Первоначальное сообщение
| Gladishev
Участник Ядра Руслян
  |  "Нидерланды: местные обычаи, нравы, порядки"
, Mon 21 May 18:56 
ГОЛЛАНДСКИЕ ВЫСОТЫ НИЖЕ УРОВНЯ МОРЯ
В эту страну прут косяком, но косяком тут никого не удивишь
Скандалы европейской печати всегда вызывали легкую усмешку отечественных акул пера.
Разве сравнятся скандалы, связанные с «семьей», «Мабетексом», Банко дель Готтардо, бывшим главой «Минатома» Адамовым, с недавней темой центровиков голландской печати: почему местные жители категорически не хотят покупать мобильники одной из фирм, в то время как аппараты двух других очень даже в ходу ?
Между тем эти факты совершенно не означают, что в тамошнем обществе ничего не происходит, как заключают мои коллеги, а совсем напротив — происходит то, что должно происходить в здоровом, спокойном и богатом обществе, в котором профессионализм журналиста заключается не только в умении пощекотать нервы читателям.
Русские туристы, вернувшиеся из Нидерландов, вспоминают о доступных проститутках обоих полов, размеров и возрастов, стоимость которых равна стоимости ужина в маленьком кафе, и доступных легких наркотиках в кофишопах Амстердама.
В то же время Нидерланды — это маленькое королевство, сумевшее достойно решить те проблемы, которые пока еще только будоражат покой европейских парламентариев. В России же эти проблемы кажутся еще недостойными внимания…
Королева
Если Нидерланды — королевство, то в нем должен быть король или королева.
По Конституции глава государства именуется королем независимо от пола коронованной особы.
С 1980 года королем Нидерландов является королева Беатрикс (Beatrix).
Функция королевы — представительская. Она произносит только те речи, которые ей написали сотрудники аппарата премьер-министра. И подписывает только те документы, которые они же ей положили на стол.
Официальные документы королева подписывает так: «Мы, Беатрикс, волей Божьей Король Нидерландов, Принцесса Оранская-Нассау, и т.д., и т.д., и т.д.» Три «и т.д.» — это титул Принцессы ван Липпе-Бистерфельд и несколько титулов, которые раньше носили Оранские.
Функция королевы — не только подписать документ, но и понять, что в нем написано. А написано может быть все что угодно — от медицины до сельского хозяйства. Здесь она не обходится без советников, функции которых — научить королеву разбираться в тематике вообще.
Королева может отказаться подписать документ, но этого, как меня уверяли, никогда не произойдет. Хотя такой прецедент был: королева-мать Юлиана (Juliana), когда она была просто королевой, отказалась подписать закон о смертной казни, который до сих пор так и не принят.
Она же сымпровизировала речь перед американцами на тему холодной войны, чем повергла в холодный пот премьер-министра. Никакого наказания в принципе это не повлекло.
Вообще королева-мать символизирует во дворце ту самую раскованную Голландию: курит одну за одной (сигареты), закрепила за собой День королевы, самый веселый праздник в Голландии, который отмечается именно в день ее рождения.
Ходят слухи, что покуривает (сигареты) и престолонаследник (говорят, что есть даже его фотография с сигаретой в зубах), но официального подтверждения эта информация не нашла.
Появилась в королевском доме и своя Диана. Именно так именуют голландцы Максиму Соррегьету (Maxima Zorreguieta).
Любовь Максимы и наследного принца Вильгельма-Александра (Willem-Alexander) омрачается прошлым ее отца Хорхе Соррегьеты (Jorge Zorreguieta), который во времена аргентинского диктатора Хорхе Виделя (Jorge Vidеl) исполнял обязанности министра сельского хозяйства.
Вопрос о прошлом отца Максимы почему-то превратился в голландской печати в вопрос о будущем монархии.
Маартен Моурик (Maarten Mourik), бывший посол Голландии в ЮНЕСКО, обвинил г-на Соррегьету в преступлениях против человечества, и Голландия начала исследование темного прошлого отца Максимы.
Свадьба между наследным принцем и Максимой оказалась неизбежна, и расследования темных дел отца Максимы закончились просьбой не приглашать его на свадьбу.
Королевский двор Нидерландов не скандален, что отличает его от двора британского, например. Это, по всей видимости, и делает монархию популярной среди голландцев, более 90% которых согласны с ее существованием.
Экзотический Амстердам
Причина, побудившая нидерландские власти легализовать наркотики, проста. Однажды Амстердам стал центром контрабанды наркотиков в Европе. Этому помогло и географическое расположение города, и традиционный космополитизм голландцев.
Конечно же, транспортировались не только легкие наркотики. Но когда узаконили один вид — марихуану и гашиш, проблема с героином стала не так остра.
Однако если раньше ставили вопрос о том, как достать марихуану, то теперь, после легализации, пытаются достать ее бесплатно — выращивают прямо на террасах и верандах собственных домов, чем загружают полицию, которая пытается успеть искоренить очередной урожай и оштрафовать владельцев посевов.
