| RusGlobus
Идейный портал МР
  |  "Фестиваль русской культуры в Каннах"
, Thu 26 Sep 07:13 
Под градом золотых яиц
Текст: Роза Мандель Фото: admin.smolensk.ru
Фестиваль русской культуры в Каннах торжественно закрылся балетным утренником.
Получилось даже не как всегда. Когда за культпросвет берется наше государство, получается хуже, чем всегда. Организаторы и почетные гости русского фестиваля в Канне, впрочем, остались довольны: на красной дорожке потусовались, по кастрюле шампанского выпили, на обтянутые ляжки солиста Большого театра Николая Цискаридзе полюбовались…
На халяву своженные на Лазурный берег журналисты-державники успели настрочить ворох реляций о том, что великая наша культура стала теперь для французов такой же родной, как завезенная в Европу маврами финиковая пальма; гостям и работникам СМИ были розданы хлебные доски под Гжель с надписью: «Festival de l’art Russe 2002»; «Солисты Москвы» отправились на следующую гастроль, проклиная начальство, которое опять задержало им зарплату…
Люди из РФК, уверяющие, что совершают культурный подвиг, почем зря возя к французам элитную русскую культуру вроде Эрнста Неизвестого и Гидона Кремера, которые были звездами предыдущих фестивалей, по-прежнему пребывают в печальном заблуждении. А самоварчики в Тулу вы возить не пробовали? Кремер и Неизвестный сами себя давным-давно вывезли в Европу, где в основном и проживают. Остается добавить к паре-тройке не нуждающихся в рекламе артистов русское кино не первой свежести, но с правильной идеологией, и охапку псевдонародных ансамблей песен и плясок (на один из предыдущих фестивалей вывозили даже бэнд с фантастическим названием «Забавушка») и получить универсальную формулу экспортных сокровищ духа по версии Минкульта и Российского фонда культуры.
И опять русская неприкормленная пресса, проявившая к фестивалю тот скромный интерес, которого он и заслуживает, будет выражать недоумение и считать народные денежки. Организаторы на это обижаются, и недаром. Смотрите сами: аренда Большого зала дворца фестивалей, заполнявшегося каждый раз на две трети, сто с лишком тысяч евро, люксы для гг. Михалкова, Вознесенского, замминистра культуры и других столпов русского духа – тоже не три цента, виллу для «Русского клуба» арендовали, билеты и трансферы не забудем, туда, сюда… В РФК уверяют, что эмигранты первой волны после каждого фестиваля заваливают историческую родину ценными архивами и картинами Айвазовского. Но за те деньги, что вбуханы хотя бы в нынешний фестиваль, все это добро можно купить, а на сдачу отправить на орбиту пару космических туристов...
Но оставим бухгалтерию, поговорим лучше о закрывавшем фестиваль гала-концерте звезд балета Большого театра. Перво-наперво скажу, что сведения об аншлаге, проскочившие в некоторых изданиях, являются честным враньем. А сам гала-концерт… Да что концерт: балетный утренник во Дворце съездов, он и в Канне балетным утренником и останется. Старички и старушки, оторвавшиеся от родины и лишенные счастья ходить на такие мероприятия в школьные культпоходы, радостно хлопали заезженным до дыр «Шопениане» и па-де-де из «Жизели», но бесценными яйцами работы Карла Фаберже солистов и солисток московского балета забрасывать не торопились.
В общем, закрыли и забыли.
Ах, да: обещала я, помнится, рассказать о светлых моментах просветительского события. Их было два. Первый: свозили в Канн юношеский духовой оркестр из Магнитогорска, – он каждый вечер играл перед главным входом во дворец державные шлягеры вроде «Боже, царя храни!» – погрели северных детишек на солнышке. Второй: лица французских таможенников, пытавшихся понять, зачем оргкомитет ввозит в небедную алкоголем Францию десяток ящиков ароматизированного пива, сваренного компанией-спонсором...
