главная
 |
 |
 |
 |
 |
  |
||||
include("/services/webpages/r/u/rusglobus.net/public/library/access.php"); ?>
главная |
АТР |
|
||||||||||
Дискуссии 90-х годов: все еще в поисках роли в мире
На фоне официальной позиции правительства в стране не прекращаются дискуссии о "выборе пути", т.е. некой новой стратегии внешней политики Японии.
Напомню. На основе дискуссий середины 80-х годов Иногути строил свою матрицу "выбора пути" из четырех вариантов, которые получались при перекрещивании двух осей: трехсторонность/регионализм и на основе системы безопасности с США или без этой системы. Последний вариант - без Договора безопасности - предполагал два направления. Первое - разоружение Японии и концентрация ее действий в Восточной Азии. Иногути называл этот путь "эмоциональным азианизмом". Второй путь - по терминологии Иногути, лево/правый голлизм, настраивал на участии Японии в мировом сообществе в рамках трех центров экономики как невооруженной, но экономически мощной и политически активной державы (левый голлизм) или как мощной во всех отношениях державы, включая наличие стратегического военного потенциала (правый голлизм). Два других направления связаны с парадигмой, основанной на Договоре безопасности с США. Он предполагал политику "бесплатного наездника" для Японии, т.е. минимальное военное участие в политике безопасности и максимальное в глобальной экономической политике. Иначе - продолжение доктрины Ёсида. Один из этих вариантах нацелен на весь мир, другой сфокусирован на "пан - тихоокеанский регион".
Выбор в то время был сделан в пользу доктрины Ёсида: скромная военная роль страны в рамках японо-американской системы безопасности, и максимальная роль в глобальной экономике.
В 90-е годы альтернативы изменились.
Сразу же бросаются в глаза две вещи. Первая. Пацифистские направления в понимании национальных интересов страны как-то исчезли со страниц печати. Видимо, невоенный вариант реализации национальных интересов отвергнут всем правящим лагерем. Вторая. Сторонники "Большой стратегии" (правый голлизм или вариант К. Ито, с которой в некоторой степени смыкались и идеи Я. Накасонэ) перестали мечтать о глобальной роли Японии без США. Причиной, видимо, стала подавляющая единоличная гегемония США в мире, тягаться с которой Япония не в состоянии - выводы, к которым, возможно, пришли прежние мечтатели-гегемонисты, в том числе и сам Ито.
В начале 90-х годов Иногути строит другую матрицу "выборов", на которую часто ссылаются американские японоведы.176 Она состоит из четырех "выборов": пан-американизм, этап II; пан-амэриппоника177, пан-консортис и пан-ниппоника.178
Под пан-американизмом понимается единоличное господство США на мировой арене, несущие "бремя глобальной безопасности". Роль Японии при этом варианте на глобальном и региональном уровнях остается чисто экономической.
Пан-амэриппоника предполагает завершенную экономическую интеграцию между двумя державами. И хотя, как и в первом случае, Япония играет в основном экономическую роль в мире, однако через переплетение "технико-экономическо-стратегическое сотрудничество" она осуществляет свой "вклад" в мировую и региональную безопасность.
Пан-консортис - термин, кажется, принадлежащий жене Иногути - проф. Кунико Иногути. По крайней мере, в ее работе он мне попался в первый раз.179 Как бы то ни было, этот вариант означает систему отношений, которые существуют между консорциумами, т.е. на базе системы договоров или соглашений, регулирующих обязанности каждой стороны-актора. По молчаливому согласию лидер в этой системе не предусматривается - все равны. Чета Иногути настроена явно на этот вариант выбора пути, поскольку, как пишет Такаси Иногути, "для многих в АТР этот вариант мог бы оказаться привлекательным из-за недовольства высокомерием США".180 В этом случае роль Японии резко усиливается, т.к. она, по предположению Иногути, могла бы взять на себя миссию координатора интересов стран АТР как в области экономической дипломатии, так и в решение военных вопросов.
Наконец, пан-ниппоника - выбор на однозначную гегемонию Японии в мире. Надо отметить, что идея пан-консортиса, предложенная четой Иногути, практически никем не обсуждается в силу ее очевидной утопичности. Чего бы это ради США пошли на равноправные отношения даже со своими союзниками при таком колоссальном военном превосходстве над ними? Перестали диспутанты выделять и идею "трехсторонности" (США-Европа-Япония). Она стала рассматриваться как часть глобальной системы.
