include("/services/webpages/r/u/rusglobus.net/public/library/access.php"); ?> ОЛЕГ АРИН. ПЕРСОНАЛЬНЫЙ САЙТ

главная

АТР
КНИГИ СТАТЬИ ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА ИММИГРЯЦИЯ Международные отношения
Россия:экономика и внутренняя политикаРоссия и мир

Монголия и Северная Корея

Отношения СССР с МНР и КНДР нельзя рассматривать с позиций чисто экономического сотрудничества. Уровень, масштабы и структура торгово-экономических связей определялись военно-стратегическими соображениями, с одной стороны, с другой - экономической отсталостью двух стран. Немалое значение имели и географическо-исторические факторы. Все вместе определяли неизбежный перекос в характере взаимоотношений Советского Союза со своими двумя азиатскими союзниками.

Монголия. После исчезновения СССР и начала демократических реформ в самой Монголии формы и содержание экономического взаимодействия между двумя странами начали перестраиваться, хотя и не столь резко, как можно было бы ожидать. В принципе для Советского Союза экономические связи с МНР никогда не были весьма существенными. Как торговый партнер ее доля в совокупном объеме торговли СССР не превышала 1-2%. После 1991 г., правда, даже эти проценты начали уменьшаться. В экспорте они составляли в 1992 г. - 0,5%, 1993 г. - 0,4%, 1994 г. - 0,2% и в 1995 г. - 0,3%. В импорте соответственно 0,7, 0,3, 0,1, 0,1%.

Для Монголии же СССР была главным торговым партнером. Его доля в общей торговле МНР, например, в 1980 г. была равна 85%, в 1991 г. - 64%, в 1992 г. - 55%.53 Если говорить о некоторых конкретных товарах, то цифры оказываются еще более впечатляющими. Так, доля Советского Союза в монгольском импорте машин и оборудования была равна 90%, в нефтепродуктах и черных металлах - 100% и 50% в товарах народного потребления. В Монголии более 600 промышленных комплексов, включая 150 заводов, были построены, реконструированы и расширены с помощью СССР. Целые отрасли монгольской экономики, такие как производство электроэнергии, добывающая промышленность, транспорт и строительные производства фактически были созданы с советской помощью.

Картина начала меняться после 1992 г. Доля России в монгольском экспорте начала неуклонно падать: в 1993 г. она была равна 34,6%, в 1994 г. - 21,0%, в 1995 г. - 13,7%. Меньший спад наблюдался в импорте: соответственно 49,6, 53,7, 45,2%.54

Известно, что Монголия небезуспешно диверсифицирует свои торгово-экономические ориентиры. Наиболее заметными ее партнерами становятся Япония и Китай. Это вполне естественная политика. Неестественным является то, что в большей степени в угоду чувства надоевших друг другу друзей, разрываются экономически необходимые связи, наносящие ущерб и России и МНР, хотя и в разной степени.

КНДР. В начале 90-х годов отношения между СССР и КНДР существенно изменились. Ситуация схожая с Монголией, только в более обостренной политической и психологической форме.

Из таблиц 3 и 4 видно, что доля Северной Кореи в экспорте СССР не была велика и до 1992 г. В 1985 г. она составляла 1,2%, в 1990 г. - 2,2% и в 1991 г. - вновь 1,2%; в импорте соответственно 2,2, 2,8, 1,2%. После образования России торговля фактически свелась к нулю (1995 г.: в экспорте - 0,1%, в импорте - 0,03%).

Иные пропорции наблюдаются на "той стороне". Но для начала напомню некоторые факты. На СССР приходилось около 60% всей торговли КНДР. Но уже во времена "перестройки" взаимная торговля начала падать, к примеру, с 2,4 млрд долл в 1989 г. до 1,4 млрд долл в 1991 г. Тогда это была связано с тем, что в соответствии с межправительственным соглашением по торговле и экономическому сотрудничеству от апреля 1991 г. Советский Союз перешел от бартера на твердую валюту и международные цены взамен "дружеских цен". В эти же годы был резко сокращен экспорт сырой нефти с 885 тыс. т в 1986 г., 410 тыс. т в 1990 г. до 30 тыс. т в 1992 г.55 Естественно, столь кардинально меняющаяся советская политика больно ударила по экономическим связям Северной Кореи. И более того, оказала серьезно негативное влияние на экономику в целом. Нелишне напомнить, что в былые годы с помощью СССР в КНДР было сооружено 70 объектов, производящих свыше четверти валовой промышленной продукции Северной Кореи, в том числе 63% электроэнергии, 50% - угля и нефтепродуктов, 33% - стали, 14% - химической продукции. Причем, уровень возврата средств, выделенных Москвой Пхеньяну на техническое содействие, не превышал 30%. Кроме того, около 300 млн рублей (тогдашних рублей) было предоставлено КНДР безвозмездно.56 Эта была часть цены платы за безопасность в СВА.

