Первоначальное сообщение
| Gladkov
руслянин
  |  "Лаос, Камбоджа: обычаи, порядки, нравы..."
, Mon 7 May 18:59 
В объятиях опиумного спрута
Наш специальный корреспондент в составе экспедиции Яцека Палкевича в Индокитай добрался до печально известного Золотого треугольника
...Если идти, чуть прикрыв глаза, легко представить, что ты в Подмосковье в летний полдень: такое же ласковое солнце, такой же сорный лес вокруг.
Но потом влетаешь в заросли бамбука, нос к носу сталкиваешься с пауком величиной с кроссовку центрового НБА, и - ага. Мы на севере Лаоса. Впрочем, «север» - название символическое. Здесь 35 в тени и влажность, как в кастрюле с кипящей картошкой. Впереди раскачивается огромная слоновья задница. А уже следом за ней по тропе топает наша интернациональная бригада во главе с известным путешественником Яцеком Палкевичем. Места вокруг дикие и неприветливые. Есть вероятность, что из-за кустов на нас уже направлен ствол «М-16», и чернявый хлопец прикидывает: сразу хлопнуть белых придурков или оставить на потом? Ходить здесь опасно.
Наша цель - найти и заснять места, откуда по всему свету расползается наркотическая зараза. В мире этот район известен как Золотой треугольник.
Из досье «КП»
Золотой треугольник - обширная гористая территория площадью около 150 тысяч квадратных километров. Находится на стыке западной Мьянмы (Бирмы), северного Таиланда и северо-западного Лаоса плюс небольшая часть южной границы Китая. Среди трех стран, входящих в Золотой треугольник, пальму первенства по производству наркотиков уверенно удерживает Мьянма (Бирма). В год здесь получают до 2600 тонн опиума-сырца. Впрочем, и эта цифра, скорее всего, весьма приблизительна: никто точно не знает, сколько наркосырья выращивают в Золотом треугольнике. Тем более что сейчас наркоторговцы предпочитают не рисковать и вывозят из региона не полуфабрикат, а готовый героин, который потом рыбацкие джонки прямиком доставляют на переполненные туристами, в том числе и из России, таиландские курорты Патайя и Пхукет, малазийский остров Пенан, а также в Гонконг, откуда он расходится уже по всему миру. Килограмм чистого героина стоит в Золотом треугольнике порядка 4,5 тысячи долларов, а опиума-сырца - в два раза дешевле.
Искать человека, который смог бы нас провести к спрятанным в джунглях и тщательно охраняемым маковым полям, мы начали еще во Вьентьяне, столице Лаоса.
- К наркобаронам собрались? Зададут они вам жару... - примерно это мы слышали от всех.
Стало ясно, что найти проводника можно только в самом Золотом треугольнике. И мы поехали на север...
«Сама травку я садила...»
Компанию для путешествия по Индокитаю Палкевич подобрал интернациональную. Сам Палкевич, его сын Макси и итальянский оператор телеканала Discovery Джорджио Форнони; два поляка - известный у себя на родине режиссер Ян Якуб Кольски с оператором Витольдом Хомински; трое русских - бывший географ, ныне предприниматель Сергей Ушнурцев, единственная женщина в группе Римма Хайрутдинова и ваш корреспондент.
Территория у Лаоса небольшая, но загадочная. К примеру, для зоолога найти новую бабочку - это счастье. А здесь пять лет назад открыли новый вид карликовых антилоп. Правда, чем кормить пойманную животину, не знали, - сдохла. Глухие тут места. Наш водитель - лихой парень. К тому же языками, кроме родного, не владеет, и потому давит на акселератор двумя ногами, вежливо улыбаясь и не обращая внимания на наши крики, стоны и угрозы.
То, что мы в раю для наркоманов, нам напоминают еще в столице Лаоса.
- Слушай, здесь травку предлагают в открытую! – удивляется Джорджио, побывавший во всех «горячих точках» мира, но не видевший такого обилия наркоты. Часом позже моторикша предлагает мне пакетик с коноплей за шесть долларов США, другой пытается продать маковую соломку.
В провинциальной гостинице нас встречает плакат. На нем мужчина в позе Лаокоона, только вместо змей его оплетают зеленые ростки мака. Ему помогают выпутаться две женщины - жена и дочь. Под картинкой надпись на английском: «Хотите помочь нам? Не курите опиум в Лаосе. Наркотуризм опасен».
«Где опиум смолят в горах...»
Как тяжело найти проводника!
- Опиум? А что это такое? - Дедуля-китаец смотрит нам в глаза с откровенной насмешкой.
Мы тоже смеемся, потому что это Луан Нам Тха, городок на границе Золотого треугольника, и, что такое опиум, здесь не знает только мертвый.