19 СЕНТЯБРЯ
http://www.gazeta.ru/2002/09/19/pogradomzolo.shtml
Похоронный марш цветов
Текст: Роза Мандель Фото: roshina.chat.ru
День камерной музыки на русском фестивале в Каннах показал, что Юрий Башмет не просто хороший исполнитель поп-классики.
Юрий Башмет – фигура глубоко трагическая. Всемирное признание имеется, орденов в разных странах надавали кучу, Шнитке с Денисовым для него музыку писали, Декабрьскими вечерами после смерти Рихтера ему заведовать доверили… все тщетно: как ни крути, а имя его вызывает стойкую ассоциацию не с фигурой музыканта-мыслителя и подвижника, вроде того же Рихтера, а с треском и блеском гала-концертов «к случаю», где маэстро, потряхивая знаменитой челкой над своим альтом, жарит в пулеметном темпе «Маленькую ночную серенаду» и мурлыкает сладостно «Вальс цветов».
Концерт камерного оркестра «Солисты Москвы», данный в Зале Дебюсси (это тоже во дворце фестивалей, но не так огромно и безвкусно, как Большой зал), эту трагедию обрисовал со всей беспощадностью.
Первое отделение посвятили серьезной музыке – камерной симфонии №40 Свиридова и симфонии для альта и струнных «Тринадцатый» (переложение струнного квартета №13 Чайковского). Увы, как Башмет ни бился, как ни трепетала его ладная фигурка, затянутая в черный шелковый френч, но ни ледяной брутальности советского классика, ни экзистенциального кошмара эксперимента Шостаковича, вывернувшего квартет Чайковского потрохами наружу, «Солистам Москвы» передать не удалось.
Публика (а зал впервые на фестивале заполнился больше чем наполовину) вежливо терпела и хлопала. Ждали второго отделения: серенаду Чайковского для струнного оркестра до мажор.
И дождались: на второй части Tempo di valse, не менее милой и заезженной, чем пресловутый «Вальс цветов», зал растаял. Получили что хотели: пиротехнику на альте, взвинченный темп, а также монолитный и блестящий, хотя и немного плоский, ансамблевый звук. Старички и старушки отбивали свои сухонькие ладошки и удостоились добавки: двух фрагментов киномузыки современных композиторов, пошлых и блестящих.
В антракте разбитная бабешка из «ручных» фестивальных журналистов интересовалась у коллег: «Слушайте, и как этого Башмета интервьюировать? Я в музыке-то не очень… Спросить, что ли: маэстро, и как вам удается ваше очаровательное аллегро? Ладно, выкручусь как-нибудь. На балете выеду, я тут ужа отправила в редакцию, что от нашего балета тут все торчат – хвост на пол-Круазетт стоит».
Ох, не зря директор дворца фестивалей в своем приветствии назвал Башмета героем Достоевского. Брякнул, не подумавши, да попал в точку.
17 СЕНТЯБРЯ 17:47
http://www.gazeta.ru/2002/09/17/pohoronnyjma.shtml
Союз Марса и Венеры
Текст: Роза Мандель Иллюстрация: Сергей Эйзенштейн
Второй день четырехдневных Русских сезонов в Канне был посвящен войне и красоте.
Бедный председатель российского фонда культуры Никита Сергеевич Михалков… Не успело пройти похмелье после вечеринки с казаками, а он сидит себе, кротко багровея шеей, в первом ряду на дефиле русской моды в отеле «Нога-Хилтон». Духотища, софиты слепят глаза, отчаянно терзает уши французский Хаус, а он знай себе старательно хлопает каждой новой манекенщице, которая считает своим долгом вильнуть безупречной формы задом именно перед его знаменитыми усами. За такую жертвенность можно простить многое. Даже то, что во всех французских афишах Российский фонд культуры назван Фондом российской культуры. Дьявольская разница, вообще-то, но не будем придираться.
