Первоначальное сообщение
| Zotov
Руслянин
  |  "Португалия: винокультура: порто, портвейн"
, Sat 4 Aug 06:30 
В жизни всегда есть место портвейну
Когда не территории нынешней Португалии появилось виноделие, сказать трудно. Видимо, принесли его туда еще финикийцы. Точно известно, что уже в III веке до н. э. здешние вина славились в Средиземноморье, а около 150-го года до н. э. греческий историк Полибий назвал Португалию «страной вина». В римскую эпоху, при императоре Домициане, вина в Лузитании производили столько, что возникла угроза дисбаланса в экономике: владыка Империи издал специальный указ, ограничивающий виноделие.
Шли века. Португалию захлестывали волны разных народов, но высокое искусство витикультуры продолжало развиваться и при варварах-визиготах, и при мусульманах-маврах, и после возникновения в XII веке независимого Португальского королевства.
Вина здесь изумительные, но, к сожалению, в России малоизвестные. А ведь красные сухие Dao или вина из долины Доуро, обладая уникальным характером, совершенно ничем не уступают лучшим французским, испанским или итальянским винам. В нескольких долинах Португалии производится нигде больше не встречающееся vinho verde, «зеленое вино». По всему миру известна мадера с одноименного острова у берегов Северной Африки. Но главное сокровище Португалии – вино porto.
От города Порто, лежащего у берега Атлантического океана, в устье реки Доуро, и пошло название Португалии. Римляне, основавшие город, дали ему латинско-греческое имя Portos Kallos – Прекрасная Гавань. Сейчас это – второй по населению после Лиссабона город страны и первый по экономическому значению. Странный, соблазняющий, прекрасный, иногда уродливый город. Здесь смешано все. Старинные кварталы с узенькими улочками, разноцветными уступчатыми средневековыми домами, с бесконечным количеством магазинчиков и забегаловок – и районы вилл, спрятанных за цветущими живыми изгородями, благоухающими экзотическими ароматами. Чудовищное железобетонное «жилье для рабочих», заброшенные, ставшие никому не нужными фабрики с провалившимися крышами – и шедевры романской, готической, баррочной, модернистской архитектуры. А вместо воробьев в Порто – дикие канарейки, не совсем яичного цвета, менее голосистые, чем узницы клеток.
И если перейти по высокому ажурному мосту, построенному французским инженером Эйфелем, на другой берег Доуро, окажешься в городке Вилла Нова де Гайя, где расположены главные погреба vinho de Porto.
СОКРОВИЩЕ ЗОЛОТОЙ РЕКИ
Делают порто, впрочем, не в Опорто и не в Вилла Нова де Гайя, а намного выше по течению реки Доуро, что значит – Золотая Река. В стародавние времена здесь мыли золотой песок. Потом запасы дьявольского металла исчерпались, зато в долине Доуро природа (или Бог) дала трудолюбивым, жизнелюбивым и талантливым людям другое сокровище – вино, которое ныне славится на весь мир. Бочки с ним на барках сплавляли вниз к океану, к подвалам в Вилла Нова де Гайя. И сейчас, когда стоишь возле Эйфелева моста и смотришь с набережной Рибейра на южный берег Доуро, видишь огромные надписи над винными подвалами. Это те фирмы, что превратили порто в драгоценность: Delaforce, Kopke и Ferreira, Messias, Fonseca и Ramos, Real Compania Velha, Sandeman и Offley, Cockburn, Croft, Skeffington и Barros, Osborne, Niepoort, Romariz и Dow’s.
Почему среди португальских названий столько английских, немецких и голландских имен? Дело в том, что Прекрасная Гавань издавна была перевалочным пунктом – здесь скрещивались пути между Германией, Англией, Голландией и Левантом, между Африкой и Южной Америкой. Некоторыми из фирм-производителей порто до сих пор владеют потомки северян, которые в XVII-XVIII веках прибыли сюда торговать удивительным вином из долины Доуро. Нынешние хозяева «Бурместер», «Нипорт», «Осборн», «Сандеман» или «Саймингтон» – это уже этак шестое-десятое поколение портвейновой элиты. Эта удивительная каста свято хранит предания британской старины, носит твидовые костюмы, сделанные из шерсти овечек, пасущихся на берегах речки Твид, отправляет своих отпрысков учиться в Харроу, Кембридж и Оксфорд, играет в поло и крикет и говорит на «королевском» английском. При этом все они – совершенные португальцы, для которых солнце, виноградники и пальмы куда привычнее британских ив и влажных газонов.
