Первоначальное сообщение
| Prorokov
Руслянин
  |  "Собственность и социальная политика"
, Sun 8 Apr 23:13 
Ксенофонт Ипполитов
Собственность как зеркало социальной политики
Ксенофонт Христофорович Ипполитов родился в 1935 году в городе Сухуми в Абхазии. С 1941 года живет в Москве. Член Союза писателей России, член-корреспондент Российской академии естественных наук, генерал-майор в отставке. Пятнадцать лет занимался преподавательской и научно-исследовательской работой, имеет ученую степень кандидата юридических наук. Автор трех монографий и четырех учебных пособий по специальной тематике, многочисленных статей. За последние годы опубликовал книги: "Экономическая безопасность России: стратегия возрождения" (1996), "Идеология национальной безопасности" (1997), "Конвергированное общество. Мечта или реальность?" (в соавторстве) (1999) и более 20 статей по проблемам национальной безопасности, рыночных отношений и роли государства в новой экономической и политической реальности России.
С декабря 1995 года вице-президент Российского союза негосударственных предприятий безопасности (РСПБ). В журнале "Москва" публикуется впервые.
Какую бы проблему в сегодняшней России мы ни взяли, к решению какой задачи ни подступили бы, в экономике ли, в социальной сфере, в области культуры и духовной жизни, мы неизбежно сталкиваемся с вопросом собственности, вторгаемся в отношения, в том числе и криминальные, так или иначе связанные с собственностью. Страна с 1992 года, с началом либеральных экономических реформ, оказалась в дремучей, беспредельной и беспросветной трясине неурегулированных проблем, касающихся собственности и ее жестокого передела. Великого передела, уже второй раз в течение одного века. Во имя чего и для кого? Проблема именно в этом, и она оказывает прямое и непосредственное воздействие на все сферы жизни общества, на политику и политическую жизнь в особенности, на поведение властей всех уровней, политических и общественных организаций, на поведение и судьбу отдельной личности -- рядового гражданина России. Эта проблема определила ход экономических реформ, их цель и содержание.
Поэтому и надо разобраться в этом вопросе спокойно, так как в нем -- истоки системного кризиса в нашем обществе, разгула преступности всех видов и форм, массового обнищания населения, появления огромных маргинализированных социальных групп, являющихся основой появления в России люмпенов. И разобраться в этом вопросе необходимо без политического ангажирования, не принимая во внимание a priori позиции крайне правых и крайне левых сил. При этом будем руководствоваться конституционным положением, провозглашающим многообразие форм собственности, их равенство перед законом и равную защищенность законом.
Чтобы оценить ситуацию сегодня, необходимо вернуться лет на 12-15 назад, к тем событиям, которые предшествовали распаду СССР. Что требовали участники многотысячных митингов на площадях городов в то время? Разгосударствления собственности, ликвидации засилья госпартноменклатуры, подавления преступности, в конечном итоге -- политики, которая обеспечивала бы благополучие населения. Из этих требований остановимся более подробно на одном -- разгосударствлении собственности. Засилье государства в этом вопросе было абсолютным. Все принадлежало государству (под удачной вывеской общенародной собственности), все регулировалось государством. Это сдерживало развитие экономики, а следовательно, ставило под вопрос основную провозглашенную государством цель -- благополучие населения. И именно под этим лозунгом шла к власти "демократическая рать". Достаточно вспомнить слова будущего первого президента России, сказанные им в предвыборной борьбе 1991 года: "Восстановление социальной справедливости, повышение всеми доступными средствами жизненного уровня народа (выделено мной. -- К. И.) и есть центральный вопрос в моей программе... Главное, за что все время ратую, -- социальная справедливость. А она должна быть во всем -- в распределении продуктов и различных благ, в доступности лекарств... Надо рядом законодательных актов укрепить в народе веру, что эпоха коррупции навечно осталась в прошлом, что корпорациям всякого рода жулья больше никогда не пробраться к власти".
