Разговоры о том, что в России вот-вот снова
будет введена цензура, носятся в воздухе относительно недавно - в аккурат,
с появления на президентском посту молодого и энергичного
«ельцинско-березовского» протеже - Владимира Путина. Тем не менее, даже на
примере средств массовой информации легко убедиться, что цензура пока
существует только с использованием нарушений законодательства о свободе
слова отдельными должностными лицами или институциями, в то время, как и
действующее законодательство и Конституция РФ свидетельствуют о том, что
ее нет и в помине. Поэтому стремление сторонников всяческих
ограничительных норм и применения жестких мер к будущим «ослушникам»
вполне понятно: таким образом они отстаивают свои убеждения не стесняясь в
средствах. И опыта им в этом не занимать.
Показательным примером все, как это происходит на практике, можно считать
и расширенное заседание Экспертного Совета при Уполномоченном по правам
человека в РФ по обсуждению темы «Средства массовой информации и защита
нравственности», которое состоялось в Москве 17 июня. Интересное, надо
сказать, было мероприятие...
Заседание
Вступительное слово Уполномоченного по правам человека Олега Миронова
началось с заявления, что «у нас тут атмосфера почти неофициальная,
демократическая». В частности, то обстоятельство, что на заседании
присутствуют представители СМИ, приветствовалось им в том смысле, что
«ваши замечания, реплики и предложения будут для нас очень ценными».
Это не помешало ему, впрочем, уже через полчаса пытаться воспрепятствовать
выступить с репликой зампреду Комиссии по вопросам религиозных объединений
при правительстве РФ Андрею Себенцову. Но, это - между прочим. Потому что
в остальном работа членов Экспертного Совета была довольно слаженной и
согласной.
Например, руководитель Аппарата Комитета по культуре и туризму Госдумы РФ
Валерий Кондратьев сообщил собравшимся, что «негативные сюжеты, которые
можно увидеть по телевидению влияют на аудиторию негативно, а позитивные,
соответственно, позитивно». Выразив сожаление по поводу того, что
практикуемый регламент на показ программ разных направлений (культурных -
не менее 40%, образовательных - не менее 10%, иностранного производства -
не более 15% и т.д.) не дает должного эффекта, он сделал вывод, что пока
нет документа, отвечающего принципам предложенного законопроекта «о
нравственных критериях», нет и такого понятия, как политика в отношении
СМИ. Но самое основным акцентом и, пожалуй, неожиданностью его выступления
было совершенное буквально на глазах открытие, что на телеэкране нет
самого основного - нашей страны. Сославшись на пленяющее сердце строгое
отношение к нравственности во Франции, где ему довелось побывать, Валерий
Петрович как-то не обмолвился о небольшой разнице между менталитетами
французского и российского обществ, где в основном востребованными
представляются далеко не одинаковые на данный момент ценности.
Следом выступил за руководителем департамента туристической культуры
Госдумы выступил его советник - Михаил Федоров, претензии которого на
непонимание некоторыми представителями власти необходимости срочно
поддержать проект обсуждаемого закона были более смелыми и откровенными. О
том, что «даже Владимир Владимирович заключил, что законопроект,
предусматривающий создание Высшего Совета по нравственности
антиконституционен», Михаил Сергеевич говорил даже как-то обиженно и
разочарованно. Вероятно, в соответствии с менталитетом большинства наших
чиновников, бывший кадровый офицер разведки просто-таки обязан стремиться
все запрещать и вводить исключительно ограничительные меры в отношении
любого свободного вздоха.
В качестве аргумента против президентской реакции г. Федоров привел
следующее: «Где, скажите, в нашей Конституции упоминается ЦИК? Нигде.
Но он же существует!». Однако, о том, что функционирование
Центризбиркома конституции соответствует, а законопроект о создании
«светской инквизиции» - противоречит, ни слова.
