главная
 |
 |
 |
 |
 |
  |
||||
include("/services/webpages/r/u/rusglobus.net/public/library/access.php"); ?>
главная |
АТР |
|
||||||||||
Глава 2.
Безопасность в Восточной Азии: советско-российский вариантИстория международных отношений показывает, что наибольшее количество "мирных" инициатив обычно поступает от наиболее слабой страны. Подтекст этой активности заключается в намерениях путем мирной дипломатии на многосторонней основе "перевязать" взаимными обязательствами всех субъектов определенного стратегического пространства в некую систему коллективной безопасности. Идея системы весьма проста - втянуть в нее государство, потенциально угрожающее инициатору "коллективной" безопасности, и тем самым нейтрализовать гегемонистские стремления коллективными обязательствами.
Но даже в случае удачи, т.е. создания такой системы, она не долговечна. Точнее она живет ровно столько, сколько необходимо государству - потенциальному претенденту на созревания для взрыва существующего статус-кво. Пример - Лига наций и Германия до второй мировой войны. Короче, такая система взламывается в соответствии с законом силы, который гласит: как только государство достигает уровня экономической мощи и военного потенциала, адекватного мощи и потенциала ведущих государств мира, оно требует для себя нового статуса, означающего на деле соответствующей доли сфер мирового влияния. Поскольку старые великие державы обычно противятся подобным требованиям, то приобретение такой сферы влияния обычно возможно только путем разрушения старой структуры взаимоотношений, включая и соответствующую ей систему безопасности.
Тем не менее, сама идея "мирных инициатив" вкупе с коллективной безопасностью не лишена смысла для всех государств вне зависимости от их мощи на данный момент. Для слабых - раствориться в "коллективе" и стать как бы равным со всеми, в том числе и сильными; для сильных - творить свою гегемонию, со ссылкой на поддержку "коллектива", который не может не поддержать деяния гегемона, поскольку вся система коллективной безопасности практически субсидируется этим гегемоном (приблизительно так же, как ООН), для средних держав, не претендующих на гегемонию, система дает возможность не афишируя свои подлинные стремления, подспудно наращивать свой экономический и военный потенциал, чтобы через какое-то время, освободиться от "коллектива" и начать новый передел сфер влияния.
В контексте ВА наибольшее количество инициатив всегда принадлежало поначалу СССР, затем России, что отражало слабые позиции нашей страны в регионе. Наверное, чемпионом по инициативам был М. Горбачев, немалое количество которых было выдвинуто в его Владивостокской (1986 г.), Красноярской (1988 г.) речах, а также в речи, произнесенной в японском парламенте в апреле 1991 г.6 Некоторые из его предложений носили фантастический характер (сокращение вооруженных сил и обычных вооружений в Азии, превращение Индийского океана в зону мира), другие реализовывались независимо от инициатив Горбачева, основная же часть была осуществлена Советским Союзом в одностороннем порядке. В этой связи любопытна как раз одна из инициатив: "Если США пойдут на ликвидацию баз на Филиппинах, то СССР будет готов ... отказаться от пункта материально-технического обеспечения флота в бухте Камрань" (из Владивостокских инициатив). Американцы действительно ушли с Филиппинских баз, но не в связи с Горбачевской инициативой, а из-за извержения вулкана в районе авиабазы Кларк.7
Как же Советский Союз реализовывал план разоружения на Дальнем Востоке? Поначалу посмотрим, каково было соотношение сил до "разоружения".
В соответствии с Докладом Пентагона от 19 апреля 1990 г., озаглавленным "Стратегические ориентиры для азиатско-тихоокеанского кольца: вступая в 21 век", соотношение военно-морских сил на Дальнем Востоке на начало 90-х годов отражено в таблице 1.