Сегодня, оглядываясь на весь пройденный путь, можно с уверенностью сказать: это была или большая ложь, или наивное и дилетантское представление о возможностях решения продекларированных задач на пути либерально-экономических реформ без учета социально-экономических и политических особенностей всего многовекового исторического развития России, то есть без учета национальных особенностей нашей страны.
По результатам последнего десятилетия теперь уже прошлого века одно можно констатировать со всей очевидностью: благополучие населения и социальная справедливость в этой истории оказались самым большим мифом. Коррупция и различные корпорации жулья получили за этот период столь мощное развитие и организационное оформление, опираясь при этом на разветвленную "теневую экономику", что сегодня противостоят весьма успешно и государству, и обществу. Они сегодня диктуют стране правила жизни, образ жизни, обрекая десятки миллионов людей на нищенское существование.
Да и не могло быть иначе, так как основная идея, идеология либеральных реформ поставила во главу угла, как основную цель, не благополучие населения, не социальную справедливость, а формирование крупного частного собственника как гаранта необратимости процесса капитализации страны, то есть социальная цель была подменена политической. А достижение этой цели неизбежно отбрасывало нас назад не на 50-60 лет, если судить по уровню ВВП, а на 200-300 лет -- к эпохе первоначального накопления капитала, когда основным и главным средством накопления капитала являлся грабительский передел собственности. И государство в этот период, как свидетельствует мировой опыт, играет весьма специфическую роль:
-- во-первых, оно призвано защищать передел собственности, даже если он совершается криминальным путем;
-- во-вторых, оно обязано освободиться от функции социальной защиты общества, то есть большинства населения.
За десять истекших лет мы это получили в полном объеме.
Нет смысла приводить статистические данные о том, какими для России оказались социальные последствия отказа государства нести ответственность за социальное состояние общества. Они на виду и на слуху -- и в материальном положении масс, и в условиях жизни абсолютного большинства населения, и в системе образования, и в медицине, и в появлении орд беспризорников, детской преступности, детской проституции, и в разгуле преступности и коррупции, представляющих серьезную угрозу общественной и государственной безопасности страны.
Говоря же о роли государства в защите передела собственности, можно отметить следующие весьма примечательные вехи.
В 1989 году был принят закон о собственности. С началом либеральных экономических реформ он стал препятствием на пути расхищения государственной собственности в форме ваучеризации и приватизации. Поэтому в 1992 году указом президента его действие было приостановлено. Но на пути приватизации по Чубайсу встало новое препятствие -- Верховный Совет РФ. На одном из его заседаний осенью 1993 года депутат швырнул ваучеры в лицо Чубайсу, заявив при этом, что предложенный руководителем Госкомимущества проект разгосударствления является плохо прикрытой формой откровенного грабежа. Режим Ельцина попытался найти "мирное" решение вопроса, переманивая на свою сторону депутатов, которые поддержали бы проект Чубайса. Но починков оказалось недостаточно. Большинство Верховного Совета оставалось на непримиримых позициях. И новое государство выполнило свою роль защитника передела собственности в интересах быстрейшей капитализации страны: оно расстреляло парламент.
Так что все разговоры и доводы о разногласиях между демократом Ельциным и ретроградами-коммунистами, между красно-коричневыми и реформаторами являлись лишь демагогией, призванной скрыть основную цель. И только. Там ничего другого не было, если учесть, что большинство российского парламента составляли сторонники президента, абсолютным большинством проголосовавшие в 1991 году за предоставление ему необычайно широких полномочий в экономической политике. Что же касается людей типа Макашева, Руцкого и Анпилова, то, если бы их не было, их надо было бы придумать. Это был просто подарок для режима, и хотели или не хотели того люди их типа, но они выступили, по существу, как провокаторы. Это объективная оценка, совершенно не затрагивающая их субъективную характеристику. И хотя, как они утверждали, их намерения были только позитивными, но, как известно, "благими намерениями вымощена дорога в ад".