Здешних китайцев местные жители окрестили хоу. По-китайски это означает «старый». А в Золотом треугольнике это еще и кличка наркокурьеров. Они скупают опий-сырец и взамен поставляют горцам продукты, оружие, боеприпасы. Абсолютное большинство их - выходцы из южнокитайской провинции Юньнань. Торговля наркотиками в Юго-Восточной Азии до сих пор остается в руках китайских тайных организаций.
Из досье «КП»
Мак снотворный (Papaver somniferum - лат.) - однолетнее растение метровой высоты. После цветения образуются серо-зеленые маковые головки, содержащие беловатый млечный сок. Это так называемый опий-сырец. Широко и печально известны производные опия-сырца: курительный опиум, морфин, героин.
По данным Комиссии ООН по контролю за наркотиками (UNDCP), в мире насчитывается более восьми миллионов наркоманов, употребляющих героин.
- Вам нужен проводник на маковые поля? И вы не боитесь людей Кхун Са? - уже с меньшей неприязнью интересуется старик.
Кхун Са - бывший некоронованный владыка Золотого треугольника, хозяин огромных плантаций опиумного мака и командующий огромной личной армией. За него - живого или мертвого - предлагали 25 тысяч долларов вознаграждения, целое состояние в Лаосе. Запомнился он крайней наглостью: как-то в разговоре с репортерами предложил... продать весь урожай опиумного мака ЦРУ. И еще - жестокостью. Один тайный агент полиции, пробравшийся в его окружение, был живьем закопан прямо на маковом поле, другого четвертовали в присутствии крестьян. Наркокороль в джунглях отгрохал себе дворец с футбольным полем, теннисными кортами, бассейном и вертолетной площадкой. Потом из дворца его выкурили войска. Он перебрался в Бирму, где жил в подземном бункере, под охраной ракетных установок. Пять лет назад уставший от кочевой жизни Кхун Са сдался властям.
Но здесь, в горных районах Лаоса, еще остались его люди, которые по-прежнему контролируют опиумный бизнес.
«Переведи меня через майдан...»
...Мы идем по одной из троп, которыми пользуются контрабандисты, переправляющие наркотики через границу. Впереди легко шагает проводник.
Да-да, мы нашли проводника! Точнее, он сам нашел нас в гостинице и спросил: «Вам нужно в горы?»
Мы уже запуганы рассказами о лжепроводниках, которые доводят наркотуристов до ближайшей деревни, а потом грабят. Но приходится верить на слово. За свои услуги Тхо, так зовут этого пятидесятилетнего лаосца, заламывает солидную сумму (200 долларов - большие деньги для этих мест!), и, как потом оказывается, не зря. Он владеет диалектами здешних племен и знает все тайные тропы.
- Стоп! - Тхо делает знак рукой и уходит вперед. Затем возвращается и зовет нас с собой. Мы выходим к деревне у склона горы. Это племя лантене. У стариков племени существует забавный обычай брить брови, подмышки и гениталии. По их поверью, лишняя «растительность» притягивает молнии. Здешние крестьяне, кроме риса, выращивают опиумный мак.
Рожденные наркоманами
Паренек с винтовкой. Это один из охранников опийного урожая. Он проходит мимо и скрывается в хижине. Я вхожу следом, но вооруженный человек словно испарился. В дальнем углу замечаю парочку. Женщина лежит боком на невысоком настиле и методично опускает в коптящий язычок пламени кончик своей трубки, обмазанный коричневой смолой. В паре метров от нее на земляном полу сидит мужчина и через широкую бамбуковую трубу старательно вдыхает едкий дым. Труба хрипит и булькает. Классическая картина - курильщики опиума.
Староста, с которым мы беседуем, поясняет, что треть взрослого населения в деревне курит опиум. Две трети его просто собирают и продают... Ну и еще, конечно, лечатся.
Медикаментов здесь нет никаких, до ближайшего госпиталя - как до Луны. И большинство народных рецептов сводится к одному - накуриться опия. Этой дрянью лечат ревматические боли и зубные, грыжу и простатит, сердце, почки, печень. Даже надрывно ревущих младенцев принято успокаивать дурманящим дымом. Поэтому наркомания здесь - врожденная, и долго местные жители не живут...
Смерть прячется в джунглях
Нас провожают всей деревней. Успокаивают: если идти с опаской, можно избежать вооруженных кордонов. Скупщики опия-сырца с охраной сюда придут только через месяц. Людей Кхун Са, которые контролируют самые большие поля мака, последний раз видели полгода назад. Теперь главное - не нарваться на банды «диких», которые терроризируют горцев. Они состоят из бывших боевиков, живущих от грабежа до грабежа.
