include("/services/webpages/r/u/rusglobus.net/public/library/access.php"); ?> ОЛЕГ АРИН. ПЕРСОНАЛЬНЫЙ САЙТ

главная

АТР
КНИГИ СТАТЬИ ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА ИММИГРЯЦИЯ Международные отношения
Россия:экономика и внутренняя политикаРоссия и мир

Китай и Восточная Азия

Обозначая ВА как нарождающийся центр мировой экономики, китайские руководители и ученые не случайно фиксируют всего лишь становление этого центра, т.е. процесс, а не результат, причем с подчеркиванием, что такой центр - ВА - получит свое завершение только в XXI веке. Казалось бы это странно, так как в Восточной Азии уже существует центр мировой экономики, причем оформившийся еще в начале 70-х годов. Это - Япония. Хотя некоторые эксперты и включают Японию в ВА, однако не считают Японию центрообразующим началом региона. Она - не тот "центр". На настоящий центр претендует сам Китай. И чтобы очистить "пространство" для Китая, многие авторы вынуждены "отделить" Японию от "остальной Азии".

Само становление Восточно-азиатского центра объясняется не только быстрыми темпами экономического развития стран региона, но и тем, что в целом "мир, в котором доминировал Запад, идет к закату". Конец "западного доминирования" прослеживается и в Азии.45

В более теоретизированных работах экономическая структура мира подается следующим образом. Директор исследовательского института населения из Цзилинского университета Ван Шеньдзинь считает: "С международной точки зрения можно выделить 5 основных экономических пространств: Европейское экономическое пространство (ЕЭП), образованное вокруг ЕС; Североамериканское пространство свободной торговли (НАФТА) с США и Канадой; Северо-восточное экономическое пространство, тяготеющее к Японии; экономическое пространство бывшего СССР, группирующееся вокруг России; Китайское экономическое пространство, концентрирующееся вокруг континентального Китая и включающее в себя Гонконг, Макао, Тайвань и общества хуацяо в ЮВА".46

Обращает на себя внимание, что в представленной конструкции не только выделяется российский центр экономики (что в принципе необычно), но и то, что хуацяо представляются как неотъемлемая часть китайского экономического пространства.

Понятно, что центр образуется не сразу, а через определенные этапы, на которые довольно откровенно указала Пекинская газета "Developing Zone Herald", статью из которой воспроизвел журнал "Ю.С. Ньюс энд Уорлд Рипорт". >. "Подобные предсказания, возможно, еще достаточно преждевременны, - комментирует журнал, - однако они демонстрируют великие мечты, которые были возбуждены китайским экономическим успехом".47

Американцам, безусловно, трудно во все это поверить, отсюда, с одной стороны, ирония, с другой - страх и опасения, с третьей - постоянная готовность противодействовать такому процессу.

Это не является секретом и для самих китайцев. Уже упоминавшийся Вань Гуан пишет:

Нестабильность и неопределенности также наносят вред стабильности в Азии. Соединенные Штаты неизбежно вступят в конфликт с азиатскими государствами, если они продолжат политику силы. Напряженность уже затронула американо-японские отношения за лидерство в АТР. Япония уже разминает мышцы в надежде стать политической силой в регионе. Чтобы достичь этой цели, Япония наращивает свою военную силу и расширяет ее вовне. На фоне шума в Японии о необходимости переписать историю и модернизировать военную силу страны, азиатские государства обоснованно обеспокоены возрождением милитаризма.

Далее, азиатские государства еще не решили свои территориальные споры, что может быть использовано Западом, чья главная экспансионистская стратегия заключается в принципе "разделяй и властвуй">>.48

Конечно же, Китай будет стараться решать все названные проблемы политическими и экономическими средствами. Однако, как и в случае с Тайванем ("мы не гарантируем, что откажемся от использования силы"), в Пекине понимают, что в условиях военной гегемонии США без оборонной мощи, без военного потенциала и без мощных военных союзников не обойтись. И к этому их подталкивают сами принципы внешней политики США, в которых военная сила представляет одну из трех важных компонентов стратегии США.

Китай - США: партнерство без взаимодоверия

Американское направление занимало и занимает важнейшее место в иерархии внешнеполитических ориентиров Пекина. Как по совокупным объемам торгово-экономических отношений, по частотности и интенсивности встреч и контактов на высших уровнях, так и по серьезности двусторонних и многосторонних проблем, стоящих между двумя странами, - все это делает китайско-американские отношения стратегическим звеном международной политики.

На формально-официальном уровне отношения выглядят достаточно благополучно: торговля с каждым годом растет, соглашения об экономическом, научно-техническом сотрудничестве постоянно подписываются, американские инвестиции потихоньку накапливаются в Китае, президенты Цзянь Цзэминь и Клинтон время от времени встречаются на различных международных форумах (Сиэтл, Богор, Манила).

