| RusGlobus
Идейный портал МР
  |  "РОБЕР ОССЕЙН: культура, театр, ЖЗЛ"
, Mon 17 Dec 06:16 
РОБЕР ОССЕЙН: "РОССИЯ НАПОМИНАЕТ МНЕ ВОЛКА"
Эльмар ГУСЕЙНОВ, Париж
…Склонность к мистицизму - это вообще свойство тех, в ком течет русская кровь. Это духовный признак всех славян. Это я пытался отразить и в своей постановке "Преступление и наказание". Я хотел поставить не спектакль о России, а именно русский спектакль. Поэтому меня с моим спектаклем приглашают теперь в Россию. Нет, не из-за мегаломании, и не из-за тщеславия я взялся за это произведение. Свое тщеславие я утолил, снимаясь в "Анжелике". В этой постановке, в этом произведении я с печалью и ужасом наблюдаю за тем, как человек двигается к своему концу…
Вот уже час я ждал в буфете театра Мариньи на Елисейских полях моего будущего собеседника. Араб-уборщик не торопясь размазывал по полу грязь мокрой тряпкой, и уже трижды пересаживал меня с одного стула на другой. В бессильной тоске я наблюдал через окно, как полицейский оставляет квиток о штрафе на стекле моего автомобиля, брошенного впопыхах у дверей театра. Но уйти было нельзя. Я выклянчивал это интервью несколько месяцев.
И вдруг в сонных коридорах пустого театра возникло движение, шум, топот множества ног. И в буфет ворвался Жоффрей де Пейрак. Он окинул меня испепеляющим взглядом, кивнул, и проследовал в соседнюю комнату. За ним, суетясь, бросилась целая свора каких то людей. И тут раздался знакомый хриплый голос, то ли апаша с большой дороги, то ли маршала на поле боя. Голос неутомимо и грозно распекал поданных, которые покидали кабинет шефа отдуваясь и счастливо переводя дух. Когда последний из приговоренных исчез в темных недрах храма Мельпомены, пресс-секретарь театра, госпожа Дютен, выглянув из дверей грозной комнаты, кивнула мне: "Заходите".
Робер Оссейн был не в духе. Публика валом валит на его новый спектакль. А служащие в кассе устроили какую то неразбериху с билетами. Как всякий француз, Оссейн относится к деньгам очень серьезно. Но надо было с чего-то начинать, и я начал с банальности.
- Господин Оссейн, часто говорят о ваших русских корнях. Насколько это верно?
Мой отец родился в Самарканде, мать-в Киеве. Мою маму звали Анна Минаевская, имя моего отца было Гусейн. Моя мама уехала из России после революции, с отцом они встретились в Германии.
До своего совершеннолетия я был Гусейнов. Гусейновыми наша семья стала после того, как Самарканд, город, где родился отец, был присоединен к России. Все жители должны были принять русифицированные фамилии.
Мой отец был иранцем, персом, как тогда говорили. Он был большим музыкантом, композитором, известным на Востоке. Он был автором симфоний, балетов, но и аранжировок восточной музыки. В моем спектакле "Преступление и наказание" есть и его мелодии. Я очень жалею, что мне пришлось так мало жить с моими родителями.
Всю свою юность я провел в русских пансионатах здесь, во Франции. Это были пансионаты так-называемых белых русских, в Версале, в Медоне, в других местах. Я учился вместе с детьми бывших офицеров, генералов, отцы которых стали шоферами такси. Там я стал говорить по-русски. Там же познакомился и с азами православия. Россия по-настоящему вошла в мою душу, даже помимо моего желания, именно в душу, на подсознательном уровне. И это очень сильно повлияло на меня. Одна из написанных мною книг называется "Ностальгия". Это о России, о том необъяснимом, трагическом состоянии, в которое меня повергает воспоминание об этой стране.
- Как вы относитесь к России теперь?
