include("/services/webpages/r/u/rusglobus.net/public/library/access.php"); ?> ОЛЕГ АРИН. ПЕРСОНАЛЬНЫЙ САЙТ

главная

АТР
КНИГИ СТАТЬИ ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА ИММИГРЯЦИЯ Международные отношения
Россия:экономика и внутренняя политикаРоссия и мир

Глава 3.
Распад АТР

Выбор метода: системный подход

Для ученых, в меньшей степени для политиков, всегда существовала проблема выбора метода и критериев для выделения некоего целостного явления в мировой политике и экономике. Даже, казалась бы, такая простая вещь, как определение географических границ регионов, вызывала немалые затруднения. Известный американский политолог Брюс М. Рассет в этой связи в одной из своих работ приводит шутку французов: L' Afrique commence aux Pyrenees (Африка начинается с Пиренеев). А где, например, находится Турция: в Европе или в Азии? Существует проблема и с самим географическими названиями. Мы, в частности, употребляем термины ЮВА и СВА. По отношению друг к другу эти термины вроде бы логичны. Но если исходить из того, что оба региона расположены севернее экватора, тогда некоторые страны ЮВА (Филиппины, Малайзия, Таиланд и страны Индокитая) окажутся в СВА. И так без конца до тех пор, пока мы не определимся в терминах.

Рассет посвятил всю свою книгу определению термина "регион". Он убедительно показал, что это не простая вещь, вследствие чего возникали недоразумения в реальной политике отдельных государств и международных организаций.116 Чтобы избежать этого, он предлагает ряд критериев для определения региона или регионов.

1. Регионы однородны в социальном и культурном отношении; это такие регионы, которые состоят из государств с одинаковым отношением к определенного типа внутренним атрибутам. (Проще говоря, речь идет о государствах с однородным социальным устройством, умостроем и культурой.)

2. Регион образован из государств со схожими политическими свойствами и с одинаковым поведением на международной арене, проявляющимися, например, в голосовании в ООН. (Здесь фактически говорится о странах с одинаковыми государственным и экономическим устройством.)

3. Регионы политической взаимозависимости, в которой страны объединены в систему национальных и межправительственных политических институтов.

4. Регионы экономической взаимозависимости, проявляющейся во внутрирегиональной торговле, степень которой определяется пропорциями к национальному доходу.

5. Регионы географической общности.117

Идеальный вариант определения региона - совпадение всех названных критериев. Мировая практика, однако, не дает нам такого примера. Даже страны, расположенные в Европе, не составляют региональной целостности, поскольку ряд государств Восточной Европы, например Россия, по многим параметрам не входит в регион "Европа". Поэтому сама Европа делилась и делится до сих пор на Западную и Восточную Европу.

В еще большей степени названные критерии вкупе не срабатывают в АТР. Слишком громадные различия между странами в этой части земного шара по любому из критериев, предлагаемых Рассетом. В результате соблазн использовать методологию Рассета в решении нашей проблемы не может быть реализован.

Правда, Рассет употребляет два важных термина: интеграция и взаимозависимость. Проблема в том, что он нигде не определяет понятие интеграция, хотя формулирует категорию "взаимозависимости". >118. Это важное суждение, хотя и недостаточное, и не развитое, так как эффект от взаимной торговли ощущается практически всеми странами, по крайней мере, одинаковой весовой категории. Вопрос в том, какова должна быть величина эффекта, чтобы она сказывалась на всей экономике той или иной страны.

Короче, во всей современной литературе, посвященной АТР, я не нашел методов или инструментов, с помощью которых сторонники АТР доказали бы существование такого региона, и что ему принадлежит будущее.

Мне кажется в анализе разбираемой проблемы может оказаться плодотворным метод системного подхода. Попробуем испытать его.

Коротко общие идеи этого метода заключаются в том, что главным его объектом является система, ее свойства и признаки, а также ряд вытекающих из них категорий, использование которых, возможно, поможет решить практическую задачу определения АТР.