Тут нелишне обратиться к тем словам Михаила Сергеевича, которые прозвучали
в самом начале его выступления. А начал он с выражения личной убежденности
в том, что «лучший цензор для работника СМ - в хорошем смысле, конечно,
- это его внутренний цензор». Надо понимать, что под этим Федоров
подразумевал и личное нравственное начало, и наличие вкуса, и внутреннюю
честность. Но как же тогда понимать столь усердное ратование за
непременное введение в практику законодательно подкрепленного «Высшего
Совета по защите нравственности», в компетенцию которого, в соответствии с
п1ст8 проекта, входит однозначно присвоенная судебная функция -
рассмотрение дел «об административных правонарушениях» СМИ? Вот она -
элементарная неконституционность: ведь в п.1 ст. 118 Основного закона ясно
сказано, что «Правосудие в Российской Федерации осуществляется только
судом». Да и, абстрагируясь временно от буквы закона, любой мало-мальски
здравомыслящий человек согласится с тем, что декларативное создание
надзирающей за нравственностью инстанции вовсе не гарантия, что эта самая
нравственность внезапно заменит внутри немалого количества людей в среде
работников СМИ (и многих сторонников ползучего введения цензуры) безвкусие
на чутье к красоте, склонность к вульгарному конформизму на жажду
просвещения и т.д.
Ведь, случаются и конфузы, когда, к примеру, выступающий заявляет, что
«зарубежные фильмы призывают к войне, насилию и оправдывают самосуд»,
ответственность за что прописана в Административном кодексе РФ. А в
качестве образца из ряда отечественных кинолент, призванных по его
убеждению воспитывать молодое поколение, избирает отчего-то «Ворошиловский
стрелок».
Надо сказать, что последовавшая сразу после выступления Федорова реплика
Андрея Себенцова, все-таки прозвучавшая не смотря на сопротивление
председательствующего, была более, чем к месту. Не имея возможности за
несколько минут проанализировать названный им безграмотным законопроект,
зампред Комиссии по вопросам религиозных организаций при правительстве РФ,
сказал, что предложение о создании Высшего Совета по контролю за
нравственностью, одновременно, и излишне, и невозможно, и
неконституционно. «Гораздо более правильным путем было бы разработка
норм, которые определяют правомерное и неправомерное поведение человека.
Это тот самый путь, который, вероятно, перспективен», - сказал
Себенцов, добавив, что трудно представить себе новообразованный орган в
составе двенадцати человек, который стал бы гарантом нравственного
возрождения для всей России.
Выступление политобозревателя «Парламентской газеты» Владимира Верина в
определенной степени совпадало с позицией Себенцова. Отметив, что «в
нашей стране вопрос власти, это прежде всего вопрос доступа к руководству
средствами массовой информации, и люди, имеющие доступ к СМИ, имеют
возможность формировать и политику». И далее подчеркнул: «Есть
понятие процесс - есть понятие ритуал, есть понятие парламент - есть
понятие парламентский ритуал. То, что мы сейчас делаем, так это, оказываем
«ритуальную услугу».
Но реалистичность мышления, как стало понятно из дальнейшего развития
событий, в заседаниях подобного рода не слишком популярна. Потому что
следующий выступающий - советник Олега Миронова, кандидат философии
Александр Пономарев, начал с того, что пустил по кругу принесенную им
вырезку из газеты «Коммерсант- дейли», которую до того настойчиво
демонстрировал и мне, оказавшемуся рядом за круглым столом. На газетном
фото были три поп-музыканта из Санкт-Петербурга - все в длинных рубахах,
но у одного, несколько ниже колен, болтались и трусы. Вся
«неудобосказуемая» зона, то есть, трусы и часть темной одежды старательно
обведены красным фломастером, что, насколько я понял, должно было привлечь
внимание к тому «непотребству», которое домыслил господин, принесший
вырезку на заседание.