Нынешние дебаты в Японии вокруг проблемы выбора пути сфокусировались на следующих вариантах: пан-японизм, неоазианизм (два варианта - во главе с Японией или двусторонний кондоминиум с КНР), совместная глобальная гегемония (два варианта - экономический и военно-политический), совместная региональная гегемония. Итак, по горизонтали выбор определяется в рамках между глобализмом и регионализмом, по вертикали - между сохранением подчиненного положения Японии в рамках военно-политического союза и самостоятельной военной роли Японии (см. рис. 4).
Рис. 4
Глобализм
Регионализм
Без АЯСБ
пан-японизм
неоазианизм:
во главе с Японией
вместе с КНР
АЯСБ
совместная глобальная
гегемония
совместная региональная
гегемония
Пан-японизм (по терминологии Иногути, пан-ниппоника) обычно ассоциируется с правыми или националистическими кругами в стране, мечтающими превратить Японию в "нормальную" державу.
В принципе - это старая песня, время от времени запеваемая в Японии, особенно в моменты кризисов в японо-американских отношениях. В 90-е годы она получила новые импульсы под воздействием перестройки всей системы международных отношений. Этот подход предполагает отказ от мирных статей конституции (9-й статьи), сверхмощное наращивание военного потенциала вплоть до ядерного вооружения и выход сил "самообороны" на международные просторы. То есть ориентирует на самостоятельную военную роль Японии, что не обязательно означает разрыв военно-политических связей с США. Идея заключается в том, чтобы занять в нем равноправное положение, а не подчиненное. Следует признать, что определенные подвижки в этом направлении уже сделаны. Через парламент с большими трудами, наконец, провели резолюцию, позволяющую японским силам участвовать в "миротворческих" операциях под эгидой ООН. Такой "выход" Японии на мировую арену вряд ли вызвал бы возражение США. Наоборот, они сами добивались более активного участия "сил самообороны" за пределами Японии. Проблема заключается в том, как найти те границы, за которыми Япония перестанет быть управляема.
Однако, самое главное, что раздражает американцев в пан-японизме, это его базовые корни, произрастающие на почве специфической японской культуры. Эта специфика уже давно оформлена в теорию "японизма", пропагандируемую многими идеологами японского национализма, среди которых чаще всего упоминают, например, философа и драматурга Такэси Умэхара, а среди политиков, не очень давно сошедшего с политической арены Синтаро Исихара. Умэхара считает, что после краха коммунизма последует крах "западного либерализма", поскольку он построен также на античеловеческих фундаментах и поэтому от Запада надо держаться подальше. В то же время надо пестовать именно японскую культура и распространять ее по всему миру, как образец для подражания. Только Япония может привнести в этот мир подлинные ценности, считал Умэхара.181
Американцы прекрасно понимают, что когда японцы говорят об упадке "ценностей мира" они имеют в виду главным образом "американские ценности", и что весь этот японский национализм в основном направлен не столько против всего Запада, сколько против США или точнее против американизма. Сами японцы напрямую об этом говорят крайне редко, но иногда все-таки не сдерживаются. Так, один из известных профессоров Киотского университета (который, кстати, издавна считается "рассадником" японского национализма) Тору Яно писал в полуофициальной "Джапан таймс": "Для внешней политики США после второй мировой войны ..характерно высокомерие, которое представляет полную противоположность требованиям первого кредо (т.е. доктрине Монро - О.А.). Хвастаясь громадной экономической силой и военной мощью, США скатились ко второму основному кредо (т.е. к политике экспансии - О.А.), превратившись в полицейского мира".182
В общем-то аналогичных позиций придерживается целый сонм японских ученых и политиков, в том числе и такого крупного калибра как Мицухиро Мидзутани, Кэнъити Мацумото (историки), Эйсукэ Сакакибара (экономист), Ёсио Сакураути, Итиро Одзава, Митио Ватанабэ (ум. в 1995 г.), Рютаро Хасимото (политики)183. Не всегда они в открытую обнаруживают свой антиамериканизм, но всех их объединяет одна идея - необходимо отказаться от старого образа Японии как только торговой нации, и сформировать новый образ страны как сильной глобальной самостоятельной державы, т.е. "нормальной" державы.