Одним из важнейших признаков системы являются ее целостность. Сразу же возникает вопрос о соотношении между частями и целым. Он был решен еще Гегелем, который писал: "Части как нечто пребывающее вне отношения суть лишь простые материи и в этом смысле не суть части. Как части они получают свое определение только внутри целого, и только целое делает их частями, с другой же стороны, только части составляют целое"119. Это одно из ключевых положений системного подхода, который в применении к межгосударственным отношениям в интерпретации Э.А. Позднякова звучит так: "Система состоит из государств120, но подобно тому, как система не есть простая сумма входящих в нее государств, так и каждое государство в составе системы далеко не то, что оно представляет как отдельно взятый элемент: здесь государства проявляют те свои свойства и качества, которые обусловлены самим фактом их вхождения в систему, внешней политической средой"121. Отмечается при этом, что социальные системы "представляют собой совокупность взаимодействующих объектов, не обязательно граничащих друг с другом физически (выд. мной)".122

Последнее суждение очень важно, поскольку такая постановка вопроса дает нам "право" включать в тот или иной регион любой объект или субъект: главное, чтобы он обладал системообразующим эффектом. В принципе таким свойством мог бы обладать Афганистан, "физически" не относящийся к АТР. И наоборот, входящая в АТР, например, Вануату не может считаться элементом системы АТР, поскольку это государство представляет собой фактически "бездействующий" объект, а не субъект отношений, своего рода "вещь в себе".

Далее. Э.А. Поздняков полагает, что не существует нецелостных систем - понятие "система" и "целостность" тождественны123. Такое утверждение, согласись я с ним, сильно усложнило бы решение нашей задачи. К счастью, оно не верно по сути, поскольку противоречит философской логике124. Его не разделяют и другие теоретики-международники, в частности, не разделял В.И. Гантман125. Оно также не соответствует практике. Действительно, признавая тождественность этих понятий, мы должны бы исходить из того, что система не развивается, так как ее целостность предопределена как заданность. В этом случае утрачиваются фазы развития системы от ее нецелостности к целостности. А на каком-то этапе развития она может оказаться "совсем лишенной целостности".

В последующем будет полезным и такое определение целостности, приводимое тем же Поздняковым со ссылкой на В.Г. Афанасьева. Последний определяет целостную систему "как совокупность объектов, взаимодействие которых обуславливает наличие новых интегративных качеств, не свойственных образующим ее частям, компонентам. В этом прежде всего и заключается отличие целостной системы от простой суммативной системы, совокупности, конгломерата, смеси...(выд. Афанасьевым)".126

Какое отношение имеет к нашей теме вся эта "философия"? Самое прямое, поскольку системники ищут детерминанту или группу детерминант, связывающих элементы в целое. Перед нами как раз и стоит задача использовать системную теорию для определения тех детерминант, которые связывают несколько десятков государств в одну целостную систему. К примеру, если Индия, "включенная" некоторыми учеными и политиками в систему отношений в АТР, не обуславливает в ходе взаимодействия с системой "новых интегративных качеств", т.е. система остается "равнодушной" к действиям Индии в данном регионе, она не является элементом этой системы. Необходимо иметь также в виду, что система сохраняет свою толерантность (пассивность, спокойствие) в данном случае потому, что действие элемента не является значимой детерминантой для внутренних и внешних старых интегративных качеств (потому-то нет и новых). То есть энергия элемента как бы скользит мимо системы, не возмущая ни одну из ее материй.

Совершенно естественно, что система безучастна и в том случае, когда сам элемент, формально входящий в нее, не проявляет своей сущности, как это наблюдается, например, фактически со всеми странами Океании.

Теперь остановимся на том, как теоретики-международники используют метод системного подхода к определению региональных систем. Во-первых, они совершенно справедливо предостерегают от "тотального" и "произвольного", произведенного без политического анализа "рассечения мира" на регионы. Во-вторых, они вводят очень важное понятие - международный политический регион (МПР). В-третьих, они считают, что МПР может совпадать или не совпадать с географическим регионом, но при всех случаях эти понятия не являются тождественными.127 "Под международным политическим регионом, - пишет Ю.Е. Федоров, - имеется в виду относительно самостоятельная подсистема межгосударственных отношений, объединенных прежде всего общностью определенных, присущих именно данному региону политических проблем и соответствующих им отношений"128. Отсюда следует, что критерием первостепенной важности для МПР - авторы неоднократно подчеркивают это - является наличие "политических проблем"129. Экономистов не должно смущать, что упор делается только на политические проблемы. Метод системного подхода к определению региональных систем, в понимании авторов цитируемых работ, предполагает, что все виды отношений, включая и экономические, реализованные через государство, носят политический характер130. В приведенном определении важно то, что категория интегративности целостной системы заменена категорией общности политических проблем. Такая подмена чревата сползанием от системного подхода к "здравому смыслу", который не даст нам возможности определить подсистему МПР в зоне АТР. К примеру, в регионе существует общая политическая проблема безопасности на Корейском полуострове. Обладает ли эта проблема системно-структурными характеристиками для функционирования, допустим, подсистем таких элементов, как Россия, США, КНР, Австралия, Канада и страны АСЕАН? Совершенно очевидно, что эта общая проблема не привела в целостную систему части этой системы, что означает и отсутствие такой системы по основанию "общие политические проблемы".

