22 января правительством Москвы была утверждена программа патриотического
воспитания молодежи. Ее внедрение активно поддерживалось мэром Лужковым,
который сообщил, что обойдется она городу в 274 млн рублей. Одной из
причин принятия программы мэр назвал катастрофическое состояние
подрастающего поколения, которое, о ужас! - не знает нововведенного
советского гимна и считает себя патриотами меньше, чем на 50%. Вероятно, в
назидание этим «несчастным» на одной из встреч Юрий Михайлович лично
исполнил «бессмертное произведение», но подпевала ему только
руководительница Московского комитета образования Людмила Кезина.
Остальные недоуменно созерцали этот дуэт в молчании.
Вообще-то, когда подрастающее поколение обнаруживает подобные симптомы
адекватности, на душе становится немного теплее. Ведь, это означает, что,
быть может, все не так уж и безнадежно. Что немалая часть населения успела
обзавестись определенным иммунитетом против маразма и лицемерия, которые
им, конечно же, снова стараются привить.
О том, насколько туманные представления о предмете и способах воспитания,
о реальных возможностях что-либо предпринимать в этом направлении бытует в
административной среде, можно судить хотя бы по невразумительной
инициативе той же Кезиной. Главная воспитательница и образовательница
столицы заявила, что для работы с детьми, «имеющими отклонения от норм
поведения необходимо создать специальные приюты и прочие учреждения», куда
отлавливая с помощью милиции, помещать не посещающих школу подростков. При
этом нелишне отметить, что детских приютов с количеством мест на каждый
немного более сотни, в Москве два и существуют они только благодаря
энтузиазму персонала. Средств на ремонт, оборудование и снабжение
муниципалитет не имеет
В свою очередь, министр образования Владимир Филиппов, которому
собственная инициатива по введению православных дисциплин в программу
учебных заведений показалась, по-видимому, недостаточной, решил разослать
по регионам России методические рекомендации по «формам самоорганизации
школьников». Мысля в отличие от Кезиной категориями не муниципальными, но
федеральными, министр намеревается повсеместно воссоздать детские
организации «независимо от того, как они будут называться - пионерские
отряды или скауты». Примечательно, что фикс-идея Филиппова касается всех
юных россиян от 6 до 16-17 лет, и «организовываться» они будут в группы по
возрастному принципу - с первого по четвертый, с пятого по десятый и с
десятого по одиннадцатый классы средних школ.
Все на редкость прозрачно. Согласно практике совка (да и в соответствии с
идеями чучхэ), «патриотическое воспитание» обязано начинаться сразу по
исходу дитяти из пеленок в ползунки. Иначе останется опасность упустить
ценный шанс и получить взамен поколения восторженных идиотов нечто очень
нежелательное для власти - общество, не зараженное ни бездумностью, ни
ленью, ни страхом. Неспособное вести растительное существование в условиях
общегосударственного зоопарка.
Поэтому за решение проблемы «острой патриотической недостаточности»
взялись серьезно. В срочном порядке договор о сотрудничестве в области
военно-патриотического воспитания подписали Министерство культуры и
Министерство обороны. Надо думать, одни намерены передавать молодежь
буквально из рук в руки - со школьной скамьи в очередную «чечню». Тем
более, что программа этого воспитания рассчитана так, чтобы юноши и
девушки успели постичь и усвоить все, что только может пригодиться им в
жизни. Согласно проекту, с самого детства они будут изучать «ритуалы и
поведение людей в связи с государственным флагом, гербом и гимном» и
примут участие в возрождении «тимуровских», пионерских и комсомольских
организаций. Правда, нет там ни слова об учреждении «ордена Павлика
Морозова», что придало бы тексту программы дополнительный шарм.
Реакция общества на пропагандистскую кампанию властей и перспективу
внедрения совковой практики далеко не однозначна и делится, пожалуй, на
три основных типа. Первый определяется восторженным отношением к возврату
идеологической муштры со стороны всевозможных «политических патриотов» из
числа националистов, коммунистов и сторонников возрождения «русской
общинности». Второй составляют те, кому в сущности все равно, кто готов
всерьез принять любую спущенную сверху инициативу, доказывая таким образом
лояльность и демонстрируя поддержку любой политике любой власти. Третий,
самый немногочисленный, представлен вполне адекватными людьми самой разной
политической и мировоззренческой ориентации, видящих в возрождении
совковой патриотической доктрины не только прямое оскорбление общества, но
и нанесение реального вреда процессу его адаптации к здоровому образу
жизни. Бессмыслица этой акции осознается в основном теми, в ком остались и
желание и надежда на то, что Россия кроме естественной любви к ней, как
родине, сумеет когда-то заслужить наконец и уважение к себе за
общественную гармонию и духовную здравость. К тому, что сегодня
самонадеянно подменяется тем, что без всяких оснований зовется российской
демократической государственностью.
