главная
 |
 |
 |
 |
 |
  |
||||
include("/services/webpages/r/u/rusglobus.net/public/library/access.php"); ?>
главная |
АТР |
|
||||||||||
Америка: куда идти?Один из классиков теории политического реализма - гарвардский профессор Стэнли Хоффман - очень удачно выразился относительно постоянно употребляемого термина - мир после холодной войны (post-Cold War world): "Мы живем в совершенно беспрецедентном мире. Его как-то очень трудно даже обозначить. ... Если ты не знаешь, что это за штука, ты его называешь после-чего-то еще".62
Действительно, слом четко структурированной биполярной системы привел к деструктурированному хаосу в международных отношениях, которые, строго говоря, даже не укладываются ни в какие системы. Такая аморфность, так сказать, "транзитность" (переходность) привела в расстройство все былые ясные представления на внешнюю политику каждого из центров экономического и военно-политического могущества, за исключением, может быть, Китая. Не случайно, ни в Москве, ни в Токио, ни в Бонне, ни в Вашингтоне не могут четко сформулировать характер нынешнего этапа международных отношений и, соответственно, выработать собственную стратегию и тактику в мире.
Необходимо при этом иметь в виду, что описанная выше доктрина расширения и в целом внешнеполитическая стратегия не являются теоретическим обоснованием внешней политики США. Она представляет собой внешнеполитический курс администрации Клинтона, т.е. официального Вашингтона, но не покрывает все поле внешнеполитической активности этой страны на международной арене. Если перевести эту идею на язык цифр, то официальная внешняя политика без расходов на оборону стоит, по данным Энтони Лэйка (в то время помощника президента по национальной безопасности) 21 млрд долл плюс 16 млрд долл на внешнюю помощь при федеральном бюджете на 1995 г. в 1,6 трлн долл.63 Если же иметь в виду внешнеполитическую и внешнеэкономическую деятельность ТНК, ТНБ, МНК (межнациональных компаний) и других акторов внешнеполитической деятельности со своими собственными целями и задачами на международной арене, то в реальности эта сумма увеличится в несколько десятков раз, что и составит общие расходы США на внешнюю политику. Это, однако, особая тема, и здесь она затрагиваться не будет. В нашем случае важно то, что даже официальная линия вызывает серьезную критику как в стане тех, кто ныне у власти, так, тем более, тех, кто не у власти. Основанием у них служит аргумент, в общей форме удачно выраженный президентом Херитидж фаундэйшн Эдвином Фёльнером: "Америка сейчас имеет внешнюю политику столь же хаотичную, как хаотичен и сам мир".64
Короче говоря, в США существует немало подходов к оценке нынешней международной ситуации, а также и к самой внешней политике США, достаточно серьезно отличающихся от официальной линии Вашингтона.
Политолог Ф. Нахт сгруппировал их в матрицу с четырьмя полями65 (см. рис.1).
Рис. 1
Односторонники
Многосторонники
Массированная
Халилзад
Хаасс
вовлеченность
Выборочная
Шлесинджер
Мэйнес
вовлеченность
Каждая из клеток этой матрицы отражает взгляды тех или иных группировок или школ в среде американской правящей элиты. Я беру эту матрицу за основу, хотя названия рядов матрицы мне придется переформулировать.
"Многосторонников" (multilateralists) нередко называют также "интернационалистами" (internationalists), имея в виду, что внешняя политика США должна строится на базе сотрудничества со своими союзниками и другими государствами, а также во взаимодействии с международными организациями. Они делятся на две группы.
Первая группа. Сторонники этой группы настаивают на массированном или глубоком вовлечении США по всему земному шару и по всем проблемам, так или иначе относящиеся к национальным интересам Америки. То есть стратегия США, с одной стороны, должна базироваться на коллективистских принципах сотрудничества, прежде всего со своими союзниками, а также с использованием международных организаций, с другой стороны, она должна носить глобальный характер. Ясно, что именно этой стратегии придерживается нынешняя администрация в Вашингтоне. Ее я называю глобально-коллективистским гегемонизмом во главе с США.
На теоретическом уровне идея глобализма была обоснована в основном У. Кристофером и Э. Лэйком, а "коллективность" П. Тар-нофом (помощник госсекретаря по политическим вопросам) и М. Гальпериным (член Совета национальной безопасности). Боб Доул, претендовавший на президентский пост, называл последних "ресурсниками" и "моралистами".
