Закончился август 2000 года. Вне всяких
сомнений, он стал логичным продолжением событий,
началом которых стала по сути вторая «чеченская
война». Именно она была той вехой, с которой в
России начало стремительно меняться всё:
внешняя, внутренняя и экономическая политика.
Началась реализация многих подковерных планов
ведущих политических и экономических групп. И
сегодня, накануне осени, которая по обыкновению
остается в России критической точкой всех
общественно-политических процессов, перспективу
очередного политического кризиса можно считать
вполне определенной. Однако, невозможно
представить себе форму, в которую выльется этот
кризис в результате. Сомнений нет в одном:
нынешнее руководство страны приложит любые
усилия, чтобы сохранить и увеличить реальность
собственной власти.
Гражданская война в Чечне незаметно
для обывателя превратилась в войну партизанскую,
ведение которой, как известно, бесперспективно
для любой из сторон. Сообщения о гибели мирного
населения и российских военнослужащих, о
взрывах, об обстрелах примелькались, стали
привычным наполнением ежедневных официальных
сводок государственных СМИ. Назначение
эмиссаром в Чечню бывшего полевого командира,
затем муфтия, а затем и расстриги Кадырова, лишь
обострило политическую обстановку в этом
регионе и вызвало качественно новые конфликты,
не предусмотреть которые было невозможно. В
результате — новые противостояния, теперь уже
между самими чеченцами; новые проблемы,
озаботиться которыми предлагается российскому
обществу.
Разделяй и властвуй? Как бы не так. И в
настроениях обеих палат российского парламента,
Генштаба, руководства Объединенной группировки
наступает запоздалое протрезвление. С каждым
днем всем становится яснее, что кампания
авантюрна и выбранный для ее проведения способ
ведет к обоюдному проигрышу.
Авансы, еще недавно раздаваемые
направо и налево новоизбранным президентом не
вызывают теперь того оптимизма, который
наблюдался в начале лета. Программа
экономического развития, которую несколько
месяцев вымучивал Греф, оказалась похожей на
курсовую работу студента средней руки.
Инициативы самого Путина по оптимизации
управления государством оказались
принципиальными изменениями в организации
структуры государственной власти. Семеро
«личных политиков» Кремля де-факто восприняты в
регионах, как реанимированный институт
«секретных сотрудников» по образцу широко
распространенной сети сталинских времен.
Навязывание Кремлем политики — Совету
Федераций, а способов хозяйствования —
губернаторам были представлены президентом, как
способ упорядочивания федеральных отношений.
Несмотря на всю изначальную нелепость подобного
подхода к государственному строительству,
прошло это «упорядочивание» лишь из-за мощного
лоббирования инициатив президента, находящегося
в тот период в зените своей популярности. И, может
быть, из свойственной только россиянам
терпеливой веры, что «царь знает, что делает».
Сегодня это было бы уже невозможно. Но
пару месяцев назад Путину удалось выстроить ту
самую, пресловутую неофеодальную вертикаль
власти, которая лучше всего приспособлена для
поддержания существования тоталитарных систем
по образцу СССР, КНДР или Третьего рейха. Это
стало главным достижением «путинской команды»,
сделанным с молчаливого или восторженного
согласия российского общества.
Конечно, теперь оно требует
законодательного закрепления. Поэтому фракция
«Единство» («Медведь») и готовит к осени
законопроект о политических партиях. Его суть в
том, что теперь партиям потребуется подтверждать
численность своих членов, а «старый» минимум в 5000
— будет увеличен вдвое или втрое и условием для
регистрации станет наличие индивидуального
членства. Сегодня таким требованиям в России
отвечают только две партии — сам «Медведь» и
КПРФ. Поэтому, в соответствии с новым законом,
всем остальным партиям останется превратиться в
лучшем случае в общественные организации,
лишенные права участия в выборах. В Госдуме же
законопроект пройдет без сучка и задиринки, так
как это вполне способны обеспечить обе
заинтересованные силы — Единство и КПРФ,
составляющие в парламенте подавляющее
большинство. Таким образом, государство,
структурно подготовленное сегодня реформами
Путина, уже в начале осени сможет стать
тоталитарным по закону.
Международной очарованности Путиным,
нанесло серьезный ущерб сделанное в начале
августа заявление Ким Чен Ира. Корейский вождь
опроверг широко разрекламированные достижения
переговоров в КНДР. Но, только после этого
политики и общественность стали вспоминать и
объятия Путина с патриархом терроризма Арафатом,
и трогательную дружбу с Лукашенко, и странную, на
грани истерики, реакцию на президента Франции на
Окинаве. Однако, еще большее, буквально
всенародное протрезвление наступает, конечно,
после катастрофы с АПЛ «Курск».
Атомная подлодка затонула вечером 12
августа. Тем самым вечером, когда президент
России, внезапно, в нарушение планов, о которых
было объявлено накануне его пресс-службой,
улетает отдыхать в Сочи. Почти неделю Россия
строит догадки: знает ли Путин о трагедии? Если
знает, то почему молчит?
16 августа проходит слух, что на
совещании ученых в Сочах президент назвал
происшедшее «трагедией». И, наконец, 18 августа,
президент сообщает, что об аварии он знал
буквально с первых часов. Что даже хотел поехать
в Североморск, но «удержался», так как боялся
помешать профессионалам заниматься своим делом.
С этого момента в стране начинает
медленно возрастать возмущение. Суть его была
хорошо сформулирована московской газетой
«Известия», которая накануне писала: «Наши
атомные подводные лодки, не тонут, а «залегают на
грунт». В Чечне мы не ведем войну, а проводим
«контртеррористическую операцию». Наше
государство изъясняется эвфемизмами. Но это
полбеды. Беда в том, что государство и действует
точно так же. Верховный главнокомандующий — в
отпуске. Генералы и адмиралы боятся говорить
правду о судьбе оказавшихся на дне подчиненных.
Боятся потерять должность. Боятся сразу
обратиться за помощью к Западу, чтобы не открыть
своему «потенциальному противнику» и без того
ему известную военную тайну, а заодно обнаружить
собственное бессилие. На грунт давно залегла
наша государственная машина. Рациональность и
бесстрашие в действиях, честность в разговоре с
людьми — это черты нормальной власти. Ложь и
страх - черты власти российской. У государства
есть только одна принципиально важная задача -
заботиться о том, чтобы его граждане по
возможности жили дольше. Когда речь идет о жизни
или смерти людей, адмиралам, генералам,
чиновникам нельзя лгать, изворачиваться, думать
о собственной карьере - это кощунство». В день первого со дня катастрофы
появления Путина перед журналистами, Борис
Немцов называет поведение президента России в
этой ситуации аморальным.
В течение нескольких следующих дней
президент все чаще появляется на телевизионных
экранах и абсолютно без эмоций произносит слова:
«трагедия», «гибель», «сочувствую», «мы
обязательно поможем родственникам
пострадавших». Одновременно, призывает «никого
не осуждать» в этой ситуации, а журналистам
рекомендует не устраивать из трагедии ажиотажа.
Проходит несколько дней. Хранитель
имиджа Путина, Павловский собирает
пресс-конференцию, на которой говорит, что для
снятия актуальности президентской неуклюжести в
ситуации с гибелью подлодки в России должна
произойти другая трагедия. Буквально на
следующий день горит телебашня в Останкино.
Через два дня появляется приказ министра связи
об узаконении банальной слежки за нами . На
следующие сутки. Молчание. Тишина. Путина, и наша.