Английское и голландское влияние в Португалии имеет глубокие корни. Испанцы во время разнообразных дрязг обычно кооперировались с французами. В пику им португальцы дружили с Туманным Альбионом. Слава порто отчасти имеет причиной эти геополитические разборки. В 1679 году был запрещен на 7 лет ввоз французских вин на острова. Потом запрет был снят, но англичане успели познакомиться с португальскими винами. В XVIII веке англичане было привыкли к французским винам – но Великобритания снова повздорила с Францией, «бордо» и «бургонь» получить было нельзя. Лорды, сэры и джентльмены обратили свои взоры в сторону Португалии. Порто стал стилем жизни. Тогда Томас Бринсли Шеридан, великий драматург и член парламента, прокричал с трибуны: If you are drinking Bordeaux, you are not British, I swear. Drink porto for Britain! («Клянусь, вы не британцы, если пьете «бордо». Выпейте «порто» за Британию!»). А знаменитый политик, лидер вигов Уильям Питт Младший гордился тем, что может выхлестать три бутылки старого порто, а потом четыре часа рассуждать с парламентской трибуны о финансах Великобритании. До сих пор ни один истинный британец не может представить себе жизнь без стаканчика хорошего порто.
Эти же политические недоразумения привели к распространению портвейна в России. Во второй половине позапрошлого столетия отношения с Францией у нас складывались не очень хорошо. И в 1781 году Real Companhia das Vinhas (Королевская винная компания) открывает свое представительство в Петербурге. Екатерининские вельможи узнают, что такое порто – и пошло-поехало. Настоящий порто был редок и дорог. Постепенно портвейн – в XIX веке его называли «лиссабончик» – научились делать в Ярославле, Костроме и Нижнем Новгороде. Он стал любимым напитком купчих и запьянцовских священников. Наследие таланта русских умельцев мы и знаем под названиями «777» или «Кавказ».
Но к порто это пойло не имеет решительно никакого отношения. Порто может быть сделано только из винограда, растущего на склонах долины Доуро, оно должно быть выдержано в дубовых бочках и разлито в бутылки в долине или в Вилла Нова де Гайя. Все прочее не имеет права носить гордое имя Vinho de Porto.
ЩЕДРОЕ ВИНО
Порто относится к винам, которые португальцы называют vinhos generosos – «щедрые вина». Они говорят: «Порто отдает себя целиком тому, кто его способен оценить. Это и женское, и мужское вино, оно требует внимания, но оно очень сильно само по себе. Оно не прощает лести или измен. Оно щедро, как щедры достойные люди с людьми, которых они уважают и любят». Эта щедрость обходится людям, делающим порто, огромным трудом.
Долина Доуро – идеальное место для того, чтобы лозы впитывали в себя соки каменистой земли, росу, редкий дождь, влагу туманов и крепли под беспощадным солнцем. Но это и место, где трудиться приходится до изнеможения. Склоны иногда падают под углом в шестьдесят градусов. Надо строить террасы, высаживать лозы на почти отвесных стенках, и даже в наш механизированный век многое приходится делать руками. Виноград не терпит безразличия – представьте себе труд виноградаря, когда он в зимний дождь карабкается по расползающейся под ногами скользкой земле, чтобы убедиться, что лоза сорта touriga nacional чувствует себя не хуже, чем touriga francesa, что tinta cao не капризничает, а tinta barroca не впала в меланхолию от тумана. Писатель Мигель Торга, уроженец этой долины, не зря написал: «Доуро - это кровавая драма».
Не совсем проверенная информация говорит, что в местном аббатстве Ламего уже в начале XVI века научились добавлять виноградную водку в молодое вино, чтобы оно, не теряя сахара, превратилось в щедрый и живущий десятилетиями – если не столетиями! – напиток. Якобы один из аббатов Ламего в 1678 году раскрыл секрет приготовления порто двум английским путешественникам. Правда это или нет, не важно. Но уже через год это вино восхитило ноздри, небо и гортань избранных британцев.