При такой постановке вопроса возникает непреодолимое противоречие в расположении субъектов систем международных отношений на глобальном и региональных уровнях. Безусловно, между этими уровнями наблюдается весьма динамичное взаимодействие. Весь вопрос - взаимодействие чего или кого: системы субъектов международных отношений, системы самих международных отношений или системы детерминант (например, проблем)? Говоря о глобальном уровне, авторы выделяли следующие подсистемы или "конфигурации отношений": СССР--США; СССР--США--КНР; СССР--США--Западная Европа; США--Западная Европа--Япония; СССР--США--Западная Европа--КНР--Япония.131

При такой схеме фактически теряются все системообразующие ориентиры, что в конечном счете приводит к голой абстракции, лишенной содержания.

Сама идея "наличия политических проблем", конечно, важна, точно так же, как и понятие МПР, но их необходимо увязать с тем, с чего начали авторы-теоретики, а именно: с интегрантами системы. Кроме того, тот вариант системного подхода, которому следуют авторы, не дает нам ответа на вопрос о том, являются ли, например, "государство" и "традиции" или "соглашение" и "оценка событий" двумя частями единого целого? Другими словами, каков принцип совместимости субъектов, регуляторов и детерминант в системе международных отношений?132 Методика системного подхода в ответе на данный вопрос перестает работать. Выход из этого положения предлагает концепция гипостазийного комплекса, разработанная Ю. Батуриным.

Коротко суть ее заключается в следующем. Система международных отношений представлена уБатурина в виде трехслойного "пирога", состоящего из системы субъектов международных отношений, системы международных отношений и нормативной системы. Сразу, правда, у теоретика-системника может возникнуть вопрос, что такое "внешняя среда"? Э.А. Поздняков, как и многие другие теоретики, считает, что сама система международных отношений является внешней средой, под воздействием которой формируется внешнеполитическая деятельность государства и т.д.133 Ю. Батурин же исходит из относительной самостоятельности каждой из систем, как различных функциональных систем, живущих своей собственной жизнью в международной системе. Для каждой из них остальные оказываются средой. Важно при этом как они взаимодействуют. Их взаимодействие происходит по принципу "наведения": система субъектов международных отношений "наводит" на себя систему международных отношений, на которую в свою очередь "наводится" нормативная система.134 "Наведенные" друг на друга системы не статичны, а подвижны - как фильм, где показан кинозал, в котором демонстрируется другой фильм и т.д. Все они объединяются коммуникативной системой, которая как бы трехмерна, ибо обеспечивает бытие "наведенных" систем с помощью, во-первых, поддержания целостности каждой из систем; во-вторых, совместимости наведенных систем друг с другом; в-третьих, сосуществования их друг с другом во времени.

Ю. Батурин поясняет: >135. Такой подход позволяет выйти за рамки привычного представления об отношениях "часть-целое", облегчая нам в дальнейшем оценку значимости США и СССР/России для "прочтения" политического и экономического "текста" в АТР.

После ряда логических операций Ю. Батурин дает определение: международная система - гипостазийный комплекс (подсистема), состоящий из системы субъектов международных отношений, системы международных отношений, регуляторов международных отношений (т.е. международной юридической системы) и объединяющей их коммуникативной системы.136 Совершенно очевидно, что нас должна интересовать прежде всего эта самая коммуникативная система, которая должна обладать тремя свойствами.

Одно из них - это интегративность, т.е. внутренний детерминант целостности. По своей сути он (они) объективен и дает возможность "различать" одну целостность от другой.

В системе субъектов международных отношений функцию целостности выполняют определенные параметрические интегративы так называемого унарного свойства (система союзных государств, системы "политические", "экономические" и т.д.).137

В системе международных отношений целостность обеспечивается интегративностью системы (о чем говорилось еще в начале параграфа). Именно системы, а не просто совокупности международных связей как непосредственной данности. Последнее очень важно, чтобы не впасть в описание "данности", наличия международных связей и на этом основании говорить об интеграционных процессах.

Второе свойство коммуникативной системы - обеспечение совместимости друг с другом систем субъектов международных отношений, системы международных отношений и международной юридической системы через ряд детерминант объективно-субъективного свойства; потребности, интересы, намерения, цели и т.д. В политике они выражены понятиями мир, безопасность, суверенитет, сотрудничество, соревнование, развитие и т.д.

Категория совместимости отражает признание субъектами международных отношений внутренних объективных детерминант. Категория совместимости "работает" и в том случае, когда элементы системы разнокачественны, разнородны и противоречивы.