…Я обожаю Россию. Россия выступает у меня из пор кожи. Я безумно тоскую по ней. Россия-это не государство, это миссия. Россия всегда существовала в виде калейдоскопа превращений. В России есть нечто необъяснимое, заставляющее восхищаться и плакать, это вечная страна, пронизанная инстинктивной, прирожденной мистикой. Я очень люблю Францию, где я родился. Я всегда останусь ей верен. Но помните сказку, в которой королева спрашивает зеркало: "Кто на свете всех милее…?". И зеркало неизменно отвечает: ты красива, но есть еще кое-кто на свете, красивее тебя.… Вот и у меня рядом с любовью к Франции в душе всегда живет любовь к России. Россия напоминает мне волка, с которым я однажды столкнулся в упор на охоте. Он посмотрел на меня странным взглядом, прямо мне в глаза, развернулся, и, не торопясь, затрусил куда то. Я запомнил эту встречу на всю жизнь…
Волк-это одиночка, спешащий туда, куда ему хочется. Волк для меня является символом свободы, а его вой-это подлинная песня степей, песня необъятных просторов, песня свободы.
- Вы считаете себя свободным человеком?
Я стараюсь поступать так же, как тот волк, стараюсь оставаться свободным, идти, куда хочу. Когда я сделаю что-то, в кино или в театре, то обычно сразу же ухожу в сторону. Я редко пользуюсь плодами достигнутого. Я стал кинозвездой, я попал в национальные энциклопедии киноискусства - и я надолго ушел из кино. Потому что уверен, что всегда надо быть в дороге.
- Не слишком ли сложный путь для артиста?
Знаете, это какой то глупец решил, что прямая линия самый короткий путь между двумя точками. Чтобы достичь цели, нового знания, часто приходится идти именно по кривой.
- Так привыкли поступать в России…
И это верно! Мы, люди, вообще полны противоречий. Мы вечно совершаем ошибки, нелепости. Некоторые несчастные дорого платят за эти ошибки. Иногда дело доходит просто до смешного, до глупостей. Но трагедия человека не в этом. Трагедия в том, что весь этот опыт не служит абсолютно ничему. Человек, пройдя тяжкий путь познания, не становится лучше. Наша техника совершенствуется, но внутри мы остаемся все теми же.
- Я знаю, что готовится к изданию другая, новая ваша книга. О чем она?
В юности меня мало занимали вопросы веры. По настоящему я пришел к этому значительно позже. О том, как это случилось, я и написал в новой книге. Она называется "Свет и тени". Вся эта книга состоит из размышлений, которые я фиксировал день за днем. Иногда это несколько строк, иногда - долгие рассуждения. Порой - снова фрагмент не длиннее странички. И главной моей целью было сформулировать необходимость прожить полезную жизнь. Сеять вокруг себя любовь, терпение, надежду, дружбу.
Это не моя биография, это книга, об условиях бытия людей сегодня. В религиозном, политическом, интеллектуальном, социальном плане. Без преувеличения скажу вам, что эта книга еще наделает шума. Любовь и вера-вот что вдохновляло меня, когда я писал эту книгу. Я пишу о том, какую роль сыграл бог в моей жизни, как и когда это случилось. И какое влияние вера оказывает на современное общество.
- Не странно ли для актера и режиссера увлекаться проблемами социологии или культурологии?
Я не пытался разбираться в проблемах церкви или политики. Я пытался набросать портрет нормального, по настоящему гуманистического бытия, в том числе в условиях современной технологической цивилизации. Бытия, которое должно служить тому, чтобы улучшить условия жизни человека, изменить самого человека, ибо из нашей сегодняшней жизни уходит элементарная человечность. Мы живем в мире, которым правят приказчики, а не мечтатели.
Для меня мечтатели являются синонимом надежды, приказчики - ее конца. Я уверен, что человечество находится на пути к гибели из-за отсутствия уважения к личности, из-за унижений, которым подвергают достоинство человека. Я думаю, нам надо совершенно по-новому организовать Землю. В плане политическом и социальном, но не религиозном: все религии должны уважаться такими, какими они существуют сегодня.
Вы спросите меня, почему, занимаясь своим делом, кино, театром, я забиваю себе голову еще и подобными вещами? Я вам отвечу: не знаю.
- А что такое, по-вашему, достоинство? Что это значит, сохранить достоинство в наше время?
Достоинство человека - это возможность нормально жить, занимаясь делом, которое сам себе выбрал. Три четверти человечества живут плохо, потому что занимаются тем, что навязали им другие.
- Но мир всегда был так устроен: одни вели за собой других, кто-то был первым, кто-то плелся в хвосте.