Или о чем свидетельствует киллерство (заказное убийство), взлеты которого удивительно совпадают с очередным обострением борьбы за передел собственности?
И наконец, возьмем законодательную сторону этой же проблемы. Нет до сих пор закона о собственности. Уже десяток лет кочуют по коридорам власти проекты законов о борьбе с коррупцией, с организованной преступностью, с "отмыванием грязных денег", о государственной службе, о декларировании индивидуальных доходов граждан, то есть такие законы, которые не только декларируют (этого более чем достаточно в указах президента), но и предлагают конкретные законные механизмы решения этих проблем.
И получается парадоксальная ситуация: мы все за законы, за правовое государство, а действуем на основе принципа, провозглашенного в свое время Горбачевым: "разрешено все, что не запрещено законом".
То есть продемонстрировано откровенное приглашение к грабежу государственной собственности, так как формула "разрешено все, что не запрещено законом" действует лишь тогда, когда основные отношения в обществе урегулированы законом. В противном случае будет то, что имеем: "правовой беспредел".
Итак, нет закона о собственности, как и нет законов о формах собственности, механизмах и критериях их формирования. И конституционное положение в таком случае оказывается пустой декларацией, а сам процесс разгосударствления заменен приватизацией, что далеко не одно и то же.
Что такое разгосударствление собственности? Если исходить из конституционного положения о многообразии форм собственности, а не из полубандитского принципа "разрешено все, что не запрещено законом", этот процесс предполагает национализацию собственности, то есть определение того, что было, есть и должно быть у государства для выполнения им своей ответственности перед обществом. Мир давно уже, после второй мировой войны, пришел к пониманию необходимости существования государственной собственности как главного условия превращения государства из "ночного сторожа" в ведущего субъекта экономических, социальных, политических и духовных отношений. И, формируя государственную собственность, западные страны выработали объективные критерии этого процесса, по которым объектами государственной собственности становятся:
-- нерентабельное или малорентабельное производство, без которого, однако, не может быть страны: угольная промышленность, железные дороги, традиционные виды транспорта, почта, телеграф;
-- наукоемкое и капиталоемкое производство плюс фундаментальная наука. Здесь сосредоточена передовая технология, отставание в которой чревато серьезными негативными последствиями, и не только экономическими, но и политическими и социальными;
-- оборонная промышленность.
Для России, с ее огромными просторами, суровыми климатическими условиями и довольно ощутимыми местническими интересами и политической спекуляцией на них, огромное значение приобретают естественные монополии, особенно топливно-энергетические. Наряду с железными дорогами, угольной промышленностью нефтяная и газовая промышленность, единая энергетическая система составляют экономический каркас, образующий единое экономическое поле страны, не позволяющий "рассыпаться" стране на отдельные клочки.
Кроме того, необходимо учитывать и другое. формирование доходов на основе первичных факторов производства складывается из следующих составных частей:
рента (ресурсы) -- 75%;
капитал -- 20%;
труд -- 5%.
Почти все, что получает сегодня Россия, -- это рента от использования ее природно-ресурсного потенциала, рентный доход не является результатом человеческого труда, предпринимательской деятельности. Это все нам дано от Бога и в силу этого, если исходить из общечеловеческих и нравственных принципов, должно принадлежать всем, "работать" на общество!
Но экономический механизм, запущенный с началом либеральных реформ и продолжающий действовать на основе программы Г. Грефа, позволяет этот доход аккумулировать в руках незначительной части населения (около 7%), а более 90% населения лишено доступа к природному общественному благу, которое ему даровано Богом. Для того чтобы продемонстрировать неприкрытый грабеж, достаточно посмотреть, как происходит формирование доходов в рамках действующей налоговой системы. Еще раз напомним: рента дает 75% богатства страны, капитал -- 20%, труд -- 5%; а налоги дают с ренты 13%, капитала -- 17%, труда -- 70%*.
