главная
 |
 |
 |
 |
 |
  |
||||
include("/services/webpages/r/u/rusglobus.net/public/library/access.php"); ?>
главная |
АТР |
|
||||||||||
Глава 4.
Япония: национальные интересы и безопасность в Восточной АзииТеории национальных интересов и безопасности
Для того чтобы понять политику, строящуюся на доктринах или концепциях безопасности и национальных интересов, надо знать, какой смысл их авторы вкладывают во все эти слова. Причем, разница обнаруживается не только в толкованиях одних и тех же слов в различных странах, как, скажем, в США, Японии или Китае, но и внутри политико-академического мира одной страны, о чем свидетельствуют бесконечные дебаты между теоретиками и политиками разных политических и идеологических направлений.
Поэтому, прежде чем перейти к освещению самих внешнеполитических доктрин или их концепций, я посчитал целесообразным представить взгляды некоторых японских теоретиков-международников относительно самих понятий национальных интересов и безопасности. Я выбрал в основном тех ученых, мнения которых нередко оформляются или влияют на выработку официальных доктрин или официального курса Токио на международной арене.
Серьезные споры по этому поводу впервые возникли в начале 80-х годов, когда перед теоретиками и политиками возникла задача определить категорию "национальной безопасности". В тот момент, видимо, у них появилось желание отмежеваться от американских трактовок этой категории и сформулировать собственное представление на предмет. Сразу же обнаружились большие трудности, помимо всего прочего, и потому, что мышлению и языку японцев не присущи однозначные понятийные и категориальные формулировки. О расплывчатости и многозначности понятийного содержания термина "безопасность" свидетельствуют различные взгляды на этот счет крупнейших японских политологов, изложенные в двух фундаментальных монографиях, специально посвященных этой теме.128
Ё.Нагаи принадлежит определение термина "национальной безопасности", характерное для традиционного мышления японцев. Он считает, что "национальная безопасность в узком смысле означает умение избегать критических ситуаций, требующих жертв "основных ценностей", связанных с существованием государства". Но поскольку в реальной политике все "основные ценности" сохранить невозможно, постольку "проблема обеспечения безопасности в конечном счете сводится к выбору средств, позволяющих достигать высшие ценности, жертвуя низшими"129. Другие международники, не удовлетворенные столь размытым определением безопасности, пытались придать ему более конкретное содержание. Так, С. Кумон указывает на то, что целью обеспечения безопасности является нейтрализация разрушительного воздействия на государство со стороны внешней среды, которая непременно представляет "угрозу безопасности"130. При этом Кумон, также как и ряд других ученых, подчеркивал необходимость использования комплекса средств для ее отражения, т.е. применения военных, политических и экономических инструментов внешнеполитического воздействия.
Попытку определить термин "безопасность" предпринял и Д.Кисида. В ходе одной дискуссии он говорил, что для выяснения слова "безопасность" надо ответить на три вопроса: от кого, что и каким способом? Ответ на первый вопрос предполагал выявление субъекта угрозы, второй - наличие ценностей, третий - определение средств и инструментов защиты.131 Сложность в ответах на эти вопросы, по мнению Д.Кисида, проистекает, с одной стороны, из-за взаимосвязей между вопросами и ответами. Он считал: "Трудно определить, кто враг, кто друг. Часто встречаются ситуации, когда внешнее государство является наполовину врагом, наполовину другом"132. Видимо, поэтому Кисида так и не ответил на поставленные вопросы.