Узаконить проституцию — это способ обезопасить первую древнейшую, сохранить жизнь и здоровье «специалистам». Что тоже кажется вполне гуманным.
При этом Нидерланды — не «прогрессивная» страна, где к проституции и наркотикам относятся как к явлениям «нормальным», это страна, где они просто не выходят за рамки закона.
Но есть одна деталь такой либеральной политики, которая меня смущает. И законная торговля наркотиками, и проституция облагаются налогами. И вот здесь должен встать вопрос о том, насколько государство имеет право наживаться на «дури» и «шлюхах».
Парламент
Парламент Нидерландов публичен, то есть заседание может посетить любой желающий. Причем кресла гостей расположены так, что они находятся прямо над головами депутатов. Как говорят старожилы, несколько раз гости пользовались расположением своих кресел, чтобы «выразить неудовлетворение работой народных избранников».
Трибуна выступающего стоит вполоборота, так что ему не приходится становиться задом ни к депутатам, ни к коллегии.
Палата представителей состоит из 150 членов, 20–40% которых — левая оппозиция. Именно взаимоотношения «правых» и «левых» делают парламент Нидерландов уникальным.
Дело в том, что в то время как в Москве элдэпээровцы с кулаками лезут на «яблочников», а в Лондоне — консерваторы на либералов, в Гааге все спокойно решается путем переговоров.
И если у нас принимают ту формулировку закона какой-нибудь партии (а она может сильно отличаться от формулировки закона другой), за которую проголосуют большинством голосов, то в Голландии формулировку делают такой, чтобы «угодить» представителям разных партий.
Так, например, когда «левые» имели большую силу в парламенте, эфтаназия была незаконна. Но, выслушав мнение «правых», эфтаназию сделали незаконной с оговорками.
Теперь, когда наибольшая сила принадлежит «правым», эфтаназия стала законной, но, учитывая мнение «левых», опять-таки с оговорками.
То же самое произошло и с другими «экзотическими» законами. Гей-браки разрешены, но не разрешено усыновление гомосексуалистами детей, что отличает гей-браки от традиционных.
В отличие от соседей Нидерланды не феминизируют общество искусственно. Так, в парламенте нет квоты на число женщин-депутатов, как в Германии, например, но число голландских политиков в юбках растет естественным путем.
Депутатов строго контролирует государство. Любая провинность не влечет наказания, но вызывает недоверие.
Недавно одна женщина-парламентарий, отчитываясь перед государством, указала, что в предыдущем месяце она сделала 53 поездки (проезд до рабочего места и домой оплачивается государством). Расследование установило, что на самом деле она проделала 50 поездок ровно. Хотя многие поверили, что 3 лишние поездки — это не злой умысел, а просто недочет, на всякий случай второй раз ее не выбрали.
В местной прессе это событие стало скандалом.
Пресса
Кстати, тамошняя пресса работает отменно и вполне составляет конкуренцию интернету.
Небольшая городская газета Гааги Den Haagsche Courant выходит столько раз в день, сколько того потребуют новости.
Нормальный режим работы газеты — 1 раз в день. Но в экстренном случае выпускаются дополнительные номера. При этом, если они выпускаются ради одной новости, новость ставится центровиком, а весь остальной материал берется из предыдущего выпуска.
Желтой прессы в Голландии нет, да и откуда ей появиться — практически все «пороки» легализованы.
Политик не может быть наркоманом, но похаживать в амстердамский кофишоп в выходной день — запросто. У некоторых из них на этот счет есть даже своя философия. Вместо того чтобы выбегать из здания парламента покурить (а бесконечное ожидание перерыва снижает работоспособность), как его коллеги, он в выходной день спокойно выкуривает косячок в амстердамском кофишопе, а в рабочий так же спокойно трудится.
Фотографировать политика в бане с девушками, разоблачать его «неправильную» сексуальную ориентацию — бесполезная работа для голландского репортера.
Министерство иностранных дел
В Министерстве иностранных дел живо интересуются тем, что происходит в России и чем они могут ей (то есть нам) помочь. Две темы наиболее остры — Чечня и свобода слова.
Однако ожидать, что голландцы приедут к нам выяснять эти проблемы на местах (а летом состоится визит Ее Величества), как ни странно, не приходится. Как мне объяснили, Королева исполняет только представительские функции, а следовательно, не вольна обсуждать эти проблемы с Путиным.
Министр иностранных дел г-н Йозиас Йоханнес ван Аартсен (Jozias Johannes van Aartsen) четко обозначил цели, которые преследует визит Королевы в Россию. Речь будет вестись прежде всего о культурном сотрудничестве. Королева посетит Москву, Санкт-Петербург и Нижний Новгород, потому что именно в эти города пригласило Беатрикс российское правительство.
Космополитизм
Космополитизм голландцев — это факт, а не стереотип (я не знаю наций, которые не гордились бы своим гостеприимством — русское гостеприимство, таджикское, норвежское и т.д. до бесконечности, между тем это отличительная черта далеко не всех наций).
Нидерландское посольство в Москве организовывало эмиграцию советских евреев в Израиль.
