| RusGlobus
Идейный портал МР
  |  "Финляндия: общество / обычаи"
, Sat 11 May 09:04 
Финский дзен
"Россия, которую мы потеряли", медленно, но верно вышла в ведущие страны мира по уровню жизни. При этом сохранила в себе самые сокровенные черты
Игорь Рябов
![]()
Можно ли «сгореть» в знакомом, но чужом городе за один день? В смысле, исчерпать резервные силы, встретившись со всеми, с кем хотелось, успев везде, где можно, уловив суть происходящего, и, наконец, утром, проснувшись после трех часов скоротечного сна, почувствовать гордость за успешно потраченное время… Таких
городов много. Названия некоторых привычны слуху туриста, другие более эксклюзивны. У каждого наберется своя коллекция, и, надеюсь, товарищи меня правильно поймут, если я отнесу к таким городам Хельсинки.
Товарищи, конечно, меня спросят: с чем сравниваешь, какие критерии? Отвечу: я же говорю не о «коэффициенте сгорания», а о возможностях, которые надо видеть.
Теоретически такие возможности есть на любом краю света. Например, есть у меня знакомый, который считает, что нет ярче и удивительнее венесуэльской столицы Каракас. Особенно его поразил один неприметный бар, в котором он узрел лучших красавиц мира, и за пару долларов они танцевали такое, что сделало его самым
счастливым человеком во всей Южной Америке… Или еще больше я верю другому знакомому, который утверждает, что нет прекраснее жаренной на костре ставриды и бокала порто, вкушаемых теплой ночью в порту португальского города Порту. Но нельзя не доверять и третьему знакомому, который считает, что главное событие в
мире происходит тогда, когда на поле выходит регбийная сборная Новой Зеландии, сплошь состоящая из представителей аборигенного и исполинного племени маори, и соперник еще до стартового свистка начинает испытывать комплекс капитана Кука.
Россия – это страна, разделенная не только на Запад и Восток, но и на «северных» и «южных». Есть у нас, как известно, разные типы странствующих космополитов. Одни любят юг, натуральную смуглость кожи, Италию и Андалусию, оливки, пропахший рыбой морской базар и жаркие средиземноморские ночи. Другие любят север, Данию с Норвегией, фьорды и орднунг, умеренность во всем, начиная с количества детей в семье, холодные гранитные скалы Северного моря, такую же холодную тоску и сумеречный полярный день.
Финляндия, безусловно, принадлежит рациональному северу, причем ее жители считаются наиболее закрытыми и менее всего приспособленными к путешествиям на те же юга. На югах им не по себе. На югах зачем сауна, и так можно быстро обгореть.
Но у себя дома горячие финские парни знают, как славно провести время.
Вечер упущенного «найстентанссита»
В Хельсинки я приехал вечером, казалось бы, обычного рабочего дня, и первое, что мне предстояло, – разыскать своего старого знакомого Антику. Мы познакомились года три назад в одном баре, в двух шагах от Маннергейнминтие. Это место называется как-то очень длинно и относится к разряду обычных в любом городе ирландских пабов, когда-то этот бар имел неоднозначную репутацию: здесь было необычно шумно, потому что хозяин брал себе на работу исключительно шведских официанток. Но со временем финский уклад всю здешнюю пылкость нейтрализовал.
Три года назад Антика – человек с белесыми усами и возрастом где-то за сорок – сидел за барной стойкой и тихо пел песню, кажется «Ханкки-панкки», народную песню про лягушку. В то время мне было исключительно забавно интересоваться у финнов насчет сису, и я донимал Антику своим любопытством.