Впрочем, подстать было и выступление философа. В частности, фрагмент,
касающийся обсуждения злополучных трусов развития темы невозможно не
процитировать дословно. После того, как вырезка обошла сидящих за столом,
г. Пономарев сказал буквально следующее: «Я не знаю как это можно еще
подавать, кроме как оно подано. Я повторяю, сначала это - в прямой
трансляции на российском канале, затем это - в бумажном носителе,
растиражированном здесь. Предыдущий номер Известий - я не стал его
приносить сюда и шокировать публику еще больше - показывают снимок
женщины, жертвы террористического акта, когда мусульманка-шахидка взорвала
автобус с нашими военными в Моздоке. Крупным планом оторванная голова
женщины с открытыми глазами, с распущенными волосами, и рядом с ней
детская ножка. Согласно нормам корпоративной этики, принятой за рубежом,
такие снимки не должны публиковаться вообще. Они шокируют не только
детскую психику, они шокируют вообще - даже и взрослую психику. Поэтому,
если мы задаем вопрос, существуют ли какие-то законы, ограничивающие
вредное влияние информации, мы исходим из постулата, что те международные
документы, под которыми стоит подпись государства российского - они
составляют часть внутренней законодательной системы. Если конвенция о
правах ребенка прямо предписывает ограничение на информацию определенную в
интересах детей, то это норма, которая существует. Не надо ничего
изобретать. И в бытность свою депутатом государственной думы, во время
своей командировки в Париж...» - далее последовал рассказ о том, как
просмотр бывшим депутатом фильма со сценой секса был прерван в самом
начале по причине недостаточно позднего времени. Нельзя не отметить, что в
числе присутствовавших были адекватные люди, потому что несколько человек
так и не сумели удержаться от смеха и даже поинтересовались, сколько
времени продолжалась прерванная сцена. Оратор юмора не оценил и строго
ответил: «Это, смотря с чьей позиции судить...», после чего в зале
снова воцарилась атмосфера скорбной серьезности.
Проект
Вот так , по логике «в огороде бузина, в Киеве - дядька», и
«дискутировало» далее большинство экспертов, не забывая при этом о модном
в чиновничьих кругах рефрене - «во всем виноваты СМИ: это они развращают
наше общество, это их заслуга в том, что в стране царит криминал, что
процветает коррупция, идет война, распространяется детская преступность,
наркомания». И справиться с этим злокачественным образованием, по мнению
этого большинства, поможет только образование Высшего Совета . В
результате, на заседании было заявлено о намерении обратиться к президенту
с просьбой усилить государственный контроль над СМИ и принять федеральную
целевую программу по совершенствованию государственной политики в области
средств массовой информации, - сиречь закон «О Высшем Совете по защите
нравственности». По мнению уже упомянутого выше Валерия Кондратьева,
создание Совета, в который войдут назначенные президентом и госструктурами
представители, крайне важно «по причине развития процесса деградации
духовного и морально-нравственного состояния граждан при резком снижении
их культурного и интеллектуального уровня».
Описание атмосферы заседания при всеобщем стремлении протолкнуть
законопроект, дает малое представление о самом тексте предложенного
норматива. А он весьма любопытен хотя бы потому, что позволяет судить о
тенденциях, существующих у групп отдельных российских законодателей, не
только психологам и психиатрам, но и рядовой аудитории.
Среди создателей проекта фамилии весьма известные: Говорухин, Кобзон,
Губенко, Астраханкина и другие их единомышленники из числа депутатов
Госдумы. Надо думать, что подписывая текст, все они предварительно с ним
ознакомились и, поэтому, согласны с тем, что в соответствии с его
преамбулой, «цензура запрещена Конституцией Российской Федерации» и
«свобода ... может быть ограничена федеральным законом только в той
мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя,
нравственности, здоровья, прав и законных интересов граждан, обеспечения
обороны страны и безопасности государства». Вероятно, на этом
основании, как это ни странно, авторы проекта и предлагают создать Высший
Совет по защите нравственности и определить его компетенцию. Иначе говоря,
по представлению творцов проекта, все нарушения и преступления, которые
могут быть основанием для ограничения свободы СМИ - клевета,
распространение порнографии, призывы к свержению существующего строя,
обнародование сведений, квалифицируемых как государственная тайна и проч.,
- все это в России уголовно не преследуется, и для обеспечения порядка по
перечисленным позициям не работают ни МВД, ни ФСБ, ни органы прокуратуры,
ни таможенные ведомства или министерство, непосредственно занимающееся
вопросами СМИ.