ПОРТВЕЙНОВАЯ ВСЕЛЕННАЯ
Porto – вино очень разнообразное. Не будем утомлять читателя, однако простейшая классификация необходима.
Начнем с не очень распространенного белого Porto – в основном производится вино разных оттенков красного цвета. Белый Porto Branco может быть сухим, полусладким и сладким. Например Porto Branco Leve Seco («белый легкий сухой») почти не содержит сахара и имеет крепость всего 16,5% алкоголя. А Branco Imperial сладок и содержит положенные 20%.
Ruby («рубиновый») Porto имеет в соответствии с названием насыщенный, темно-красный цвет. Делают его, в основном, в западной части Доуро, где больше дождей и урожаи обильнее, чем в других местностях региона. Для вина используется виноград разных урожаев. Этот сорт редко выдерживают в бочках больше трех лет, и пить его надо молодым. Бессмысленно долго выдерживать Ruby в бутылке – прелесть этого вина именно в терпком, свежем букете.
Tawny Porto. Его цвет менее насыщенный, чем у «рубинового», и отличается золотистостью. Как и «рубиновый», Tawny изготавливают из смешанного материала. Его также не держат в бочках больше трех лет, его тоже надо пить молодым – тогда вы полностью оцените его свежесть и элегантность.
Vintage Character Porto. Его иногда еще называют Super-Ruby или Premium Ruby. Это также смешанное вино, но в нем сильнее проявляется фруктовость и богатство вкуса и аромата. В бочках его выдерживают от четырех до шести лет, и виноделы в разных сортах стараются выделить либо спокойную уравновешенность, либо богатую зрелость, либо юношескую нервность. Vintage Character вполне хорошо стареет в бутылке.
Tawny with indication of age – то есть, с указанием возраста. Это престижная категория Tawny – вина, которые выдерживают в бочках 10, 20, 30, 40 и иногда более лет. Они невероятно разнообразны, их удивительные качества зависят от мастерства виноделов, смешивающих разные пропорции вин разных годов. Молодое вино дает силу и свежесть, старое – сложность и породистость.
Поднимемся еще выше по аристократической градации вин из Доуро. Garrafeira Porto делается из вина одного урожая и долго зреет в бочках. Затем его выдерживают в больших бутылях и только потом, подвергнув декантации, чтобы избавиться от осадка, переливают в обычные бутылки. Garrafeira очень редок, и его качество можно охарактеризовать как изысканную гармонию между динамикой и покоем.
Colheita Porto. Это самая редкая разновидность – Colheita составляет всего 1% от общей продукции Porto. В сущности, это лучший Tawny с указанием даты. Вино одного урожая выдерживается не менее семи лет, но ограничения возраста нет. Можно при великом везении встретить этот Porto старше пятидесяти лет. Он обычно обладает удивительным сложным орехово-карамельным ароматом и вкусом, при этом отличается женственной шелковистостью.
Late Bottled Vintage – переходная ступень к Vintage (о нем чуть дальше). Это вино категории Vintage, то есть сделанное из винограда урожая, признанного экспертами исключительно удачным. Его выдерживают в бочке от четырех до шести лет, затем переливают и фильтруют перед тем, как залить в бутылки. Очень утонченное вино, сочетающее в себе легкость и полноту, «округлость». Хорошо стареет, обладает насыщенным золотистым цветом и очень богатым ароматом.
И, наконец, король Porto – Vintage. Заслужить это имя может только вино экстраординарного урожая, прошедшее сложнейшую экспертизу Porto Wine Institute и Casa do Douro. В отличие от других категорий, его выдерживают в бочках всего два—три года, но зато потом оно живет многие годы в бутылке. Это вино настолько богато судьбой, что ему не нужны внешние воздействия – танины от дубовой бочки и большой объем. Если другие категории могут иметь пробковую затычку, он обязательно закупорен настоящей длинной пробкой. На этикетке непременно должен быть указан год урожая и год бутилирования.