Бессмысленно рваться в первые, быть первым для меня - это ничего не значит, если за тобой плетется большинство тех, кто не может с тобой сравняться. Если ты первый, то оглянись, остановись, и подожди тех, кто идет за тобой. Нет, я не верю во всеобщее равенство. Не все люди равно красивы, умны, наделены волей. Но все они рождаются в добре. Я не люблю слова благотворительность, я люблю слово разделить. Надо уметь слушать людей. Внимание к людям основано на огромной любви к ним.
Самое ужасное, что мы разрушаем надежду. Когда молодые теряют надежду, ими овладевает насилие. Нами овладевает насилие. Ибо когда мы зовем на помощь, а нас не желают услышать, мы готовы взорвать нашу планету.
Я всегда помню слова моей мама, которые она сказала мне перед смертью: "Пришло время, когда ты должен что-то сделать". Я сначала не понял, ведь я занимался таким множеством вещей - играл, снимал, ставил! Но она сказала: "Это пустое. Сделай что-нибудь для других". И она была права.
- Вот уж никогда бы не подумал, что вы являетесь сторонником идей социальной справедливости.
Справедливость-это умение находить решение жгучих проблем немедленно. А вовсе не после того, как мы погребем мертвых, ставших жертвою этих проблем. Например, такой жгучей я считаю проблему Палестины.
Нельзя, чтобы под предлогом решения технологических проблем, сохранения конкурентоспособности лишались бы работы тысячи людей. Никто не имеет права выбрасывать на улицу, людей, руками которых создавалось богатство твоего предприятия. Это - несправедливость.
- Как бы вы сами охарактеризовали свой взгляд на жизнь?
По натуре я - разочарованный оптимист. Я верю в бога, и поэтому я оптимист. Разочарованный, потому что я слишком ясно вижу, что происходит в нашем мире. Только совершенно неверующий человек может быть полным оптимистом. Я верю в бога не из-за того, что наблюдаю в природе, а из-за того, что я вижу в человеке. Сам факт существования человека, со всеми его ошибками, слабостями, противоречиями, заставляет меня верить в бога.
- Вам близки мистические идеи?
Я сам немного мистик. Мальро говорил: "Этот век будет веком мистическим, или его вообще не будет". Мы плохо понимаем это значение мистики. Мистики, которая может быть вполне реалистичной, которая вовсе не религиозна, мистика сознания это форма его организации.
Но склонность к мистицизму - это вообще свойство тех, в ком течет русская кровь. Это духовный признак всех славян. Это я пытался отразить и в своей постановке "Преступление и наказание". Я хотел поставить не спектакль о России, а именно русский спектакль. Поэтому меня с моим спектаклем приглашают теперь в Россию. Нет, не из-за мегаломании, и не из-за тщеславия я взялся за это произведение. Свое тщеславие я утолил, снимаясь в "Анжелике". В этой постановке, в этом произведении я с печалью и ужасом наблюдаю за тем, как человек двигается к своему концу… Я позволил себе порассуждать на эти темы на сцене. Думаю, что я достиг того, чего хотел. Я нахожу подтверждение своей правоты в реакции публики, в ее сопереживании происходящему на сцене.
- Вам не кажется, что вы сами немного мечтатель? Даже утопист?
Я уже говорил, что для меня мечтатель-это синоним надежды. Мне часто говорят: вы утопист. Я отвечаю: бедные дети мои, если вы не умеете увлекаться утопиями, вам пришел конец. Именно утопии заставляют человека совершать поступки. Только увлекшись чем-то невозможным, мы сохраняем шанс сделать хоть что-то реальное в этой жизни.
Одни в нашем мире - поэты, художники, ученые, музыканты - ставят весь свой талант на службу людям. Другие тратят все свои усилия на то, чтобы с огромным талантом критиковать и разрушать работу созидателей. Любое дело, в котором не участвует такой человеческий орган, как сердце, никому не нужно, и ничего не может породить.
- Опыт и возраст помогают вам лучше понимать людей?
Мой отец мне говорил: тяжело смириться с пятидесятилетием. Дальше пойдет проще. Со временем мне не становится легче общаться с людьми. Меня бросали друзья, мне доставляли неприятности враги - теперь все это осталось где в стороне. Приходит возраст, когда цинизм, злоба и дух отчуждения вызывают только усмешку.