Третье свойство коммуникативной системы здесь не затрагивается, так как оно являет собой временную функцию, отражающую фазу развития, которая в данном случае нас интересовать не будет.

Выдвигая идею гипостазийного комплекса, автор определил понятие "мирового порядка". Постараемся использовать ее для решения нашей практической задачи, а именно, определим, существует ли такая коммуникативная система в АТР, которая доказывает наличие АТР как целостного региона. Изложенное выше подтверждает вывод о том, что в нашем конкретном случае сам по себе географический или океанический принцип не стал детерминантом региона как целостного политико-экономического образования. Попытаемся для начала выявить политико-экономическую целостность, чтобы затем определить, какое географическое пространство покрывает эта целостность.

АТР: начало распада

Учитывая, что некоторые японские и особенно китайские эксперты по АТР нередко не включают в этот регион США, а западные также СССР/Россию, есть смысл уточнить, насколько они правы. В качестве метода проверки возьмем концепцию гипостазийного комплекса.

Уже говорилось, что коммуникативная система проявляет себя через множество "семантических полей". Поскольку все эти "поля" проанализировать невозможно, выберем из них наиболее существенные детерминанты целостности. Из параметрических свойств таковыми окажутся союзнические отношения между субъектами-элементами; из интегративных - политическая и/или экономическая интеграция; из свойств совместимости - проблема войны и мира (или проблема безопасности). Последние два свойства - интегративность и совместимость - приобрели необычную остроту именно в конце ХХ века и формулировались чаще всего в виде проблем взаимозависимости и выживаемости человеческой цивилизации.

Вопрос заключается в том, на каком уровне: глобальном или региональном (в этом случае, в каком регионе) проявляются качества интегративности и совместимости США и России.

Вполне очевидно, что США по всем свойствам обладают качествами глобальной державы и соответственно "входят" во все регионы мира, включая и АТР.

Сложнее дело обстоит с нынешней Россией, поскольку она потеряла глобальные качества интегративности после распада СССР не только с точки зрения системы ее союзнических связей в глобальном масштабе, но и с точки зрения экономической интеграции, которая, правда, и в период существования СССР была ограничена европейским регионом.

Единственное, что даже в нынешних условиях сохраняет за ней статус глобальной державы, - это наличие стратегического ядерного потенциала. Другими словами, в решении проблем безопасности она сохраняет статус глобальной державы, что совмещает ее со всем миром и всеми странами, а значит и с АТР.

Таким образом, как данность существует глобальная военно-политическая система США-Россия, зоной действия которой является в том числе и АТР.

Но в этой зоне находится никем не оспариваемые два актора - Япония и Китай. В данном случае нас не должны смущать споры, являются ли эти державы глобальными. Главное, что они являются бесспорными региональными странами с точки зрения проблем безопасности. Это дает повод утверждать, что мы уже имеем совместимую подсистему США--Россия--Япония и Китай. Другими словами, в наличии существует Международно-политический регион, образующий подсистему из 4-х держав.

Вопрос, какую географическую зону охватывает эта подсистема, будет разбираться несколько ниже.

Сейчас нас интересует вопрос интегративности с точки зрения положения России.

Она явно выпадает из интегративной системы, поскольку фактически ее союзнические связи в АТР распались, а экономически она, как отмечалось выше, даже в период существования СССР не была интегрирована в этот регион.

В отличие от России Китай во внешнеэкономических связях явно ориентирован именно на этот регион (примем пока это утверждение на веру), что позволяет условно выделить подсистему США--Япония--КНР по основанию интегративности. Условно же потому, что пока не совсем ясно, насколько Китай является неотъемлемым элементом целостности этой подсистемы.

Дело в том, что пока речь идет о системообразующих принципах включения или отсечения того или иного актора. Система не обязательна должна быть интегрированной или целостной. Чтобы система отвечала требованиям целостности необходимы дополнительные основания, которые будут разбираться в следующем параграфе.

Итак, мы выделили одну целостную подсистему: США--Россия--Япония--Китай (принцип совместимости) и подсистему США--Япония--КНР (принцип интегративности), которую еще предстоит подтвердить (или опровергнуть). Проблема в дальнейшем будет заключаться в том, какое географическое пространство "покроет" эта подсистема, не распадется ли она на другие подсистемы в регионе.