В "западном" стиле определение "безопасности" наиболее четко сформулировал Такаси Иногути. Он следующим образом расшифровал это понятие: "Под безопасностью государства понимают наличие возможностей для свободы действий в достижении целей, которые, на мой взгляд, государству категорически необходимо защищать в случае существования скрытой или реальной, главным образом, внешней и во вторую очередь внутренней угрозы".133
Формально определение Иногути как бы совпадает с определением понятия "обеспечение национальной безопасности", данное еще в 1978 г. группой ученых из Японского центра по развитию комплексных исследований (НИРА). Они исходили из того, что в широком смысле термин "обеспечение национальной безопасности" означает "усилия государства, охватывающие широкую область международных отношений: экономических, военных и других сфер деятельности, направленные на обеспечение безопасности от всевозможных внешних угроз"134. Но если эксперты Центра ограничиваются простой констатацией возможности "угроз", то Иногути подчеркивал объективность существования "угрозы", изначально присущей характеру "государственных интересов". Они-то как раз и представляют суть "политической безопасности", которая, по его мнению, "как и прежде, сводится к достижению доминирующей роли государства в международных отношениях" в форме "господства или гегемонии" (выд. О.А.)135. Но поскольку чуть ли не все государства преследуют аналогичные цели, они "подвергаются скрытой или реальной угрозе, так как на земном шаре нет такой суверенной силы (например, в виде мировой империи или своего рода мировой федерации), способной упорядочить мир". "Правда, - делает существенную оговорку Иногути, - надо сказать, что опасности и оправдание политики на этой основе - весьма субъективная вещь".136
Споры по теме безопасности разгорелись к середине 80-х годов, когда вновь встал вопрос о роли и месте Японии в мире, потянувший за собой целый "хвост" вопросов: является ли Япония региональной азиатской державой или ее интересы носят глобальный характер; нужна ли ей политическая роль в мире или достаточно ограничиться экономическим статусом; какой оптимальный характер отношений с США отвечает интересам Японии; способна ли она добиться самостоятельной и независимой роли в мире; за какие ценности и за какой мир она должна бороться. "Если мы не поймем себя, - говорил Накасонэ, - то возникает опасность сбиться с пути, по которому мы идем".137
Вновь, как и вначале 80-х годов, ученые-международники вернулись к категориям национальных интересов и безопасности, от определения которых зависел ответ на вопрос: куда надо идти Японии?
Развернутый анализ этих проблем был дан в теоретической монографии Кэнъити Ито "Государство и стратегия"138. Он начинает с определения термина "безопасность".
Пытаясь отойти от идеологических штампов американских трактовок безопасности, Ито, используя иные словесные знаки, приходит к той же самой идеологии. Четко оговаривая недостаточность формулировки безопасности как защиты территориальной целостности, он делает упор на защиту государства, причем не просто государства, а, во-первых, "интересов государства как системы", во-вторых, "государства как целостной системы ценностей", и, в-третьих, "государства как системы организаций"139. Другими словами, необходимо защищать не только территорию, но и идеологию и культуру, и само государство. При этом не имеет значение, является ли оно социалистическим, или капиталистическим. Тем более, что некоторые японские ученые, не рассматривают японское общество как капиталистическое.140 При этом, в отличие от многих теоретиков, Ито обращал внимание на то, что угроза государству может проистекать не только со стороны других государств, но и таких явлений, как экологические катастрофы.141
Каковы же способы и средства защиты безопасности? Они делятся на военные и невоенные. Сам Ито склоняется к невоенным средствам, т.е. к переговорам, в том числе и в политике по "возвращению северных территорий,...незаконно оккупированных Советским Союзом"142. Условием для применения невоенных средств является "вечный и подлинный мир на Дальнем Востоке". Он же возможен в рамках "стратегии баланса сил на основе взаимного контроля".143
Такая система, считал Ито, существует в Европе, но отсутствует на Дальнем Востоке, т.е. "структура коллективного обеспечения безопасности, состоящей из НАТО и ОВД"144. Идея Ито, таким образом, заключалась в том, что баланс на основе взаимного контроля идентичен структуре коллективной безопасности, построенной на противостоянии двух блоков.
На Дальнем Востоке такого четкого размежевания как в Европе не было, и в этом Ито видел суть проблемы. Союзнические отношения здесь оформлены двусторонними договорами, да и то не между всеми странами даже внутри каждой из противостоящих систем. Например, "в отношениях между Японией и Филиппинами, или между Северной Кореей и Вьетнамом нет осознания солидарности и союзничества".145
Специфику региону придают и двойственное положение Китая, который "хотя и является социалистической страной, однако в стратегическом плане не отказывается от антисоветской позиции".146
В такой нечеткой геостратегической ситуации перед Японией встает проблема "союзничества" в проведении стратегического курса на международной арене. Ито предлагает идею "Большой стратегии" как способ обеспечения существования и процветания государства. Обосновывает он ее следующим образом.
Во-первых, Японии, находившейся в полузависимых отношениях с США, не было необходимости осуществлять стратегию "в узком смысле", т.е. политику военной безопасности, т.к. эта задача лежала на плечах сильного союзника. Ей было достаточно ограничиться "экономической дипломатией".