Таблица 1
США СССР Атомные подлодки 47 48 Авианосцы 7 2 Крейсеры 20 11 Эсминцы 29 8 Фрегаты 46 56 Десантные корабли 32 21 Надводные корабли, всего 136 98 Морская авиация 460 345 Таблица 1 показывает, что сравнение потенциалов КТОФ (Краснознаменный Тихоокеанский флот) и ВМС США явно в пользу американцев. Если же учесть ВМС Японии, которые являются составной частью системы американо-японской безопасности, то соотношение сил окажется еще более "неравновесным". При этом надо иметь в виду, на что обратил внимание однажды Д. Загория, что Япония ныне обладает большим количеством эсминцев, чем весь военно-морской флот Великобритании, и что у нее в четыре раза больше противолодочных самолетов Р-3, чем у 7-го флота США, а в целом столько же военных самолетов, сколькими обладают США для защиты своего континента.8
Таким образом, если принимать в расчет потенциал союзников (США и Японию), окажется, что по численности личного состава у них превосходство более чем в два раза, по крупным надводным кораблям - в четыре, по подводным кораблям с КРМБ (крылатые ракеты морского базирования) - абсолютное (СССР не имел такого вооружения), по количеству самолетов тактической авиации и авиации ВМС - более чем в два раза. Вдобавок, по американским данным, по авианосцам - в 3,5 раза, по морской авиации - в 6 раз, по авиации на авианосцах - в 10 раз.9 Но Советский Союз превосходил по танкам в два раза, по БМП (броневые машины пехоты) и БТР - в полтора, по артсистемам - в полтора раза.10 Очевидно, что "превосходящий потенциал" имел отношение не к США и Японии, а к другому театру военных действий (китайское направление). В любом случае, еще до саморазоружения, американцы и японцы имели явное превосходство военных сил над СССР.
Несмотря на это, СССР под воздействием горбачевского "нового мышления" продолжал разоружаться в Азии без адекватного ответа со стороны "оппонентов".
С июля 1987 г. Советский Союз перестал увеличивать количество ядерного оружия в азиатской части своей территории, а в соответствии с Договором об уничтожении ракет малого и среднего радиуса действия были уничтожены все 166 ракет среднего радиуса действия и 424 ракеты малого радиуса действия в Азии.
Две военные группировки на Дальнем Востоке включали в себя 597 000 военного персонала, 1 690 боевых самолетов, около 12 600 танков, 14 300 сухопутной боевой подвижной техники (БТР и т. д.) и около 16 400 артиллерийских систем. Тихоокеанский флот имел 55 крупных надводных кораблей, включая 2 авианесущих крейсера и 48 ядерных подводных лодок (сюда не включались подводные лодки с баллистическими ракетами).
В течение 1990-91 гг. в одностороннем порядке произошло сокращение армии и флота на 120 000 человек, при этом сухопутные силы - на 12 дивизий, ВВС - на 11 авиаполков, а из бывшего состава Тихоокеанского флота (ТОФ) выведено 16 кораблей.11 Кроме того, выведены все войска из Монголии. Динамика сокращения отражена в таблице 2.12
Таблица 2
КТОФ
1983
1988
1993
Подводные лодки
- стратегические
25
112
20
- тактические
95
82
44
Основные надводные корабли
85
73
49
Патрульные и береговые корабли
215
100
55
Морская авиация
- боевые самолеты
330
320
220
- боевые вертолеты
-
110
45
ВВС
Авиация
68
70
80
После распада СССР ситуация еще более ухудшилась. Как пишут не без внутреннего удовлетворения западные специалисты, "хотя Россия еще сохраняет внушительные военные силы в Восточной Азии, ее боевые возможности находятся под вопросом, имея в виду нехватку финансов для оперативных учений, сокращение ресурсов на поддержание потенциала, и отсутствия четких целей после окончания холодной войны".13 Из-за отсутствия финансовых средств и горючего, как сообщается в западных источниках, только одна третья часть подлодок ТОФа, 40% надводных кораблей и половина морской авиации, дислоцированные на суше, в состоянии выполнять свои миссии. По данным российского морского офицера, Н. Власова, представленным на одной из конференций в Куала-Лумпур (июнь 1993 г.), к 1995 г. потенциал КТОФа будет ниже его потенциала 1985 г. на 40%.14 Однако создается впечатление, что "план" сокращения перевыполнен в несколько раз. Из информации командующего ТОФ адмирала В. Куроедова следует, что число боевых кораблей ТОФ уменьшилось с 335 единиц в 1992 г. до 140 единиц в 1996 г. Он же сообщает о резком сокращении личного состава флота. Только в 1996 г., по словам адмирала, с ТОФ уволено 600 офицеров.15