Как видно из таблиц 5 и 6 доли СССР/России в торговле КНДР, стали, как сказали бы американцы, "драматически" падать в экспорте с 82,6% в 1990 г. до 1,4% в 1995 г., в импорте - соответственно с 25,7% до 4,3%. Так сказать, полнейший коллапс.

Основные экспортные товары из СССР включали нефть, машины, лес, уголь и удобрения, кальцинированный карбид, тальк, трактора, батареи и т.д. КНДР экспортировала товары народного потребления и продукты питания, которые потеряли свое значение для России по мере их экспорта из других стран Восточной Азии, в том числе и из Южной Кореи. Поначалу не все выглядело так драматически. Сообщалось, что Москва и Пхеньян подписали контракт на создание 7 совместных предприятий с инвестициями на 27 млрд руб., однако их реализация была отложена из-за начавшихся трений между странами.57

Проблема заключается в том, что предыдущая концепция экономического сотрудничества строилась на идее предоставления Северной Корее сырья и оборудования в обмен на покупку товаров народного потребления. Эта концепция фактически работала до 1993 г. Россия заключила с Северной Кореей в июле 1992 г. соглашение о разработке совместного проекта по строительству газопровода, связывающего Сибирь, Южную и Северную Кореи. Россия согласилась с тем, чтобы проучаствовать в проекте развития северокорейского порта Наньдзинь на условиях, что России будут предоставлены возможности использовать его для транзита своих товаров в-и-из Южной Кореи, Японии и стран АСЕАН. Предполагалось, что Россия вложит около 2-3 млрд долл на начальной стадии.58

Советская технология составляла сердцевину северокорейской ядерной программы: от пятимегаватного экспериментального реактора в Юнгбоне до сотен обученных ученых-ядерщиков. СССР провел различные исследования с 1987 г. для того, чтобы установить три реактора на легкой воде в Синпо, на побережье Северной Кореи. В 1991 г. также договорились о поставке 660 мегаватной установки стоимостью в 4 млрд долл.59 Однако в 1993 г. Москва приняла решение не поставлять три ядерные установки в ответ на мировую шумиху вокруг ядерных программ Пхеньяна. Этот проект был заморожен на основании особого исключительного указа президента России. Многие другие проекты также повисли в воздухе. Ситуация усложняется тем, что Северная Корея не в состоянии выплатить России долги в сумме 3,3 млрд руб.60 Правда, признаком еле дышащего "экономического сотрудничества" является подписанное в начале 1995 г. соглашение, предоставляющее право 7000 северокорейским рабочим заниматься сельским хозяйством и экспортом леса из РДВ.61

Необходимы весьма серьезные стимулы для того, чтобы вытащить русско-корейские отношения из такого состояния.

Корейская Республика

В момент установления дипломатических отношений с Сеулом в сентябре 1990 г. многие питали иллюзии (в том числе и автор этой работы), что Южная Корея станет чуть ли ни главным торговым партнером России в СВА. Тем более, что с самого начала друг другу были предоставлены условия наибольшего благоприятствия в торговле, установлены телеграфные и телексные связи и были открыты прямые авиалинии Хабаровск-Сеул, а в ноябре 1992 г. (во время визита Ельцина в Корейскую Республику) был подписан Договор об основах взаимоотношений между странами.

Подобные надежды возбуждались не только результатами быстрого роста корейской экономики, но и расчетами на объективные потребности страны. Цифры показывали, что за последние 10 лет импорт топлива Южной Кореи вырос в 2,5 раз, а уровень зависимости от импортируемой энергии увеличился до 80%. В соответствии с некоторыми оценками, до конца века импорт энергетических ресурсов должен был увеличиться еще в 1,6 раз по сравнению с серединой 80-х годов. Особенно учитывался быстрый рост импорта природного газа. Исходя из этого, предполагалось, что Корейская Республика в принципе могла бы стать покупателем оборудования для энергетических отраслей промышленности и предприятий машинного профиля, крупномасштабным экспортером российской нефти, древесины, целлюлозы, а также угля, железа и т.д.

Поначалу основные южнокорейские монополии развернули бурную рекламу своих намерений в России. К примеру, Хёндай и Лаки Голдстар предлагали себя для участия в развитии нефтяных пластов в Калмыкии, прокладке нефтепровода из Якутии через КНДР в Южную Корею и Китай, модернизации Ижорского завода в Ленинграде, в установлении множества совместных предприятий с российскими партнерами. Вдобавок, они планировали построить бизнес-центр недалеко от Находки и Владивостока (предполагаемая сумма инвестиций 50 млн долл), полипропиленовое предприятие в Тобольске (30 млн долл) и принять участие в модернизации угольных шахт в Ельгинске (200 млн долл). Лист "намерений" был очень длинным.