Идея "доктрины Тарнофа" (появившаяся в мае 1993 г.) проста: поскольку своих ресурсов не хватает или может не хватить для проведения глобальной политики, необходимо сотрудничать с союзниками и международными организациями, т.е. по сути использовать чужие ресурсы для реализации американских интересов. "Моралисты" опираются на "доктрину Гальперина" (обнародованную летом 1993 г.). У этих резон опираться на международные организации проистекает из необходимости получения моральных и законных оснований для проведения все той же американской политики.66
Несмотря на казалось бы и так чрезмерные амбиции этого варианта политики, у нее есть критики внутри самой администрации. Так, один из высокопоставленных сотрудников одного из ключевых агентств (Агентство США по международному развитию) Б. Этвуд считает совершенно недостаточным усилия и внимание администрации на проблемы беженцев и экологии. По его данным, за последние 10 лет лесные площади США сократились на три площади Франции, и каждый год они сокращаются на 42 млн акров.67 По его мнению, вся концепция национальных интересов и безопасности должна быть переформулирована с позиции не столько угроз со стороны государств, сколько угроз, исходящих от проблем беженцев, перенаселения, экологии.
Критика иного рода, но также с требованием расширить сферу глобализма, прозвучала в статье трех международников, среди которых весьма популярный в США - Поль Кеннеди. Их суть заключается в том, что, не снижая своих усилий по укреплению сотрудничества с основными ключевыми акторами мира, необходимо одновременно усилить активность в отношении "жизненно важных для США стран", каковыми являются Мексика и Бразилия, Алжир и Египет, а также ЮАР, Турция, Индия и Пакистан, и Индонезия.68 Эта "девятка" должна являть собой компонент "периферийной национальной безопасности". Понятно, что речь идет не об обычном сотрудничестве, а именно в контексте национальных интересов США, что предполагает более плотное переплетение военно-политических и экономических связей, позволяющих США в более полной мере контролировать ход событий в "жизненно важных странах".
Но все эти критики носят доброжелательный характер. Все критиканы - это политики из правительственного клана или близкие к этому клану ученые. Надо иметь в виду, что обычно политические ориентации у этой группы связаны с Демократической партией, соответственно, их финансовыми спонсорами являются МНК, а также крупнейшие международные корпорации, в которых ведущие позиции занимает еврейский капитал. Их базовой доктриной является концепция мирового капитализма.
Вторая группа. Эта группа, также как и предыдущая, придерживается коллективистских начал в сфере международных отношений, но выступает не за глобализм, а за необходимость четкого выделения наиболее важных "жизненных" интересов США, т.е. за "выборочную вовлеченность" в международные дела. Теоретической основой этого подхода является концепция баланса сил, и соответственно, главным его пропагандистом выступает один из самых последовательных приверженцев этой концепции - Г. Киссинджер.
В отличие от многих, упивающихся великодержавностью США, Киссинджер напоминает, что нынешний ВНП США равен где-то 20-22% от мирового ВНП. Хотя это тоже немало, но "Соединенные Штаты фактически оказались не в лучшей позиции, чтобы диктовать в одностороннем порядке глобальную повестку дня, чем это было в начале Холодной войны.69 И хотя ныне Америка обладает большим превосходством, чем это было десять лет назад, однако, и в этом ирония, сила также стала более размытой. Таким образом, способность Америки использовать ее, чтобы влиять на весь мир, фактически уменьшилась"70. И это заставляет Америку, считает Киссинджер, "быть разборчивым (селективным), т.е. знать, что относится к американской безопасности, а что нет"71. Из этих общих посылок вытекают и конкретные рекомендации в отношении ключевых стран.
В русской политике США главной проблемой для Вашингтона является: "сможет ли она (Россия) удержаться в границах, установленных и международно признанных после развала Советского Союза"72. Подтекст: США должны суметь предотвратить намерения России, если таковые возникнут, соединиться с "ближним зарубежьем".
В своих отношениях с Пекином надо понять, что "Китай является совершенно отличным от нас обществом". На него нельзя давить, поскольку в отличие от политики в отношении СССР, "ни одна из стран Азии нас не поддержит".73
С Японией тоже не все так гладко, поскольку японцы по разному рассматривают национальные интересы США и своей страны. Киссинджер, как он написал, не стал бы возражать тем, кто считает, что "американская и японская внешние политики никогда не совпадут".74
Киссинджер критически оценивает иллюзии Клинтона о возможностях создания Тихоокеанского сообщества, помимо всего прочего и потому, что "сами государства Азии не рассматривают себя как часть сообщества".75
В целом бывший госсекретарь США считает, что необходимо отказаться от глобализма и строить свои отношения на основе баланса сил с упором на двусторонние связи, не отказываясь при этом от участия и в международных организациях.
Другим представителем "выборочного" подхода является Уильям Мэйнес, когда-то помощник госсекретаря при президенте Дж. Картере, ныне - главный редактор журнала Форин Полиси. Нахт называет его "либеральным интернационалистом".