Голландия помогала евреям и в фашистские времена. Нидерланды по уровню иммиграционного потока ничем не уступают США, хотя в несколько раз меньше Штатов.
Увидеть араба или афганца с тремя женами в парандже уже не в диковинку даже в скандинавских странах, которые не имели собственных колоний ни в Азии, ни в Африке. Расовое разнообразие — это результат социальных программ: в 70–80-е годы приглашали жителей третьих стран для выполнения грязной работы, на которую не соглашались скандинавы. В обмен на это им предлагали гражданство этих стран. В результате в Северной Европе на одного светловолосого голубоглазого ребенка приходятся три черненьких кареглазых неевропейского происхождения.
Голландия не считает это проблемой, среди голландцев не бывает националистических выступлений (в отличие опять-таки от некоторых соседей). Но происходит другое. Появляется поколение без исторической памяти.
День Памяти (когда вспоминают убитых во всех войнах граждан Голландии), который одинаково чтится и пожилыми голландцами, и молодыми, уже не их день.
Голландия для них — не более чем экономически развитый рай.
Голландцы в принципе согласны с такой теорией, но осознают, что это проблема без решения.
А между тем в последний день моего пребывания в Голландии из этого рая были депортированы в Москву несколько человек «кавказской национальности» (употребляю этот термин, поскольку не могу быть столь же категоричен, как мои коллеги, — «конечно же, они чеченцы»). После того как с них сняли наручники, тщательно обыскали, их посадили на ближайший рейс компании KLM. В эконом-классе свободных мест не оказалось, поэтому их посадили в бизнес-класс.
Пока один мой коллега удивлялся такой наглости (чеченцев с ним рядом посадили) и посматривал сквозь желтые с трещиной очки, не сперли ли у него костюм, кавказцы что-то весело обсуждали, выпили весь мини-бар, съели почти все запасы. В Москве их ждала иммиграционная служба и разборки в милиции. А здесь, в воздухе, они себе устроили чудесный «этап». Голландские стюарды с ними смеялись, что-то им объясняли и взгрустнули, когда за кавказцами пришли пограничники, в отличие от моего коллеги, который облегченно вздохнул и пожелал им за что-то самого сурового наказания.
Антон ИВАНИЦКИЙ,
Амстердам — Гаага — Роттердам — Москва
21.05.2001
Новая Газета
|
|
Ответы:
|
| Limanov
руслянин
|  "Нидерланды: Амстердам велосипедный"
, Tue 6 Nov 09:36
ОКНО В УЗКИЙ ГОРОД
В Амстердам нужно приезжать в особенные дни - когда в городе запрещено движение транспорта, кроме карет "скорой помощи" и, конечно, трамваев.
ока таких дней в истории случилось всего два: первый - в сентябре 2001, последний - 4 ноября того же года. Впрочем, не последний, а второй, - можно не сомневаться, что голландские борцы за чистоту воздуха и всего остального добьются полной отмены автомобильного движения. По крайней мере, на каждые полгода. По крайней мере, в историческом центре города. Очень уж не нравятся голландцам выхлопные газы...
Да и велосипедов в городе больше, чем людей. Экологически чистые стальные олени прикованы замками к каждой чугунной ограде, к каждому мосту, не считая специальных велосипедных парковок, - там и ночуют.
Кстати, большинство велосипедов прикованы аж двумя замками сразу - поскольку воров в Амстердаме ненамного меньше, чем велосипедов, - едва ли не половина поголовья велосипедного стада ежегодно подвергается угону. Если вы забыли приковать велосипед, опаздывая в университет на лекцию или забежав на 5 минут глотнуть кофе в ближайшем кафе, и ваш личный транспорт исчез, но при этом домой вернуться хочется, - что вам остается делать? Правильно, угнать соседний. В этом Амстердам, пожалуй, не уступит Одессе.
А вот Амстердам, избавленный от ревущего и чадящего потока автомобилей, который во всем мире примерно одинаков, - это та самая "вечность", которая на часах Батюшкова. Потому как не умозрительно, а натурально видишь перед собой дивный город, который в XVII веке предстал царским очам Петра. Совсем немногочисленные современные здания с истинно голландской ловкостью вписаны в сплошные строчки узких, как готическая скоропись, четырех-, пяти- и даже шестиэтажных домов-столбиков.
Улицы действительно похожи на строчки без пробелов: земля в городе стоила очень дорого (впрочем, и сейчас недешева), а населяли его в основном купцы, люди бережливые, посему на каждом этаже - всего одна комната, в три, два, а иногда даже в одно окно. Главным украшением фасада такого здания является крюк на коньке крыши, вернее, вместо конька, - у амстердамских купцов была мода хранить товары не в подвале, а на чердаке: воры не залезут, да и на сторожах опять же можно сэкономить. Вот при помощи крюка и веревки и поднимали грузы наверх, причем только в Амстердаме. Нехитрые старые механизмы и сейчас функционируют - в домах нет лифтов (естественно!), лестницы крутые, узкие, двоим не развернуться, и, предположим, доставить пианино, или там диван какой на верхний этаж - только лебедкой через окно. И пусть кто-нибудь попробует сказать, что здоровенный железный крюк на фасаде - это не эстетично.
