include("/services/webpages/r/u/rusglobus.net/public/library/access.php"); ?> ОЛЕГ АРИН. ПЕРСОНАЛЬНЫЙ САЙТ

главная

АТР
КНИГИ СТАТЬИ ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА ИММИГРЯЦИЯ Международные отношения
Россия:экономика и внутренняя политикаРоссия и мир

Часть первая
От АТР к Восточной Азии

Пролог: Наука на подмостках театра абсурда

Торжественно объявляю: ХХI век будет веком европейско-азиатского региона (ЕАР). На эту тенденцию работают такие факторы: общий объем торговли стран Западной Европы только с государствами Северо-Восточной Азии в сумме 398 млрд долл в 1995 г. превзошел их торговлю с Северной Америкой на 73 млрд долл. Инвестиции Европы в Азии растут более быстрыми темпами, чем в других частях земного шара. Кроме того, за период с 1976 по 1991 г. Европейским союзом было направлено 32 млрд долл. на проекты развития Азии, т.е. по данному показателю Европа отстает только от Японии, опережая США.1

Если даже взять только одну Германию, то окажется, что доля стран Восточной Азии в общей торговле этого государства в 1995 г. составляла в экспорте 11,3%, а в импорте 14,4% (при добавлении России получится соответственно 17 и 14%), в то время как доля Cеверной Америки была равна соответственно 8,24; 3% и 7,08% (Приложение. Таблица 1).

Такого же порядка цифры можно обнаружить и у других крупных государств Европы.

Неуклонно возрастает и доля самих стран Западной Европы в азиатской торговле, а среди некоторых из них эта доля превосходит удельный вес Северной Америки. В частности, доля Европы в импорте Гонконга была равна 12,1%, а Северной Америки - 8,4%, в экспорте - 16,4 и 23,3% (1995 г.), Индонезии - соответственно 23,2; 10,7; 18,3; 17,7.2

Таким образом, в мире возникает регион с населением почти в

2 млрд чел. и с общим экономическим потенциалом, приблизительно в два раза превосходящим потенциал Северной Америки.

Если же принять во внимание тот очевидный факт, что Россия является мостом между Европой и Азией на одной части земного шара, а США - аналогичным мостом на другой части, то можно смело утверждать, что ХХI век станет веком американо-европейско-азиатского региона (АЕАР) с общим ВНП и населением, значительно превосходящим совокупный ВНП и население стран ... Африки и Латинской Америки вместе взятых!

...Любой здравомыслящий читатель воскликнет: что за чушь!? Абсурд какой-то. И будет прав, если бы не одно большое НО.

Весьма известный ученый и политический деятель Японии Сабуро Окита в своей последней прогностической книге писал: "В мире формируется понимание того, что 21 век будет азиатско-тихоокеанским веком"3. В подтверждение данной мысли написаны сотни, если не тысячи книг об АТР.

В доказательство увеличивающейся значимости этого региона в мировой политике вот уже в течение последних двух десятилетий приводится тот самый ряд статистических показателей, упомянутый мной выше. Почему-то особый упор делается на совокупный экономический потенциал региона. Так, в одной статье говорится, что объем промышленной продукции тихоокеанских стран составляет 60% (1979 г.). В другой - он оценивается в 50% (1982 г.) , в третьей - 55% (1984 г.), в четвертой - опять 50% (причем за 1985 г.), в пятой вновь говорится о 60%4. В одной из канадской газет по случаю конференции АТЭС в Сиэтле (ноябрь 1993 г.) пишется, что в АТР "совокупное население равно 2 млрд, т.е. равно 1/3 земного шара. Совокупная экономика (сложенная из ВНП) составляет 14 трлн долл, что в два раза превосходит экономику Европейского сообщества"5.

Во всех случаях, естественно, фигурируют США, на которые приходится около 6 трлн. долл., но почему-то не учитывается ВНП России, хотя она, если следовать логике калькуляторов, вроде бы тоже входит в АТР.

В таком же ключе показывается совокупный объем торговли "стран АТР", мировая доля которого увеличилась за период между 1965 и 1989 гг. с 30 до почти 40%6. Часто подчеркивается также интенсивность внутрирегиональной торговли. Последнее призвано как бы продемонстрировать плотность торгового сотрудничества в регионе. Майлз Калер со ссылкой на Лоренса Клауса отмечает, что, например, доля внутрирегиональной торговли в рамках ЕС в 1988 г. была равна 58,6%, а в районе Тихого океана - 65,7%7. Он, правда, не забыл при этом оговорить, что во втором случае учитывается и доля двусторонней торговли между США и Канадой.