Наиболее умеренная часть этого крыла японских политиков объясняют неизбежность превращения Японии в "нормальное" государства из-за неспособности США справиться с международными обязательствами в сфере безопасности. В этой связи они предсказывают трудное будущее у американцев из-за накопления астрономического федерального дефицита (около 17 трлн долл), из-за склонности к вэлферизму и возможных этнических конфликтов, способных разнести США на части. Такой ход событий как бы вынуждает Японию (хотя она и не очень то хотела бы) опираться на собственную экономическую мощь, подкрепленную соответствующий военной силой, даже с включением ядерного оружия, которое они, как не без хвастовства отметил, С. Сато, в состоянии создать в течение 6 месяцев.184 Япония, как бы вынуждена перешагнуть через "доктрину Ёсида", определявшую всю послевоенную политику Японии. При этом часто ссылаются и на самого Ёсида, который как-то заявил: "Настанет время, когда мы восстановимся. Может быть это и цинично, но дайте американцам позаботиться (о нашей безопасности) до тех времен"185. Теперь эти времена пришли. По мнению Д. Арасэ, именно это направление через какое-то время станет основным во внешнеполитической стратегии Японии.
Неоазианизм - формирование региональной системы безопасности в Восточной Азии, начало которой, как считают многие, положила "историческая" речь К. Миядзава в Бангкоке в январе 1993 г. Эту речь некоторые даже стали называть "доктриной Миядзава". В принципе ничего "доктринального" в этой речи нет. Как и во многих предыдущих своих речах, а также как и в речах других премьер-министров, в ней говорилось о необходимости более тесного сотрудничества со странами АСЕАН в поисках долгосрочного видения будущего мира и безопасности в регионе и призыв к Японии играть более "активную роль в дискуссиях на эту тему"186. Поистине "историческими" речи делают не сами речи, а их интерпретация и популяризация в дальнейшем.
Активными пропагандистами этого направления являются журналист Наоки Танака, бывший дипломат, ныне профессор университета Дзёти Тацуро Куниги, специалист по Азии из Токийского муниципального университета профессор Тацуми Окабэ. Последний считает, например, что поскольку региональные структуры формируются на основе "сравнительного превосходства", то восточно-азиатский регион скорее всего будет "японоцентричным".187
Их достаточно откровенно поддерживают и предпринимательские круги, естественно, бизнес которых ориентирован на ВА. Так, президент-директор Индонезийского филиала компании Санъё Кодзи Миягава считает, что "растущие экономические мощности находятся здесь (в ВА), а не в США или Европе". Тем более, ненароком замечает бизнесмен, "культура здесь ближе к японской" (там же). Этих японских бизнесменов, также как и других азиатов, возмущают попытки американцев навязывать свои ценности взамен "азиатским ценностям". Наиболее крайние из них вообще требуют объединиться всем азиатам в своего рода антиамериканский альянс. Подобные настроения нашли свое выражение в лозунге периода Мэйдзи, только наоборот: "Дацу-о, нюю-а" ("Оставь Запад, входи в Азию")188. Тем более что экономически Япония уже "вошла" в Азию значительно глубже, чем США или Европа.
Участившиеся контакты Японии со странами АСЕАН как на двусторонней основе, так и в рамках международных форумов дает основание говорить о некоторой тяге к "многосторонности", за которой проглядывается элементарный подтекст - озабоченность будущей ролью КНР. Эта проблема в рамках данного направления может решаться двумя способами. Первый - втянуть сам Китай в многостороннюю систему безопасности, тем самым "сбив" его амбиции к единоличной гегемонии. Этот вариант, кстати, эксплуатируется всем Западом в отношении Китая путем вовлечения его в международные экономические организации, обязав таким образом, играть "по правилам". Или второй - жесткий вариант - с самого начала, эксплуатируя страхи перед китайской угрозой, создавать многосторонний антикитайский альянс. Правда, здесь тоже есть выбор - "треугольный альянс": США-Япония-АСЕАН, или чисто азиатско-антикитайский альянс: Япония-АСЕАН. К первому склоняются в основном чиновники МИД Японии.189 Ко второму, по логике вещей, должны тяготеть все те, чьи интересы сосредоточены в Азии. Дискуссии на все эти темы продолжаются и пока не намечается общего единогласия. Важно при этом отметить, когда речь в Японии заходит о "многосторонней" системе безопасности, надо знать, что эта система является частью китайской политики Японии.
Совместный глобальный и/или совместный региональный гегемонизм. Основная часть правящей элиты придерживается именно этих направлений с небольшими нюансами, которые делят их на три категории.