С еще более поразительной ловкостью штурманы туристических лодок вписывают свои суда в извивы многочисленных каналов: представьте себе посудину шириной около 4 метров, длиной около 20 метров, преспокойно курсирующую по каналу шириной 4 метра 20 сантиметров. Представили? А теперь представьте себе поворот под углом 90 градусов. Я представить себе не могу, но зато видеть приходилось. А также слышать добродушные тирады, которыми обмениваются штурманы встречных лодок по рации, - переводчик тут не нужен.
Но ловчее всех, как всегда, оказались женщины. Те самые нехорошие женщины из квартала красных фонарей, расположенного аккурат вокруг большого кальвинистского костела. Трудно сказать, с какого именно дня, года и века они начали здесь селиться, но сейчас это выглядит следующим образом. В большом ярко освещенном окне-витрине стоит, сидит или возлежит дива в бикини и занимается своими делами - делает себе маникюр, поправляет бретельки, болтает с товаркой. Многие девушки хороши на загляденье - в основном это негритянки, мулатки и азиатки, но встречаются и молочной белизны блондинки. В перспективе видна вся небольшая комната с кроватью и биде. Рядом с окном-витриной - дверь. Кому надо - могут свободно зайти и, если договорятся о цене, - нужно лишь задернуть шторку витрины. Все просто, практично и отчасти даже эстетично. А если клиентов долго нет, или надоели их глупые рожи - окно костела прямо напротив (улочки-то средневеково узкие), так что можно и помолиться. До того - о клиенте пощедрее, после - о прощении. И все это удовольствие можно наблюдать за стеклом в витрине - не отсюда ли, кстати, пошла популярная нынче во всем мире игра "Большой брат"?
Когда-то Петра, приехавшего учиться в Голландию, поразила ловкость, с которой голландские корабелы строили прекрасные морские суда "на глазок", обходясь без рисунков и чертежей. Задумал он искоренить русскую широкую небрежность и построить на ее месте "новую Голландию", сильную и бережливую, ловкую и удачливую.
Вернувшись, он привез с собой не только тамошних мастеров судостроения и передовые технологии. Он привез с собой дух созидательного труда, рационального устройства, спартанского быта, не исключающего удобных привычек. А еще - множество просто приятных штуковин, например, индивидуальный стул (в отличие от коллективной лавки). А вместе с ним - и слово "стул" (stoel, читается как "stul"), и еще много разных вещей и слов - апельсин (appel+China, китайское яблоко), не говоря уже о флаге, мачте, штурвале, компасе, зюйд-весте и том же штурмане. А вот картошка с подсолнухом, ввиду труднопроизносимости, нашли себе новые, русские имена. Всего и не перечислить. Петр так влюбился в Голландию, что хотел было даже голландский язык сделать обязательным для изучения. Не говоря о государственном устройстве, которое он старался скопировать. Одним словом, из закрытой и загадочной Руси прорубил окно в Голландию. А вовсе не в какую-то там абстрактную Европу.
06 ноября 2001, 15:07
Анна Вербиева
http://www.vesti.ru/2001/11/06/1005048431.html
|
| Gordeev
руслянин
|  "Люди дамбы: своеобразие характера голландцев"
, Sun 3 Jun 18:46
Люди дамбы
Голландец с соседом не воюет, но и свою выгоду не упустит
![]()
Нам опять есть чем гордиться - ленская волна и в этом году не смогла разрушить Якутск. Город этот основан в середине XVII века, топит его аккуратно - каждую весну. Говорят, что с этим ничего поделать нельзя - стихия. И поверил бы, да довелось недавно побывать в Голландии, в стране, где и с природой умеют договариваться.
Вода обетованная
Что там Якутск - каждую весну, пусть не так катастрофично, но все же заливает Францию, Германию, Англию, но никогда такого не происходит в Нидерландах, в стране, почти половиной своей территории расположенной ниже уровня моря.
Известно, что от грабителя на пустынной улице можно спастись, неожиданно обратившись к нему за помощью. Именно так и поступили с водой голландцы. В столице Нидерландов воды больше, чем в знаменитой Венеции, но ее приручили - так же, как в незапамятные времена кто-то превратил коварного волка в верную собаку. Голландцы пригласили воду в город - на постоянное жительство.
Амстердамские каналы - это улицы, по которым можно как промчать на полноправном городском транспорте - катере, так и проползти на традиционном авто. В городе, где окружная кольцевая дорога чуть более десяти километров, 100 километров каналов. Эти-то километры, создавать которые начали сотни лет назад, и спасают амстердамцев от обезумевшей по-весеннему воды. По сравнению с этим капитальная дамба высотой в десять метров, которая навсегда избавила бы Якутск от наводнений, - сущий пустяк.