Во-вторых, поскольку на рубеже 70-х - 80-х годов ситуация изменилась, перед Японией встала дилемма: в каких рамках осуществлять "Большую стратегию" - то ли в рамках "мирового сообщества", то ли в рамках "западного союза" (США западная Европа-Япония).147
Постановка вопроса для того времени была весьма смелой; обычно говорили о месте и роли Японии в западном альянсе - любимая тема бывшего премьер-министра Накасонэ, или о ее региональной роли. Ито вопрос ставит значительно шире. Совершенно очевидно, что выбор ответа определяет альтернативные перспективы внешней политики Японии. Если выбор падет в пользу "союза", то это будет означать сохранение стратегического курса, направленного против государств, не входящих в "Запад". Кардинально иная стратегия вырисовывается в случае выбора "мирового сообщества". Меняются структура самой "стратегии" и "средства" ее реализации и, самое главное, "ценности" этой стратегии.
Для начала Ито разбирает выбор в пользу "союза".
С точки зрения ценностей "процветания и развития" Япония как торговая нация, бедная сырьем, должна поддерживать теснейшие связи с США и странами Западной Европы. Требование "выживаемости" Японии как государства, испытывающего "возрастающую военную угрозу со стороны Советского Союза", также толкает ее в западный альянс. И далее возникает ряд "но".
Но является ли этот союз действительно союзом? Подлинные союзы обычно скреплены юридически. Именно такимобразом оформлены отношения США с Японией и со странами Западной Европы, но отнюдь не Японии с Европой. Отсюда масса неясностей ни в содержании, ни в сущности союза.
Стихийное возникновение союза не привело к подлинным союзническим отношениям: им не хватает понимания взаимных прав и обязанностей, особенно в периоды быстро меняющейся ситуации. В этом заключается хрупкость и уязвимость союза.
Осложняют взаимоотношения в союзе проблемы Востока и Запада, Юга и Севера. Подходы к этим проблемам существенно различаются между членами союза. И не менее важно то, что Япония постоянно оказывается под огнем критики своих союзников из-за того, что она "незаслуженно и с выгодой для себя использует отношения с США и Западной Европой".148
Короче, Ито не устраивает местоположение Японии в западном альянсе, да и сам альянс. В отличие от него другие политологи, международники и политики, которые не хуже Ито видели изъяны союзнических отношений, обычно предлагали рецепты исправления, улучшения этих отношений. Он избирает другой путь для Японии: вовлечение в мировое сообщество, и вратами вхождения в это сообщество является его теория "Большой стратегии". Для обоснования собственной теории он основательно раскритиковал теории "философии войны" К. Клаузевица, "стратегию гегемона" А. Мэхона, "стратегию слабого (государства)" Мао Цзэдуна и "невоенную стратегию" Л. Харта. В принципе его критику можно признать справедливой, поскольку действительно концепции Мэхона и Мао Цзэдуна опираются на теорию "индивидуальных национальных интересов" особой нации или особой державы, а варианты Клаузевица и Харта не учитывали (что естественно для первого) эпоху ядерного оружия и "космических спутников". Кроме того, все названные концепции исходили из "классических национальных интересов", реализация которых приносила выгоды одним при адекватном ущербе другим государствам, то, что в теории международных отношений получило название "игры с нулевой суммой".
Ито полагал, что его концепция "Большой стратегии" сможет преодолеть все нависшие над миром кризисы. Суть ее заключается в том, чтобы объединить "индивидуальные национальные интересы" (национальные интересы одной страны) с "коллективными интересами" (с интересами всех государств). Их совокупность он называет "просвещенными национальными интересами"149 или "международными общественными интересами". Встав именно на этот путь, Япония, по утверждению Ито, обеспечит себе условия "развития и процветания". Как эта стратегия скажется на других народах, Ито волнует меньше всего. В конце монографии написано: "Именно японцы являются народом, который должен стать самым цивилизованным и первым в мире".150
Парадоксальное и в то же время закономерное явление: национализм в идеологии, оборачиваясь фактически антиамериканизмом в политике, ведет к идеализму в оценках объективных потребностей международного сообщества. Конечно, реализация итовской стратегии в значительно большей степени отвечала бы решению проблем мира и безопасности в мире, чем блоковая политика Японии. Проблемы же заключались в том, что концепция "международных общественных интересов" кардинально не соответствовала практике внешней политики ни Японии, ни США, ни СССР, ни КНР.