Нередко для того, чтобы Vintage раскрыл все свои качества, требуется 15-20 лет. Но и после этого он благородно стареет, и столетний Vintage не теряет энергии и мудрости. Его не фильтруют, поэтому в бутылке образуется обильный осадок. То, что урожаи отнюдь не каждый год оказываются идеальными, долгий срок выдержки, наличие осадка делают Vintage редким и очень дорогим. Бутылка стоит гораздо больше $100. Но если вам повезет и вы решитесь отведать Vintage Porto – впечатление останется навсегда.
КАК И С ЧЕМ
Начнем со стаканов. Они должны быть из тонкого прозрачного стекла, на высокой ножке, тюльпанообразной формы. Наливать надо половину стакана – такое количество позволит вину целиком показать себя. Желательно хранить Porto в подвале, в горизонтальном или наклонном положении. Если нет подвала, то можно и в комнате, но ни в коем случае не в холодильнике. Подавать же его надо при комнатной температуре.
Если речь не идет о Vintage, то Porto можно наливать сразу. Но Vintage из—за осадка требует, чтобы бутылка перед подачей сутки простояла в вертикальном положении. После этого надо произвести декантацию: извлекши пробку, осторожно перелить вино в графин, держа под горлышком зажженную свечу, так, чтобы осадок остался в бутылке. Некоторые гурманы используют осадок, намазывая его вместо джема на тост. А графин для такого вина, безусловно, должен быть красивым, хрустальным, желательно сферической или приземистой формы: тогда драгоценный цвет заиграет всеми оттенками. Иногда у старого Vintage невозможно извлечь пробку при помощи штопора. В таких случаях пользуются специальными щипцами, по-португальски называющимися tenaz. Их докрасна раскаляют на огне, затем на десять секунд обхватывают горлышко бутылки. Потом снимают и льют холодную воду на горлышко. И легким движением его откалывают. Эта операция требует некоторой сноровки, приобрести которую, пожалуй, затруднительно: вряд ли вы будете пить пятидесятилетний Vintage каждый вечер.
Португальцы обычно пьют Porto с десертом – пирожными, шоколадом, мороженым, шербетом, дыней. Или с всевозможными орешками. Белый Porto восхитителен с миндалем, обжаренным в соленом оливковом масле. Он, как и молодой Tawny, очень хорош как аперитив перед едой. Замечательно Porto идет с сырами – такими, как «стилтон», «горгонзола», «камамбер», «бри», «эдам». Но недурно попробовать молодой Vintage или другой фруктовый, терпкий, но уже наполненный сорт с steak au poivre – бифштексом, поджаренным с перцем.
Ну, а королевский старый Vintage не требует аккомпанемента. Его изумительный характер раскрывается в одиночестве.
В России, к сожалению, выбор Porto пока невелик. Но все же можно найти хорошие образцы этого вина. В наших магазинах имеется продукция знаменитых и достойных фирм Offley, Barros, Sandeman, Fonseca, Cockburn. Так что если вам пока не удалось добраться до Португалии, начните дегустацию Porto дома.
Никита АЛЕКСЕЕВ (N25 от 17.07.2001)
http://www.inostranets.ru/cgi-bin/materials.cgi?id=6612&chapter=126
|
|
Ответы:
|
| Zotov
Руслянин
|  "Португалия: культура, обычаи: коррида"
, Sat 4 Aug 06:40
Телячьи радости.
НАГРАДА ЗА УЧАСТИЕ В КОРРИДЕ – ПРЕКРАСНАЯ ДАМА
Коррида – великая и ужасная! Уж сколько лет современный мир умоляет Испанию отказаться от древней кровавой забавы, да все впустую – слишком велика сила традиции, свято чтимой каждым испанцем. Но считать Испанию монополисткой корриды неверно: в соседней Португалии это развлечение тоже весьма популярно. И к Португалии никто никаких претензий не прдъявляет – видимо, потому, что португальская коррида существенно отличается от испанской.