Политико-юридической базой этих отношений являются три совместных коммюнике (1972, 1978 и 1982). Они дополняются время от времени "пожеланиями" и текущими "принципами", в частности, 5 принципами, предложенными Цзянь Цзэмином президенту Клинтону во время встречи в Богоре (ноябрь 1994 г.). Эти принципы звучат так: "Обе страны должны в полной мере принимать в расчет мировую ситуацию и учитывать долгосрочные взаимные интересы в 21 веке. - Каждая страна должна уважать условия и выбор другой и определять воздействие различных социальных систем и идеологий на двусторонние отношения. Все проблемы между Китаем и Соединенными Штатами должны устраняться на дружеской основе. - Развитие двусторонней экономической кооперации на равной и взаимовыгодной основе. - Усиление двусторонних экономических консультаций, касающихся международных дел, включая нераспространение оружия массового разрушения, защита окружающей среды, туризм и усиление борьбы с наркотиками. И, наконец, учащение двухстороннего обмена, особенно обмена на высшем уровне".49

Хотя, как было сообщено, Клинтон одобрил эти принципы, однако сами американцы исходят из иных "трех руководящих принципов". В изложении госсекретаря Уоррена Кристофера на собрании Азиатского общества в Нью-Йорке (май 1996 г.) их содержание сводится к следующему: "Во-первых, ... мы верим, что развитие Китая как безопасного, открытого и успешного государства осуществляется глубоко в интересах Соединенных Штатов. Во-вторых, мы поддерживаем полную интеграцию и его активное участие в международном сообществе. В-третьих, хотя мы склонны к диалогу и к устранению различий с Китаем, мы не будем колебаться в действиях, чтобы защитить наши интересы".50

Любой непредвзятый читатель почувствует разницу не только в тональности, но и в сути изложенных принципов. Китайская сторона подчеркивает обоюдность, взаимовыгодность отношений, американцы же, по привычке, думают только о своих интересах. Проблема усугубляется тем, что сами понятия "проблемы" и "противоречия" существенно отличаются в понимании американской и китайской сторон. Рассмотрим некоторые из них.

Для США одной из важных проблем являются торговые проблемы, которые Китай не рассматривает как проблемы. В чем суть?

Для начала следует отметить, что двусторонняя торговля, которая в 1979 г. составляла 2,5 млрд долл, выросла к 1995 г. до 40,8 млрд долл по китайской оценке, до 60,3 млрд долл - по американской. Если придерживаться китайских калькуляций, то торговля увеличивалась в среднем на 20% в год в течение 16 лет. Ныне этот объем составляет 14,5% от всей китайской торговли, что обеспечило США третье место после Японии и Гонконга. Доля КНР в совокупной торговле США равна 4,3%. Конечно, такие громадные объемы не могли не порождать перекосов в экспорте и импорте. В принципе редко у кого можно встретить сбалансированную торговлю при больших масштабах.

Источником напряженности является громадный дефицит США в торговле с КНР. Хотя США имеют немалые дефициты и с другими странами Восточной Азии, но Китай в этом контексте почему-то их раздражает больше всего. Если же вплотную подойти к анализу дефицита, то окажется, что это довольно запутанная вещь, поскольку даже в одном источнике можно обнаружить совершенно различные цифры. Так, Статистический ежегодник торговых потоков, который является главным источником по торговой статистике в данной работе, дает такие данные на 1995 г.: если смотреть по колонке США, то импорт КНР в США будет равен 48,521 млрд долл, а экспорт США в КНР равен 11,749 млрд долл, следовательно, баланс в пользу КНР равен 36,772 млрд долл. Если же смотреть по колонке КНР, то получим: импорт США в КНР равен 16,123 млрд долл, а экспорт КНР в США равен 24,744 млрд долл, т.е. баланс в пользу Китая равен 8,621 млрд долл. Ясно, что в случае с колонкой США, ежегодник пользовался информацией США, а с колонкой Китая - информацией из КНР.

Возникают вопросы: какие цифры верны, в чем причина дефицита и кто от него выигрывает? Простые вопросы, однако не столь очевидные ответы. Как говорят американцы, it depends... (это зависит...)