В соответствии с проектом, Высший нравственный Совет намерен обеспечить
«защиту нравственности, культурных ценностей, семьи, материнства,
отцовства и детства; укрепление любви и уважения к Отечеству, веры в добро
и справедливость» и тому подобное, вплоть до развития «языков
народов Российской Федерации, их национальных традиций».
В организационном плане, проект предполагает состав Совета из 12 человек -
«три члена Совета назначаются президентом..., три - Государственной
Думой..., три - Советом Федераций..., три - правительством ...»(ст.5).
Кроме того, «штатное расписание аппарата Совета утверждает сам Совет по
представлению Председателя Совета в пределах средств на содержание Совета»,
а «имущество, необходимое Совету для осуществления своей деятельности,
находится в его оперативном управлении и является федеральной
собственностью» (ст.7) – то есть, дармовым. Что должно требоваться
рекомендуемому органу для «осуществления своей деятельности», можно
предположить, судя по имуществу многочисленных аналогичных контор. Это
оргтехника, обеспечение энергии и связи, транспорт, служебный и
представительский фонд, стоимость аренды и эксплуатации помещений и т.д.
Иными словами, хотя помещения и обслуживание остаются и в федеральной
компетенции (то есть, оплачиваются из федерального бюджета), но
налогоплательщикам нововведение все равно обойдется в нелишнюю для них
копеечку. Если же добавить к этому еще и предусмотренные ст.15 проекта
соглашения о сотрудничестве с «аналогичными органами иностранных
государств», которых пока нет, но поискать можно, то предстоят расходы и
на зарубежные вояжи.
В третьей главе проекта перечислены все виды зла, с которым намерена
бороться назначенная властью дюжина блюстителей нравственности. Это
«умаление достоинства личности», «нанесение ущерба безопасности
государства», злостное и «просто» - «распространение недостоверной
информации», «нанесение ущерба физическому или психическому здоровью
граждан» (стт.16 - 21). Основанием для возбуждения дел об
административных правонарушениях, допущенных СМИ или его сотрудниками ,
кроме таких, как «непосредственное обнаружение членом Совета факта
совершения» могут быть и «материалы, поступившие из государственных
органов, органов местного самоуправления, общественных объединений», а
также «поступившие от физических и юридических лиц» и «сообщения в
средствах массовой информации»( ст.25).
Короче, стучите и обрящете. Во всяком случае, дело в отношении того, кто
сподобился вызвать ваше неодобрение, будет возбуждено. Правда, кроме
стремления к облегчению процедуры по борьбе с неугодными СМИ, у активности
авторов и сторонников законопроекта может быть и иное объяснение.
Например, возможность появления в ближайшее время нового государственного
Уполномоченного «по правам». Тогда новая структура могла бы оказаться для
«старых кадров» весьма кстати.
Заключение
Нет сомнений, что опасения адекватной части общества, касающиеся состояния
общественной морали и нравственности - в особенности печальных перспектив
немалой части молодого поколения - серьезно обоснованы. Нет сомнений, что
подобные опасения испытывают и государственные мужи, которые по статусу
несут ответственность за происходящее в стране и обществе. Это крайне
прискорбно, но степени востребованности абсолютным большинством населения
низкопробной информации, можно судить хотя бы по тому, что читают люди в
общественном транспорте, на сеансах каких кинофильмов и концертов полный
аншлаг, какие надписи и изображения штампуют многие молодые люди на
рубашках и куртках.