Как уже говорилось, Ближний и Средний Восток включали в АТР в основном российские эксперты на основе политических речей Горбачева. Такое включение явно искусственное и конъюнктурное, поскольку этот регион не имеет ни интегративных, ни совместимых свойств для включения его в АТР. Обычно от АТР он "отсекается" на основе здравого смысла, хотя для такого решения есть и научные обоснования. Главное из них то, что Ближний и Средний Восток является самостоятельной подсистемой международных отношений, которое обеспечивает "наличие здесь целого комплекса, своеобразной иерархии тесно взаимосвязанных и переплетенных конфликтных ситуаций, сердцевину которых составляет палестинская проблема".138

Совместимость субъектов региона усиливала ирано-иракская война, которая так же, как и арабо-израильская конфронтация, определяет вовлеченность в события (по методу "наведения") США, СССР и ряд других великих держав. Однако если конфликты глобализируют значение региона, то интегративные детерминанты связывают различные его части в одну региональную целостность. Среди интегрантов можно выделить национальные и религиозные факторы (ислам), израильско-арабское противостояние, наличие стратегических запасов нефти.

Несколько сложнее обстоит дело с Афганистаном. Здесь надо иметь в виду следующее. Сам по себе Афганистан не обладает потенциалом даже регионального масштаба, но при определенных обстоятельствах такие государства могут играть глобальную роль (в этой связи можно вспомнить Сербию и начало первой мировой войны, а Югославию в нынешнее время). В данном конкретном случае значение Афганистана определялось афганской проблемой, в решение которой были вовлечены две державы глобального (США и СССР) и несколько стран регионального уровня (Пакистан, Иран, очень косвенно КНР), расположенных в различных регионах. Обострение этой проблемы оказало заметное влияние на всю систему международных отношений, в том числе и в АТР. Но, как правило, такого типа проблемы долго сохраняться не могут. После вывода советских войск с территории этой страны Афганистан потерял свое глобальное значение и ныне являет собой проблему регионального значения.

Что же касается остальных стран Южной Азии, то они отсекаются от АТР не только логикой системного подхода, но и любой другой логикой, в том числе и чисто географической, если только не рассматривать "намерения", например, Индии играть какую-то роль в АТР в качестве системно-структурного элемента подсистемы. На данный исторический момент это просто невозможно, если иметь в виду, что даже торговая доля всей Южной Азии, включая Индию, как в экспорте, так и импорте необъятного АТР составляет около 1%. Даже в самой Южной Азии не наблюдается не то что интеграционных поползновений, но даже уплотнения взаимного экономического сотрудничества. Приоритеты отдаются внешним регионам, прежде всего Европе и США.

Но даже после отсечения Ближнего и Среднего Востока, а также стран Южной Азии в АТР остаются СВА, ЮВА, Северная Америка, Тихоокеанская Латинская Америка, Австралия-Новая Зеландия и страны Океании.

116. Russet Bruce M. International Regions and International System. Chicago, Rand McNally, 1967, pp. 2-7.
117. Ibid., p. 11.
118. Ibid., p. 130 (in footnotes).
119. Гегель. Работы разных лет. М., 1973, т.2, с. 104.
120. Система состоит не только из государств, т.е. субъектов международных отношений, но самих этих отношений, а также других систем, что, впрочем, подтверждает Э.А. Поздняков в своем исследовании.
121. Э.А. Поздняков. Внешнеполитическая деятельность и международные отношения. М., 1986, с. 69.
122. Там же, с. 70.
123. Там же. Эта точка зрения разделяется многими учеными-системниками. См., например, Проблемы методологии системного исследования. М., 1970, сс. 40-41, 50-51.
124. Гегель писал, что "чистое тождество" - "это то ее определение, согласно которому оно скорее есть отсутствие определений". Гегель. Наука логики. М., 1971, т.2 с.29.
125. Система, структура и процесс развития современных международных отношений (Отв. ред. В.И. Гантман). М., 1984, сс. 70-71.
126. Цит. по: Э.А. Поздняков, указ. соч., с. 71.
127. Система, структура, процесс..., сс. 94, 363.
128. Там же, с. 363.
129. Там же, с. 94.
130. Эта точка зрения была изложена авторами в предыдущей их работе. См.: Процесс формирования и осуществления внешней политики капиталистических государств (Отв. ред. В.И. Гантман). М., 1981, с.22.
131. Система, структура, процесс..., сс. 323-349.
132. См.: Международный порядок: политико-правовые аспекты (Под общ. ред. Г.Х. Шахназарова). М., 1986, с. 36.
133. См.: Э.А. Поздняков. Указ. соч., с. 68.
134. Я, естественно, пропускаю логические связки, о которых подр. см.: Международный порядок..., сс. 203-204
135. Международный порядок, с. 205.
136. Там же, с. 207.
137. Там же, сс. 36, 208.
138. Система, структура, процесс...., с. 366.

ДАЛЕЕ

_________________________________
DESIGNED & POWERED by RUSGLOBUS