Подробный ответ на этот счет дает министр внешней торговли и сотрудничества КНР У И. Во-первых, она напоминает, что в соответствии с торговыми правилами, принятыми ООН, импорт фиксируется страной, откуда он направляется, включая как прямой импорт, так и импорт, осуществляемый через третьи страны. Для отправителя это экспорт, для получателя это импорт, зафиксированный отправителем именно как импорт страны-получателя. Экспорт же фиксируется страной, куда он прибывает прямо из страны-отправителя или через третьи страны, т.е. фиксированный экспорт является для принимающей страны импортом. Чтобы было понятнее (для читателя-неспециалиста по торговле), возьмем конкретно цифры. Китайский экспорт по китайским данным в 1995 г. был равен 24,7 млрд долл. Для США - это импорт. Китай и оценивает этот свой экспорт одновременно как импорт США в 24,7 млрд долл. Именно эта цифра и закладывается в статистические справочники Китая. Но когда этот китайский экспорт "прибывает" в США, там, естественно, рассматривают его как свой импорт, его стоимость подскакивает до 48,5 млрд долл. Откуда же взялись эти лишние почти 24 млрд долл?

Этот "излишек" объясняется двумя моментами. 60% китайского экспорта в США осуществляется через Гонконг, и 30% китайского импорта также проходит через третьи страны, большей частью через тот же Гонконг. Сама американская статистка указывает, что только 20% китайских товаров поступают непосредственно из КНР, остальные - через третьи страны. Этот "крюк" через Гонконг набавляет на каждый доллар 40% стоимости товара, а, например, на игрушки, одежду и на некоторые другие - более 100%. Если учесть эти факторы, то дефицит США на самом деле преувеличен в 1995 г. на 60,2%. А это тянет приблизительно на 13 млрд долл.

Второй фактор связан с предпринимательской деятельностью "4-х малых драконов" на территории Китая, где они, используя трудоемкое и дешевое производство, направляют свою продукцию тоже в США через Гонконг, что добавляет к дефициту еще около 10%. Из оставшихся 30% излишка, т.е. активного сальдо от торговли с США, как свидетельствует китайская статистика за 1995 г., 70% приходятся на компании с иностранным капиталом, фактически Гонконга, Тайваня и некоторых других стран.51

Кстати сказать, американские экономисты не раз отмечали, что торговый дефицит США со странами Восточной Азии в немалой степени вызывается экспортом в США продукции американских филиалов, расположенных на территориях третьих стран, прежде всего в ВА. Не исключено, что какая-то часть пассивного сальдо для США лежит на совести каких-нибудь гонконгско-американских или просто транснациональных компаний, которыми управляют те же янки.

Немало претензий у американцев и по поводу "пиратского" производства в Китае компакт-дисков, видеокассет и тиражирования компьютерных программ, которые, по заявлению Кристофера, приносят миллиарды долларов убытков для американских компаний. Судя по всему, соглашение "по защите прав на интеллектуальную собственность", подписанное еще в феврале 1995 г., не могло приостановить такого типа "бизнес". Осложнения вокруг торговли привели к тому, что официальный Вашингтон фактически снял с повестки дня обсуждаемую с 1988 г. тему о содействии вступлению КНР в ВТО и ряд других "глобальных институтов".52 И если для Китая "небо не упало", то торговля США, по мнению многих практических бизнесменов, пострадает от этого в большей степени.

И все же, несмотря на время от времени поднимающийся шум в США вокруг торгового дефицита, "пиратства" и других "чудес", все понимают, что драматизировать "проблемы" не стоит. Слишком уж много компаний и людей задействованы "в сотрудничество с КНР". Журнал "Форчун", приводя критические высказывания американского предпринимателя о нелегких условиях работы в Пекине, в то же время напоминает, что 14% продукции Боинга идет в Китай, с которым заключен контракт на поставку 27 лайнеров на сумму 1,7 млрд долл.53 В целом же в США на бизнес с материковым Китаем работает 200000 американцев. В Китай также продолжают устремляться американские компании, среди которых такие гиганты как Дженерал Моторс, Форд, Шеврон и т.д.

Так что бизнес пока идет.

45. See: Beijing Review, Aug. 5-11, 1996.
46. Дун бэй я тсю юй дзин дзи хэ дзуо гоу сян. Гуо дзи ян тао хуй. Лунь вэй дзи. Дзилин дасюэ дун бэй я янь дзю джун син. 1993-няньсюэ (Спецвыпуск "Структура экономики в СВА" исследовательского центра СВА Дзилинского университета), июль 1993, с. 154.
47. U.S. News & World Report, November 4, 1994.
48. Beijing Review, Sept. 2-8, 1996, p. 8.
49. Beijing Review, Jan. 2-8, 1996.
50. Warren Christopher. The U.S.-China Relationship. "One China" Policy, Human Rights and Trade. - Vital Speech of the Day, vol. LXII, No. 17, June 15, 1996, pp. 515-516.
51. Wu Yi. China-US Trade Balance: An Objective Evaluation. - Beijing Review, June 10-16, 1996, pp. 10-13.
52. См. Ross, Robert. Enter the Dragon - Foreign Policy, Fall 1996, pp. 18-25.
53. Fortune, February 20, 1995, p. 130.

ДАЛЕЕ

_________________________________
DESIGNED & POWERED by RUSGLOBUS