Еще полдня ходьбы, и... Наконец-то! Пришли! Вся наша группа, невзирая на крики проводника, кидается в сторону от тропы.
Это маковое поле. Затерянное в джунглях, обнесенное оградой из бамбуковых жердей. Рядом двое безоружных мужчин машут мотыгами. Охраны не видно.
Белые, пурпурные цветки кивают головками. Мы успели вовремя: цвести мак начал дней десять назад, самая пора собирать урожай. Но сборщиков почему-то нет. Через полчаса мы натыкаемся на другое поле, больше прежнего. По нему ходят две женщины и две девочки лет восьми-девяти.
- Собирают опиум! - говорит проводник.
Та, что постарше, надрезает головки. Вторая ищет головки, надрезанные вчера, и соскребает с них вязкие темно-коричневые комочки загустевшего сока. Я пробую такой комочек на вкус и тут же отплевываюсь. Горько. Спрашиваю у проводника: «Забалдею?» Отрицательно качает головой.
За килограмм темно-коричневого «сока» китайские перекупщики дают 200 долларов. С этого поля в год получают два килограмма. Владеют полем четыре семьи. Получается по сотне на каждую.
Я настигаю девочку, которая уходит с поля с консервной банкой на шее. В банке граммов 100 опия-сырца. Он будет выкурен племенем либо продан. В последнем случае он покинет Лаос по одной из контрабандных троп и, скорее всего, будет переработан в героин на одной из тайных фабрик в Мьянме (Бирме). Ежегодная доля Лаоса - 200 - 240 тонн опия-сырца, то есть примерно около двадцати процентов мирового урожая маковой «дури».
- Эй! - раздается предостерегающий возглас.
Проводник отчаянно машет нам рукой. Я вижу трех вооруженных людей, которые вышли из джунглей и направляются к нам!
Следующие двадцать минут мы бежим. Проводник, крикнув «Охрана!», прорывается через кошмарные заросли и петляет как заяц. У здешних «опиумных охранников» привычка сначала стрелять, а потом уже разбираться. За последние годы так погибли несколько наркоманов, которые приехали на север Лаоса «попастись на маке».
KП, 30 марта 2001 г.
Мы расстались с участниками экспедиции в трудный для нее момент - в ходе знакомства с успехами тружеников маковых полей, затерянных в джунглях Лаоса (район печально знаменитого «Золотого треугольника), члены команды Яцека Палкевича и наш корреспондент были вынуждены спасаться бегством от вооруженных охранников («КП» от 30 марта»). Бегать потом пришлось не раз. В Камбодже, куда экспедиция добралась несколько дней спустя, едва разминулись с одним из отрядов «красных кхмеров», которых до сих пор полно в джунглях...
Брак по-камбоджийски
В Камбодже много безногих калек. Минные поля, оставленные «красными кхмерами», породили полчища инвалидов. Много проституток. Веселые, разнузданные, они уже на улице обнимаются и хватают за гениталии. Жаль, мы не французы, чтобы в ответ за сиськи цапать, у нас души нежные, славянские, нам бы поговорить сначала.
Камбоджа - одно из благословенных мест для секс-туристов. Либеральные законы, продажная полиция, масса малолеток, готовых на все.
Правда, и здесь случаются образцово-показушные порки. Недавно поймали 68-летнего японца, который за шесть последних лет женился на шестидесяти местных жительницах, большинству из которых меньше 18 лет. Однако посадить его за многоженство властям вряд ли удастся, так как он заключал свои «браки» в соответствии с местными религиозными обычаями и не регистрировал их официально.
Наши
Русские в Индокитае. О самой оригинальной семье мне рассказали в Лаосе. Шестеро человек - муж с женой, сестра жены и трое детей, восьми, десяти и двенадцати лет, - пришли сюда пешком, с рюкзаками за спинойѕ откуда бы вы думали? Аж с самого Сахалина! Было это в 97-м году. Сергей Лизогуб, русский консул, встречавший их во Вьентьяне, рассказывал, что выглядела компания вполне бодро. На резонный вопрос, с чего это они вдруг отправились на такую вот неблизкую прогулку, глава семьи обезоруживающе улыбнулся: «Работы нет, электричества, тепла. А главное - жизни никакой!» Прошли весь Лаос, Таиланд, Камбоджуѕ Где сейчас эта бесшабашная семейка?
Ресторан «Ирина» в богатом районе Пномпеня. Борщи, пельмени. Держат заведение выходцы из Узбекистана. Здесь они уже давно, пережили не одну заварушку. Рассказывают, смеясь: «К нам рано утром в одно и то же время солдаты приезжали туалетом воспользоваться. И почему-то в самый ответственный момент они из автоматов палили, от облегчения, что лиѕ Нам петуха не надо было, знали - если утром во дворе стреляют, значит, шесть часов, пора вставать!»