И сразу возникает вопрос: куда делись 62% доходов от ренты? Украли, растащили, посовали по карманам, вывезли за рубеж. Не жирно ли, господа честные жулики? Вот вам и борьба "со всякими корпорациями жулья". Это как раз те самые средства, которые могли бы решить и проблему внешних долгов, и проблемы социальные, научные, образовательные, медицинские, экологические и т. д.
Но самое поразительное, приоткрывающее цинизм околовластных и властных структур, -- это то, что 70% бюджета формируют люди труда, то есть беднейшая часть населения. "Вот тебе, бабушка, и Юрьев день!" Это к вопросу о социальной справедливости и поднятии жизненного уровня населения.
Но реформаторам неймется. Представляя новый бюджет, правительство в феврале текущего года обусловило свое согласие на бюджетные поправки принятием депутатами его требования о новом этапе приватизации, то есть об очередной распродаже госсобственности, прежде всего в естественных монополиях. Словно и не было трагической истории с углем зимой 2000/01 года. В свое время Б. Н. Ельцин в знак признательности шахтерам за их поддержку с царской щедростью бросил: берите шахты в коллективную собственность. Вот радости было! Но забыли шахтеров предупредить, что угольная промышленность везде дотационная. А тут и реструктуризация по МВФ подоспела. Шахты, как нерентабельные, стали закрывать. Забыв при этом или сделав вид, что забыли, что зима в России -- это тебе не в Голландии или во Франции. Да и вдобавок около 70% электростанций в России работают на угле, причем, как правило, на местном угле. Так и закрыли шахты в Партизанске как нерентабельные. А когда грянули холода и топить стало нечем (своего угля нет), то возить начали за тысячу километров. О рентабельности уже никто не вспоминал. Шойгу приехал, "порядок" навел. Виновных нашел. С его подачи, как ответственных за энергетическую катастрофу, сняли Гаврина и губернатора Приморского края Наздратенко, то есть, как всегда, нашли стрелочников. А вот по чьему приказу или указанию закрыли в свое время шахты и оставили города огромного региона без топлива, так никто и не вспомнил. А ведь мог Шойгу вспомнить: когда принималось это преступное решение, он был членом правительства. Справедливости ради отметим, что Наздратенко оказался тогда одним из немногих губернаторов, которые до конца противились закрытию шахт, предупреждая, что подобное решение может обернуться тяжелыми последствиями.
Но холод холодом, несчастья несчастьями, а реформу двигать надо. И Чубайс уже не один год проталкивает идею реструктуризации ЕЭС. Были без тепла, а в случае принятия плана Чубайса останемся и без света.
Значение топливно-энергетического комплекса и железнодорожных путей для экономики страны и социального положения ее граждан огромно. Поднимаются тарифы в этих отраслях -- и следом растут все цены, съедаются все прибавки пенсионерам и бюджетникам, то есть сводятся к нулю все мало-мальски позитивные достижения в социальной сфере. И не случайно на одном из заседаний Путин жестко заявил о необходимости введения в этих отраслях твердых тарифов. Но, видимо, и это намерение может остаться лишь благим пожеланием, если все естественные монополии не станут государственной собственностью.
В тесной связи с этим вопросом необходимо рассматривать и вопрос о земле -- самой значительной природной ренте. Кто-то, видимо, искренне заблуждается относительно целей земельной реформы, в которой купля-продажа земли стала основным камнем преткновения. А ведь речь идет, по существу, о том же переделе собственности, так как в оборот намерены пустить то, что пока, с точки зрения спекулянтов, является "непаханым полем". Кто может дать гарантию того, что приватизация земли не будет идти по тому же сценарию, что и приватизация в промышленных отраслях? Никто. И вероятнее всего, именно так и будут развиваться события. А на выходе тот же результат: падение уровня жизни, угроза продовольственной безопасности, вывод из производственного процесса огромных земельных территорий. Прежде чем говорить о земельной реформе, неплохо было бы составить земельный кадастр и определить, какая земля должна остаться у государства в любом случае, и выработать критерии такого решения. Такими критериями должны стать:
-- обеспечение экологической безопасности;
-- обеспечение продовольственной безопасности.