Имя голландской столицы сложено из названия реки Амстел и слова «дам», «дамба». В одном слове два понятия - воля и узда. Есть в Нидерландах еще и Роттердам, и Волендам, и Монникендам, и Заандам... Дам, дамба - краеугольное слово Голландии. Защищенные дамбами каналы регулируют общий уровень воды в стране. Фермер, живущий за многие километры от побережья, по состоянию каналов, окружающих его землю, чует дыхание Северного моря.
Наводнения в Нидерландах не должно быть принципиально - если вода перепрыгнет через дамбу, то в Амстердаме жить останется только Нептуну. Вот его и нет - наводнения. Море для голландца - неспокойный сосед за стенкой, о котором не следует забывать ни на минуту, но с которым лучше дружить.
Цветы для себя
Дамба сформировала облик страны, характер нации. Отгороженный от воды и от мира надежным заплотом голландец привык к минимализму, который многими понимается как крайняя скупость. С незапамятных времен жилые помещения там столь малы, что спать приходилось полусидя. Ни один голландец не смутится тем, что у него старенький телевизор, нет столового серебра. Если вы гостите в голландском доме, то вас могут спросить - будете ли вы после обеда пить чай. А то придется наливать в чайник лишнюю чашку воды и зря жечь газ. Бельгийцы шутят - дом голландца можно узнать по вывешенной для просушки однажды использованной туалетной бумаге.
В Нидерландах все неторопливо. Продавцы и официанты не отличаются ни французской приветливостью, ни немецкой основательностью. Они всегда как бы со сна. В музыкальном магазине мне в коробку вместо DVD-диска Майлса Дэвиса положили CD Эрика Клэптона. Продавец, когда я указал на ошибку, минут тридцать шарил по полкам, пока не нашел нужное. Сам он никуда не торопился, следовательно, мог подождать и я. Только с таким характером и можно столетиями отвоевывать у воды по метру суши, чтобы создать одно из самых удивительных государств Европы. Страну, которая, имея площадь меньше Московской области, способна прокормить всю Россию. Дойные коровы дают там в среднем по 9-10 тысяч литров молока в год. Это уже не стадо, а всемирное культурное наследие, ничуть не менее ценное, чем парижский Нотр Дам.
Благодаря Петру мы переняли у голландцев флаг (как общегосударственный, так и морской), опыт строительства города на воде. Теперь мы закупаем в Нидерландах и сельхозтехнологии. Но почему-то над Питером и по сю пору висит угроза все тех же наводнений, а голландские коровы на наших просторах вскоре начинают в надоях соревноваться с козами...
Голландец не знает отговорки «несмотря на неблагоприятные погодные условия...». Он основательно обустраивается там, где его поселил Бог. В районе Амстердама земля болотистая, ее мало, поэтому местные градостроители испокон века решали две диаметрально противоположные проблемы - как сделать дом не слишком высоким, но и таким, чтобы он занимал на улице либо на канале минимальное место. Так и появились уткнутые вплотную друг к другу узкие фасады, похожие на коридор комнаты и максимальная высота в четыре этажа. На коньке такого жилища непременно торчит балка с крюком - любые крупные вещи (холодильник, например) затаскивают в квартиры с помощью этого крюка и веревки - через окна. Через окна же выносят тяжело заболевших, умерших.
Нидерланды едва ли не самая сумрачная - в смысле погоды - страна Европы: здесь 300 пасмурных дней в году. Низкое серое небо, холодная, серая вода - это Нидерланды в любой сезон. Неслучайно же все картины Ван Гога голландского периода исполнены в серо-коричневатой гамме. И вдруг взрыв цвета и света - тот же Ван Гог, но уже в ослепительном Провансе. В серой своей природе голландцы просто приговорены были полюбить солнечный цветок тюльпан. Правда, тому, кто идет по улицам Амстердама, об этой любви местного населения догадаться трудно, несмотря на то что город - сплошная цветочная клумба. Но все это великолепие спрятано во внутренние дворики, куда посторонним попасть невозможно. Гостям Амстердама - пусть и разнообразные, но все же каменные фасады домов, а для себя лично - сады и клумбы.
Тюльпан - те же деньги, а кто станет выкладывать купюры, даже такие красивые, как нидерландский гульден, просто так, для услады чужого взора? Поэтому цветы либо в специальных магазинах, либо в знаменитом парке Кейкенхоф, куда вход обойдется вам почти в десять долларов. Единственное, что можно видеть бесплатно, так это поля тюльпанов - закрывать их от проезжающих в машинах и поездах людей себе дороже.
Что такое хорошо, что такое плохо
Жизнь на ограниченном пространстве, по идее, должна бы воспитать в голландцах ксенофобию. Так ведь все с точностью до наоборот. Голландец стремится жить в мире с любым соседом - будь то упомянутое уже море за дамбой или чернокожий суринамец. На малом пространстве очень опасно ссориться, поэтому индивидуализм голландца логично сочетается с подлинной общинностью. Только собственными руками можно обиходить до кукольной чистоты свой домик, только миром можно возвести дамбу, прорыть и поддерживать в рабочем состоянии сеть каналов. Беде соседа здесь не порадуешься - через час она пожалует и к тебе.
