У политаналитиков принято считать, что два
основных политических вектора середины срока правления Путина, это
политика модернизации и его усилия по созданию моноцентрической системы
власти. Векторы, прямо скажем, отнюдь не равновеликие. Один едва различим
и проходит пунктиром, зато другой заметен в каждом кремлевском мероприятии
и прекрасно виден каждому. Впору не о векторах говорить, а о
"головастике".
Путинские инициативы отличаются последовательным однообразием: настырно и
жестко ведутся работы по возведению властной вертикали и реставрации
централизованного контроля, проблем ами модернизации президент занимается
в основном устно и весьма скромно. К половине президентского срока
становится очевидным: реформы "по-путински" заключены в обустройства
окружающей обстановки, в тотальном окружении себя своими коллегами по
органам безопасности и земляками по Ленинграду. Кстати, почему это "кольцо
безопасности" упрямо называется "питерской командой" понять довольно
трудно.
Первое полугодие 2002 года прошло именно в этом заданном ключе. В итоге
реформирования Совета Федерации верхняя палата оказалась втиснутой в ту же
"вертикаль" под ученым названием моноцентрической системы. В результате
статус СФ автоматически снизился, а функции сводятся теперь только к
обеспечению последней стадии законотворчества. То есть, что СФ, что
Госдума - теперь один черт, и ссориться они больше не будут. Такая мутация
верхней палаты сделала ее полностью совместимой с исполнительной властью и
ввела в число кремлевских подразделений.
В Госдуме провалилась КПРФ, отчего погода в нижней палате тоже изменилась
- вся власть перешла от коммунистов к прокремлевским центристам. За
"отчетный период" в результате целеустремленных усилий президенту удалось
разрушить абсолютные автономии в Газпроме, МПС, Центробанке, поэтому такие
вчерашние "зубры", как Вяхирев, Аксененко, Геращенко Кремлю теперь не
опасны. В двух важных регионах - Ингушетии и Смоленской области - были
заменены лидеры и элиты. Технология проста, традиционна и апробирована:
нет человека - нет проблемы.
Можно предполагать, что нечто подобное будет предпринято и в отношении
наиболее мощных региональных хозяев - Шаймиева, Рахимова, Росселя, мэров
Яковлева и Лужкова, которые в силу построенных ими собственных
центристских образований не могут не сопротивляться инициативам
кремлевской администрации по централизации. Формальные политические союзы,
вроде заключенного с Кремлем Лужковым, вряд ли способны кого-то из них
уберечь, особенно, если оппонент окажется с мытыми руками и холодной
головой. Иными словами, разница в понятиях "делать" и "сделать" налицо -
проводилась р еконструкция, а получился демонтаж. Тем более, что все
вышеперечисленные изменения свидетельствуют и еще об одном важном
обстоятельстве, а именно - оптимизации власти под правителя.
Это тоже в нашей традиции, знакомой еще по советскому периоду и
отображенной в народном фольклоре: новая метла по новому метет.
Перестраивать и приспосабливать властный инструментарий в соответствии со
своей личной спецификой вместо того, чтобы обучаться оптимальному
цивилизованному администрированию - общая черта практически всех советских
руководителей. И обманываться вышколенностью речи или отсутствием видимых
эмоций у нового "вождя" может косная часть "народной массы" или наивные
европейцы, но никак не тот, кто хотя бы раз в жизни имел опыт общения с
особистами.
Однако, несмотря на то, что представительские функции высшей власти в
стране становятся все более отточенными, Бог шельму все-таки метит. Ну,
любят, любят наши вожди себя любимых. Любят так, что никуда этого не
спрячешь. Вот и рождается в нашем талантливой народной речи новый термин -
"путинизация", вполне соответствующий глобальности явления.