На самом деле все эти цифры абсолютно ни о чем не говорят. Достаточно посмотреть на карту, как мы обнаружим, что США и Канада, между прочим, обращены и в сторону Атлантического океана и являются субъектами европейско-атлантического региона (ЕАТР). Если бы мы придерживались проатлантической позиции, мы могли бы утверждать, что совокупный экономический потенциал ЕАТР равен 13,7 трлн долл, а АТР - всего лишь 6,5 трлн долл. Аналогичные вещи произойдут с долями в торговле, не говоря уже о долях внутрирегиональной торговли. Более того, "торговая" логика привела бы нас к тому, с чего я и начал этот параграф, что и Западная Европа является частью АТР, поскольку ее торговля с США, Японией, Канадой, странами АСЕАН, Россией как с "государствами АТР" значительно превосходит ее торговлю с Африкой и атлантической Латинской Америкой. И уже во всяком случае значительно превосходит торговлю члена АТР - Индии с другими странами АТР. И если следовать подобной логике, окажется, что все страны мира находятся в АТР, что, естественно, абсурдно.

В этой связи возникает принципиальный вопрос, что означает термин АТР и вообще существует ли такой регион? В свое время российский австраловед И. Лебедев этим вопросом портил настроение многим специалистам по АТР. Его интересовало, какие страны входят в АТР и по какому принципу? Никто не мог ответить ему на этот вопрос. Вопрос действительно с подвохом и на него не так просто ответить.

Безуспешные попытки найти ответ породили сомнения среди некоторых специалистов в необходимости определить сам термин. Какая разница, в конце концов, как называется регион, полагают они: АТР, Тихоокеанский бассейн, Дальний Восток, просто Азия? Если бы дело было только в термине, не было бы смысла огород городить. Но дело именно в содержании термина, в том, что стоит за ним. Выявить содержание термина - как раз и означает определить понятие региона. Тем более что любая наука, как считал Гегель, начинается с формулирования понятий. В этом как раз и заключается отличие науки от подхода здравого смысла.

Конечно, для простого предпринимателя, например канадской провинции Британская Колумбия, участвующего в экономическом сотрудничестве, скажем, с Китаем или Южной Кореей, в принципе не имеет значения, как определяется термин АТР. Он вовлечен в бизнес с конкретной страной. Но с точки зрения стратегии того же предпринимателя ему уже не безразлично, в какой экономической зоне находится конкретная страна, он вынужден задумываться над тем, как рынки той же Южной Кореи и КНР связаны между собой, а также с рынками других стран. Насколько эти рынки открыты или закрыты, каковы принципы их взаимодействия как между собой, так и с рынками других экономических блоков или зон. И вообще, существуют ли таковые? Не случайно тот же предприниматель концентрируется на "драконах" и Китае, а не осуществляет свою коммерцию, например, в Тувалу или Ниуэ, входящих в АТР. Он понимает или чувствует не только узость рынков последних, но и их изолированность, а также удаленность от рынков других зон необъятного АТР.

Для транснациональных или межнациональных компаний подобные расчеты являются вопросами их будущего, кардинально влияя на тактику и стратегию. Одно дело быть связанным со страной, входящей в Общий рынок. Это - одна стратегия. Другое - иметь дело с государством, находящимся вне интеграционной зоны. В таком случае избирается совершенно отличная стратегия. И, наконец, особая стратегия вырабатывается при сотрудничестве со страной, вокруг которой может сформироваться какая-то экономическая целостность, или она станет потенциальным участником такой целостности.

Даже не задаваясь вопросом, что такое АТР, руководители подобных компаний чувствуют, куда надо вкладывать деньги. Опять же не случайно упор делается на страны Северо-Восточной Азии (СВА), а не на страны, например, Тихоокеанской Латинской Америки (ТЛА), не говоря уже об Океании. Внутренний инстинкт их не подводит. Большой специалист в этом вопросе Майк ван Хорн, президент консальтинговой фирмы, хотя и назвал свою книгу "Торговля в Тихоокеанском кольце" ("Pacific Rim Trade"), однако рекомендует дела вести в районе "полумесяца" азиатско-тихоокеанского кольца, куда входят в основном страны Восточной Азии плюс Австралия с Новой Зеландией8. Этого уважаемого бизнесмена абсолютно не смущает нестыковка слов и понятий, но многих такие разночтения могут ввести в заблуждение.

Поэтому научное обоснование какого-то термина, в нашем случае АТР, т.е. превращение его в понятие, имеет крайне важное практическое преломление и в принципе помогает определять стратегию поведения международных экономических субъектов.

В не меньшей степени к определению региона побуждает внешнеполитическая практика государств, поставивших себе задачу усилить свои позиции в АТР.