И пусть эта маленькая хитрость не помогла заполучить на дефиле обещанных Кристиана Диора и Софи Лорен, но и без них представление всем понравилось. А особенно – халявное фуа-гра и шампанское – дамы в бриллиантах и господа в золотых «Патек-Филиппах» перли к закусочным столам так, что их напору могли позавидовать репортеры «Российской газеты» на утреннем фуршете с водкой.
Столь яростная атака стала органичным завершением второго дня, который был фестивальным союзом Марса и Венеры. Перед венериным порханием моделей от гг. Яниной, Роминой и Viva Vox во дворце фестивалей прошел марафон российского кино. «Романовы – венценосная семья», «Звезда» и «Война» – революция, отечественная, вторая чеченская… Чтобы французским поклонникам кино не показалось, что российская нация – это нечто вроде племени апачей, занятого постоянными боевыми действиями, открывали марафон великолепный мультик «Старик и море» Александра Петрова, получивший в двухтысячном году «Оскара» как лучший анимационный фильм, и документальная лента «Юнона и Авось» о съемках художественного кино по одноименной опере. Непопсовое открытие попсового марафона, воспевающего величие русского духа, оказалось сильным ходом – сделанный в Канаде мультфильм ярославского мужика Петрова пробил даже маразматическое благодушие курортников. А их расшевелить ой как трудно – даже совместной выставке Эйзенштейна и Церетели это удалось не вполне.
Между тем эта штука казалась посильнее «Фаустов» Гете и Гуно вместе взятых. Представьте: циничные красно-синие карандашные рисунки Эйзенштейна: сардонически кривящийся распятый Христос в юбке, Богоматерь с лицом проститутки, нянчащая снятого с креста бородатого младенца-Спасителя, шествия цирковых уродцев… А на соседней стенке – Зураб Константинович, график под стать скульптору: его вопящие красно-желто-зеленой гаммой шелкографии очень бы подошли для обложек альбомов Боба Марли или другой какой туземной звезды. Седая французская дама в золотых очках, ткнув пальцем в одну из самых дерущих глаз работ, пояснила спутнице: «Представьте, cherie, скульптурами этого monsieur заставили Tous le Moscou». Спутница долго и заливисто хохотала.
Среди ало-изумрудных богородиц Церетели со ртами до ушей изящное богохульство Эйзенштейна, вытащенное из запасников РГАЛИ, как-то поблекло. Хотя в Канн привезли сильную подборку – небольшую, но гораздо более впечатляющую, чем та, что висит в Московском музее кино. И угораздило же великого режиссера, знаменитого гея и скандалиста попасть в дурную компанию!
Впрочем, тут фонд культуры не слишком неправ: сопряжение далековатых понятий – это национальная особенность нашей культуры, даже не экспортной. Будем сопрягать дальше – в музыкальной программе фестиваля вслед за казачьим кичем значатся «Солисты Москвы» под управлением Башмета с неожиданно серьезным концертом.
17 СЕНТЯБРЯ
http://www.gazeta.ru/2002/09/16/souzmarsaive.shtml
С Круазетта до Антиба
три килуметра езды…
Текст: Роза Мандель Иллюстрация - «Газета.Ru»
Фестиваль русского искусства «Канны 2002» открылся феерическим шоу в стиле «рашн деревяшн». Обозреватель «Газеты.Ru» телеграфирует непосредственно с места событий.
Единственное, чего не сделал кубанский казачий хор, это не исполнил знаменитую «Мамушку» – казачий танец любви, который так лихо плясали братья-хулиганы из комедии «Семейка Адамсов». Все остальные чудеса псевдонародных танцев с глотанием ножей и радостными визгами станичники показали. Было и исполнение песни на стихи известного казачьего поэта Тютчева «Эти бедные селенья…», и присядка на пуантах, и демонстрация настоящих казачьих нарядов вроде строгих черных брюк с золотым позументом понизу. Все номера проделывались весело, со свистом, топотом и гиканьем, публика была довольна и радостно хлопала.