Видимо, поэтому здесь, как нигде, спокойно относятся к разным религиям, нравам, обычаям. Здесь все лица голландской национальности. Хочешь обидеть голландца - скажи, что он дискриминирует кого-либо. В Нидерландах еще в XVI веке был принят закон о веротерпимости. После чего в Амстердам хлынули гонимые у себя на родине французские гугеноты и португальские евреи-сефарды, которых голландцы заставили носить специальные знаки отличия, ограничили в некоторых правах, но на костер все же не поволокли. Спустя почти четыреста лет в Амстердаме обосновалось еще одно гонимое ветром племя - местный парк Вондела стал мировым хиппи-центром.
Рядом с этим - поразительная склонность к слежке друг за другом, к доносительству. Сообщить в налоговую инспекцию о том, что у соседа вдруг появился новый дорогой автомобиль, и получить за это вознаграждение - весьма похвальное, а потому и распространенное дело. Голландцы сами себе и мисс Марпл, и Эркюль Пуаро, поэтому все имущественные преступления в этой стране раскрываются быстро, кроме одного - угона велосипеда в Амстердаме. В этом городе педальных машин более полумиллиона, и такого металлического хламья не встретишь больше нигде, даже в не очень богатой Азии. И все потому, что велосипеды здесь воруют почем зря. Если его, прикованного цепью к какому-либо столбу, не смогут утащить целиком, то снимут колесо, руль либо сидение - железные останки былых великов в Амстердаме можно видеть на каждом шагу.
Философски амстердамцы относятся и к одежде. Наиболее распространенный вариант - джинсы, и не от D&G, а самые дешевые. В магазинах на Петер Корнелиус Хоофстрат, улице модных бутиков, пустынно, зато толчея на «блошиных рынках». Истинный голландец остерегается демонстрировать свое материальное благополучие, тем более что окна зашторивать там не принято, в них принято, напротив, заглядывать, держа в памяти телефон налоговиков. Принцип, по которому живет голландец, выражен в максиме, запечатленной над входом в шахматный центр Макса Эйве: Een verstandig mens plast niet tegen de wind in - умный человек против ветра не мочится.
Двойственность натуры не раз подводила голландцев. Из 150 тысяч евреев, что проживали в Нидерландах до Второй мировой войны, 130 тысяч были выданы фашистам добрыми аборигенами за вознаграждение. Чиновники некоторых муниципалитетов сдавали несчастных списками. Сам подход - почему бы и не заработать, если за это платят, - заметного общественного осуждения не вызвал, но зато дало о себе знать правило - обидел соседа, обидел меня. В феврале 1941 амстердамские докеры, протестуя против депортации евреев, подняли восстание и были расстреляны фашистами. Тем не менее только евреев - огранщиков алмазов было вывезено из Амстердама более двух тысяч человек, после чего город навсегда утратил почетный титул мировой бриллиантовой столицы.
За все надо платить, и голландцы по своим долгам платят. После войны возродилась еврейская община Амстердама. Влияние ее на общественную жизнь достаточно велико, во всяком случае, нынешний мэр города - еврей. Когда в семидесятые годы из СССР начался отток евреев, то их интересы (у нас с Израилем не было дипломатических отношений) представляло посольство Нидерландов. Маленькая страна не побоялась испортить отношения с могучей империей.
В доме 263 по Принсенграхт расположен один из самых трогательных и самых посещаемых музеев Амстердама - дом Анны Франк. Сюда идут все - немцы, японцы, французы, англичане, израильтяне, но только не русские. Не было случая, чтобы туристы из России заказали у своего туроператора визит к Анне Франк. Вспомните при этом, как отреагировали депутаты нашей Госдумы на предложение почтить вставанием память жертв Холокоста, и после этого думайте сами, решайте сами - что такое хорошо и что такое плохо.
Я был в Амстердаме? Не помню...
Голландская вседозволенность не устает изумлять и озадачивать мир. Официально разрешенные браки между гомосексуалистами, эвтаназия, самая открытая в Европе проституция, легализованная торговля легкими наркотиками...
Первые браки между однополыми парами в Амстердаме уже зарегистрированы - при большом стечении доброжелательно настроенной публики. Теперь идет дискуссия о том, можно ли этим супругам иметь приемных детей. На почти аптекарских весах взвешиваются права детей, которые могут испытывать дискомфорт от того, что имеют нестандартных родителей, и права взрослых, которые нетрадиционны лишь в сексуальной ориентации.
В Амстердаме установлен и памятник гомосексуалисту (имя его неизвестно, дело его бессмертно), умершему от СПИДа. Установлен он не где-нибудь, а буквально у порога дома Анны Франк. Это не единственный пример, когда голландцы смело размывают границы между святым и грешным. В квартале «красных фонарей» максимальная концентрация порока на площади, где расположена старейшая церковь Амстердама - Ауде Керк. От кафедры проповедника до кровати проститутки не наберется и пятидесяти метров.
