Первоначальное сообщение
| Smeshoutine
  |  "Челябинская область - путешествие"
, Fri 5 Jan 14:24 
От Берлина до Парижа
Проехал корреспондент "ОГ", не покидая Челябинской области
Александра САМАРИНА
Челябинская область
Фото автора
Разговор в пригородной электричке:
- Ты откуда?
- Да из Парижа...
- Ого. Сколько ж за билет отдал?
- У меня ведь льгота-скидка: три рубля.
На самом деле вполне европейских названий на карте Челябинской области добрых полтора десятка. Это не результат побратимского поветрия советских времен: просто оренбургские казаки в сороковых годах прошлого века позабавились, присвоив станицам на свежеобразованной границе российской империи имена чужеземных городов в честь побед русского оружия. Над французами да турками. Главным образом, прошлись по Наполеону: Кассель, Париж, Фершампенуаз, Лейпциг, Арси, Бриент, Берлин - это все оттуда.
Взятие Берлина
Здесь, на границе с Казахстаном, в субботу снова праздновали учреждение заставы. Торжества по случаю открытия первого поста, за номером 32, никто из присутствующих припомнить не мог.
Может, потому, что случилось это ровно 170 лет назад. Николай I решил тогда спрямить границу империи, прирезав к ней здоровенный кусок земли, отобранный у расшалившихся киргиз-кайсаков, измучивших местное население набегами, и заселить новые места казаками. Жить под номером 32 народу показалось скучным, и в 1842 году станица получила чудное европейское имя.
К ХХI веку размножились берлинцы до 750 человек.
Застава здесь нужна: через прозрачную границу тянутся с той стороны караваны машин, груженные нерастаможенным зерном и мороженым мясом, китайским ширпотребом и наркотиками.
Начальник штаба Троицких пограничников Леонид Соломатин рассказывает, как будет выглядеть открытие заставы: ленточку будут разрезать, хлеб-соль принимать от благодарного берлинского населения. Флаг российский поднимут.
- Гимн-то какой исполнять будете? - не жалея подполковника, задаю каверзный вопрос.
И признается честный Соломатин после долгой паузы:
- Новый.
То есть старый. Советский. Благодаря чему Берлин окажется сразу в третьем тысячелетии, когда музыка Александрова снова станет в законе.
- И в Лейпциге будете заставу строить? - интересуюсь.
- До Лейпцига мы пока еще не дошли. А Берлин, считай, взяли! - улыбается наконец бравый Соломатин.
Берлин, как и все здешние казацкие поселки, имеет добротный и даже щеголеватый облик: широкие улицы, засыпанные чистейшим голубоватым снегом, аккуратные домики, среди которых шесть-семь сохранились в нетронутой бревенчатости с ХIХ века. В одном из них недавно справила 80-летие берлинчанка Лидия Алексеева, в девичестве Романова. Долголетие ее и относительное здоровье объясняются веселым нравом и беззлобностью. Необидой на жизнь. Вот как, к примеру, рассказывает она об аресте отца и двух дядьев, псевдокулаков:
- Хуторок наш недалеко от Берлина был, жили в землянках. Имели лошадку, корову, телочку справную. Приехал милиционер, такой же мужик, как и тятя наш, поговорили они по-хорошему, вечером в баньке помылись, а поутру в путь тронулись. Нас тогда тоже выселили - в Карелию, под Петрозаводск. А года два назад сестра получила оттуда бумагу: там сказано - имели мы будто тридцать работников, да тридцать голов скота, да мельницу, да маслобойню, да кузницу... А кого подковывать-то было? - улыбается. - На хуторе из десятка домов?
Сейчас-то бабе Лиде смешно все это. В родной Берлин вернулась после реабилитации.
...Года два назад приехал в село немецкий журналист. Оказалось, всего в мире 106 Берлинов, занесенных в специальный каталог. Уникальность челябинского в том, что никуда, никем и ничем он не занесен. Кроме как голубыми уральскими снегами.
Однако время уезжать: впереди, по маршруту, райцентр Варна.
Варненские музыканты
Название поселка, естественно, - след совместной с болгарскими братушками победы над турками.
Выбираю самый справный дом на улице - вылитый подмосковный коттедж. Готовлюсь к разговору то ли с чиновником, то ли с успешным фермером. Оказалось, хозяин - учитель музыки.
Вячеслав Жилин сделал карьеру упрямством. Закончив в 70-е челябинский Институт культуры, приехал в Варну простым "народником" - руководителем баянно-балалаечного оркестра. И вместо того чтобы тихо-мирно дирижировать местными меломанами да понемногу спиваться, вспомнил студенческие курсовые и решил обучать здешних ребятишек по системе австрийского композитора Карла Орфа.
Суть системы: в совместном творческом порыве сопрягать музыку, движение, слово, хорошие манеры и бог знает какие еще приятности с целью духовного обогащения каждой отдельно взятой варненской личности.