Краткий экскурс в историю. Коррида (по-испански – corrida de toros, что дословно означает – «бег быков») обязана своим происхождением древнему культу быка. Когда-то зрелищем жестоких поединков наслаждались лишь избранные, и только с начала XVIII века коррида получила распространение в Испании, Португалии, Южной Франции и некоторых странах Латинской Америки как массовое цирковое зрелище.
Всем известно, что суть испанской корриды сводится к выяснению отношений между человеком и быком. Проигравшему быку уготована смерть, проигравшему человеку грозит если не гибель, то увечье или позор. Признаем, что у быка в данном случае шансов на победу все-таки меньше, чем у тореро. Португальская же коррида щекочет нервы публики ничуть не меньше, однако проходит без трагических последствий для участников представления.
Первое и главное отличие португальской корриды – бык в любом случае останется жив. На каждом плакате, каждом буклетике, приглашающем жителей и гостей Португалии на корриду, обязательно крупными буквами обозначено: «The bull is not kild». Это обстоятельство примиряет с португальским вариантом corrida de toros даже «гринписовцев».
Коррида в Португалии состоит из четырех частей. В начале перед зрителями появляется гарцующий на коне тореро (здесь чаще называемый эспадо). Его задача самая кровавая во всем представлении – воткнуть пику в холку быка и тем самым раздразнить животное.
Затем на арену выходит бандерильо с красной тряпкой. Ученые, ссылаясь на последние исследования, утверждают, что на самом деле быки не различают цветов и их злость – реакция не на колор, а на мельтешение куска ткани перед глазами. Знают об этом бандерильо или нет – неизвестно, но тряпка, как и много веков назад, все равно остается красной.
Третий этап португальской корриды (такого нет в испанской) называется фурнаду. Пред очи уже весьма рассерженного быка предстают 10 человек в национальных костюмах и шапочках и пытаются голыми руками «уложить» его на лопатки. Тут уж дует кто во что горазд – кто хватает быка за рога, кто запрыгивает ему на холку, кто тянет за хвост. Бык ревет, «фурнадисты» скачут, публика визжит, словом все радуются жизни как могут. Хотя это – опасный этап, поскольку бык вряд ли может серьезно пострадать, а вот его противники – вполне. Так что десятка смельчаков состоит из самых сильных и ловких.
А заканчивается все очень миролюбиво. Чтобы заманить быка обратно в загон, на арену выпускают молодых телок. Они кружат вокруг своего кавалера, пока от его агрессивности и взвинченности не остается и следа и он полностью не переключит свое внимание на «слабый пол». Под аплодисменты зрителей все стадо во главе с «озабоченным» быком покидает сцену. Коррида закончилась.
8-9 сентября в рамках «Дней Испании и Португалии в Москве» в столичном спорткомплексе «Олимпийский» состоится первый в России бой быков. Вниманию российской публики будет предложен португальский вариант корриды.
В представлении примут участие Лидия Артамонова – одна из первых в мире женщин-тореадоров, а также один из самых знаменитых тореро мира – португалец Витор Мендиша, который приедет в Москву со своей командой. Так что тем, кто не сможет посетить корриду непосредственно в Португалии, все-таки удастся вживую увидеть, как можно голыми руками усмирить быка.
Валерия МОЗГАНОВА (N25 от 17.07.2001)
http://www.inostranets.ru/cgi-bin/materials.cgi?id=6611&chapter=126
|
| Zotov
Руслянин
|  "Португалия: культура, обычаи: язык и характер"
, Sat 4 Aug 06:51
ЗЕМЛЯ «ШТО» и «ДА»
В Португалии иногда кажется, что вокруг одни русские. Звучит незнакомый язык, но каждое пятое слово в нем - знакомые «да» и «што». Da – это местоимение «из» или «от». «Што» – модальный глагол esto, «есть, быть, иметься». Португальцы в разговоре «э» проглатывают.
Португалия, в древности Лузитания, приютилась на самом западном краешке Европы. Русских с португальцами, кроме случайного сходства «да» и «што», роднит это пребывание на краю мира. У нас за спиной – необъятные и невозделанные просторы, тундра да тайга, Монголия (внутренняя и внешняя), Китай и Тихий океан.