Сису – это такая финская исконная черта характера. Нефинном она познается лишь отчасти, в образах, в этимологических опознавательных знаках. Сису – это молчаливое упорство, зацикленность на безмолвно данном самому себе слове, это такое «надо», которое рано или поздно превращается в «есть». Но это и тоска, которая по-фински называется «туска», знакомое слово, светлая печаль… И ничего романтичного. С этим сису финны связывают не только свои достижения в хоккее и автогонках, но и с самыми неприятными социальными явлениями. Когда видишь пьяного, валяющегося на улице, которого тащит за рукав ненамного более трезвый его боевой друг, это тоже сису, но не потому, что гражданин «упился в сису», а потому, что сгорел от тоски. Когда какой-нибудь житель тихой деревни, исправный семьянин, молча зарубает топором жену и всех своих детей – это тоже сису.
Преступления на бытовой почве, конечно, редки, как и любые другие преступления в Финляндии, и связываются исключительно лишь с долгим темным временем суток.
Страна считается самой безопасной в Европе. И в житейском, и в экологическом смысле.
Прелести финской экологии я испробовал уже на пути к бару, где по всем расчетам должен был сидеть Антика. На перекрестке меня с ног до головы окатила машина, проехав, пожалуй, по единственной луже во всем квартале. Через полчаса вода высохла, и на пальто не осталось ни одного пятна. Дай бог каждому исчерпать все
свои отведенные в жизни подобные «умывания» тут – на улицах Хельсинки.
Антика был на месте. Как три года назад, он сидел за барной стойкой и пялился в телевизор. Там «Ливерпуль» играл с «Байером» в Лиге чемпионов. Я заказал какого-то ирландского пива, защитник «Ливерпуля» Сами Хююппя забил немцам гол, народ в баре дружно сделал по глотку. И тут я вспомнил, что это не совсем обычный рабочий день. Это день «найстентанссит», действа, когда – согласно старой деревенской традиции – повсюду устраиваются непременные пирушки, на которых роль заводил и запевал отводится женщинам. Проще говоря, «найстентанссит» – это «дамы приглашают кавалеров». Разговаривая на следующий день с переводчицей Мариэ про этот обычай, я выяснил, что причин у того, что праздник женского самоуправления происходит по средам, особых нет. Так повелось. И никто не может объяснить причину, по которой финны напиваются именно по средам. Происходит это еще в пятницу и субботу, но выбор этих дней куда понятнее, чем среда.
Когда я приблизился к Антике, я заметил, что его среда уже почти подошла к закату.
Он приподнял стеклянную пинту в мою сторону: узнал. Но того ли он, как мне хотелось бы, узнал, было понять трудно. Он сказал фразу по-фински, но я ответил по-английски и напомнил, что когда-то мы здесь, в этом баре, говорили про сису.
Антика покачал головой и отвернулся к телевизору. Наш чудесный вечер длился еще целый тайм и еще полчаса, и все это время мы обменивались короткими репликами насчет матча. Потом я рассказал про лужу, после чего Антика предложил мне пива и сообщил, что ему нужно домой.
На следующий день он наверняка пришел сюда, и через день, и через три года придет, если тьфу-тьфу-тьфу… Особенность финского организма – жесткая организация своего жизненного графика. И не надо думать, что мой закадычный приятель по бару проявил недоброжелательность или я в тот раз сильно испортил ему вечер разговорами про финский характер и про Россию, которую мы потеряли, как у нас любят называть его Финляндию. Просто Антика относится к тому распространенному типу людей в этой стране, который не станет мешать иностранному гражданину наслаждаться прелестями столицы, среди которых традиционное протирание штанов в близлежащих к дому барах не кажется финнам самым интересным с точки зрения гостя. Это сису, это свое, родное. А насчет гостей
– надо было предупреждать. Прислать в бар заявку по факсу недели за три, и тогда бы Антика подготовился…
Нельзя сказать, что мой вечер был скомкан. Удалось побывать в нескольких ключевых для Хельсинки местах. Очень хотелось наконец-то разглядеть «найстентанссит» воочию, таким, какой он есть. Но оказалось, что он обычно длится с двух часов дня до шести вечера. Традиция традициями, но финны не только отдыхать по средам, но и работать по четвергам любят.