Казалось бы, азбучная истина: чтобы проводить региональную политику, надо как минимум знать границы региона, поскольку каждый из них обладает своей спецификой и своеобразием. Очевидно, к примеру, что проблемы американо-мексиканских отношений вряд ли очень сильно волнуют МНР или Вьетнам. Думается, что столь же равнодушно Чили или Никарагуа относятся к проблеме безопасности на Корейском полуострове. Предполагаю, что конфликты между Индией и Шри-Ланка не являются актуальной темой внешней политики Австралии или Новой Зеландии. Подозреваю, что обстановка у берегов Персидского залива вряд ли отразилась бы на внешней политике Вануату, Науру или Кирибати. Несмотря на это, все эти государства попадают в регион, с чьей-то легкой руки названный азиатско-тихоокеанским (АТР).

Абстракции хороши в научном анализе, политика требует конкретики.

Показательным примером неудач политики в Восточной Азии и на Тихом океане может служить СССР. В немалой степени они были связаны с непониманием специфики региона, т.е. ее границ. Масса инициатив, когда-то заложенных в речах М. Горбачева во Владивостоке и в Красноярске, были не реализованы из-за нечеткости адресатов. Они были направлены как бы всем странам АТР. Но даже такая на тот момент горячая проблема как Афганистан совершенно не могла интересовать Ниуэ или Панаму. А проблема безъядерных зон в южной части Тихого океана или в районе стран АСЕАН, наоборот, не интересовала Афганистан или две Кореи. Одним словом, размытость представлений о регионе воплощалась в размытой политике с соответствующими размытыми результатами. Думаю, что и нынешняя Россия страдает тем же недостатком.

Другим просчетом, в какой-то степени связанным с первыми, была реакция на концепцию Тихоокеанского сообщества, пропагандируемая Японией, Австралией и Канадой в начале 80-х годов, а США со второй половины 80-х годов. Главная ошибка заключалась в том, что в СССР практически все политики и ученые, втянутые в процесс формирования решений по дальневосточным проблемам, поверили в возможность создания такого сообщества. И совершенно серьезно стали воспринимать несуществующую организацию в качестве Восточного фронта НАТО против СССР. При этом как-то игнорировалось, что концепция хотя и была основательно идеологизирована и действительно фактически была нацелена против социалистических стран Азии, но не могла быть реализована на практике из-за множества причин, некоторые из которых я упоминал в своей книге о Японии9.

Но важен факт: СССР клюнул на миф о Тихоокеанском сообществе. Сейчас трудно предполагать, осознавали ли сами творцы концепции ее мифичность или нет, но при любых вариантах Тихоокеанская "селедка" смогла отвлечь внимание русских от более серьезных проблем на Дальнем Востоке.

Кстати сказать, хорошо разрекламированный миф сам становится фактором политики, с которым сражаются наивные политики как честный Дон Кихот с ветряными мельницами. Между прочим, аналогичным мифом для СССР был также и миф о возможности японо-китайского военно-политического альянса, миф, сконструированный собственными политиками после подписания Японией и КНР в 1978 г. договора о мире и дружбе. Чем меньше в политике науки, тем больше в ней мифов.

Самым же грандиозным мифом в конце ХХ века является миф об АТР как особой экономической зоне развития на земном шаре. Для начала проанализируем истоки этого мифа.

1. Far Eastern Economic Review (hereafter - FEER), Aug. 4, 1994, pp. 18, 19.
2. Торговые позиции стран, подрегионов и регионов, за исключением особо оговоренных, даются по: IMF, Direction of Trade Statistics Yearbooks (DOTS) за соответствующие годы.
3. Okita, Saburo. Approaching the 21st Century: Japan's Role. Tokyo: Japan Times. 1990, p. 227.
4. Мировая экономика и международные отношения (далее - МЭМО), №11, 1979, с. 55; Проблемы Дальнего Востока, №2, 1983, с. 64; МЭМО, № 6, 1985, с.49; Asien, afrika, lateinamerika (Berlin), № 4, 1985, s. 627; Problems of Security in Asia-Pacific region, p. 2.
5. The Vancouver Sun, Nov. 13, 1993, B1. На самом деле, если сложить приведенные этой газетой цифры, получится 13168,15 млн долл на 1992 г.
6. The Soviets and the Pacific Challenge. Ed. Drysdale Peter. - North Sydney: Allen & Unwin, 1991, г. 2-3.
7. Beyond the Cold War in the Pacific / ed. by Miles Kahler. Un-ty of California, IGCC, 1991, p. 12.
8. Mike van Horn. Pacific Rim trade: the definitive guide to exporting and investment. New York: AMACOM 1989, p. ix.
9. См. Алиев Р.Ш-А. Внешняя политика Японии в 70-х - начале 80-х годов (теория и практика). М.: Наука, 1986, сс. 147-148.

ДАЛЕЕ

_________________________________
DESIGNED & POWERED by RUSGLOBUS