- Ходят легенды о ваших амурных приключениях и экстравагантных выходках. Правда ли, что в свое время вы вместе с Ивом Монтаном устроили выставку женского нижнего белья, купленного в московских магазинах, над которой потешался весь Париж?
Я клянусь вам, что вообще не был близко знаком с Монтаном. Я раскланивался с ним, встречался на съемочной площадке, на артистических тусовках. Но ни разу не сидел с ним за одним столом, не выпил вместе ни одного бокала вина, никогда не был одновременно с ним в Москве. И никогда не организовывал ничего подобного. Клянусь моим сыном. Я вообще старался не участвовать в политических акциях, никогда. Но о том, о чем вы говорите, даже не слышал. А кто это пишет обо мне такие вещи?
- Эта информация из книг о французских актерах, которые выходят в России.
Странно, почему не переводят мои собственные книги? В них вся правда обо мне. Они издаются здесь стотысячными тиражами, даже в виде карманных изданий.
- Можно поговорить немного о ваших привычках? Какие блюда вы предпочитаете?
Я обожаю русскую кухню, и умею готовить русские блюда. Теперь во Франции такой кухни не найдешь. Люблю борщ, кашу, соленые огурцы, селедку. Люблю простую и недорогую еду, черный хлеб. Обожаю вареники и сырники. И, конечно, водку. Одна рюмка - и ты становишься радушным, две водки - и ты становишься ласковым, третья рюмка - и приходит Иван Косых, четвертая рюмка - и ты готов мертвых поднять из могил, пятая рюмка - и ты спрашиваешь, куда же мы, наконец, идем?
- Какие из сыгранных ролей вам дороже: героев или злодеев? Вот я, например, даже не могу понять, кто мне интереснее: интеллигентный Жоффрей де Пейрак из "Анжелики", или жестокий и умный убийца комиссар Розен из "Профессионала".
Я играл роли злодеев, гангстеров, но и в этих персонажах всегда было много трагизма, они не были однозначными. Ведь и Жоффрей де Пейрак в "Анжелике" вовсе не герой. Он человек темный: фальшивомонетчик, колдун, аферист. Но меня действительно часто выбирали на роли злодеев. И знаете почему? Мое лицо, мой голос очень подходили именно для подобных персонажей. При появлении людей с подобным голосом и внешностью в парижских уличных кафе говорят: "человек, который только что убил всю свою семью". Это рок, я был обречен играть такие роли.
- Только что опубликованы данные, показывающие, что впервые за много лет французские фильмы отвоевали себе больше половины национального кинорынка, оттеснив голливудскую продукцию. Как вы оцениваете нынешнее состояние французского кино?
Я счастлив, что в нашем кино появляется все больше молодых режиссеров, актеров, со своей особой индивидуальностью. И что все больше и больше снимается французских фильмов, хотя часто и с небольшими бюджетами. Рад, что в них все чаще затрагиваются проблемы существования человека в целом, а не только мелкие проблемки отдельных людей.
- Как вам удалось убедить Изабель Аджани сыграть в вашем предыдущем спектакле, в "Даме с камелиями"? Ведь больше десяти лет Аджани не подпускает к себе режиссеров, нигде не играет, не снимается…
Разве она могла отказать мне, который нашел ее, сделал актрисой, когда ей было всего пятнадцать лет? Мы сидели в кафе, и я просто сказал ей: "Пошли. Ты будешь играть в этом спектакле". И мы поехали в театр, и подписали договор. Если бы это был не я, она не согласилась бы.
- Вы давно не снимаетесь. Вам хотелось бы сыграть у русского режиссера?
Вы знаете, что Сержио Лионе должен был делать фильм о ленинградской блокаде? И я должен был играть в этом фильме. Но, к сожалению, он умер. Идея так и не осуществилась.
Я очень хочу сыграть в каком-нибудь русском фильме, чисто русском. Когда-то я играл во французской картине "Преступление и наказание", но это было давно, и я был молод. Сейчас, получив подобное предложение от русского режиссера, я не колебался бы ни минуты. (Переходит на русский язык) Вы знаете, я очень смущаюсь. Не знаю, смогу ли я играть как настоящий русский…
- По моему, вам достаточно просто появиться в таком фильме, и ему уже будет обеспечен успех. Ваша популярность в России очень велика.
Спасибо.
