran.html

http://main.izvestia.ru/rubr.cgi?idr=2&id=34307

В среду сразу несколько американских официальных лиц выступили с жесткими заявлениями в адрес Ирана. Госсекретарь Колин Пауэлл обвинил иранцев в поддержке терроризма и назвал "недостаточными" их усилия в борьбе с "Аль-Каидой" и арест нескольких ее членов. Затем министр обороны Дональд Рамсфелд предупредил: все попытки Тегерана "переделать Ирак по иранскому образцу" будут "решительно пресечены". И наконец, представитель Госдепартамента Ричард Баучер потребовал от "России и других стран" прекратить всякое сотрудничество с Ираном в ядерной области в свете обнародования новых данных о секретных работах Тегерана в области обогащенного урана.

Выступление Баучера было не случайным. Накануне санкт-петербургской встречи президентов Буша и Путина Вашингтон четко обозначает позицию. Сотрудничество Москвы с Тегераном в ядерной области стало сегодня, после свержения Хусейна, пожалуй, главным камнем преткновения для российско-американских отношений. Администрация Буша посылает Кремлю на сей счет недвусмысленный сигнал.

Ответный сигнал из Москвы не заставил себя ждать. Замминистра иностранных дел Георгий Мамедов на встрече с иранским послом в России заявил об "озабоченности существованием серьезных непроясненных вопросов в связи с ядерными исследованиями в Иране". Накануне одна оппозиционная режиму аятолл иранская группировка заявила о наличии у страны минимум двух небольших секретных лабораторий, технологически связанных с ядерным центром в Натанзе, в центральном Иране (хорошо еще что не в Бушере, где с помощью России строится АЭС): как утверждается, там ведут секретные работы по обогащению урана в целях создания ядерного оружия. Упоминалось, что в одной из лабораторий уже установлена в этих целях центрифуга. Именно поставку в Иран таких центрифуг из России в свое время требовал прекратить Вашингтон.

В этом свете оперативную реакцию Мамедова многие на Западе восприняли как сенсацию. Вот уже много лет ни одно из российских официальных лиц не делало ни одного заявления, которое содержало бы даже косвенную критику властей Исламской республики. А тут - "озабоченность" и даже "серьезные непроясненные вопросы"...

Принципиально новое в российской позиции, однако, только то, что впервые она заявлена публично. Ранее публично озвучивалась другая формула: Россия сотрудничает с Ираном лишь в области мирного использования ядерной энергии, у России есть подтвержденные МАГАТЭ гарантии иранской стороны, что та только о мирном использовании ядерной энергии и помышляет, а использовать российские технологии в военных целях никак не может.

Под впечатлением демарша Мамедова "Вашингтон пост" даже напечатала материал под красноречивым заголовком: "США и Россия оказывают давление на Иран по вопросу "Аль-Каиды" и вооружений". По сути впервые в американской печати "иранский" вопрос подан в контексте именно совместной озабоченности Москвы и Вашингтона. Хотя, конечно, нельзя исключать, что влиятельная и информированная газета просто выдает желаемое за действительное и пытается (по совету "сверху" - дружественных, к примеру госдеповских, источников) таким образом намекнуть Москве на желанный ход беседы Владимира Путина с Джорджем Бушем, которая состоится в Санкт-Петербурге 31 мая. И где, как сообщил на днях посол США в России Александр Вершбоу, иранский вопрос обязательно будет затронут.

После длительных недавних препирательств России и Америки по вопросу об отношении и "методах излечения" соседнего с Ираном иракского режима единство, даже на словах, в подходах к Ирану дорогого стоит. Тем более что Америка однозначно дает понять: вопрос о том, помирятся ли окончательно Россия и США, будет ли забыта "иракская мини-ссора Буша с Путиным", сегодня зависит именно от того, какую позицию займет Москва в вопросах ядерного сотрудничества с Тегераном.

Однако вчера с новым заявлением по Ирану выступил начальник Мамедова - глава МИД Игорь Иванов. Его заявление со стороны трудно воспринять иначе как дезавуирование критики Тегерана, раздавшейся из уст заместителя, пока курирующего "американское направление", но в скором времени, по слухам из мидовских коридоров, планируемого к отправке послом в далекое зарубежье. Во-первых, Игорь Иванов счел нужным охладить горячий пыл американских "победителей Саддама". Конфронтация вокруг Ирана "не отвечает ничьим интересам... Этого не будет. Россия выступает против вмешательства в дела любого государства", - заявил министр Интерфаксу. Во-вторых, он указал на важность контроля за ядерной программой Ирана со стороны МАГАТЭ. И, в-третьих, он повторил именно традиционную позицию Москвы: сотрудничество России с Ираном в ядерной области не дает повода для претензий со стороны третьих стран, в том числе США. "Тут каких-либо претензий к России быть не может. Не следует делать голословных обвинений, тем более в ультимативной форме". В подкрепление третьего тезиса последовало заявление высокопоставленного анонима из Минатома Интерфаксу: мол, все контракты в Иране "вне подозрений". Очевидно: это лобби так просто не сдастся.