Голландцы во всем любят определенность, досказанность. В самом центре Москвы, у аптеки № 1, что на Никольской улице, всегда можно купить наркотики. То, что такая торговля запрещена законом, только повышает доходы как наркоторговцев, так и милиционеров, ведущих с ними неусыпную борьбу. В Амстердаме заведения, легально продающие марихуану, гашиш, ганджу, анашу, галлюциногенные грибы и таблетки, называют кофешопами. Таковых в городе более двухсот, все платят надлежащие налоги, все под гласным надзором полиции. Первая (открылась она в районе «красных фонарей») называлась почему-то «Россия», а неподалеку от Дам, центральной площади города, и сегодня работает кофешоп «Сибирь».
В Нидерландах решили, что легализация легких наркотиков спасет страну от лавины героина и прочей тяжелой наркоты. Дай им Бог не ошибиться, но безграничная либерализация норовит перерасти во вседозволенность. Если выяснится, что с наркотиками и эвтаназией голландцы все же ошиблись, то исправить ситуацию будет очень сложно - в любом демократическом государстве почти невозможно запретить однажды разрешенное.
А опасность, связанная с теми же легкими наркотиками, вполне осязаема. Голландский меркантилизм вновь оказался сильнее рассудочности. Конопля и производные из нее в Амстердаме рекламируются сверхактивно. Сувенирные магазины города (а они там на каждом шагу) завалены шарфами, салфетками, пепельницами, брелками с изображением листа конопли. Тут же якобы сувенирные, но вполне настоящие, уже готовые к употреблению «косяки». Маечки с надписью типа «Друзья говорят, что я был в Амстердаме, а я не помню». Город просто заставляет тебя «попробовать». Разрешенное становится едва ли не обязательным - ты был в Амстердаме и не курнул?..
Разрешить не означает пропагандировать. Во Франции никто никому не запрещает курить табак, но на рекламу сигарет наложено строжайшее табу. Даже всемогущая «Формула-1» не в состоянии преодолеть этот запрет. Когда Гран-при разыгрывается на французской трассе, с бортов формулических болидов убираются имена табачных гигантов «Вест», «Мальборо» - основных финансистов знаменитой гонки.
На сладкий конопляный дымок в Амстердам стекаются начинающие наркоманы со всей Европы, в любом недорогом отеле висит табличка - перечеркнутый лист конопли, но юнцов, заворачивающих дрожащими руками самокрутку с гашишем, можно видеть едва ли не на каждой городской скамейке. Однажды утром, часов в восемь, я пошел сфотографировать Ауде Керк. На улочке, ведущей к церкви, мне попадались не люди даже - тени, по сравнению с которыми наши алконавты с «горящими колосниками» - ангелы Божьи. Вряд ли они позже откажутся от порции героина лишь потому, что им когда-то в Амстердаме открыто продали в кофешопе анашу. Вероятнее всего, именно амстердамский кофешоп станет кому-то стартом в «большую отключку». Мостовая в «красном квартале» усеяна не только банками из-под пива, конопляными «бычками», но и использованными шприцами.
Голландцы коллективно сходят с ума дважды, и оба раза сезонно. Первое сумасшествие связано с зимними холодами и льдом, которым покрываются каналы. Тогда все - и стар, и млад - становятся на коньки. В Амстердаме, к великому сожалению горожан, такое случается очень редко - в только что прошедшем веке всего 15 раз. А на север праздник приходит ежегодно. В зависимости от суровости зимы конькобежный маршрут пролегает на расстояние от 30 до 200 километров. Чем длиннее трасса, тем веселее праздник.
Второй раз коллективное безумство посещает голландцев, как и положено, весной - 30 апреля вся страна отмечает день рождения королевы-матери Юлианы.
Это надо видеть! Власти, зная меркантильную натуру сограждан, объявляют на этот день освобождение от налогов - и весь Амстердам превращается в бесконечный рынок. Жители предместьев, близко расположенных городков приезжают в столицу за два-три дня - чтобы занять наиболее выгодные для торговли места, и посменно караулят их до урочной минуты.
Целые сутки по городу во всех направлениях идет наряженная в оранжевое (королевский цвет) толпа. Все это танцует, поет, орет, дудит в трубы, пьет пиво. Нечто подобное я видел только 4 июля в Вашингтоне, но там толпа клубилась лишь на моле - пространстве, раскинутом между Капитолием и мемориалом Авраама Линкольна, а тут кипит весь город. В этот день машины по Амстердаму не ходят - кроме «скорой помощи» и «пожарки», которые под истошный вопль сирен продираются сквозь плотную толпу. По центральным улицам не ходят и трамваи, но зато по каналам плывет все, что только может держаться на воде.
Амстердамская толпа горласта, но дружелюбна, от нее не веет тревожной агрессией. Что, впрочем, не исключает проблем. Вечером 30 апреля на Дамрак, центральной улице Амстердама, я наблюдал сплошной поток людей, который через горы мусора тек к центральному вокзалу, чьи огромные двери не могли проглотить эту лавину. Началась давка, а потом и драка. Вмешалась полиция. До электричек в тот вечер всем добраться так и не удалось - тысячи людей остались дожидаться утра на холодных амстердамских газонах.