- Сказали, что хотите привезти в Москву свой новый спектакль, "Преступление и наказание"?
Да, есть такая идея, но надо искать средства. Это ведь будет не дешево, привезти мой спектакль в Москву, и поставить его в Малом театре.
- А какой будет ваша следующая постановка?
Это будет масштабный спектакль. Близится двухсотлетие Виктора Гюго, и двухсотлетие ордена почетного легиона. Их объединяет один герой-Бонапарт. Ставить эту историческую фреску я буду не в театре Мариньи, а во Дворце конгрессов.
- Как вам удалось добиться любви самых прекрасных женщин мира, великих актрис…
О, мой дорогой, это заслуга не моя, а продюсеров, которые приглашали меня на фильмы с участием этих женщин. Бриджид Бардо, Софи Лорен, Мишель Мерсье, Марина Влади, Франсуаза Арнуль… Мы неизменно оставались добрыми друзьями, когда любовь кончалась. Знаете, что я вам скажу: даже если вам предстоит провести с женщиной десять минут, вы должны обращаться ней так, будто намерены прожить вместе всю жизнь. Так я всегда и поступал. А вообще, больше всего я обожаю русских девушек, они всегда кружили мне голову.
- Как вы относитесь к русскому кино. Что понравилось из картин последних лет?
Я люблю русские фильмы, некоторые из которых перевернули мою душу. Например, "Табор уходит в небо". Потрясающе! Или этот великолепный фильм Михалкова, "Сибирский цирюльник". Конечно, он неровен, этот фильм. Но он напоминает о множестве вещей, исчезнувших навсегда, о целой исчезнувшей стране.
Говорят о вашем потрясающем, гениальном таланте выжимать деньги из спонсоров и продюсеров. На спектакль о генерале Де Голле "Тот, кто сказал нет" вы получили 6 миллионов долларов. Как вам это удается?
Для меня гений - это талант, и 18 часов работы ежедневно. И над входом в мой театр написано: "Приходящие сюда, оставьте всякие надежды". И еще здесь написано: "Есть те, кто хотят этого, и есть те, кто этим живет".
Но оглашусь: да, поиск денег требует настоящего таланта. Как вы думаете, расписал бы Микельанджело Сикстинскую капеллу, если бы не было папы, давшего тот заказ? Вот вам мой ответ. Чему могут послужить ваши планы, надежды, если нет средств для их осуществления? Мне приходится брать посох дервиша, и отправляться в странствия за деньгами. Чтобы поставить "Преступление и наказание", чтобы рассказать о нищете и горе людей, надо, как это ни парадоксально, много денег.
- Даже не знаю, каким вопросом закончить нашу беседу…
Давайте вместо конца я расскажу вам старинную притчу, которую услышал от своего отца. Жил на Востоке царь. Еще молодым он разослал придворных во все стороны света в поисках средства от смерти. Никто из них не вернулся. И спустя много лет пришло царю время умирать. В этот день в городе объявился один из его посланцев, ушедший молодым и сильным, а вернувшийся больным, нищим стариком. Узнав, что владыке осталось жить считанные часы, путник сказал: "Я знаю, что делать". Он направился к постели умирающего. Он наклонился к нему, и шепотом сказал: "Я тебя люблю". И царь встал с ложа, полный сил. За этими простыми словами путнику пришлось идти так далеко, и положить на свое открытие всю жизнь…
Робер Оссейн родился 30 декабря 1927 года. Закончил драматические курсы Симона, работал в лучших театрах страны. Свой первый сезон в качестве театрального режиссера начал с постановки "Преступления и наказания" в 1971 году. В кино Оссейн начал сниматься с 1954 года. Первым его успехом стала картина "Набережная блондинок". Среди известных фильмов, показанных в Западной Европе и США, - "Отдых воина", "Приговор", "Человек, предавший мафию", "Простите наши прегрешения", "Гром небесный". Большую известность в России Оссейн получил, сыграв главную роль в приключенческих фильмах "Анжелика, маркиза ангелов" (1964) и "Анжелика и король" (1966). В 1983 году режиссеру присудили специальный приз Московского кинофестиваля - за фильм "Отверженные" по роману Виктора Гюго.
Сергей БАЗАВЛУК
16:55 05.12.01
http://izvestia.ru/rubr.cgi?idr=523&idbl=&id=10916
|