Значительно более реальная картина тогдашней стратегии Японии вырисовывалась из рассуждений уже упоминавшегося Т. Иногути.
В монографии с примечательным названием "Политэкономия международных отношений. Выбор и роль Японии"151 разбираются ряд категорий международных отношений и внешней политики. Некоторые из них имеют отношение к нашей теме.
В основе его рассуждений о месте и роли Японии лежит теоретическая концепция американца Д. Лейка, считавшего, что роль государства определяется экономическими параметрами и обозначается терминами "лидер", "младший партнер ","захватчик" и "бесплатный наездник".
Сам Иногути, проанализировав экономический потенциал Японии по рекомендациям Лейка, определяет ее роль как "младшего партнера". Отталкиваясь от такой оценки, он показывает, почему Япония не может принять на вооружение концепцию "пацифизма в одной стране", пропагандировавшейся в стране учеными и политиками левого течения.
Реализация этой концепции на практике означала бы три варианта политики. Первый - изоляционизм, предусматривающий разоружение Японии и ее неучастие в военных союзах. Второй - самостоятельность или независимость (односторонность - unilateralism) и проведение политики мира. Третий - политика бесплатного наездника (free-riderism), т.е. политика, которая позволяла бы ничего не делать в плане обороны, полагаясь на "зонтик" безопасности США.152 Первые два варианта предполагают аннулирование американо-японского договора безопасности.
Учитывая состояние международной безопасности, сложившееся вокруг Японии, советско-американскую конфронтацию, теснейшие торгово-экономические связи с США, а также геостратегическую уязвимость собственно Японии, ни один из вариантов, по мнению Иногути, не мог соответствовать национальным интересам страны. Именно поэтому японское правительство, хотя и с осторожностью, вынуждено реагировать на давление США в плане оборонного сотрудничества, либерализацию торговли, рынка финансов и капитала.
По его мнению, правительство хорошо осознает как выгоды, так и издержки альянса с США. Причем, если издержки в экономике вполне приемлемы, то издержки, связанные с получением одобрения этого альянса со стороны народа, еще достаточно высоки. Именно поэтому, несмотря на стремление правительства укрепить союзнические отношения с Америкой, в политике безопасности приходится следовать "два шага вперед, шаг назад". Вынуждают сделать этот "шаг назад" именно те силы, которые отстаивают концепцию "пацифизма в одной стране". В целом же существующие до сих пор два фактора - усиление напряженности между США и СССР и возрастающее давление США на своих союзников - определяют политику безопасности Японии, усиливая ее роль в качестве "младшего партнера".
Каковы же возможные варианты будущей внешней политики Японии?
Рис. 3
Трехсторонность
Регионализм
Доктрина Ёсида
Пан-тихоокеанский
АЯСБ*
регионализм
Без
Левый/правый
Эмоциональный
АЯСБ
японский голлизм
азианизм
* АЯСБ - американо-японская система безопасности
Схема (рис. 3), приведенная Иногути, предусматривает четыре варианта.
Под "право/левым японским голлизмом" имеется в виду независимая от США политика военной безопасности с выходом на глобальный уровень.
"Эмоциональный азианизм" означает ту же независимость от США в сфере военной политики, правда, ограниченной азиатским пространством. И тот и другой варианты предполагают, что национализм будет определять внешнюю политику Японии.
"Доктрина Ёсида" - это политика тесного союза с США с ориентацией на участие в глобальном соперничестве на стороне США.
"Пан-тихоокеанский регионализм" - та же самая политика, но сфокусированная на регион.
Иногути почти не уделяет внимания "эмоциональному азианизму", видимо, полагая, что национализм в Японии вряд ли может приобрести силу, способную формировать внешнеполитический курс страны.
Что же касается возможного направления политики Японии в системе координат трехсторонности-регионализма, то по этому вопросу можно встретить различные оценки: одни полагают, что ее экономические интересы главным образом устремлены в регион, другие - за его пределы. В зависимости от ответа определяется место Японии как региональной или глобальной державы.
