include("/services/webpages/r/u/rusglobus.net/public/library/access.php"); ?> ОЛЕГ АРИН. ПЕРСОНАЛЬНЫЙ САЙТ

главная

АТР
КНИГИ СТАТЬИ ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА ИММИГРЯЦИЯ Международные отношения
Россия:экономика и внутренняя политикаРоссия и мир

Глава 5.
КНР: военный потенциал и политика безопасности в Восточной Азии

Каждый актор придерживается собственных представлений на международную ситуацию и отстаивает собственные национальные интересы. Соответственно он играет свою игру на сцене "безопасности".

Исходя из этого, можно понять гвалт вокруг усиления военной мощи КНР, поскольку Вашингтон и Токио заинтересованы в сохранении статус-кво, т.е. в сохранении доминирования своей системы "безопасности" в Восточной Азии.

В свою очередь в Пекине понимают, что это доминирование будет ограничивать реализацию национальных интересов Китая, тем более, когда имеешь дело с державами, которые ради отстаивания собственных национальных интересов всегда готовы прибегать к силе. Намерение Пекина сломать старую систему отражает не только субъективные желания, но оно порождается объективными закономерностями, подтверждаемые историей международных отношений.

Растущий экономический потенциал державы автоматически приводит к усилению его военного потенциала не только в силу открывающихся экономических возможностей - это следствие, а в силу распространения экономических интересов на более широкое экономическое пространство, которые в свою очередь требуют защиты, в том числе и военными средствами. Убедительным подтверждением этой банальной истины служит военная мощь США, распространившая свои длани на весь мир. В противоречие с подобной посылкой может показаться практика Японии, у которой, дескать, военный потенциал не соответствует ее статусу экономической сверхдержавы. На самом деле глобальные интересы Японии защищены военно-союзническими отношениями с США, которые поддерживаются не только финансово (например, Япония передала США около 13 млрд долл на войну с Ираком в 1990 г.), но и чисто военным путем, если говорить о военно-стратегическом пространстве вокруг Японии.

Таким образом, чем мощнее экономика, тем более разветвленные внешнеэкономические интересы страны. Поскольку эти интересы чаще всего не совпадают с интересами других экономических сверхдержав, они и требуют защиты всеми имеющимися средствами, включая военные, в соответствии с логикой законов капитализма или империализма.

Исходя из подобных закономерностей, и необходимо подходить к развитию военного потенциала КНР, современный уровень которого как раз и соответствует нынешним экономическим возможностям страны.

Система безопасности в Восточной Азии глазами Пекина

Хотя в Пекине постоянно говорят о том, что в отличие от Европы Восточная Азия находится в состоянии "мира и стабильности", тем не менее, одновременно указывают на ряд "нестабильных факторов", которые эту ситуацию могут изменить. Список факторов нестабильности почти совпадает с аналогичным списком Токио или Вашингтона, однако интерпретация отличается кардинально.

Среди "факторов" называются следующие: 1) ситуация на Корейском полуострове, 2) обстановка в районе Южно-Китайского моря, 3) гонка вооружений в регионе, 4) комплекс отношений между региональными державами. Последний пункт, естественно, интерпретируется в противоположном от американо-японского вариантах ключе. В этом списке не фигурирует Россия в качестве "угрозы". Не рассматривает Китай также и проблему Тайваня в контексте общей безопасности в Восточной Азии. Как неоднократно подчеркивалось в Пекине, "Китай категорически против включения Тайваня в систему регионального сотрудничества по безопасности"210. Напомню, что проблема Тайваня относится к фундаментальному принципу, который не подлежит обсуждению. Для КНР - это чисто внутренняя проблема ее отношений с одной из своих провинций.

Общая ситуация в регионе в Пекине видится следующим образом: "Конфликт между США, с одной стороны, и другими азиатско-тихоокеанскими державами, в частности, Россией, Китаем и Японией, является главной угрозой долгосрочной безопасности в регионе".211 Почему? Потому, что "как единственно оставшаяся сверхдержава в мире США переключают свое внимание с европейского континента на район азиатско-тихоокеанского кольца с целью усилить на него влияние. Несмотря на ослабление национальной мощи, Соединенные Штаты остаются доминирующей силой в делах с другими державами региона, часто навязывая собственную позицию и политику этим государствам. Подобные действия неизбежно вступают в конфликт с этими государствами"212. Эта точка зрения члена исполкома Китайского центра международных исследований Гуо Чжэньяня отражает официальную позицию Пекина.

Исходя из подобных оценок международной обстановки в регионе, власти перестроили свою военную политику где-то с середины 80-х годов, концептуальные основы которой были заложены в ходе дискуссий внутри Центральной военной комиссии (ЦВК) в мае-июне 1985 г.