Женихи замужней девушки Наташи
Ночной клуб «Мата Хари» в Пномпене. Несколько полутемных залов, бильярд, с десяток камбоджийских проституток. За стойкой бара Наташа, бывшая жительница Мурманска. Ей 29 лет, светлые волосы, нос уточкой, слегка похожа на Джулию Робертс. Впрочем, я, наверное, сотый посетитель, который ей об этом говорит. Она смешивает коктейли и разводит клиентов на выпивку. С трехдолларового коктейля, который для нее закажет мужчина, в Наташин карман капает 75 центов, с пятидолларового - 1 доллар 25 центов. Для нищей Камбоджи и это хлеб.
Сюда Наташа приехала, выскочив замуж за кхмера, который учился в Союзе. Сыну недавно исполнилось 8 лет.
Она рассказывает о клубе. Такса у здешних проституток - 20 долларов, да еще десятку клиент должен оставить в кассе, когда уводит девицу. «Девочки» частенько сидят без работы. Клиенты напуганы разгулом СПИДа в стране. Наташа спокойно говорит, что у них в клубе умерли уже две девушки. Еще одно испытанное место для «съема» - караоке-бары, в которых проститутки сидят за витриной, точно кошки на выставке. Там можно встретить и девушек из бывшего СССР.
- Какой позор! - восклицает она, рассказывая, как белые девушки продаются по двадцатке, словно простые камбоджийки.
У бывшей мурманчанки сейчас пора мучительных раздумий.
- Я завела себе здесь трех серьезных поклонников, - говорит она, понизив голос, - немца, австралийца и сингапурца. Немцу 36, но он курит и пьет. Австралийцу уже 50, но без вредных привычек. Зато женат на камбоджийке. Обещал, если что, сразу развестись. Жалко его: сидит здесь, глядит на меня и плачет. А сингапурец богатый, но вконец чокнутый. Кого выбрать?
- Бери немца! - говорю без раздумий.
- А муж? - спрашивает эта зараза. - Мне и мужа жалкоѕ
У нее на руках дорогие часы, золотое кольцо с бриллиантами, в ушах золотые сережки - все подарки «женихов». Когда она летала в Мурманск к маме, сингапурец оплатил ей дорогу и дал 800 долларов на расходы. При этом уверяет, что ни с кем из своих кавалеров еще не переспала.
Самый забавный из «женихов» - сингапурец. У него здесь был криминальный бизнес, он воровал время у государственной камбоджийской телефонной компании. Босс ему платил по 8 тысяч долларов в месяц, но однажды «умельца» посадили в местную тюрьму.
Передачи ему носила Наташа попеременно с мужем. Потом сингапурец залез в долги, наскреб 200 тысяч долларов взятки, и его выпустили.
Любовь к большим белым мужчинам
- Русский? Люблю русских! - плотненький немец присаживается рядом, заказывает для всех троих по коктейлю и тут же уходит.
- Хозяин, - сообщает Наташа безразличным тоном. - Трезвый нормальный, а в пьяном виде настоящий фашист. Орет, дерется. Любит только марихуану и малолетних вьетнамских проституток, за которыми ездит в бар «Мартини».
Едем туда и мы. У стойки кучкуется стайка девчонок-подростков. Заводим разговор с одной из них. Двенадцать лет, милое томное личико, брючки-клеш, «луноходы» моды позапрошлого года. Знает десятка два английских слов, уроженка Северного Вьетнама, папы-мамы нет, зарабатывает на учебу.
- Врет, - говорит Наталья, - это их обычная легенда.
- Люблю больших белых мужчин, - не унимается подросток.
- И скучно работает, - резюмирую я.
В бар входит и уверенным шагом направляется к стойке пара светловолосых крепышей. Через мгновение они уже идут на выход с двумя девчонками-шоколадками.
- О! - восклицает Наташа. - Я их знаю.
Это постоянные клиенты бара. Есть рядом с «Мартини» целый район, где по дешевке снимают жилье белые люди из Европы, Австралии, Штатов. Они приезжают и оседают здесь, помешанные на двух вещах, которые в изобилии предоставляет Индокитай: наркотики и малолетки. Наркоманы живут здесь год-два, покуда сами не вымрут - от передозировки ли, от лихой ли пули кхмера. Педофилы задерживаются надолго. Расценки смешные - девчонка 10 - 20 долларов за ночь, полиция нравов отсутствует. Мы же этот «секс-рай» покинули без всякого сожаления. Впрочем, эксперименты подобного рода в задачи экспедиции и не входили.
KП, 4 мая 2001 г.
Андрей ПАВЛОВ
|
|
Ответы:
| |
|
|