В реальности мало что было сделано. В соответствии с официальной статистикой количество совместных предприятий было равно 30 на конец 1994 г. с общей суммой корейских инвестиций в 25 млн долл.62 Южная Корея участвует в некоторых небольших проектах в Сибири и на Дальнем Востоке. Их сфера - строительство гостиниц, бизнес-центров, налаживание туризма, лесозаготовки. Причем, в последнем случае деятельность, в частности, той же Хёндай носит скорее разрушительный, нежели созидательный характер. Организовав в Приморье лесозаготовительное СП, она вместе со своим партнером вырубила леса площадью в 59 тыс. га в районе поселка Светлая, не выполнив свои обязательства по "восстановлению лесной экологии".63

В 1990 г. и в 1991 г. Сеул обещал предоставить заем СССР в общей сумме на 3 млрд долл. Причем, с самого начала он не рассматривал этот заем как фактор экономического значения. Как писал проф. Сеульского национального университета Чой Чюн-ки, >64. Но уже через несколько лет решение Сеула предоставить этот заем стал считаться ошибкой президента Ро Дэ У. Часть этой суммы была заморожена. В результате долг России составил 1,8 млрд долл, из которых 400 млн были просрочены.

Чтобы решить проблему, Россия предложила Сеулу оружие на продажу. В декабре 1994 г. в Москве был подписан договор о том, что Россия поставит Южной Корее военное снаряжение, алюминий и стальные чушки на сумму 375 млн долл как часть возврата за долг. Согласно дипломатическим источникам, в "военное снаряжение" включались танки, антитанковое ракеты, вертолеты и другие аналогичные "штучки" на сумму 187,5 млн долл.65

В целом же, несмотря на некоторый всплеск торговой активности в 1991 г., его уровень понизился в 1992 г., затем его доли неуклонно понижались и для той и другой стороны, достигнув отметки, близкой к 1% (см. таблицы 3 и 4). Динамика оказалась понижательной.

В общем-то и структура торговли не впечатляет. Основой российского экспорта в Корейскую Республику является сырье, а не высокая технология, как предполагалось раньше.

. Несмотря на проблемы в русско-корейских экономических отношениях, психологический климат достаточно хорош для дальнейшего развития сотрудничества.

Возможное объединение двух Корей, с точки зрения интересов России, может предоставить новые возможности для этого сотрудничества на основе "тройственного участия", которое могло бы соединить южнокорейскую экономику с северокорейской рабочей силой и с российской технологией, создав своего рода интеграционный узел в СВА.

Япония

Хотя Япония всегда занимала первые позиции в торговле СССР до перестройки, ныне она уступила это место КНР. С момента распада Советского Союза ее доля в торговле с Россией неуклонно снижалась, составив 4,1% в экспорте, и 1,7% в импорте в 1995 г. При этом надо иметь в виду общее снижение торгового объема России по сравнению с торговым оборотом СССР. Доля СССР/России в торговле Японии никогда не была большой, в последние годы она уменьшилась еще больше: до 0,3% в экспорте и 1,4% в импорте в 1995 г. Правда, в этих долях не учитываются объемы торговли, осуществляемые через третьи страны, а также и другие непрямые торговые операции.

В какой-то степени положительным моментом можно считать то, что ныне торговля не концентрируется как раньше на поставках нефти или газа, двух основных источников валюты российского экспорта. Российский экспорт в Японию стал более диверсифицирован (увеличились поставки леса, рыбы, продукция стальной промышленности).

И все же ситуация неблагополучна. Многие ранее обсуждавшиеся проекты, в некоторые из которых были вложены немалые деньги (типа Сахалин-1, Сахалин-2), повисли в воздухе. Российский долг (это - более 1 млрд долл), несмотря на неоднократные отсрочки, остается невыплаченным. Причем, все это происходит на фоне достаточно активного диалога на всех уровнях, включая и самый высший уровень. В 1991 г. в Японии - впервые после войны побывало высшее должностное лицо СССР - М. Горбачев. В 1993 г. - первый президент России - Б. Ельцин. Подписывается масса документов, в том числе так называемая Токийская декларация. А ситуация не только не улучшается, а только ухудшается. Объяснений великое множество.