Спаситель Олимпиады
Медленно, но верно Финляндия выбилась в лидеры по уровню жизни в Европе. И молодежи, в отличие от представителей среднего и старшего поколения, не кажется, что Финляндия обязана запираться в собственных стенах. Финляндия одной из первых стоит в ряду сторонников европейской интеграции и раньше других успела избавить себя от проблем с переходом на евро. Однако финны ни за что не превратятся в «нацию европейцев», несмотря на то, что давно разговаривают не на финском, а на «финглиш».
Это такая смесь двух языков – раньше «финглишем» называли выговор иммигрантов из Финляндии в США и Канаду. Теперь так называют язык, который обогатился многими терминами, не свойственными финскому языку, пришедшими из мира стандартов, в котором живет остальная Европа. Например, в финском языке нет
слова «страховка». Зато много слов, связанных с природой. У сосны, например, семь определений. Есть свое определение для только что проросшей сосны («минта»), для сосны взрослой, крепко стоящей на корнях («пулхая), для старой, осеребрившейся, звенящей сосны («хонкка») и т.п. Это же относится к кострам, к
лодкам, к охотничьим орудиям и рыбной ловле. Финские филологи и писатели ездят за «настоящим финским» в Карелию, где Элиас Лёнрот записал «Калевалу».
России особое устройство финской нации и обладание родиной «Калевалы» должно непременно помочь. В том числе и в экономическом смысле. Сосед хороший, с традициями, как раньше говорили, полезного взаимного сотрудничества. Яркий герой для иллюстрации такой традиции – 86-летний Бёге Ларсен, ныне главный акционер небольшой компании по производству нефтеуборочной техники, а раньше – спаситель Олимпиады-80 в Москве.
Бёге Ларсен – датчанин. Он приехал в старый, основанный шведами город Борго – финны называют его Порво – в 1932 году. Этот город хоть и шведский, но находится он в Финляндии, недалеко от Хельсинки. Считается одним из самых дорогих местных курортов. Что-то вроде Юрмалы, только поменьше. Приехал Бёге Ларсен в
Финляндию по любви. Обосновался. Про него рассказывает его сын, Бент Ларсен, президент той самой компании, которая, будто нарочно, называется «Ламор», почти как «любовь» по-испански. Не случайно, наверное, главный акционер живет в основном сегодня в Испании, на вилле.
Бёге Ларсен пятнадцать лет проработал в СССР – России. Занимался программным обеспечением для ЭВМ, одним из первых возил в Советский Союз компьютеры.
Американские. В 1980 году стал одним из тех, кто избавил организаторов Олимпиады от провала.
«Когда президент Картер объявил бойкот Олимпиаде в СССР, все американские компании уехали из Москвы и увезли с собой всю аппаратуру, – рассказывает Бент Ларсен. – А у Ай-би-эм был с организаторами контракт на информационно-техническое обслуживание Игр. И дело было плохо – нельзя было проводить
Олимпиаду, не зная, как будут фиксироваться результаты и как будут они транслироваться по телевидению. И вот организаторы обратились с просьбой помочь к моему отцу. И в считаные недели они создали программное обеспечение для Олимпиады».
Семья Ларсенов – образец счастливой финской семьи. Главная гордость и дедушки, и отца – молодая поросль, два юных хоккеиста. Всего у Бента Ларсена четверо детей, и двое из них играют в хоккей, потому что они сыновья. Дочери младше и пока
на скамейке запасных. В авангарде идет старший сын, Нико, он играет вратарем в команде второго финского дивизиона. Когда он только делал первые шаги в хоккее, тренером и партнером у него был Николай Кильдишов, бывший хоккеист из России, который в свое время перебрался в Финляндию, как многие российские хоккеисты, и
играл за команду из города Порво, ту самую, где сейчас стоит вратарем Нико Ларсен.