Первая категория -их часто называют "двусторонниками" - выступает за старый вариант отношений с США с небольшой модификацией. Ее суть заключается в том, что приверженцы данного пути готовы предоставить честь США отвечать не только за глобальную, но и региональную безопасность, сохранив за собой статус младшего партнера, причем, чем более младшего, тем лучше (вариант "свободного наездника"). Они не только не стремятся заполнить "вакуум" в случае ухода США, но просто умоляют последних не делать этого. И пугают американцев, например и таким образом. Синъити Огава из Института обороны пишет: "если США сократят свои обязательства по безопасности Японии, конфликт между Россией, Китаем, Кореей и Японией неизбежен".190 Против "ухода" США выступают почти все представители гаккай, включая С. Сато, К. Ито, Сигэкацу Кондо, Х. Ямасита. И если названные ученые объясняют свой проамериканизм озабоченностью ситуацией в Восточной Азии, то менее искушенные политики говорят о реальных причинах.
Данный вариант "смычки" с США мотивируется ими чисто прагматическими соображениями. Прагматики считают, что Америку надо просто использовать в интересах Японии. Один из молодых политиков, Дзюн Сакурада в интервью журналу говорил: лозунги типа хамбэй (долой Америку), камбэй (ненавидь Америку) и бубэй (отделяйся от Америки) уже устарели. "Что нам надо, так это строить здоровые отношения с Соединенными Штатами для будущего... используя Америку (ёбэй)"191. Желая, видимо, продемонстрировать исторические знания, Сакурада сослался в оправдание своей позиции на Де Голля, процитировав "его слова": "между государствами нет постоянной дружбы, а есть собственные интересы".192
Но именно эта политика "ёбэй" больше всего волнует самих американцев: многим кажется, что они тратят слишком много денег для защиты самураев, которые к тому же наносят торговый ущерб США.
Вторая категория представляет в чистом виде совместный гегемонизм на глобальном уровне. Приверженцы данного подхода исходят из представлений, в соответствии с которыми сотрудничество должно быть равноправным, взаимовыгодным, усиливающим вклад самой Японии в систему японо-американского союза. Важными компонентами такого вклада считается участие японских ССО в миротворческих операциях через ООН (по крайней мере, на первых порах), углубление военного научно-технического сотрудничества между Японией и США и увеличение расходов Японии на содержание "американского присутствия" на территории страны. В "Голубой книге" МИД Японии за 1995 г. указывалось, что на содержание 45-48 тыс. американских военнослужащих было потрачено 594,4 млрд иен (около 6 млрд долл). Это, официальная позиция отражает не просто геостратегические интересы Японии, но и общие идеологические интересы "Западного мира" (в "Голубой книге" 1995 г. подчеркивается, что Япония является частью "Западного мира") против, видимо, "Восточного" или "Южного" миров. Один из канадских японцев в этой связи как раз выделяет идею о том, что вся система японо-американских отношений представляет собой "символ обязательств двух народов перед капитализмом либеральной демократии ... и взаимного понимания между двумя различными цивилизациями"193. Подчеркиваю, что это доминирующая точка зрения.
Наконец, третья категория политиков и деятелей, которых можно назвать "симбиозниками", т.е. группа, пытающаяся соединить обе первые категории. Их идею выразил в несколько запутанной форме (возможно, запутан перевод с японского на английский) бывший премьер министра Накасонэ. Во-первых, он четко указал на то, что опора только на "азиатские ценности" во внешней политике привела бы к "сужению стратегии". Расшифровываю: Накасонэ имеет в виду, что зацикленность только на азиатском направлении означает ограничение роли Японии как региональной державы. Во-вторых, он признает, что "азиатские державы имеют собственную структуру региональной безопасности". В данном случае бывший премьер имеет в виду, что ряд стран Азии: Япония, Южная Корея, Таиланд и Сингапур уже встроены в сеть военно-политических связей с военной машиной США в регионе. В-третьих, японская политика должна строиться на базе "азиатской стратегии, основанной на структуре международной стратегии"194. Последнее означает, что азиатская структура безопасности, обладая определенной автономией и спецификой, в то же время встроена как часть в систему международной безопасности, которую контролируют США. Япония готова "разделить ответственность" за безопасность как на региональном, так и глобальном уровнях. В результате такого "выбора" Япония, наконец-то, достигнет жаждуемого с начала 70-х годов статуса политической державы глобального масштаба в соответствии с своей глобальной экономической мощью. На выходе получается та самая Амэриппоника, о которой мечтают "реалисты" из правящего лагеря Японии. Именно в контексте этой идеи-мечты и следует рассматривать противодействие Токио различным концепциям регионализации Восточной Азии будь то в форме АТЭС или Восточно-азиатского форума, отстаиваемого Махатхир бин Мохамедом. Столь же решительно Япония выступает и против регионализации Европы и Северной Америки. Япония объективно, в силу экономической мощи и интересов заинтересована в открытых рынках в любой части земного шара.