Боже мой, и как же это кичевое действо подходило и к Большому залу каннского Дворца фестивалей с его провинциально-роскошными малиновыми драпировками и креслами. Подходило оно и к бархатному сезону на Лазурном берегу, наполненному гомоном богатых пенсионеров, и главное – к публике: официальным делегатам, жилистым старухам из первой волны русской эмиграции и курортникам, которым надоело шататься по эспланаде Помпиду и глазеть на грандиозный фестиваль прогулочных яхт, проходящий в старом порту Канн.
Русское культурное дело шло расписанным ходом: перед казацкой феерией в одном из залов дворца открыли выставки графики Сергея Эйзенштейна и Зураба Церетели (это дикое сочетание заслуживает отдельной статьи); Никита Михалков с привычным шиком топтал знаменитую красную дорожку, культурные чиновники и дипломаты говорили необходимые банальности, а свадебные генералы (их приехало меньше, чем ожидалось, и пришлось фотографам довольствоваться Угольниковым да Андреем Вознесенским, который любовно оглаживал перед камерами плешь расческой) раздавали дежурные комплименты.
Между прочим, вся эта прелесть возрождает традиции знаменитых дягилевских Русских сезонов, – так написал в своем послании к гостям и участникам фестиваля министр нашей родной культуры. И вот тут-то милейший Михаил Ефимович проврался слишком заметно. Бедный деловитый эстет Дягилев! Бедные художники "Мира искусства", балетмейстеры, танцовщики и композитор Стравинский! Могли ли они вообразить, что их сугубо частное предприятие с хорошо поставленной рекламой и заметным доходом объявят духовным родителем нонпрофитной гостусовки, реклама которой такова, что одно почтенное информагентство объявило, что фестиваль проводится в первый раз, хотя он по счету пятый. Соображает ли Швыдкой, что столичный Париж, где проходили знаменитые сезоны, это не сонный, несмотря на 40 различных фестивалей в год, Канн, а пластмассовые казаки и вездесущий Зураб – это вовсе не великие новаторы Бенуа и Нижинский. Да, конечно, соображает, почему за него и обидно.
Но еще обиднее за организаторов, многие из которых искренне желают устроить нашей культуре хорошую раскрутку в Европе, но из-за тупости каннской публики (сюда, кстати, фестиваль попал случайно, в первые три раза его устраивал частный инвестор, занимавшийся турбизнесом на Лазурном берегу) и чиновного идиотизма разбавляют программу матерой хохломой.
Впрочем, без светлых моментов не обойдется.
Поначалу за таковой может сойти прием, данный устроителями для гостей и прессы. Хороший киношник сделал бы из него отличную документальную комедию. На специально снятой для вечеринки вилле вырубилось электричество, и ее владелец, чтобы не объясняться с разъяренными русскими, куда-то смылся. Вообразите картину: неверный свет ароматических плошек, растерянные гости, бродящие по росистой лужайке (подлец-хозяин обещал прикрыть ее щитами и надул) и мажущие в земле свои элегантные штаны и туфли… Действо сопровождается визгливым смехом длинноногого, как бы это поизящнее сказать, бизнес-эскорта и тихим матом, когда кто-то из гостей спотыкается о прожектор подсветки или о торчащего из травы французского монтера, ковыряющегося в проводах. Больше всего этот ужин при незапланированных свечах украсило две вещи: трехметровая инсталляция из гжельской посуды и баранок, грозно высившаяся во мраке и напоминающая новогоднюю елку, и Никита Сергеевич Михалков. Последний так лихо потчевал группу неразгримированных казаков, присланных для веселья «Русским стандартом», что к концу банкета объявил себя представителем донского казачества (видимо, московской засеки) и запел. Сиплый тенорок великого режиссера, ставший еще более сиплым и тенористым, наконец-то придал южной ночи на мысе Антиб то самое очарование русской культуры, которого здесь так недоставало.
16 СЕНТЯБРЯ
http://www.gazeta.ru/2002/09/16/skruazettado.shtml
РусГлобус
|