Тот факт, что патриотизм - категория, которая не насаждается директивно, а
произрастает из общественного опыта, для психически нормальных людей
бесспорен. Популярное ныне в тюрьме, армии и администрации выражение «я
научу тя родину любить!» выглядит на этом фоне репликой дегенерата, либо
злой шуткой безнравственного циника. Тем не менее, это и есть тот язык, на
котором разговаривает сегодня с нами наше государство. Язык, намеченный
проводником для действительности, которую готовит россиянам власть. Причем
личные качества каждого отдельного проповедника такой методологии -
президента, премьера, руководителей администраций, сенаторов и депутатов,
министров или деятелей культуры - не имеют никакого значения.
Принадлежа к Системе, существующей за счет соответствия порочным принципам
тотальной коррупции и идеологической однонаправленности, люди попадают в
замкнутый круг, который определяет их принадлежность к организму этого
монстра. Рождается дикий парадокс, интуитивно почувствованный и
отображенный еще фантастами еще в позапрошлом веке в ситуациях, когда
машины правят людьми. Только в нашем случае, вместо машин - политические
технологии, этакий властный «способ жить», критериям которого обязаны
соответствовать личные качества всех до одного винтиков государственного
механизма.
Очевидность того, что этот способ существования власти и обслуживающих ее
структур дошел, что называется, до ручки, что на фоне новых форм отношений
между властью и обществом, принятых во всем мире, маразм советского их
варианта скрыть невозможно, позволяет догадываться, что происходящее ныне
так же закономерно, как и крушение СССР. В самом деле, частота и
предсказуемость «накладок» во всех властных инициативах растет не по
месяцам, а по дням. Каждое, подчеркиваю, каждое затеваемое предприятие
обнаруживает свою провальность уже на стадии декларации, несмотря на
молчаливою реакцию общества в целом. За примерами не надо далеко ходить -
это и «законченная чеченская война» с продолжением успешных партизанских
вылазок подразделений полевых командиров, и принятие одного за другим
панических законов, постановлений и «концепций» - об информационной
безопасности, о духовном возрождении, о Совете Федераций, о национализации
собственности, о патриотизме и других. Средства массовой информации,
независимые эксперты, общественные организации все чаще уличают во лжи
высших представителей власти, военных, финансовых, законодательных
ведомств. Суд не скрывая того, что выполняет заказы высшей исполнительной
власти, нарушает закон настолько откровенно, что это видно даже самому
равнодушному обывателю. Прокуратура способствует государству в покрытии
его преступлений перед обществом, а президент даже не замечает, что
произносит антиконституционные речи, говоря генеральному прокурору, что
рассчитывает на защиту интересов государства со стороны его ведомства
«прежде всего».
Для того, чтобы ситуация в России не оставалась набором разрозненных
признаков, свидетельствующих, что «что-то явно не в порядке» и только, она
требует комплексного рассмотрения. Отдельные события на самых разных
участках общественной и политической жизни, разномастные и разнокалиберные
«проколы» власти, несмотря на неоднородность, неразрывно связаны между
собой цепью общей причины, которая в естественном распаде старых
органических связей номенклатуры и, как следствие, внутриполитической
дисфункции власти. То есть, власть теряет способность принимать
осмысленные решения с гарантией их действенности, не может отдавать себе
отчета в том, что делает, почему и для чего. Единственное, что заботит ее,
это обслуживание своих сиюминутных интересов. Среди показательных по своей
алогичности инициатив в этом плане, можно назвать уже упомянутые введение
патриотического воспитания, проталкивание закона «О национализации» и
закрытие посредством ручных Минпечати, суда и прокуратуры независимого
телеканала ТВ6.
