3 августа Москва встречала Великого Вождя. Он проехал в личном
бронированном составе по транссибирской железной дороге через всю Россию,
окинув ее от края до самого сердца отеческим взглядом чингисовых
прищуренных глаз.
«…Великий Вождь самой счастливой на свете страны – Северной Кореи –
Любимый Ким Чен Ир, сын Солнца нации Великого Отца – Ким Ир Сена, который
до сих пор бессмертен, присутствуя незримо в каждом доме и в каждом сердце
каждого гражданина Свободной Кореи освятил своим присутствием ваш
счастливый народ», - почти так, слово в слово, прокомментировал мне
сегодня прибытие Любимого Вождя работающий в моем городе кореец Пак.
Нет-нет, я не имею ничего против того, чтобы сын одного из крупнейших
диктаторов современности согревал лучами своего величия собственную страну
и выходил, тем не менее, на международную арену в качестве адекватного
политика. Больше того, я даже обеими руками «за»: среди моих знакомых
немало выходцев из Кореи, и я знаю, насколько нежно относятся они к своей
родине. Насколько больно рвутся их сердца по причине ее почти абсолютной
изолированности от всех ценностей цивилизации, накопившихся к нашему
времени, всего ее позитива.
Однако, речь пойдет далеко не о Корее и корейцах. И даже не о Ким Чен Ире,
биография которого по многим причинам заслуживает не меньшего внимания,
чем, к примеру, Саддама или Каддафи. Я хочу поделиться некоторыми
впечатлениями об уникальных особенностях моего народа, моего общества и
моей власти.
В советские времена руководители Северной Кореи в Россию не приезжали.
Поэтому мне трудно судить, как проходили бы их визиты в Москву. Но вчера
почти в самом центре столицы России, в начале 21 века, происходило нечто
невообразимое.
В ожидании прибытия Великого Вождя, на самом Ярославском вокзале и далеко
вокруг него московскими властями (а, скорее всего, во исполнение директивы
властей вышестоящих) было объявлено самое настоящее чрезвычайное
положение. Сотни сотрудников милиции и штатских из соответствующих служб
оцепили огромную территорию, не позволяя никому из пассажиров приближаться
к зданию вокзала. Те российские граждане, которым все же удавалось
проникать вовнутрь с целью пройти на перрон и уехать домой или на дачу
«согласно купленным билетам», оказались запертыми в здании. Более двадцати
поездов, отправление или прибытие которых совпадало со временем, когда
должен был приехать корейский руководитель, были отменены, либо
остановлены где-то далеко за пределами района. Десятки тысяч людей,
съезжающихся к Комсомольской площади, оказались в совершенно идиотском
положении: милиция по обыкновению довольно редко вдавалась в объяснения с
простыми «смердами». Просто – как это говорят у нас – отшивала стремящихся
попасть к поездам. А особо упорным в ряде случаев можно было заработать и
резиновой палкой по почкам.
Тем временем, вокруг вокзала наводился марафет. Традиционно загаженные
московские тротуары отмывались из брандспойтов до состояния комнатного
паркета. Специальная команда чистильщиков отдраивала до блеска до
неузнаваемости запакощенного голубиным пометом мраморного вождя мировой
революции, что до сих пор окаменело благословляет без разбору и бомжей, и
многочисленных здесь проституток, и «кидал», которые под присмотром
местной милиции виртуозно грабят простоватых приезжих…
Вечером следующего дня прозвучали первые информационные сообщения о визите
высокого гостя. Телевидение демонстрировало Ким Ир Сена, входящего на
высоких каблуках в блистающие залы Кремля, его объятия и поцелуи с
президентом Путиным. Сообщало, что до заявления вождя об отсутствии
намерения обстреливать раакетами Запад по причине того, что они совсем
мирные, Ким посидел в уединении с Путиным и все «главное», собственно, уже
обговорил.
Об инциденте вокруг вокзала дикторы информировали скупо. Мол, «десятки
тысяч людей не могли попасть к своим поездам», однако, железнодорожная
администрация гарантировала им, что они «уедут попозже», либо обещала
возместить «моральный ущерб».
Это словосочетание – «моральный ущерб» (именно так!) – прозвучало только в
информационной телепередаче. И, вероятно потому, что понятие это
представляет для множества моих соотечественников, увы, пустой звук. Точно
такой же, какой представляет понятие собственного достоинства. Причем, как
для рядовых граждан, так и для представителей городских, например, или
высших властей.
Нет, нельзя винить эти десятки тысяч грубо оскорбленных, опозоренных на
глазах корейского вождя родимой властью граждан в том, что они не
додумались подать на эту власть десятки тысяч судебных исков. Можно лишь
глубоко сожалеть, что привычка к унижению со стороны Начальства
укоренилась в наших генах настолько глубоко, что мы его уже и не замечаем.
Это объясняет очень многое из того, что происходит ныне в России: и
толстокожесть в отношении к «чужим» страданиям в Чечне; и «гнев» по поводу
«преследования» полковника Буданова, пойманного на изнасиловании и
убийстве невиновной; и пропускание мимо ушей всенародного вранья высших
чиновников после гибели «Курска»; и воровство гуманитарной помощи у сирот;
и упоенная ненависть к главному «врагу» России – Соединенным Штатам. Ведь,
если уж «начальство» (кто бы там ни был – Зюганов или Путин, Жириновский
или Патриарх) думают ТАК, то как иначе может повести себя ТАКОЙ народ?
Другое дело – власть, которая прекрасно информирована об истинном
положении вещей. Которая хорошо знает, как реагирует народ на любое ее
междометие, как жадно ловит он каждое рядовое слово, ища в нем скрытый
смысл и стараясь попасть «в фазу».
Манипулировать таким народом – все равно, что манипулировать ребенком или
психически неполноценным человеком: мерзко, подло и… грешно. И, должно
быть, совестно. Потому что, совершающий подобное, тоже не имеет понятия о
том, что есть достоинство человеческое…
Примеров такого рода манипуляции накопилось слишком много. Так много, что
оскорбление, нанесенное москвичам ради ублажения северо-корейского
диктатора на фоне такого множества выглядит невинной шуткой.
Однако, слишком уж показательным представилось мне это происшествие 3
августа 2001 года в Москве, на Комсомольской площади, у Ярославского
вокзала.