Часам к одиннадцати вечера 30 апреля стало ясно, почему коренные амстердамцы часто называют этот праздник Днем Большой Помойки. Казалось, горы мусора никогда не будут убраны, но уже к утру 1 мая столица Нидерландов предстала в своем обычном виде, а к обеду были заменены даже стекла на трамвайных остановках, что разбила толпа по дороге к вокзалу.
Тамошняя толпа, что вода, которая, если прорвет дамбу, покуролесит всласть, а потом, когда ее вновь впишут в берега, сверкает тихой гладью.
Борис СИНЯВСКИЙ
Амстердам - Москва
http://www.og.ru/mat/rep1.shtml
|
| Gladishev
Участник Ядра Руслян
|  "Голландский соц. либерализм влияет на мир"
, Sun 3 Jun 08:47
Голландия меняет мир
Голландский социальный либерализм для многих его критиков представляется странным, радикальным, опасным, едва ли не безумным
В этой благополучной европейской стране давно легализована торговля марихуаной. Не так давно была полностью легализована проституция: этого рода услуги даже облагаются НДС. В прошлом году Голландия стала первой страной в мире, узаконившей однополые браки. Вскоре после этого парламент страны узаконил и эвтаназию. Является ли Голландия отклонением или вестницей будущего?
Ирина ВЛАДИМИРОВА
Авторы материала о Голландии в журнале Newsweek убеждены, что более консервативных людей, чем голландцы, найти трудно. А революционные законы Голландии были приняты не для того, чтобы изменить общество, а чтобы сохранить его. «Страна была более или менее стабильна на протяжении последних 500 лет. Это прагматизм. Но также местечковость и наивность. Они не думают о реакции других стран», — убежден Герман Филипс, глава отделения философии в Лейденском университете.
Одним из архитекторов законодательства по узакониванию браков геев был 52-летний Ян-Волтер Вабеке, один из самых известных в стране общественных обвинителей. Имеющий статус столпа общества Вабеке последние 25 лет прожил вместе с другом — фотографом Яном Свинкелсом. В апреле прошлого года они поженились и стали мужем и... мужем — по новому голландскому закону. Их отцы умерли: в обоих случаях была применена эвтаназия.
Вабеке считает, что первый вопрос, возникший в процессе легализации браков геев, был «сугубо деловым». В 1980-х годах пары геев вдруг осознали, что партнеры не имеют права на их пенсии. Точно также пары лесбиянок, у которых были дети, вдруг поняли, что на этих детей больше прав у биологических отцов. Единственным легальным институтом, который мог защитить эти пары, был брак. Самым трудным было убедить геев, что брак необходим, так как они считали этот институт брака устаревшим.
Принимая радикальные законы, голландцы не торопятся. И дают обществу опробовать нововведения в течение длительного времени. Поэтому когда это уже записано в законе, для общества разница «до» закона и «после» закона почти не ощущается.
Так же было и с эвтаназией. Голландцы уверены, что эвтаназия существует и в других странах, но прикрытая эфвемизмами. В 1970-х годах некий анестезиолог в Делфте написал, как именно врач должен действовать в случае, если его пациент изъявляет желание добровольно покинуть этот мир. К 1990 году детальное описание процедур стало доступно пациентам и врачам.
Теперь же принят официальный закон, который мало что добавляет к уже существующей практике. Большинство голландцев убеждены в том, что принято правильное решение, и не боятся возможных злоупотреблений. «Мы высокообразованны, — говорит Петерс. — Каждый мужчина и каждая женщина знают, что правильно, а что нет».
Решение Голландии легализовать употребление и торговлю марихуаной в 1970-х годах было тоже прагматичным — власти надеялись отмежевать продажу «травки» от более сильнодействующих наркотиков, особенно героина. В том, что касается героина, политика сработала. По последним данным, героиновых наркоманов в Голландии значительно меньше, чем практически во всех западноевропейских странах.
Однако экспериментирующую Голландию невозможно изолировать от мира. Страна стала магнитом не только для «наркотуристов», но и для групп организованной преступности. «Голландия — это угроза», — считает некий агент американского агентства борьбы с наркоманией. Основная проблема, правда, не терпимость голландцев к наркотикам, а правила борьбы с наркоторговцами. Голландским полицейским строго запрещены приемы, которые американцы используют в борьбе c наркодилерами. Они не могут представляться покупателями или продавцами. Свидетельства, собранные таким образом, не имеют силы в голландском суде.
Голландия, несомненно, меняет мир. Так, в некоторых странах сообщества геев, вдохновленные примером голландцев, близки к завершению борьбы за узаконивание однополых браков. Однако меняется и сама Голландия. В ближайшие 20 лет 50% населения больших городов будут составлять иммигранты и их потомки. От них зависит многое в дальнейшем развитии голландского социального либерализма.
http://www.chas-daily.com/win/2001/05/30/v_41.html
|
|
|