По мнению Мэйнеса, нынешняя внешняя политика США определяется не доктринами, а простыми реакциями на события. В его представлениях альтернативой концепции "нового мирового порядка" и доктрине "расширения" должна быть система взглядов, базирующаяся на следующих четырех фундаментальных целях США: "защитить страну от нападения; сохранить или создать среду, в которой демократия Соединенных Штатов может процветать; защитить, и если возможно, улучшить благосостояние американского народа; и поддерживать послевоенную роль Америки в качестве управляющего международной системы, избегая необоснованных затрат на это"76. Мэйнес считает, что деятельность нынешней администрации противоречит всем вышеназванным целям. Особое внимание при этом обращается на политику в отношении России и КНР. Он обоснованно критикует политику навязывания проблем "прав человека" и в целом "демократии" в этих странах, резонно указывая на иные представления народов этих стран на эти вещи. Вместо того чтобы "на равных" содействовать вовлечению России и Китая в глобальные дела, "Запад, ведомый Соединенными Штатами, требует, чтобы Россия прошла определенное количество жестких политических и экономических испытаний прежде, чем получит права на полное партнерство"77. Непоследовательность Мэйнес видит и в том, что Запад почему-то России дает возможность участвовать на встречах Г-7 (группы 7), а Китаю нет. Кстати, по этому вопросу с ним солидарен и Зб. Бжезинский78. Мэйнес считает также, что постоянное талдычанье о том, что США являются единственной сверхдержавой мира может только раздражать этот мир, а политика в области прав человека и демократии носит слишком двусмысленный характер, если иметь в виду, что США почему-то не заикаются о них, когда речь идет о Турции или Египте, где с правами ничуть не лучше.
Из сотен работ, прочитанных мной, только у Мэйнеса я обнаружил такое высказывание, привязанное к его прогнозам возможных "новых кризисов": "Если Соединенные Штаты решат поддерживать независимость Тайваня или возвращение Калининграда Германии, то может развиться новая конфронтация между великими державами"79. Правда, успокаивает Мэйнес, это "не неизбежно".
В целом, исходя из возможностей США и их жизненных интересов, необходимо придерживаться баланса в отношениях, прежде всего тех стран, "которые определяют характер международной системы: Китай, Япония, Россия, члены ЕС, и некоторые возникающие державы типа Индии и Индонезии".80
Ко второй группе я отнес бы и сенатора от демократов Б. Брэйдли, по крайней мере, исходя из его статьи, опубликованной, кстати, в том же журнале, главным редактором которого является Мэйнес, - Форин Полиси. Его статья являет собой редкий случай объективного анализа российской действительности. Брэйдли резонно критикует нынешний курс Вашингтона в отношении России и весьма жестко и однозначно предостерегает: "Немедленное расширение НАТО было бы колоссальной ошибкой"81. Он также настаивает на том, чтобы политика в отношении России должна бытьтщательно согласована со странами Запада и с Японией.82
В целом представителей этой группы я отнес бы к школе коллективистского неореализма.
Между первой и второй группой по вертикали находится бывший госсекретарь Дж. Бейкер (при президенте Дж. Буше), который сам себя называет "прагматическим интернационалистом". Поддерживая в целом официальную политику, он только призывает к соразмерности целей и средств, идей и действий. В этом, по его мнению, суть прагматизма.83
"Односторонники" - это те, для которых общей парадигмой является лозунг "Америка превыше всего". Они, правда, также делятся на две группы или два подхода. Одна группа в достижении целей предлагает опираться, по классификации Нахта, на "массированное или глубокое вовлечение" в международные дела, полагаясь только на национальную военно-экономическую мощь Америки, без учета интересов и даже сотрудничества с официальными союзниками, не говоря уже о всяких международных организациях. Так сказать, американский гегемонизм в чистом виде. Другая группа, отстаивая идею "Америка превыше всего", стоит на совершенно противоположных позициях, а именно позиции изоляционизма, которые упоминавшийся Лэйк называет "заднедверниками" ("back-door isolationists"). Еще эту группу называют представителями "минималистской школы".
Чаще всего обе эти группы связаны с Республиканской партией. В экономическом же отношении первые представляют интересы мощных моно- и транснациональных компаний - ТНК и ТНБ (не путать с межнациональными компаниями - МНК). Вторые - малый и средний бизнес Америки.
Наименее влиятельная последняя группа, поэтому начнем с нее.