Периодические фазы духовной деградации и интеллектуальной инфантильности
вызывают естественное беспокойство в самых разных странах. Но то, что они
всегда связаны с общими кризисами, доказывать не надо - об этом
свидетельствует опыт обозримой истории. Современная Россия в этом плане не
представляет никакого исключения: подобное крушение общепринятых норм и
традиций происходило в последний раз после октябрьского переворота 1917
года, когда в массовом порядке люди увлеченно разрушали собственное
духовное и материальное наследие. Поэтому, все упования на духовный и
культурный подъем, обращение к истинным ценностям, и отсюда -
принципиально иное отношение человека к обществу и общества к человеку, не
следует считать неким свойством, присущим какому-либо народу от рождения.
Этого можно достичь только в результате осознанного созидательного
процесса. В свою очередь, не такая уж и новость, что созидание - понятие
эволюционное, а не революционное. Что оно никоим образом не может быть
связано с насилием - физическим, информационным или духовным. Точно так
же, как не может оно обойтись без одновременного осознания и проблемы, и
оптимального способа ее разрешения.
Огульно обвиняя СМИ в злонамеренности, не слишком грамотные, либо
недостаточно искренние люди упускают ряд крайне важных деталей, в
результате чего начинают и сами искренне верить в создаваемую ими
виртуальную модель. Ведь, одна из основных функций радио, телевидения,
газет, журналов и проч., это отображение действительности, поддержание в
обществе реалистичных представлений о том, в каком мире оно живет.
Вызывающие ужас фотографии не рисуются, а представляют собой свидетельства
о реально происходящих событиях. А репортажи из детских домов или с
территории республики, где проводится «спецоперация» - не фантастический
триллер, а, увы, тоже наша действительность.
В отличие от современной, сталинская эпоха, например, определялась не
жизнерадостной безоблачностью фильмов тех лет и не грандиозными шествиями
физкультурников по Красной площади. Ее характеризовали Великая
отечественная война, миллионы ни в чем не повинных заключенных,
закрепление в сознании общества абсурдной идеологии самодостаточного
тоталитаризма на фоне растранжиривания экономических и природных ресурсов
русской земли. Деятельность СМИ того периода, вероятно, удовлетворила бы в
основном современных сторонников «нравственного надзора» в том смысле, что
в газетах не публиковались достоверные сводки с фронта или снимки
заключенных ГУЛАГа. Что радио, и пресса помогали власти превращать
общество посредством пропаганды в легко управляемую единообразную массу.
Верно, есть и такой путь борьбы за «защиту морали» и «счастливое детство»,
как превращение общества в лагерь, которым управляет некий «высший совет».
В этом отношении примером могут послужить общественные устройства Северной
Кореи или недавнего Ирака - они называется диктаторским режимом, фазу
которого переживали практически все народы Земли. Но пережили и шагнули
дальше, - в частности, в Европе - не из-за совершенствования диктатур, а
благодаря просвещению, которое Россия, надо признаться, «благополучно»
избегает до сих пор.
Вместо предложения обществу реальной информации о политических,
экономических и общекультурных процессов, обладающие наиболее серьезным
влиянием круги стараются уверить людей, что стоит назвать горчицу медом,
как жизнь станет слаще. Вот, обращение к мифотворчеству наряду с поиском
«стрелочника», на которого возлагается вина за принципиальные недочеты
«рулевых», и становится похожим на лечение сифилиса зеленкой.
Постоянные ссылки большинства участников заседания и выступавшего на
следующий день по ТВ Олега Миронова на то, как обстоит дело с моральными
устоями «там у них за рубежом», будут оставаться пустым звуком, потому что
понимания, откуда берется определенная нравственная чистоплотность, у
наших государственных мужей зачастую нет. Им довольно трудно представить,
что в Германии или Англии не гадят в парадных и не пишут на стенах
нецензурщину не потому, что по закону могут жестоко оштрафовать, а потому,
что заниматься подобным недостойно.
Кстати, деятельность «тамошних» СМИ, в которых гораздо реже, чем у нас
встречаются вызывающие ужас фото - тоже, вероятно, отображает
соответствующую действительность.
