Информации по делу Председателя
Госсовета союза России и Белоруссии Павла
Бородина, арестованного в аэропорту Нью-Йорка
публикуется в избытке. Практически все
подробности этого инцидента известны и гипотез,
объясняющих его причины десятки. Почти все они,
включая прогнозирования развития ситуации,
исходят из временного промежутка между самим
арестом и настоящим временем. Кто-то объясняет
случившееся беспечностью самого Бородина, кто-то
— происками различных спецслужб или результатом
политической провокации правительственных
кругов США. Однако, почти не обсуждается некий
вариант, лежащий, в общем-то, на самой
поверхности.
Слишком отчетливо впечатление,
что за внешней стороной ситуации с арестом и
дальнейшим задержанием Бородина стоит довольно
интересная и основательная игра, главное
действие которой происходит не где-то, а в высших
эшелонах власти России. Признаков, позволяющих
предполагать подобное с большой долей
вероятности, вполне достаточно.
Решение о назначении
исполняющего обязанности Госсовета Союза России
и Белоруссии было принято до вынесения судом в
Бруклине заключения о продлении Бородину срока
нахождения в тюрьме. Это может свидетельствовать
о том, что о результате рассмотрения вопроса с
Бородиным в американском суде в Москве знали
заранее.
Прилетевший несколько позже в
столицу России Александр Лукашенко, похоже, не
ведал о том ни сном ни духом. До последней минуты
он со свойственной ему яростью активно выступал
в защиту Бородина, клял США и заокеанские органы
юстиции. Но, буквально через несколько часов
пребывания в России Лукашенко резко изменил свою
позицию и стал буквально оправдываться, говоря,
что выступал в защиту Бородина лишь по долгу
службы.
Так и не удостоившись аудиенции
у представителей высшей исполнительной власти
Российской Федерации белорусский президент
спешно покинул Москву. Кстати, после первого
заседания Госсовета Союза России и Белоруссии,
прошедшего 29 января без Бородина под
председательством новоназначенного и/о Игоря
Селиванова, сомнений в том что Москва ставит
крест на Лукашенко, вероятно не остается. В
отличие от соглашательской позиции Бородина
новый председатель был необыкновенно въедлив и
придирчив ко всем сомнительным с точки зрения их
перспективности предложениям участников.
Большинство политиков и СМИ
объясняют странную позицию Путина, при которой
тот практически никак не отреагировал на арест
Бородина, тем, что он просто не хочет связываться
с заведомо независимой ни от каких властных или
политических структур американской юстицией. Но,
не может ли арест Бородина оказаться
согласованным между Москвой и США действием с
целью ухватить конец ниточки, способной привести
в результате к Семье и другим политическим
группам в России? Разумеется, чужими руками. Ведь
новые эпизоды из послужного списка Бородина
продолжают расширять круг лиц, втянутых в эту
интригу. Сегодня среди тех, кто оказался
замешанным в махинациях с участием кремлевского
хозяйственника называют и членов Московской
городской думы, и мэра Москвы Лужкова.
О другой составляющей единой
политической игры позволяет судить история с
поправками к Уголовному кодексу. Как известно, 5
января президент предложил вполне демократичные
изменения к УК РФ, которые ограничивали
полномочия силовых ведомств, устанавливали
проведение следственных действий лишь с санкции
суда, а взятие под стражу, соответственно, по
судебному вердикту. Однако, 23 января президент
отозвал эти поправки «под давлением
общественности» — своих клевретов под
предводительством генпрокурора Владимира
Устинова. Таким образом Путин-либерал,
предложивший прогрессивные поправки, проявил
себя, как Путин-демократ, учтя мнение несогласных
с ними «товарищей». В результате принятие
изменений в УК, призванных сделать практику
уголовного законодательства России более
цивилизованным, оказалось окончательно
скомпрометированным президентом, который
остался при «холодной голове и чистых руках»: и
демократическая процедура соблюдена, и еще одна
гайка закручена.
Следующим примером, указывающим
на особенности стиля новой исполнительной
власти Российской Федерации, можно считать
встречу Путина с журналистами НТВ. Подробный
анализ этой ситуации был сделан самими
журналистами сразу по окончании встречи в эфире
радио «Эхо Москвы». Он тоже способен объяснить
многое из происходящего и, возможно, того что еще
произойдет в области политических интриг Кремля.
Как известно, во время встречи
Путин не раз сетовал, что ничего не может сделать
с прокуратурой. Ну, не слушает она его! Однако, как
помним, в спектакле, разыгранном со внесением
поправок в УК, сам президент генпрокурора
Устинова с готовностью послушался и поправки
отозвал. В этом случае круг лицедейства
замкнулся наиболее наглядно и актеры развенчали
друг друга.