Третья группа. Среди нынешних теоретиков этой группы обычно называют Джеймса Шлесинджера, когда-то весьма воинственного министра обороны США (при президентах Никсоне и Форде), а также министра энергетики (при Картере). Ныне - он сторонник "выборочного подхода",тщательно разработанного плана в проведении внешней политики и невмешательства в дела, которые не имеют отношения к национальным интересам США. Исходя из этого, он с неодобрением отнесся к вторжению в Гаити, к втягиванию в Сомалийские дела. Крайне скептичен он и в отношении политики "демократии" и "прав человека", которой, как говорилось выше, нынешняя администрация придает "приоритетное значение". Не считает Шлесинджер эффективным средством решения проблем и такое средство как "экономическое эмбарго".84
Любопытно, что если среди международников и внешнеполитических экспертов не так много сторонников данного подхода, то среди действующих политиков, в том числе и конгрессменов, их можно встретить немало. Так, председатель сенатского комитета по внешней политике Джэсси Хелмс, озабоченный критической ситуацией в США (громадный федеральный долг и бюджетный дефицит, преступность, массовая неграмотность, межэтнические конфликты и т.д.), требует резко сократить внешнеполитическую активность США и прекратить нести "несправедливую ответственность за остальное человечество". "Действительно ли так уж необходимо, - спрашивают многие американцы, - каждый год платить 5 млрд долл Израилю и Египту ради мира на Ближнем Востоке? Не лучше ли эти деньги потратить на реконструкцию американских общественных школ? Надо ли финансировать миротворческие операции в Хорватии или лучше их потратить на полицейских в Чикаго? Почему бы не сфокусироваться на безработных в Лос-Анджелесе и не забыть о Гаити?".85
Короче, изоляционистов мало волнует великая роль США в мире. Больше беспокоят собственные американские проблемы, недооцененные, по их мнению, нынешней администрацией.
Четвертая группа - сторонники единоличной американской гегемонии, это - политики и международники, настаивающие на активной вовлеченности в международные дела с упором на собственную мощь. К ним, например, относят спикера палаты представителей, республиканца Ньюта Гингрича. Эта группа предлагает исходить, прежде всего, из интересов американской безопасности и американских ценностей, не волнуясь, так сказать, за интересы своих союзников или партнеров. В частности, они настаивают на более твердых позициях США на переговорах с Японией. Кроме того, считают они, если затрагиваются интересы безопасности и ценностей США, отстаивать их необходимо даже в одиночку, не обязательно согласовывая свою политику с союзниками. Наконец, американская внешняя политика должна строиться, независимо от мнения ООН и других международных организаций.
Общий их подход можно выразить коротко так - упор на сверхдержавность США и реализацию своих интересов без оглядки на кого бы то ни было.
Главным выразителем их взглядов до своего поражения на выборах президента США от Республиканской партии был сенатор от Арканзаса Боб Доул. В концентрированной форме свою точку зрения он изложил в программной статье под названием "Создавая глобальное будущее Америки".86
В отличие от демагогов-демократов Доул, будучи консерватором, прям и откровенен. Для начала он с гордостью сообщает: "Кто может сомневаться в том, что политика США сыграла центральную роль в распаде советского коммунизма? Величайший успех Америки и ее демократических союзников в Холодной войне - это нечто, чем надо гордиться, и цена этой победы не должна быть забыта"87. В качестве "цены" он приводит затраты США на активность в Афганистане, Польше и "в других местах".
В связи с этим Доул критикует "голубей" прошлого, полагая, что если бы США следовали их рекомендациям, распад советской империи был бы отсрочен на года, а то и десятилетия или вообще "никогда бы не состоялся". По его мнению, "падение советской империи не было ни неизбежным, ни предопределенным объективными историческими силами; скорее лидерство, действия и жертвы Запада привели к победе в Холодной войне".88
Доул критикует все упомянутые группы, считая, что никто, кроме США самих не могут защитить их собственные интересы. США - единственная глобальная держава, и она должна быть сильной как внутри, так и за рубежом. Это тем более актуально, поскольку вместо Нового Мирового Порядка на смену пришел Новый Мировой Беспорядок. Ответственность за этот беспорядок Доул возлагает на Буша и Клинтона, которые, по его мнению, проигнорировали 10 принципов, точнее 6 принципов и 4 "идеала" обеспечения американских интересов.
Они сводятся к следующему: 1) недопущение господства одной державы в Европе; 2) установление баланса сил в Восточной Азии; 3) обеспечение безопасности и стабильности в Западном полушарии; 4) сохранение доступа к естественным ресурсам, в частности, к сердцу энергетики - Персидскому заливу; 5) усиление международной свободной торговли и расширение доступа США на глобальные рынки; 6) защита американских граждан и собственности за рубежом. Идеалы: свобода, демократия, законность и соблюдение прав человека, естественно, по американским меркам.
Принципы и идеалы "капиталистической демократии" настолько взаимосвязаны, что американская внешняя политика должна их защищать с одинаковым усердием. Вопрос - как и кем?
Ответы очень простые. Их может защитить только США как единственная глобальная держава. Европа - будь то на индивидуальной или на коллективной основе - не сможет. Что касается остальных, то "Китай, Россия, Индия, Бразилия и Япония - важные региональные державы, а первые из них могут нести даже потенциальную угрозу"89. Следовательно, тоже не могут.
Доул считает, что лидерство не предполагает бесполезных международных дискуссий и колебаний. В качестве негативного примера он приводит поведение клинтоновской администрации в отношении некоторых стран: то США угрожают Китаю намерением лишить его статуса наибольшего благоприятствия в торговле из-за нарушения прав человека, то вскоре продляют этот статус; то США заявляют, что Северной Корее не разрешается развивать программу производства ядерных бомб, то через год подписывают с ней договор и т.д. и т.п.