Ко всем этим вещам необходимо добавить фактическую потерю всех своих союзников в Восточной Азии: Монголию, Вьетнам и Северную Корею. Причем если в первых двух случаях эта потеря произошла в результате переориентации Монголии и Вьетнама на более перспективных экономических партнеров, то в случае с КНДР инициатива по отчуждению принадлежала самой России в связи с заигрыванием с Корейской Республикой. Россия своими действиями и заявлениями свела на нет суть и дух Договора 1961 г., вызвав естественную негативную реакцию Пхеньяна. Результатом явилось полное выпадение России из контекста безопасности на Корейском полуострове. В свою очередь, как справедливо пишет П. Фалькенхейм-Мэйер, "южно-корейские лидеры не рассматривают Москву, как канал влияния на Пхеньян. Северокорейские же лидеры, кажется, более заинтересованы в улучшении отношений с Вашингтоном, чем с Москвой".16
Несмотря на столь сокрушительное сокращение вооруженных сил СССР на Дальнем Востоке, американские, равно как и японские стратеги, постоянно выражали не удовлетворение темпами, качеством и количеством уничтожения советского военного потенциала. Так, в начале 1990 г. адмирал Ларсон заявлял, что "Советский Союз занят сейчас тем, чем были заняты мы (США) в период с 1969 по 1974 гг., сократив состав своих ВМС на 600 устаревших кораблей. То же самое Советы проделывают сейчас, почему-то называя это односторонним сокращением вооруженных сил".17
Наверное, в то время в какой-то степени так оно и было: уничтожалось старое, взамен предполагалось ввести новое. Я подчеркиваю - предполагалось ввести в строй самолеты Су-24, Су-27 и МиГ-29. Это - в ВВС. Для ПВО строились участки для ракет "земля-воздух" последнего поколения - СА-10. 27 дивизионов этих ракет предполагалось установить в 90-е годы в азиатской части, что означало бы увеличение на 25% от уровня 1990 г. На подлодках и военных кораблях предполагалось установить новые ракеты "море-море", "море-воздух" и противолодочные ракеты дальнего радиуса действия. Подлодки хотя и сокращались с 70 до 65, но большая часть оставшихся должна была быть заменена современными подлодками с более мощными ракетами. Пентагон утверждал, что тогдашние 18 советских подлодок вооружены 144 крылатыми ракетами, в конце же 90-х годов 8 подлодок могут быть вооружены 192 ракетами.18 В этой связи японское управление национальной обороны (УНО) сообщало, что с того момента, как руководство СССР возглавил М. Горбачев, советские сухопутные войска на Дальнем Востоке увеличились на 20 000 человек, ВМС - на 5 боевых кораблей, ВВС - на 190 самолетов. Естественно, все это было обычным враньем. Многое, что предполагалось, так и не было осуществлено из-за развала экономики России.
Вплоть до 1991 г. в зону ответственности Тихоокеанского флота ВМФ СССР, согласно оборонительно-наступательной доктрине ВС Советского Союза, входили весь Тихий океан, Индийский океан до 90 градусов восточной долготы и восточный сектор Арктики. После принятия новой, оборонительной доктрины России зона ответственности Тихоокеанского флота существенно сократилась - практически отпал Индийский океан, а главная линия обороны стала проходить по морским рубежам Дальнего Востока России. Однако как в советское, так и в настоящее время основными морскими театрами стратегических и ударных атомных подводных лодок ТОФ являются Охотское и Японское моря, где в силу природных и технических причин можно обеспечить быстрое развертывание и наибольшую боевую устойчивость российских морских стратегических ядерных сил (МСЯС). Причем Охотское море, будучи внутренним, является стратегическим плацдармом этих сил России19. В связи с резким сокращением атомного подводного флота России значение Охотского моря еще более возросло. На настоящий момент в боевой состав ТОФ входят 10 единиц АПКР (атомный подводный крейсер ракетный) с баллистическими ракетами "SSN-18" и "SSN-8", дислоцированных на Камчатке и несущих боевое дежурство преимущественно в Охотском море. Здесь же проходят их учения и ракетные стрельбы. Помимо АПКР в Охотском море отрабатывают боевые задачи ударные лодки с крылатыми ракетами, которых на ТОФ насчитывается 5 единиц, дислоцированных на Камчатке. Сегодня Охотское море является основным на Дальнем Востоке морским театром МСЯС России.
Таким образом, "периметр безопасности" России фактически сузился до внутренних морей Российского Дальнего Востока.