Уже в 81-м жилинские изыскания получили известность в Европе, и из самого Зальцбурга, с родины Моцарта, пришло приглашение на конференцию орфанианцев. Местный райком партии заронил надежду: отпустят. Зарвавшегося варненца осадил тогдашний министр культуры Петр Нилович Демичев. Визит не состоялся. Зато сегодня Жилин не только за границу - беспрепятственно, но и всю Россию исколесил: семинары по разным городам расписаны у него на год вперед. А у себя в Варне ведет занятия и в лицее, и в детском саду. Платят ему родители по червонцу за урок, хотя недавно еще платили по четыре рубля - спрос растет. В прошлом году начинали заниматься пятеро ребятишек, к весне их стало 75...
К садику приезжаю вечером, детей на глазах растаскивают по домам родители, все же воспитательница находит четверых маленьких человечков, которые одновременно и радостно исполняют для меня на пианино нечто бравурное, похоже - полную импровизацию.
Веселая эта какофония еще звучит у меня в ушах, когда машина въезжает в Париж.
Увидеть Париж и...
От Парижа до Варны, если кто не знает, 200 километров. Неполных три часа на легковушке - если дорогу не замело. Мне повезло - начавшийся к вечеру буран ночью прекратился, и машина главы администрации Нагайбакского района сквозь поземку и двадцатиградусный мороз доставляет меня в деревню, где сразу после смешного указателя - Эйфелева, она же - водонапорная башня.
Судя по оживленному субботнему уличному движению, гужевой транспорт одержал здесь над механическим полную и окончательную победу. Санные экипажи едва не сталкиваются на парижских улицах, занесенных свежими сугробами.
Центр духовной жизни Парижа - конечно, музей. Выясняется, коренные парижане сплошь нагайбаки, то есть татары-христиане. Предки их прониклись православием не совсем по своей воле - Иван Грозный провел массовое крещение первых попавшихся под руку татар сразу по взятии Казани, а несколько позже, при императрице Анне Иоанновне, группу нагайбакских товарищей переселили на Южный Урал, записали в казаки, которым уже Николай I и поручил охранять новую границу. Как раз перед тем побывали татарские конники в Европе, откуда и импортировали симпатичное название для своей станицы.
В этом году нагайбаки одержали еще одну викторию - добились от правительства признания их народа малым коренным. Льгот из этого мероприятия особенных не произошло, однако гордости прибавилось.
В местном музее Зоя Алексеева, директор, маленькая красавица с длинными пушистыми ресницами, на мой вопрос: "Связывает ли что-нибудь нагайбаков с европейским Парижем?" - ответила песней, которая звучит вот так:
Пьяла кукэй тэгереттэм апагым,
Париж, Париж, Парижларга
житсэн дип.
В переводе - про хрустальное яичко, которое - хорошо бы, чтоб докатилось до Парижа. С приветом от прежних победителей.
Самоцветы Фершампенуаза
Столица района носит имя парижского предместья: нагайбакам французская иерархия не указ. Правит фершампенуазцами Каирбек Сеилов, правит мудро, несмотря на молодость. Внешностью и решительностью похож больше на Тамерлана, нежели на чиновника районного масштаба.
Бьется насмерть этот Тамерлан с очень большими деньгами. Столичная фирма хочет прибрать к рукам знаменитый Александринский рудник. В недрах которого - 13 тонн золота, 169 - серебра, 2 миллиона тонн цинковой руды, 1,2 миллиона - медной... Если вести добычу прежним, проверенным способом - хватит ее на 50 лет. Главное же - налоги пока поступают в местный бюджет. Стоит упустить рудник - он тут же попадет в офшор. Прощай налоги, добычу спрессуют в пять-семь лет, а население получит вместо прибылей огромное зеленое озеро слабого раствора серной кислоты.
Однако не только этим живет Фершампенуаз, и я отправляюсь в гости к Александру Маторе, директору единственного на Урале Дома камня.
- Я Божий раб и раб камня - дважды раб, - это он так представляется.
В мастерской его на полках, на полу и на столе - бесчисленные коробки, полные самоцветов.
Я задеваю полой одну из коробок, на пол падает кусочек яшмы:
- Ничего, он не обидится...
Матора не шутит: для него камни эти - живые.
Достает кусок горного хрусталя: кристаллы выстроились параллельно, словно солдатики в строю:
- Это коммунисты - все равны как на подбор.
Следующая друза - кристаллы смешно торчат вразнобой:
- Это парламент наш - кто во что горазд.
Небольшая природная композиция, один кристалл возвышается над другим, совсем крошкой:
- Это фермер. А над ним - налоговая инспекция...
Мечта у Александра Маторы такая: "скоробчить" из кабинета районного руководства здоровенный кусок дымчатого хрусталя. Отчего-то мне кажется, что знай об этом Тамерлан Сеилов - подарил бы Маторе вожделенный камень.
Двор у Маторы заставлен кусками разнообразных пород. Дома на подсвеченных стеллажах - яшма, аметисты, малахиты красоты неописуемой. На срезе у каждого камня свой сюжет. Необработанная сторона самоцвета при этом ничем не отличается от простого булыжника.
Как и вся уральская Европа - если смотреть на нее с высоты птичьего полета. Не распиливая до сверкающей серединки.
На фото: Гужевой транспорт в Париже одержал полную победу
Виталий Смешутин
Шеф РусГлобуса
|
|
Ответы:
| |
|
|