Лидерство, считает Доул, означает говорить то, что имеешь в виду сделать, и иметь в виду сделать то, что говоришь, и четко придерживаться этого. Причем, надо прибегать к любым средствам политики, включая, если понадобится, и силе (военной).90
Нынешние международные организации - будь-то ООН, ВТО и другие не защитят Америки, уверяет сенатор. Более того, часто консенсус, выработанный в этих организациях, противоречит американским интересам, принципам и идеалам. Нередко эти организации вовлекают державу в операции, которые не отвечают долгосрочным интересам США. Например, как бы ни важны были проблемы загрязнения окружающей среды или сверхнаселенности в Западной Африке и Южной Азии, они в лучшем случае оказываются на периферии американских интересов. Голод и болезни в Сомали и Руанде - трагедия. Но и они периферийны для американских интересов. Даже свободная экономика и демократия, как бы они важны ни были, не являются абсолютными целями США за рубежом.
Доул подчеркивает, что защита упомянутых "идеалов" имеет смысл только тогда, когда это задевает ключевых стратегических союзников США, например, в Западной части Тихого океана (для России - это Восточная Азия). Другими словами, когда затрагиваются стратегические интересы самих США.
Сенатор приводит красноречивый пример. Зачем тратить 2 млрд долл на Гаити, где американские интересы маргинальны, и так мало расходовать на поддержку свободной торговли и демократии "в стратегически критической стране как Украина"91. Сразу же за этой фразой следует: "Оборонные доллары тратятся на проекты по защите окружающей среды и оборонную "конверсию" в то время как военная готовность, модернизация и персонал не имеют достаточного финансирования. Внешняя помощь и оборонные доллары должны быть инструментами национальной политики, чтобы усилить американскую безопасность; они не должны транжириться на бессмысленные программы".92
"Дипломатия без силы пуста, а сила без дипломатии безответственна". Примером, подтверждающим этот "афоризм" Доула, являются просчеты клинтоновской администрации в Сомали и Гаити, где были использованы "сила без дипломатии", и в Боснии, где проявилась "дипломатия без силы". Отмечу попутно, что эту критику впоследствии Клинтон "учел", все-таки приняв решение о посылки американских войск в Боснию, так сказать, восстановив чистоту афоризма.
Естественно, Доул и его сотоварищи по конгрессу столь рьяно противятся даже малейшим попыткам Клинтона присократить военные расходы, и надо сказать, довольно успешно. "Эффективные баллистические ракеты лучше защитят Америку и ее союзников".93
Кстати, упоминавшиеся выше авторы термина "Великодушного гегемонизма", которые прямо вписываются в разбираемую группу, предлагают к нынешним расходам на оборону в 260 млрд долл добавить еще не каких-то там 7 млрд долл (чего добились конгрессмены -республиканцы), а 60-80 млрд долл.94
Какие "угрозы" можно ожидать? В отличие от Клинтона, пока еще продолжающего питать добрые чувства к "другу Борису", Доул испытывает несколько иные чувства к России. Он ставит ее на первое место среди "угроз", поскольку она может захотеть заполнить "вакуум в Центральной Европе" или попытаться отвлечь свое население от внутренних сепаратистских проблем внешними авантюрами. Между прочим, такой позиции придерживается и Г. Киссинджер, только выражает ее в весьма дипломатичной манере.
Если в отношении России строятся предположения, то остальные "угрозы", с которыми США может встретиться в ближайшей или среднесрочной перспективе, перечисляются в виде утверждений: возобновление Иракской угрозы нефтяным скважинам Саудовской Аравии; стремление фундаменталистского Ирана к господству в Персидском заливе; угроза Южной Корее и Японии со стороны ядерно-вооруженной Северной Кореи; конфликт между Индией и Пакистаном, могущий перерасти в первую мировую ядерную войну; угроза союзникам на Ближнем Востоке и в Европе со стороны ядерно-вооруженных террористических государств типа Ливии или Ирана; экономическое соперничество между Японией и Китаем, которое может обернуться военным конфликтом.