«У финнов существует традиция: если дети выступают в спортивной команде, то родители должны чем угодно помогать этой команде, – рассказывает Николай. – Отец Нико, Бент Ларсен, у нас в команде точил коньки. Бывало, когда время поджимало, ребятам на лед выходить, а Бент все точит и точит… Ну я на него даже и покрикиваю, мол, что ты там так долго…»
Теперь Нико тренирует известный в России тренер вратарей: заслуженный тренер СССР Николай Пучков специально ездит к дарованию из Питера раз в два месяца.
Бент Ларсен точит коньки младшему сыну, а Николай Кильдишов работает у Бента в компании «Ламор». Его теперь не только хоккеисты и болельщики знают, но и российские нефтяники. «Ламор» поставляет в Россию нефтеуборочную технику, которую фирма изготовляет в Порво.
«Это потому, – утверждает Николай, – что мы близко к России, и потому, что оперативно реагируем».
Оперативностью, наверное, хозяева и менеджеры «Ламора» обязаны русским сотрудникам. Они научились работать по-фински упорно и по-русски с душой. Все рабочие в «Ламоре» – с высшим техническим образованием. Научились делать даже корабли.
Уровень «нокий» на «сису»
В ангаре у Ларсенов стоит своего рода музейный экспонат – «нефтесборщик», аппарат, с помощью которого в последний Новый год очищали Финский залив. На нефтяном терминале в Порво, который принадлежит компании «Фортум» (ее бензоколонки можно встретить под Санкт-Петербургом под маркой «Несте»), в четыре часа утра, когда рабочие терминала, позабыв про сису и снедаемую их весь год туску, праздновали, одна из труб, которая лежала в пятнадцати метрах от воды, прорвалась… В Финский залив в результате вывалилось 150 тонн дизельного топлива. Кильдишов с коллегами чистил семь суток Финский залив. Ситуация осложнялась тем, что весь дизель в Порво ушел под лед и вынырнул только
непосредственно вблизи Хельсинкского порта.
«В Порво нам оплатили только работу по очистке, но не использование нашего оборудования, – говорит Кильдишов. – В российских портах у нас покупают технику куда активнее. Не думаю, что это потому, что там вода грязнее, наверное, дело в
экономии».
Впрочем, на самом деле самая экологически безопасная страна в Европе особых видимых проблем с загрязнением Финского залива не испытывает. Закон устроен так, что нефтяной терминал отвечает за чистоту водоема только в непосредственной близи от Порво, а остальная акватория – это забота государства. Вот почему в
Порво «на всякий случай» стоит лишь одно небольшое нефтесборочное судно и иловый пруд-накопитель. Опять-таки если вспоминать так поразившую вашего корреспондента хельсинкскую лужу – финны куда более требовательно относятся к чистоте бензина и другого топлива, к отсутствию в них вредных примесей, ведь наибольший урон окружающей среде приносят именно выхлопные газы автомобильного транспорта.
Если сравнить требуемые уровни выбросов в море в России и Финляндии, то получится колоссальная разница. Если для порта Приморск установлен уровень в 4 килограмма топлива в год, то для Финляндии – 1000 килограммов в месяц.
Парадокс? Нет, наверное, польза от соседства. Новый порт в Приморске – суперсовременное предприятие, рассчитанное на будущее, а порту в Порво семьдесят лет, и лишь тридцать лет назад его модернизировали. Для того чтобы России выйти на уровень финской экологии, недостаточно выигрывать у соседа
лишь в главных для российской экономики отраслях, например, нефтяной. Все-таки сосед ушел далеко вперед: сегодня Финляндия занимает первое место в мире по уровню интернетизации и одно из ведущих – по количеству мобильных телефонов на душу населения. Я бы предложил, впрочем, этот компонент измерять как соотношение «нокий» на «сису».
ПОРВО – ХЕЛЬСИНКИ
http://www.newtimes.ru/newtimes/artical.asp?n=2946&art_id=2459
РусГлобус
|