На доктринальном уровне было признано, что предыдущий подход, связанный с конфронтацией с СССР, и выраженный в концепции "близкая, большая и ядерная война", устарел. Он был заменен поначалу на концепцию "народной войны в новых условиях", а затем концепцию "периферийной обороны", предполагающий делать ставку не на количество, а на качество.213

В соответствии с новыми представлениями предполагалось сократить НОАК на 1 млн человек, 11 военных округов довести до 7, традиционную сухопутную армию реорганизовать в армейские группировки, оснащенные танками, артиллерией, спецподразделениями и силами поддержки и т.д.

Поскольку новые подходы большее внимание уделяли регионам, граничащим с Китаем, военно-морской флот должен был подвергнуться особенно тщательной модернизации. Как заявлял вице-председатель ЦВК, адмирал Лю Хуацинь, "поскольку стратегическое значение Тихого океана становится все более важным, ... а Китай постоянно расширяет масштабы своей морской деятельности, китайский флот должен брать на себя все большие задачи как в мирное время, так и во время войны".214

В соответствии с тактическими и стратегическими планами, до 2000 года должна развертываться программа "активной обороны в зеленых (прибрежных) водах" (дзинхай), т.е. создание флота, способного оперировать вплоть до расстояния 1 000 морских миль от китайских берегов в пространстве от Владивостока до Малакского пролива и до первого острова в восточной части Тихого океана. Этот флот, состоящий из военных кораблей, подлодок и морской авиации, должен осуществлять не только "пассивные" операции, но в случае необходимости и наступательные операции. После выполнения этой программы она заменяется на программу "голубых (открытых) вод", которая должна быть реализована к 2020 г., а затем на программу создания флота "мирового класса" к 2050 г.215

Может быть, менее впечатляюще, но в принципе в таком же ключе модернизируются ВВС (24 Су-27 были закуплены у России) и сухопутные силы КНР.

В современных условиях, естественно, придается стратегическое значение ракетно-ядерному потенциалу. По западным данным, Китай продолжает модернизацию своих МБР CSS-4 (радиус действия 12 000 и 7 000 км), РСРД CSS-5 (2 700 и 1800 км), РБРД CSS-6 (М-9), CSS-7 (М-11). В настоящее время осуществляется программа развития, связанная с модернизацией ракет DF-25 (1700 км), DF-31 (8 000 км) и DF-41 (12 000).216

Таблица 4

Военный потенциал НОА КНР217

 

1983

1988

1993

Вооруженные силы, всего

4 100 000

3 200 000

3 030 000

Армия

      

Общее количество войск

3 250 000

2 300 000

2 300 000

Танки

      

- тяжелые

11 450

9 000

7 500-8 000

- легкие

600

2 000

2 000

ВМС

      

Подлодки (иск. SSBNs)

102

113

45 (+50 не в действии)

Основные надводные корабли

35

53

56

Патрульные и береговые корабли

1 022

850

870

Морская авиация

      

- самолеты

800

900

870

- вертолеты

-

12

65

ВВС

      

Авиация

5 300

6 000

4 970

Таблица 4 демонстрирует количественное уменьшения военных структур КНР и явно намекает на качественное усовершенствование военного потенциала. В немалой степени это связано и с закупками оружия за рубежом, в том числе в Израиле, Франции, России. "Мировая общественность", как утверждает западная печать весьма "озабочена" больше всего почему-то закупками оружия именно из России. Эта тема является одной из самой популярной в контексте международной безопасности в Восточной Азии.218

Модернизация вооруженных сил КНР на фоне растущей экономической мощи страны породила концепцию "китайской угрозы", без устали муссируемой в печати Запада и Японии. В наиболее "деликатной" форме эта угроза рассматривается в трех плоскостях: 1) военное строительство в Китае может нарушить баланс сил и несет угрозу безопасности его соседям; 2) инициирует гонку вооружения в регионе; 3) сильный военный Китай может прибегнуть к использованию силы в решении территориальных проблем в Южно-Китайском море.

Сами китайцы обычно нервно реагируют на эту "теорию" и регулярно публикуют "разоблачающие" ее статьи. Так, в одной из них говорилось, что появление и пропаганда теории "китайской угрозы" связаны с тем, что в глазах некоторых людей на Западе "процветание социалистического Китая означает прямой вызов западной системе, чего они больше всего опасаются".219 Тот же автор совершенно обоснованно указывает на такой очевидный факт, как стремление с помощью пропаганды этой теории вызвать раздоры или по крайней мере страхи стран АСЕАН перед китайской угрозой, что, с другой стороны, может побуждать эти страны закупать как можно больше оружия у Запада для защиты от Китая.

В связи с различными подсчетами военного бюджета Китая, по мнению Пекина, искажающими реальную картину, обычно приводится таблица военных расходов основных стран, из которой становится очевидной ложность посылки западных экспертов.

Таблица 5

Сравнительные военные расходы ведущих военных держав мира на 1993 г.