Все это, правда, самого Доула не пугает. Он оптимист по натуре. И подтверждает его оптимизм красноречивая концовка его статьи, перевод которой я даю дословно:
"Поскольку США приближается к следующему столетью, постоянными необходимо сохранить два принципа: защита американских интересов и обеспечение американского лидерства. Конец Холодной войны предоставил нам историческую возможность. Такая возможность не должна быть упущена ради проведения утопической многосторонности или намеренного изоляционизма. Мы уже видели опасности американским интересам, престижу и влиянию из-за обоих этих подходов. Вместо этого мы должны извлечь урок из Холодной войны, чтобы сориентировать нашу будущую внешнюю политику: поставить американские интересы на первой план и лидировать. Будущее не будет ждать Америки, но оно может быть построено непревзойденной Америкой".95
Хотя сейчас сам Доул сошел с политической арены, его взгляды и в целом подход этой группы достаточно распространен среди, так сказать, консервативной части американской элиты. У меня такое впечатление, что теоретическим центром великодержавных гегемонистов является Хэритидж фаундэйшн, в первую голову сам президент этого фонда - уже упоминавшийся Эдвин Фёльнер. Свой подход они деликатно называют "новым консервативным интернационализмом". Фактически суть этого подхода была изложена в пересказанной статье Доула. Фёльнер просто еще более откровенен. Причем, с некоторыми его идеями нельзя не согласиться, например, опять же в связи с навязыванием "прав человека" по-американски в тех местах, "где отсутствуют западные ценности". Он также как и Доул противник вовлеченности в районы, которые не соответствуют "жизненным интересам" США, например, в тех же Сомали, Гаити или в Руанде.96
Фёльнер выделяет пять "жизненных национальных интересов" США: 1) защитить американскую территорию, границу и воздушное пространство; 2) предотвратить от какой либо великой державы угрозу Европе, Восточной Азии и Персидскому заливу; 3) иметь доступ к внешней торговле; 4) защитить американцев против угрозы их жизням и благосостоянию; 5) иметь доступ к ресурсам.97 В преследовании всех этих интересов США должны полагаться только на себя. В этой связи он обрушивается на ООН по следующей причине: "ООН заполнена правительствами и диктатурами, которые не представляют волю своего народа. Почему ООН более "моральна", чем конгресс США? Так, президент Клинтон искал и получил поддержку ООН для вторжения в Гаити, однако не ставил этот вопрос в конгрессе. Я уверен, что многосторонность означает отказ от американского лидерства в мире".98
Один из важных докладов этого фонда (1993 г.) четко расписал три класса интересов США - жизненные, важные и побочные, а также потенциальные "угрозы" этим интересам. Там же сказано: "Защита территории США находится в первой категории, и ее целостности может угрожать прекращение российской демократии или иранский экспансионизм"99. Отсюда вытекает, что смена власти или поворот той же власти в сторону, несовпадающей с демократией американского образца, рассматривается как нападение на территорию США. Дальше, как говорится, идти некуда.
Но такой подход является общим для всей группы гегемонистов. Даже "благожелательная гегемония" Кристола и Кагана требует "изменения режима в Пекине", правда, в Иране и на Кубе тоже100, поскольку "политика давления на авторитарные и тоталитарные режимы имеют практические цели и, в конце концов, представляют стратегические выгоды". Естественно, для США. "В любом случае, Соединенные Штаты не должны слепо "делать бизнес" с любым государством вне зависимости от его режима. Арманд Хаммеризм не должен быть принципом консервативной внешней политики"101. Вполне откровенно. Ясно, что можно ожидать.
В эту же группу Нахт включает Залмея Халилзада, бывшего высокопоставленного сотрудника министерства обороны (при Буше), ныне работающего в Рэнд Корпорэйшн, идеи которого в общих чертах совпадают с парадигмой великодержавности США. В конкретной политике его рекомендации сводятся к следующим постулатам: 1) предотвратить враждебную гегемонию в ключевых регионах; 2) воздвигнуть преграды на пути восстановления империи в России; 3) воспрепятствовать китайскому экспансионизму; 4) сохранить военное превосходство США; 5) сохранить экономическую силу США; 6) использовать силу в соответствии с юридическими нормами; 7) добиться и сохранить поддержку внутри страны на лидерство США.102
Эту группу я обозначаю группой Глобального гегемонизма США. А матрица Нахта у меня выглядит с иными формулировками вертикальных и горизонтальных полей (см. рис. 2).
Рис. 2
Великодержавная гегемония Коллективистский гегемонизм Глобальное вмешательство
Доул Гингрич Фёльнер Белый дом Лэйк Тэлботт Кеннеди и Этвуд
Херитидж фаундэйшн Хаасс Кристол Каган Халилзад Рациональное Шлесинджер Киссинджер вмешательство неоизоляционисты Брэйдли Хелмс Бучанан Мэйнес Промежуточники. Есть немало политиков и ученых, которые не укладываются ни в схему Нахта, ни в мою схему. Среди них Ричард Хаасс, служившей в Совете безопасности при Буше, а ныне работающий в Совете внешних отношений. Сам Хаасс дает более детальную классификацию различных направлений по вопросам внешней политики, с идеями которых он не согласен. Его собственная идея сформулирована в такой "диалектической" формуле: "реализм плюс", что расшифровывается так. Лидировать, конечно, США необходимо. От этого как бы никуда не деться. Но лидировать надо мудро, реалистично, т.е. концентрироваться на ключевых направлениях, каковыми, в его представлении, являются Персидский залив, СВА и Европа103. Видимо, столь "ограниченный" набор направлений вынудил Нахта поместить этого деятеля, хотя и в ряду "массированного вовлечения", но между "многополюсниками" и "однополюсниками". Можно и так, хотя скорее всего он находится все-таки среди своих, т.е. в правительственной группе.