У португальцев на восток – вся Европа с ее древней историей. А на запад – бесконечный океан. Когда стоишь на берегу, обостренно чувствуешь: там, позади, за зелеными холмами и невысокими горами – Испания, Франция, Италия, Греция, Израиль – вплоть до Индии и Китая. А впереди – без конца и без края. Плыть и плыть, лететь, захлебываться пространством. Но вернуться на родной берег, в этот благодатный край.
У португальцев странствия в крови, но они вечно возвращаются домой. Моря они бороздили всегда, когда еще не назывались португальцами. Больше тысячи лет назад на утлых корабликах плыли на север Атлантики, в арктических льдах встречали свирепых викингов. Плыли на юг. Открыли Азорские острова, отправились дальше, в неизведанное. В XV-XVI веках великие португальские странники сделали небывалое. Педро Альвареш Кабраль нашел Бразилию. Тристау да Кунья открыл острова у побережья Африки и исследовал Мадагаскар. Бартоломеу Диаш бороздил моря Индийского океана, Васко да Гама первым рискнул прорваться сквозь штормы мимо мыса Доброй Надежды. А Фернау Магальяеш (которого мы лучше знаем под именем Фердинанд Магеллан) поверил, что земля – круглая. Он отважился на своем судне пробиться сквозь бури у кончика Южной Америки – на запад, домой. Он не знал точно, куда плывет, у него не было современного навигационного оборудования, до родины он не добрался – погиб на Филиппинах. Но его люди первыми совершили кругосветное путешествие.
Когда-то Португалия была великой колониальной империей, не слабее Великобритании. Над ее владениями и факториями тоже не заходило солнце. Бразилия, китайский Макао и Мозамбик, Острова Зеленого мыса и Ангола в Африке. Когда империя рухнула (а это судьба всех империй), португальцы не стали жертвами униженного национального сознания. Они вернулись домой, обогащенные опытом странствий.
Ничего удивительного, что сюда люди стремились с незапамятных времен. Кто-то, чей язык давно утрачен, строил неолитические дольмены. Жили непонятные иберы, возможно, предки басков. Пытались обосноваться финикийцы и карфагеняне. Потом пришли римляне. Страну захлестывали германцы-вестготы, добравшиеся сюда с северных берегов Балтики, арабы, франки, испанцы, англичане и французы. Как португальцам удалось сохранить собственное, совершенно неповторимое лицо? Чудо, но объяснимое.
Они всегда были на краю мира, жили готовностью узнать неизвестное, но помнили – есть дом. В их жилах бурлит удивительная смесь: португальцы никогда не были расистами. В португальской культуре слились знойная африканская меланхолия, британская сдержанность, романский рационализм и романская же любовь к сладкой жизни, южноамериканская пряность и общечеловеческое стремление к сохранению собственного достоинства.
Этот маленький народ («всего-то чуть больше десяти миллионов, меньше, чем в одной Москве») прожил длинную и тяжелую историю. Он прошел через вражеские оккупации, гражданские войны, разруху и голод, пережил фашистскую диктатуру Салазара и «госплановские» эксперименты пришедшего ему на смену социалистического правительства. Сейчас Португалия – «шенгены», но пока еще одно из самых бедных европейских государств. Однако, идет страна к подъему экономики, как раньше писали в наших газетах, «уверенной поступью».
Для испанцев португальцы милые, но какие-то приглуповатые деревенщины. Еще бы: они не являются жертвами необоснованных амбиций. Во Франции португальцы – «второе большое меньшинство» после арабов. Сотни тысяч жителей Лузитании иммигрировали в Belle France в прошлом веке, спасаясь от нищеты и фашистского террора, чтобы стать консьержками или вкалывать на конвейере Renault. Французы к ним до сих пор относятся как к нежным и пушистым «меньшим братьям». Португальцы и не протестуют, они просто остаются собой – простыми, ясными и благожелательными людьми. И готовят честную, не слишком замысловатую и добрую еду. Но не забывайте, что Португалия – родина величайших, непревзойденных вин.
В парадоксе сочетания простоты и изысканности, скромности и требовательности скрыта тайна этой страны.
"i" (N25 от 17.07.2001)
http://www.inostranets.ru/cgi-bin/materials.cgi?id=6599&chapter=126
|
|
|