Но главное, однако, в другом. Хотя практическая политика Москвы, оплодотворенная инициативами Горбачева, и создала новый облик СССР как миролюбивой страны, и позволила действительно улучшить отношения с КНР, и даже установить дипломатические отношения с Корейской Республикой, их конечный результат оказался более чем плачевным: произошло невиданное со времен после второй мировой войны падение роли Советского Союза/России в Восточной Азии. Такого саморазрушения не было ни с одной страной в мире. Очень важно понять причину такого результата. Я сейчас не касаюсь самой главной причины - стратегического просчета Горбачева, унаследованное Ельциным, разрушившего все основные компоненты национальных интересов любой страны: территориальную целостность, потерю суверенитета, и уничтожение культурных и идеологических ценностей российского народа. Здесь я коснусь только тактических просчетов, которые, конечно же, были следствием стратегической ошибки.
Во-первых, как уже говорилось в самом начале, дальневосточные инициативы Москвы были обращены ко всем "странам АТР" без осознания того факт, что никакого АТР не существует, а ко многим странам, входящих в АТР, например, в понимании Горбачева, все эти инициативы не имели никакого отношения. К примеру, инициатива "превратить Индийский океан (кстати, почему не Тихий) в зону мира" для стран ТЛА или Океании, и даже Канады не могла вызвать хотя бы малейшего интереса. Другими словами, большинство предлагаемых инициатив фактически относились к трем-четырем державам, оставляя в стороне 50-55 других "стран АТР".
Во-вторых, они - инициативы - не учитывали разницу в категориях безопасности и национальных интересах, т.е. полное непонимание того, что на самом деле предлагается. Это же непонимание на теоретическом уровне сохраняется и продолжает высасывать ресурсы из ныне еще более истощенной России.
В-третьих, инициативы выдвигались таким образом и в таком словесном обрамлении, что они не могли не восприниматься как инициативы, отражающие интересы ослабевающего на глазах мирового сообщества Советского Союза, вымаливающего "мир" у соседних стран. А еще Шекспир говорил: "просящий - раб".
Наконец, совершенно не учитывалась специфика азиатского региона как в контексте безопасности, так и с точки зрения традиций и культуры политического поведения государств. Европейская калька накладывалась на ВА, что заранее обрекало инициативы на неудачу. В конечном счете, были реализованы только те инициативы, которые касались самого Советского Союза. Трагические результаты, как говорится, налицо.
Ничего не изменилось и после 1991 г. Так, предложения Ельцина, высказанные им в южнокорейском парламенте (ноябрь 1992 г.), постоянное озвучивание этих предложений послами России в Токио, Сеуле и Пекине о создание в Азии системы наподобие Хельсинкской модели в Европе практически ничем не отличаются от горбачевских инициатив.20 В качестве конкретного примера привожу "инициативы", непосредственно касающиеся военной безопасности, отработанные генерал-полковником В. Журбенко на международной конференции в Малайзии в июне 1994 г. Совершенно ясно, что разрешение на их "выдвижение" он получил в Генштабе, а может быть, и еще "выше". Трехзвездный генерал предлагает: обуздание строительства военных сил и гонки вооружений; не распространение и ограничение ядерных вооружений; ликвидацию региональных очагов напряженности политическими средствами; улучшение и усиление мер доверия в военных областях; создание взаимоприемлемой основы для переговорного механизма, который носил бы как двусторонний, региональный и всеобъемлющий характер; продолжение русско-американского партнерства, курс России на улучшение отношений с Японией, Китаем, сохраняя связи с Северной Кореей, развивая их с Южной, со странами ЮВА, Австралией и другими странами Азиатского Тихого океана; подписание мирного договора между Россией и Японией.21 За исключением одного важного нюанса, а именно: с США предлагается продолжать "партнерство", а с Китаем всего лишь "улучшать" отношения, все остальное - словеса, затертые еще со времен Горбачева, а некоторые со времен Тишайшего Леонида.
Аналогичное словоблудие характерно и для российских ученых, втянутых в диалог с США и Японией. Одним из проявлений этого, например, является текст Трехстороннего форума по безопасности северной части Тихого океана, подписанный в том числе и директором ИМЭМО.22 Сам текст явно составлен американцами, поскольку его русский вариант очевидно переводной, о чем свидетельствуют термины, которые нормальный русский человек не употребляет - транспорентность (совместимость, ясность, прозрачность), истеблишмент (правящие круги, элита), и, конечно, сам термин Северо-Тихоокеанский регион, рожденный в американо-канадских научных кругах для выжимания денег у правительства или фондов для изучения "стратегически важного региона".