Такой дипломатический поворот уже гораздо более напоминает развитие кризиса вокруг Ирака: проявление озабоченности вкупе с предупреждением (ноябрьская резолюция СБ ООН), серия заявлений о "недопустимости нагнетания", постепенно перерастающих в перепалку с Америкой (февраль-март), затем само "нагнетание" (война, апрель), ликвидация в той или иной форме (военными - в случае с Ираком, конец апреля) причины "озабоченности", в ходе которой российская сторона с завидным постоянством оказывается "по ту сторону" и в силу этого остается непричастной как к самой ликвидации, так и к пожинанию ее плодов и обустройству по-новому (см. процесс восстановления Ирака и мягкое "попрание" российских интересов).

Давит ли сейчас Москва на Тегеран или нет - о терминах можно спорить. Однако из "двухходовки Мамедова-Иванова" теоретически может получиться два продолжения. Разных. Это может стать - накануне саммита в Питере и саммита "большой восьмерки" в Эвиане - неким жестом доброй воли в адрес Вашингтона. Мол, мы не исключаем компромисса по Ирану, согласны учесть ваши интересы, если вы учтете наши, давайте торговаться, готовы выслушать ваши предложения. Однако возможен и другой путь: Москва под воздействием ядерного ли лобби или просто концептуального неприятия идеи "идти на поводу у США", все еще популярной в политических кругах, мужавших и делавших карьеру в годы "великодержавия" и "холодной войны", примется защищать свои иранские ядерные проекты. А попутно - и сам исламский режим, относительно сомнительных связей которого с организациями, замеченными в терроризме, на Западе вообще-то мало сомнений.

Что касается непубличной стороны этой коллизии, то, по сведениям "Известий", в течение последних нескольких лет на закрытых, конфиденциальных переговорах российские официальные лица пытались донести до американцев одну и ту же мысль: мы в принципе и были бы готовы отказаться от сотрудничества с Ираном в ядерной области, но и вы должны учитывать, что при этом мы теряем большие деньги (минимум миллиард долларов), компенсируйте их нам, предложите более выгодные условия. Американцы внимательно слушали и даже кивали, но до конкретных предложений дело, как правило, не доходило. Ну не любит единственная сверхдержава ангажироваться. Не привыкла.

Возможно, сейчас ситуация изменится и администрация наконец-то согласится учесть российские интересы - и финансовые, и политические. Слишком высоки ставки. Слишком велика с точки зрения администрации Буша потенциальная угроза, исходящая из Тегерана. Каковы бы ни были планы администрации на иранском направлении (военная акция, подготовка внутреннего мятежа, максимальное политическое и экономическое давление), в любом случае поддержка Москвы Вашингтону нужна. Или хотя бы "дружественный нейтралитет". Все снова - как с Ираком.

Важно при этом подчеркнуть, что, объективно говоря, и России не нужно появление в непосредственной близости от ее границ ядерного государства, официальной идеологией которого является не что иное, как очень даже воинственный исламизм. "Убыток" от такого соседства впоследствии может оказаться куда большим, чем прибыль от поставок оборудования на Бушерскую АЭС.

http://www.izvestia.ru/politic/article34293

Власти США прекращают все контакты с Ираном. Такой агрессивный шаг США последовал за сообщением разведслужб, что за терактом в Эр-Рияде (Саудовская Аравия) стоит иранская ячейка "Аль-Каиды". 27 мая американская администрация обсудит "поведение" Ирана и возможно примет решение предпринять экстренные меры вплоть до свержения нынешнего иранского правительства.

Возобновлять переговоры не собирается и руководство Ирана. "Диалог остановлен и мы пока не видим причин возобновлять его", - заявил министр иностранных дел Ирана Камаль Харрази. Об этом MIGnews со ссылкой The Washington Post.

Напомним, что ранее Иран признал наличие на территории страны нескольких членов организации "Аль-Каида". Правда, при этом представитель Ирана в Женеве на переговорах группы "шесть плюс два" по Афганистану (Иран, Китай, Пакистан, Таджикистан, Туркменистан и Узбекистан плюс Россия и США) уточнил, что все террористы находятся в заключении.

Тем не менее США не были удовлетворены признанием и сочли необходимым выяснить, что имеется в виду под словами "в заключении". Как сказал CNN пожелавший остаться неназванным представитель администрации Джорджа Буша, "если у них есть возможность при этом свободно планировать теракты и управлять террористами, то это не заключение, а укрытие". Другой высокопоставленный американский сотрудник разведслужб, сообщил, что по последним данным на территории Ирана укрывается третий по рангу человек в "Аль-Каиде" Сеиф аль-Адель, недавно назначенный военным оперативным командующим террористической сети.

http://www.izvestia.ru/world/article34103

http://www.izvestia.ru/world/article33467