С Зб. Бжезинским оказалось сложнее. С одной стороны, он, естественно, за безоговорочную гегемонию США, с другой - как это лидерство утвердить - проблема, которая, если исходить из его рассуждений, решается скорее не на основе массированного вовлечения в события, а на основе тонкой военно-стратегической игры со своими союзниками против потенциальных угроз США. Это прослеживается в его конкретных рекомендациях по ключевым странам.
Хотя он несколько смягчился в отношении побежденной России и даже предлагает "особый натовско-русский пакт для переходной кооперации", но... И это "но" весьма симптоматично. "Однако нам нет необходимости жертвовать целями Евро-атлантического сообщества ради отношений с Россией"104. И вообще, считает польский американец, надо продумать природу отношений НАТО с Балтийскими государствами и, может быть, с Украиной. Мотив, полностью совпадающий с подходом гегемонистов. Он развивается в контексте с Китаем. Последний, конечно, является источником беспокойства, но успокаивает то, что Китай может сыграть игру в отношении Казахстана, Киргизии и Таджикистана. "Это не обязательно для нас должно быть плохо. На самом деле, с нашей точки зрения, это даже было бы желательным развитием".105
В отличие от Киссинджера, Бжезинский более оптимистичен в отношении американо-японского партнерства. Он обратил внимание, что если раньше это партнерство охватывало регион "Дальний Восток", то теперь впервые оно стало обозначаться как партнерство в АТР. Как истинный аналитик, он заметил также, что совсем недавно японское правительство в контексте японо-американской обороны сделало незаметное для глаз публики изменение: говоря об использовании японских сил самообороны, оно употребило термин "в чрезвычайных обстоятельствах в соседних регионах Японии" вместо "чрезвычайных обстоятельствах на Дальнем Востоке". Это означает, что интересы безопасности Японии теперь распространяются не только до Малакского пролива, но даже до Ближнего Востока,106 что, конечно же, очень хорошо. Плохо то, что это может создать иллюзию перевооружения Японии, представляющей угрозу для Китая. И далее Бжезинский высказывает самый плохой вариант для интересов США. Это - "неестественный альянс между Китаем и Россией... и что еще хуже - коалиция Китая, России и Ирана, которая будет искушать каждую из этих трех стран на лидерство"107. То есть то, что естественно для США, не позволительно ни для кого - типично американская логика.
Естественно, среди американских политиков и ученых международников, специалистов по той или иной конкретной стране, также существуют различные подходы, которые в той или иной степени были уже отражены на страницах этой книги. Есть смысл только обратить внимание на такую закономерность. Специалисты по Китаю, может быть, за редким исключением, которое мне, правда, не попадалось, настаивают на осторожном, непровокационном подходе к КНР и к ее внешней политике. Почти все они выступают против "демократизации" Китая на западный манер. В частности, Мишель Оксенберг, профессиональный китаист, предостерегает: "Любые американские усилия изменить события - такие как навязывание демократии и капитализма - таят в себе значительные обязательства и расходы, и почти наверняка встретят националистическую реакцию"108. Предостережение, постоянно оправдывающееся на практике.
В отличие от китаистов американские японоведы могут придерживаться совершенно противоположных взглядов или подходов к Японии. Так, например, известный знаток японской экономики Ч. Джонсон, когда-то написавший очень интересную книгу о японском МИТИ, полностью доверившись Фрэду Бергсону, полагает, что экономическая взаимозависимость между Японией и США достигла уровня ВГУ, т.е. взаимно гарантированного уничтожения. Это значит, что нельзя нанести ущерб одной стороне, не нанеся ущерба себе. Идея, которую отстаивает немало специалистов по Японии, в том числе, например, и Кэнт Калдер. Мне она также кажется верной. На этой основе из всех возможных вариантов выбора Японии на будущее, Джонсон предлагает вариант "совместной гегемонии", предполагающий замену нынешнего договора безопасности на договор "настоящих союзников". Он утверждает, что "совместная гегемония фактически является единственной альтернативой для Японии и США".109 Как говорится, мечтать не вредно.
В то же время другой японовед - Раймонд Вернон, как бы в ответ на подобные взгляды, пишет: "Идея Тихоокеанского партнерства с Японией не дает достаточных надежд на решение этих проблем США (выше говорилось о технологических, инвестиционных и др. проблемах - О. А.). Такое партнерство, хотя и привлекательное, не может дать легких ответов для решения сложных проблем страны, вытекающих из ограниченных ресурсов и глобальных интересов. Европа, Канада и Латинская Америка продолжают занимать доминирующую роль во внешнеэкономических интересах США"110. Можно привести немало других причин, делающих невозможной "совместную гегемонию" США и Японии. Но есть среди них одна, на которую обращает внимание Вернон. Он пишет: "Однако, я убежден, что объяснение (наличию проблем и разногласий - О.А.) может быть найдено в фундаментальной несовместимости японского и американского стиля поведения во время двусторонних дискуссий"111. Конечно, он сузил проблему. Дело не только в стиле поведения на переговорах, а в принципиальных различиях культурных и человеческих ценностях двух цивилизаций. Не говоря уже о причинах экономического и геостратегического характера.