* * *
В конечном счете, прежде всего из-за действий СССР/России, в СВА в 90-е годы сложилась следующая конструкция безопасности.
Резкое уменьшение роли России, позволившее в прямопропорциональной зависимости увеличить роль американо-японской структуры безопасности. Хотя политической диалог между бывшими противниками привел к системе безопасности без определенного противника, но со множеством проблем. Спецификой этой системы является и то, что, несмотря на отсутствие политической конфронтации между бывшими соперниками (за исключением Северной и Южной Кореи), и более того, довольно интенсивное экономическое взаимодействие (особенно по линии Россия - США), военная структура, оформленная в годы холодной войны, сохранилась прежней. И главное, повторяю вновь, с начала 90-х годов параллельно с динамичным экономическим развитием всех стран ВА (за исключением России), начала усиливаться гонка вооружений.
В целом можно считать, что политика безопасности, осуществленная поначалу руководством Горбачева, затем Ельцина привела к тому, что Россия перестала быть Тихоокеанской державой. Нынешний ее ресурс позволяет обеспечить национальные интересы страны только в районе СВА.
6. Горбачев М.С. Перестройка неотложна, она касается всех и во всем: Сборник материалов о поездке М.С. Горбачева на Дальний Восток, 25-31 июля 1986 г. - М.: Политиздат, 1986. Он же. Время действий, время практической работы: Сборник материалов о поездке М.С. Горбачева в Красноярский край, 12-16 сент.1988 г. - М.: Политиздат, 1988.
7. Bello, Walden. People and Power in the Pacific. L., San Francisco: Pluto Press,1992, p. 27.
8. Zagoria D.S. Soviet Policy in East Asia: a new beginning? - Foreign Affairs, №1, 1989, р. 127.
9. Pentagon's report 'A Strategic Framework for Asian-Pacific Rim: Looking Toward 21st Century', 19.04.1990, p. 5; Известия, 12.04.1991; Foreign Military Review, No.7. 1988, p. 46.
10. Правда, 28 мая 1989 г.; SUPAR Report, January 1990, p. 82.
11. Известия, 12 апреля 1991 г.; SUPAR Report, July 1991, p. 117.
12. Selin, Shannon. Asia Pacific Arms Buildups. Part One: Scope, Causes and Problems. Working paper No. 6. Vancouver: UBC, 1994, p. 26.
13. Selin, Shannon. Ibid., p. 27.
14. Ibid.
15. Независимая газета, 26.Х11. 1996.
16. Falkenheim Meyer, Peggy. Russia's Post-Cold Security Policy in Northeast Asia. - Pacific Affairs, Winter (№ 4) 1994/95, p. 511.
17. Proceedings, May 1990, p. 131.
18. Soviet Military Power. Department of Defense. USA, sept.1990, p. 99.
19. В первой части я приводил примеры безосновательного расширения АТР многими учеными. Неожиданно я обнаружил столь же безосновательное сужение этого региона, осуществленное капитаном первого ранга В. Рыжковым. Говоря о зоне функционирования ТОФ, он пишет: "ТОФ обеспечивает защиту государственных интересов России в Азиатско-Тихоокеанском регионе от Чукотки до залива Посьет на юге Приморского края".- Известия Тихоокеанской России, май 1995, с.14. Думаю, что это самый оригинальный вариант понимания географического пространства АТР, которое равно СВА.
20. See: Blank Stephen J., "Diplomacy at an Impasse: Russia and japan in a New Asia," Korean Journal of Defense Analysis, Spring/Summer 1993; "Helsinki in Asia?: Towards a Multilateral Asian Order," The Journal of East and West Studies, April 1994, p. 107.
21. Zhurbenko, Vladimir M., Colonel General. Military-political situation in Asia Pacific and regional Security. A Paper presented to the International Conference at Kuala Lumpur (Malaysia), June 1994.
22. См. МЭМО, № 9, 1995, сс. 37-39
_________________________________
DESIGNED & POWERED by RUSGLOBUS