Большинство экспертов, так сказать, из демократического лагеря, указывают на "северные территории", как на главное препятствие на пути развития русско-японских экономических отношений. Наверное, в некоторой степени это и играет роль, но вряд ли очень важную. Главная проблема - в продолжающемся экономическом кризисе в России, который, соответственно, порождает массу других проблем. Эта позиция разделяется, по крайней мере, некоторыми представителями и большого бизнеса. К примеру, председатель Японской ассоциации внешней торговли (Нихон боэйкикай) Ё. Миура считал: "Частный капитал выдвигается только в стабильные места, тогда как СССР вызывает беспокойство как объект вложения капитала. Дело не только в территориальной проблеме. Много задач и у советской экономики. Если даже вкладывать деньги, то не ясно, куда они денутся"66. Аналогичные выводы с подробными обоснованиями еще до визита Горбачева в Японию сделала японская делегация во главе с Ё. Сасакава в отношении экономики Сибири и Дальнего Востока67. Хотя все это было сказано до образования Российской Федерации, однако эти слова стали еще более актуальными в нынешнее время.

Утверждение рыночного механизма поломало все устоявшиеся связи японских компаний с советскими структурами. В свое время они неплохо приспособились к административно-командной системе, знали что и от кого что зависит. Кстати, по этой же причине они чувствуют себя весьма уютно и в Китае. Ныне в условиях экономического хаоса и политической неразберихи даже крупные японские компании растерялись, потеряв ориентиры.

Еще одна причина. С Россией в основном имеют дело крупные монополии с глобальной сферой деятельности. Определенные потери, которые они несут на российском рынке, практически не отражаются на их доходах, и это делает их неторопливыми, выжидающими. Тем более, в силу свой мощи они предпочли бы крупные проекты, которые на данный момент никто в России им предложить не может. А если и смог бы, то было бы некому их прогарантировать. Поэтому они не торопятся. Им действительно некуда спешить. Лучше подождать, когда все образумится.

Я бы назвал еще одну проблему, на мой взгляд, одну из самых важных, характерную в целом как для внешней политики Советского Союза, так и нынешней политики Москвы: постоянный разрыв между поставленными целями и возможностями их выполнить. В качестве примера можно привести М. Горбачева, который после визита в Японию в апреле 1991 г. заявил: "Итоги визита в целом оправдали наши ожидания". Правда, он тут же осторожно добавил: "Хотя жизнь покажет, чего они стоят".68 Так вот, в ходе визита в своей речи перед японскими бизнесменами он чуть ли не умолял их принять участие в комплексном освоении газонефтяного месторождения в Западной Сибири на севере Тюменской области в программе модернизации 33 нефтеперерабатывающих заводов с целью углубления степени переработки нефти и т.д. Предположим, что японский бизнес согласился бы принять участие в этих проектах. В этом случае советская сторона должна была бы начать финансирование этих проектов, подготовив условия для их реализации. Это означало бы строительство инфраструктуры, т.е. строительные площадки, жилье, подъездные железные дороги, транспортные коммуникации. При громадном государственном бюджетном дефиците было бы любопытно знать, откуда глава государства достал бы эти финансовые и материальные ресурсы?

Такого типа прожектерские проекты - предложения, которые поступают в избытке и в настоящее время, являются показателем или полного непонимания возможностей своей страны, или уровня компетентности руководителей государства.

Применительно к Японии не учитывается ни структурная перестройка японской экономики, ни глобализм действий японских монополий. Не понимается и такая простая вещь: в России нет ничего, что Япония не могла бы купить в других местах земного шара.

53. См.: Rentsengin Batmend. Mongolia. Report presented at Symposium on the Northeast Asia area economic cooperation. Changchun, China. June 30--July 3, 1993, p. 10; Vostok (Orient), No. 5, 1994, p. 180.
54. Direction of Trade Statistics Yearbook, 1996.
55. The Korea Herald, July 16, 1992; The Asian Wall Street Journal, October 1, 1991;Interntional Affairs, July 1993, p. 133.
56. Правда, 6.VIII. 1990.
57. Daily Report: Central Eurasia, June 19, 1992, p.36.
58. Korean Economic Daily, Aug. 16, 1993.
59. FEER, Dec. 29 - Jan. 5, 1995, p. 14.
60. East Asian Review, Summer 1994 (№ 2), p. 71.
61. Asia 1996 Yearbook, p. 200.
62. Российские вести, 7.II. 1995, с. 3.
63. Известия, 29.VII. 1994, с. 5.
64. The Korean Economic Review Weekly, Feb. 1, 1993, p. 16.
65. FEER, Dec.29 - Jan.5, 1995, p. 15.
66. Цит. по: КОМПАС: комментарии, прогнозы, анализ, события. ИНО ТАСС, 1991, № 83, с. 15.
67. Кёкуто сибэрия кэйдзай сисацудан. Хококусё (Заметки участников делегации по ознакомлению с экономическими возможностями Сибири и советского Дальнего Востока. Фонд Сасакава). Токио, 1991.
68. Известия, 29.IV. 1991.

ДАЛЕЕ

_________________________________
DESIGNED & POWERED by RUSGLOBUS