Государственная коррупция - приблизительно так будет выглядеть скоро
формулировка нового понятия, отображающего смысл еще одного вклада
российской внутриполитической практики в мировой опыт. Этот вид коррупции
отличается от «классического» тем, что координатором и гарантом успеха его
применения становится высшая государственная власть. Основной закон
(конституция) и разделы действующего законодательства нарушаются
государственными ведомствами в интересах укрепления этой власти по ее
прямому указанию. Явление это уже существует, но не осознано полностью ни
СМИ, ни тем более обществом и идет на смену тем формам коррупции, которые
включают в себя участников разрушаемой структуры первого
«послеперестроечного» десятилетия - мафии, региональных и местных
исполнительных властей, органов МВД. В процессе нового передела влияний и
собственности на сцену выходят структуры федеральные - Кремль, компания
президентских региональных уполномоченных, ФСБ и Московская Патриархия.
Явным симптомом окончательной политизации РПЦ, которая снова входит в
государственный механизм, в частности, можно считать инициативу по
созданию собственного медиа-холдинга, проявленную после разгрома ТВ6.
Государственная дума, Совет Федераций, армия, ФСБ, суд, церковь -
деятельность всех этих структур подчинена сегодня Кремлю, который
несколько преждевременно декларировал такую модель в виде путинской идеи о
построении управленческой «вертикали». И, хотя по причине архаичности
представлений руководства страны об иерархии вертикаль оказалась самой что
ни на есть «горизонталью» новой стагнации, суть остается той же:
тоталитарное единовластие или модернизированное самодержавие, использующее
в качестве идеологической базы вульгарное православие советского образца,
где Христу отведена роль праздничной матрешки.
На спектакль с вручением премии Фонда единства православных народов «За
выдающуюся деятельность по укреплению единства православных народов» очень
интересно отреагировал лидер группы прогнувшихся перед Кремлем олигархов
Владимир Потанин. Он заявил, что этот акт имеет огромное значение для
России, так как деятельность Фонда повышает международный авторитет России
среди православных государств.
Трудно сказать, случайно или специально, но один из крупнейших магнатов
страны выразил всего несколькими словами очень немало. Во-первых признал
получившего премию Путина православным деятелем, во-вторых заявил о
необходимости повышения авторитета государства по религиозному признаку и
посредством религиозной же пропаганды, в-третьих выделил понятие об
объединении православных государств. Все это указывает на тождество
представлений российской власти о роли православной религиозной идеологии
с ролью исламизма, взятого на вооружение группой наиболее жестких
тоталитарных режимов Востока и Африки.
Конечно же, укутывать россиянок в чадру и изымать из продажи бритвенные
принадлежности власть не намеревается. Исторический мутант «советского
христианства» нужен ей лишь для того, чтобы ввести его принципы почитания
обожествленного начальства и безукоснительного согласия с любым, исходящим
от него вздором в ранг общенациональной идеологии, которая определяла бы
все стороны жизни. В ранг новой антихристианской религии, предназначенной
заменить атеистическую религию большевиков.
Само собой, в таких условиях не просто прижились бы, но и потребовались
пионеры с октябрятами, «воспитанные патриоты», «православные коммунисты» и
прочая дребедень совка, по которой горько тоскуют оставшиеся «инвалиды
идеологического фронта» и которой жаждут «вертикальные государственники».
Впрочем, они и сами готовы подать пример. Ведь, срочно организованные
поединки на татами между руководителями регионов обязаны не только пролить
елей на душу президента - дзюдоиста и признанного православного лидера, но
и продемонстрировать единство «народа и партии». А невразумительное
заявление думского депутата Шандыбина о грядущей под одновременный
аккомпанемент варшавянки, интернационала и аргентинского танго революции с
посыпанием дустом убегающих оппонентов, означает и симптом полной
дезориентации в совмещении звука и смысла, и всплеск «патриотизма» в душе
этого большевика.
Довольно давно, еще в советские времена, в России как-то стихийно сложился
несколько бессмысленный, но очень подходящий к подобным ситуациям
каламбур, перефразированный из текста одной бравурной песни : «Маразм
крепчал, но танки наши быстры...». Так реагировали и на очередной перл
«уважаемого Леонида Ильича», и на лицемерные «заявления партии и
правительства». Но только теперь становится ясно, что эта приговорка
дождалась, похоже, своего настоящего звездного часа. Потому что более
точную ассоциативно и краткую по объему характеристику того, что несмотря
на все декларации последних лет происходит сегодня в России, найти трудно.