 

Оборонные расходы (в млрд долл)

В процентах к ВНП

Расходы на душу населения (в долл

США

280,6

4,66

1081

Япония

42,1

1,0

336

Франция

35,6

3,22

615

Германия

35,3

2,03

436

Великобритания

34,0

3,19

584

Индия

7,3

2,17

8,0

Китай

6,3

1,36

5,3

Приводя данную таблицу, составленную на основе ежегодника Лондонского института стратегических исследований (октябрь 1994 г.), китайские авторы напоминают, что между 1979 и 1993 гг. оборонные расходы КНР ежегодно росли на 6,22%, в то время как индекс потребительских цен рос в среднем на 7,7%. Кстати, на этот момент обращает внимание и японский специалист Наоки Усуи220. Следовательно, в реальности военные расходы не только не росли, а даже несколько понизились.221

В этой связи есть смысл остановиться на утверждениях западных авторов о том, что реальный военный бюджет КНР в несколько раз превосходит официальные данные. К примеру, упоминавшиеся журналисты Бернстейн и Манро подсчитали, что "реальный ежегодный оборонный бюджет Китая как минимум равен 87 млрд долл в год, что составляет одну треть бюджета США и на 75% превышает бюджет Японии". Такая цифра у них получилась при добавлении к официальным данным расходов на пенсии солдатам и развитие ядерного оружия, стоимость военных НИОКР, продажи оружия, а также реальную покупательную способность юаня.222

Как говорится, все названное имеет место быть. И все же, если согласиться с такой методикой подсчета военного бюджета КНР, тогда почему эту же самую методику не распространить также и на США, и на Японию, которые в официальный военный бюджет также не включают, например, доходы от продажи оружия и пенсионные затраты. Тогда надо учитывать многие компоненты военного НИОКРа, разбросанные по другим ведомствам, например, аккумулируемые в американском НАСА и японском НАСДА. И т.д. и т.п. Впрочем, от журналистов вряд ли можно ожидать корректного подхода (у них другая профессия). Удивительным может показаться только то, что аналогичного, журналистского подхода придерживаются различные ученые с докторскими степенями и профессорскими должностями, идеологическая предвзятость которых перевешивает научную добросовестность.

Особенно гневную реакцию Пекина вызывают публикации на эту тему в Японии. В частности, в Белой книги по обороне Японии за 1996 г. говорилось, что модернизация военного потенциала Китая "усиливает напряженность в регионе". В одном из выступлений японского премьера Р. Хасимото также утверждалось, что "некоторые признаки показывают, что Китай стремится к гегемонии и статусу сверхдержавы, что очень опасно".223

Подобные публикации и выступления в Японии вызывают в Пекине реакцию, которую можно было бы выразить русской поговоркой: ну, чья бы корова мычала. В Пекине тут же отреагировали пространной статьей Да Дзюна под названием >. В ней напоминается, что за 70 лет после реставрации Мэйдзи Япония начинала и участвовала в 14 войнах, из них в 10 против Китая. Япония не только совершала агрессии против Китая, но и продолжает сохранять милитаристский дух в стране, о чем свидетельствуют как нежелание осознать свои преступления периода второй мировой войны, так и демонстративные посещения японскими премьер-министрами храма Ясукуни, где хранятся таблички с именами 14 военных преступников "класса-А".

Проявлением милитаризма рассматривается и молчаливая позиция японского правительства в связи с выходкой "правых" нанести визит на острова Дяоюй (Сэнкаку), "известных как исконная часть китайской территории". "Эти действия говорят о том, что милитаризм поднимает свою наглую голову вновь в Японии, и что экономически сильная Япония повторяет свои довоенные ошибки и игнорирует суверенитет других стран и чувства своих собственных граждан". Автор приводит подробные цифры наращивания военного потенциала Японии, военные расходы которой в 1995 г. достигли 50,2 млрд долл. Автор заключает, что "Не Китай, а именно Япония, которая следует по стопам США, стремится к гегемонии и к статусу сверхдержавы".224

210. Beijing Review, Feb. 5-11, 1996, р. 9.
211. Idid.
212. Ibid.
213. Department of Planning and Organization, Chinese Academy of Military Science, On Study of War and Strategy. Beijing: Chinese Academy of Military Science Press, 1988.
214. Journal of Defense and Diplomacy, June 1986, p. 20.
215. Selin, Shannon. Asia Pacific Arms Buildups. Part One: Scope, Causes and Problems, р. 12.
216. Ibid., p.15.
217. Ibid., p.10-11.
218. На эту темы написаны сотни статей. Для примера см.: Bin Yu, "Sino-Russian Military Relations: Implications for Asian Pacific Security," Asian Survey, March 1993; John J. Fialka, "U.S. Fears China's Success in Skimming Cream of Weapons Exports from Russia", Wall Street Journal, 14 Oct., 1993, p. 12 и т.д.
219. Ren Xin. 'China Threat" - Theory Untenable. - Beijing Review, Feb. 5-11, 1996, p.11.
220. Defense News, 17-23 May, 1993, pp. 19-20.
221. Ibid.
222. Bernstein Richard and Munro Ross H. Ibid., pp. 25, 24-25.
223. Beijing Review, Nov. 11-17, 1996.
224. Ibid.

ДАЛЕЕ

_________________________________
DESIGNED & POWERED by RUSGLOBUS