Региональная перспектива движения Японии по пути "пан-тихоокеанского регионализма вызывается усилением протекционизма в США и в Европе. В принципе этот вариант мог быть приемлем, если бы страны региона, а речь фактически может идти о государствах Дальнего Востока и ЮВА, были в состоянии удовлетворить экономические потребности Японии. По мнению Иногути, такие условия отсутствуют в регионе и поэтому "будет продолжена ориентация на базовую трехсторонность... при наличии регионального компонента"153. Причем объем экономической массы этого компонента никогда не превысит объема торгово-экономических связей, падающих на трехсторонность.
И еще один примечательный вывод Иногути. Он считает, что только США обладают возможностями влиять на баланс военных, политических и экономических сил в регионе. Что же касается экономических позиций, то, поскольку здесь активно действуют США, страны ЕЭС, а также Южная Корея, Тайвань, Австралия, то у Японии существуют мало возможностей "занять доминирующие позиции в экономике региона".
Таким образом, японский ученый, с одной стороны, исключает лидирующую роль Японии в регионе, с другой - исходит из того, что ее экономика в большей степени ориентирована на взаимодействие в рамках трех центров капиталистической экономики, чем на региональное сотрудничество.
В политике безопасности, по мнению Иногути, целесообразно придерживаться нынешнего статуса "младшего партнера" в рамках договора безопасности с США. Он считает, что новую окраску ей может придать политика "мирного сотрудничества", прежде всего через органы ООН. Такое сотрудничество могло бы свести на нет концепцию "пацифизма для одной страны", позволяя Японии играть роль "младшего партнера" без обязательного следования за политикой США .154
* * *
Эти общие соображения японских ученых относительно национальных интересов и безопасности облегчат понимание доктрин внешней политики Японии, провозглашавшихся в тот или иной период после войны.
128. См.: Нихон-но андзэн. Сэкай-но хэйва (Безопасность Японии Мир во всем мире). Токио, 1980; 1980-нэндай нихон гайко-но синро (Курс японской дипломатии в 80-е годы). Токио, 1980.
129. См.: 1980-нэндай нихон гайко-но синро, с. 3.
130. См.: Нихон-но андзэн, с. 52.
131. Адзиа нихон-но андзэн-то хэйва. Нитибэй кёрёку-но мити-о сагуру (Мир и безопасность в Азии и Японии. Пути американо-японского сотрудничества). - Токио: Асахи симбун, 1982, сс. 191-192.
132. Там же, сс. 194-195.
133. Иногути Т. Кокусай сэйдзикэйдзай-но кодзу. Сэнсо-то цусё-ни миру хакэн сэсуй-но кисэки (Структура международной политики и экономики. Превратности гегемонии в торговле и войне). - Токио, 1982, с. 61.
134. Нидзюиссэйки-э-но сэнряку: кики-о доо норикаэру ка (Стратегия Японии к ХХ1 веку: как преодолеть кризисы). Токио, 1978, с. 256.
135. Иногути, указ. соч., сс. 61,64.
136. Иногути, указ. соч., с. 61.
137. The Flow of World Civilization and Japan's Role in the 21st Century. A Dialogue between Prime Minister Yasuhiro Nakasone and Professor Takeshi Umehara. Prime Minister Office. Tokyo, 1986, p.1.
138. Ито Кэнъити. Кокка-то сэнряку (Государство и стратегия). Токио, 1985.
139. Там же, сс. 228-229.
140. Например, известный экономист Эйсуке Сакакибара в своей книге "Над капитализмом" ("Beyond Capitalism") считает, что в Японии существует "некапиталистическая рыночная экономика" ("non-capitalist market economy"). - The Economist January 14th 1995, p. 20.
141. Там же, с. 230.
142. Там же, с. 256.
143. Там же, с. 255, 256.
144. Там же, с. 218.
145. Там же, с. 218.
146. Там же, с. 219.
147. Там же, с. 264-265.
148. Там же, с. 270.
149. Там же, с. 272.
150. Там же, с 274.
151. Иногути Т. Кокусай кэнкай-но сэйдзи кэйдзай гаку. Нихон-но якувари-то сэнтаку. Токио, 1985.
152. Там же, с. 220.
153. Там же, с. 224.
154. Там же, с. 228.
_________________________________
DESIGNED & POWERED by RUSGLOBUS