Как бы то ни было, американские японоведы предлагают весьма широкий набор поведения в отношении Японии, точнее использования Японии в американских целях. И часто очень трудно выбрать оптимальный вариант. Так, по крайней мере, считают в Белом доме.
62. Цит. по: Nacht Alexander. U.S. Foreign Policy Strategies. - The Washington Quarterly, Summer 1995, р. 196.
63. Lake Antony. The Price of Leadership. - The Vital Speech of the Day, (No.16), June 1, 1995, p. 486.
64. Feulner Jr., Edwin J. A New Conservative Internationalist Foreign Policy. - The Vital Speech of the Day, April 15, 1995, р. 411.
65. Nacht Alexander. U.S. Foreign Policy Strategies. - The Washington Quarterly, Summer 1995, р. 203.
66. См.: Dole Bob. Shaping America's Global Future. - Foreign Policy, Spring 1995, р. 32.
67. Atwood Brian J. Towards A New Definition of National Security. - The Vital Speech of the Day, No.5, Dec. 15, 1995, р. 136.
68. Chase Robert S., Hill Emily B., and Kennedy Paul. Pivotal States and U.S. Strategy. - Foreign Affairs, January/February 1996, р. 37.
69. Тогда ВНП США составлял где-то поряlка 35-40% от мирового ВНП.
70. Kissinger, Henry. Diplomacy. NY...Singapore: Simon & Schuster, 1994, р. 809.
71. Kissinger, Henry. United States Foreign Policy. - The Vital Speech of the Day, No.16, June 1, 1996, р. 486; Diplomacy, p. 833.
72. Kissinger, Henry. United States Foreign Policy, р. 487.
73. Ibid., p. 488.
74. Kissinger, Henry, Diplomacy, р. 827.
75. Ibid., p. 828.
76. Maynes, Charles William. Bottom-UP Foreign Policy. - Foreign Policy, Fall 1996, р. 38.
77. Ibid., p. 43.
78. Brzezinski Zbigniew, "Geopolitical Pivot Points," The Washington Quarterly Autumn 1996, pp. 214-215.
79. Maynes, Ibid., p. 42.
80. Maynes, Ibid., p. 47.
81. Bradley Bill. Earasia Letter: A Misguided Russia Policy. - Foreign Policy, Winter 1995-96, р. 92.
82. Ibid., p. 97.
83. Baker III, James A. Conflicts and Cooperation In The Post-Cold War Era. - The Vital Speech of the Day, No.6, Januar 1, 1996, p. 167.
84. See: Nacht Alexander. U.S. Foreign Policy Strategies, р. 206.
85. Time, April 17, 1995, pp. 22-23.
86. Dole Bob. Shaping America's Global Future. - Foreign Policy, Spring 1995.
87. Ibid., p. 30.
88. Ibid., p. 31.
89. Ibod., p. 36.
90. Ibid.
91. Ibid., p. 38.
92. Ibid.
93. Ibid., p. 41.
94. Kristol William and Kagan Robert. Toward a Neo-Reaganite Foreign Policy, р. 23.
95. Dole Bob. Shaping America's Global Future, р. 43.
96. Feulner Jr., Edwin J. A New Conservative Internationalist. - Foreign Policy, р. 411.
97. Ibid., p. 412.
98. Ibid.
99. Nacht Alexander. U.S. Foreign Policy Strategies, р. 208.
100. Kristol William and Kagan Robert. Toward a Neo-Reaganite Foreign Policy, рр. 23, 28.
101. Ibid., pp. 27. 28.
102. Nacht Alexander. U.S. Foreign Policy Strategies, р. 207.
103. Ibid., p. 205.
104. Brzezinski Zbigniew. Geopolitical Pivot Points, р. 211.
105. Ibid., p. 213.
106. Ibid., p. 214.
107. Ibid.
108. Oksenberg Michel. New Challengers and Opportunities in Sino-American Relations. In US Foreign Policy in the 1990s, p. 269.
109. Johnson Chalmers. The Future of US-Japan Relations. In US Foreign Policy in the 1990s, p. 253.
110. Vernon Raymond. Japan, the United States, and the Global Economy. In U.S. Foreign Policy after the Cold War / ed. by Brad Roberts. - Cambridge, Mass., London: WIT Press, 1992, p. 68.
111. Ibid., p. 69.
_________________________________
DESIGNED & POWERED by RUSGLOBUS