Сразу после встречи в Кремле и
рассказа журналистов президенту о бесчинствах
органов прокуратуры, финансового директора НТВ
Антона Титова, арестованного по делу Медиа-Мост и
находившегося прежде в трехместной камере
тюрьмы перевели в 38 местную камеру к уголовникам.
Такова реакция власти на то, что ее в глаза
известили о преступных действиях одного из
наиболее важных государственных органов —
прокуратуры.
Буквально на следующий день
один из судов Москвы удовлетворяет иск
генпрокурора Устинова «о защите чести и
достоинства» в связи с опубликованием НТВ
сведений и документов, подтверждающих, что он
приобрел в собственность квартиру, проплаченную
в свое время арестованным в США Павлом Бородиным.
Судья, у которой, вероятно, осталась совесть, не
смогла зачитать текст решения, потому что начав
говорить внезапно потеряла голос.
Но российская прокуратура не
была бы прокуратурой, если бы не попыталась,
пользуясь моментом, выжать из него все, что
только возможно. Сразу после позорного
удовлетворения судом иска генпрокурора к
телекомпании НТВ, удачливый истец яростно
выступил против любых либеральных поправок в
Уголовный, уголовно-процессуальный и
уголовно-исполнительные кодексы (всего 56
поправок), которые намеревались обсудить на
заседании Совета Федерации. Генпрокурор счел
поправки «неопределенностью закона, которая
осложнит работу правоохранительных органов в
борьбе с преступностью». Разумеется, Совет
Федерации принятые Госдумой изменения и
дополнения в уголовный, уголовно-процессуальный
и уголовно-исполнительный кодексы послушно
отклонил. Скорее всего, руководствуясь примером
послушания президента в истории с его
собственными поправками к УК.
Не менее откровенно
свидетельствует об особенностях нового стиля
власти и сравнение ситуаций с Гусинским и
Бородиным. Преследуемый российской прокуратурой
с санкции высшей власти ее политический соперник
Гусинский и арестованный по подозрению в
совершении уголовного преступления Бородин:
первого власть любыми правдами-неправдами
намерена превратить в преступника, второго —
спасает, не смущаясь предполагаемыми хищениями в
особо крупных размерах и всемирным позорищем.
Это ли не пример зеркального искажения правовых
и нравственных норм?
Может показаться, что между
предположением о заказном характере ареста
Бородина и назойливыми попытками его
освобождения и возвращения в Россию существует
прямое противоречие. Но оно полностью
ликвидируется, если учесть, что российская
прокуратура объявила о своем намерении
возобновить дело «Мабетекс» — требовался лишь
прецедент задержания секретаря Союза России и
Белоруссии чужими руками, но не исчезновение его
из российской юрисдикции. Таким образом, в
соответствии с отмеченной особенностью стиля
власти снова убивается по меньшей мере пара
«зайцев»: поддерживается антиамериканская
настороженность в обществе и появляется как бы
независящий от российской власти повод
возобновить разборки со «старой гвардией». Ну, а
если более досконально, то и повод поднять
множество старых дел — операции с московской
недвижимостью, строительство храма Христа
Спасителя, устройство «ямы имени Лужкова» на
месте Охотного ряда, изготовление Московской
кольцевой дороги, осуществления проекта
строительства высотных комплексов, ремонт и
реконструкция зданий и помещений на территории
Кремля, участие в исполнении городских проектов
крупных представителей организованной
преступности и т.д.
Однако, если бы резонанс от
профессиональных действий пришедших к власти
работников спецслужб заключался только в
расследовании масштабных преступлений и
наказании виновных, то честь бы им и хвала. Но, к
сожалению, основной целью и, вероятно,
результатом «укрепления государственности»
остается обеспечение оптимальной возможности
для манипулирования обществом. А это означает
необходимость для власти девальвировать новые
демократические, либеральные представления и
устои среди населения страны. В том числе — так
трудно усваиваемые гуманитарные свободы.
Стремление «навести порядок» в
государстве таким образом способствует
неуклонному скатыванию к новому режиму, в
котором будут превалировать
ценности-мифологемы, подобные советскому идеалу
«светлого далека». Но никак не человек, не
личность.
Приведенный фрагмент
российской политической мозайки во многом
напоминает примеры сталинской методологии. Хотя
и модернизированной, адаптированной к условиям
сегодняшнего мира.