* * *
Можно приводить массу цитат, примеров и вариантов по каждому из направлений. На сегодня, однако, работает одно направление, и Японии от него никуда не деться. Это направление четко ориентировано на США, в более общем плане на Запад, где Япония будет продолжать играть громадную роль в мировой экономике и пытаться усилить свою значимость в решении проблем безопасности, в том числе и в Восточной Азии.
Конечно, если бы у Японии действительно был свободный выбор, скорее всего она захотела бы "дружить" со всеми: и с Восточной Азией, и с Северной Америкой, и с Латинской, и с Европой, и с Африкой, т.е. со всеми. Это был бы идеал. Но идеалов в мире рыночной экономике не бывает. Отношения в этой системе определяются законами силы. Их баланс временен. Сейчас он нарушен в пользу США. Но предстоит новое изменение соотношение сил, по крайней мере, в Восточной Азии. И Японии вновь придется делать выбор. Весь вопрос - какой? Пока же суд да дело, нынешняя политика строится на основе доктрины совместной глобальной гегемонии, что подкрепляется анализом и доктрины национальной безопасности.
176. См.: Johnson Chalmers. The Future of US-Japan Relations, рр. 250-252.
177. Амэриппоника образуется из двух слов: Америка+Ниппон. Ниппон означает Японию по-японски.
178. Inoguchi, Takashi. Japan's foreign policy in an era of global change. NY: St. Martin's Press.,Inc., 1993, рр. 173-175.
179. Иногути, Кунико. Посуто-хакэн сисутэму-то Нихон-но сэнтаку (Постгегемонистская система и выбор Японии). Токио: Тикума сёбо, 1987.
180. Inoguchi, Takashi. Ibid., p. 175.
181. Подробнее см.: Алиев Р. Ш-А. Япония: традиции и внешняя политика. - Проблемы Дальнего Востока, № 1, 1990; а также The Flow of World Civilization and Japan's Role in the 21st Century... Also in Far Eastern Economic Review, 19 February 1987.
182. The Japan Times, February 8, 1993.
183. See: The new nationalists. - The Economist January 14th, 1995, pp. 19-21; Ozawa, Ichiro. Blueprint for a new Japan: the rethinking of a nation. Tokyo: kodansha international, 1994; Hashimoto, Ryutaro. Vision of Japan: a realistic direction for the 21st century. Tokyo: KK Best Sellers, 1994.
184. See: Brown, Eugene. "Japanese Security Policy in the Post-Cold War: Threat Perceptions and Strategic Options". - The Journal of East and West Studies , Summer/Fall 1994, p. 558.
185. Arase, David. "Japan's Evolving Security Policy after the Cold War". - The Journal of East and West Studies , Summer/Fall 1994, p. 398.
186. Brown, Eugene. "Japanese Security Policy in the Post-Cold War: Threat Perceptions and Strategic Options", рр. 552-553.
187. Ibid., p. 547.
188. Business Week, October 4, 1995.
189. Kawasaki Thuyoshi. Ibid., p. 25.
190. Brown, Eugene. "Japanese Security Policy in the Post-Cold War: Threat Perceptions and Strategic Options", р. 558.
191. PacNet Newsletter, No.42, Oct. 18, 1996 (Internet).
192. Эта фраза, которая звучит несколько иначе - у Великобритании нет постоянных друзей, а есть только постоянные интересы - была сказана еще в прошлом веке. Приписывают ее обычно премьер-министру Пальмерстону (иногда - Гладстону, а иногда и Дизраэли).
193. Kawasaki Thuyoshi. The Logic of Japanese Multilateralism for Asia Pacific Security. Working Paper No.8. Vancouver: UBC, 1994, p. 21.
194. The Asia Times, 28th November, 1996.
_________________________________
DESIGNED & POWERED by RUSGLOBUS