Требуя включения земли в торговый оборот на принципах частной собственности, наши реформаторы ссылаются на западный опыт. Да, это так. Западные правительства никогда не посягали на частную собственность на землю и природные ресурсы. Но это было и остается причиной того, что капитализм не способен устранить глобальное противоречие между социальным миром человека и неравенством бытовых условий его жизнедеятельности. То есть изначально заложена первооснова социального конфликта, основа социальной ограниченности капитализма, которую он уже на протяжении полувека пытается преодолеть с помощью паллиативных мер, не затрагивая сути первоосновы.
Мы далеки от того, чтобы отвергать или тем более ниспровергать принцип частной собственности. Речь идет о другом: необходимо согласовать принцип частной собственности с другим обязательным элементом рыночной экономики -- свободой и равенством в процессе обмена товаров для всех. А это возможно лишь в одном случае: когда собственник земли и природных ресурсов будет выплачивать ренту, а не присваивать себе то, что никогда ему не принадлежало и в принципе принадлежать не может, так как дано всем от Бога. Божественное право должно торжествовать в этом случае.
Другим направлением разгосударствления должны были стать коллективизация или социализация собственности. И здесь есть свои критерии: во-первых, коллективные собственники сами решают свои социальные проблемы, освобождая государство от тяжелой ноши; и во-вторых, на предприятиях коллективной собственности выше производительность труда. Исходя именно из этих критериев, Запад после второй мировой войны пошел на широкое формирование этой формы собственности. Исходя из этих критериев, в США планируется к середине нового века передать в коллективную собственность около 50% промышленных предприятий.
При реформистской политике, проводимой режимом Ельцина с основой на приватизацию и ваучеризацию по рецептам МВФ, собственность коллективов в большинстве случаев оказывалась в руках администраций и директоров предприятий, в руках иностранных инвесторов. Произошло очередное ограбление в интересах формирования крупных частных собственников, отечественных и зарубежных.
Протесты и выступления, происшедшие на предприятиях бывшей коллективной собственности, показывают, что рабочие, бывшие собственники, начинают осознавать суть происходящих событий. Власть сама толкнула российских рабочих на возвращение к действиям, в основе которых лежит известный марксистский лозунг: "булыжник -- оружие пролетариата".
Одной из форм собственности должна была стать общественная, или общинная, собственность. И она имеет свой критерий формирования -- собственность как экономическая основа местного самоуправления и общественных организаций.
В этом и заключается высший демократический смысл формирования гражданского общества: без самостоятельной экономической основы мы никогда не получим полноценных, политически не ангажированных самоуправляющихся институтов общества.
Это, в свою очередь, определяет независимое политическое поведение граждан, их неуязвимость по отношению к "грязным политическим технологиям" и "черному пиару".
Несомненно, процесс выстраивания гражданского общества на основе экономической самостоятельности самоуправляющихся институтов -- территориальных, производственных, культурных, национальных и иных -- это дело не одного года. Это длительный, сложный и противоречивый процесс. И при его осуществлении требуется учет многих факторов -- исторических, политических, психологических, бытовых и т. д. Но беда в том, что, продекларировав в Конституции 1993 года право народа на самоуправление, власть не сделала ничего для того, чтобы такую систему выстраивать.
И наконец, еще одним направлением разгосударствления является приватизация, то есть передача собственности в частные руки. Здесь также есть свои механизмы и свои критерии.
Все формы собственности нацелены на решение одной задачи, даже, пожалуй, сверхзадачи: утверждение в обществе социальной справедливости на основе благополучия и достойных условий жизни для всех групп населения без исключения, недопущение обогащения одних за счет обнищания других. Так должно было бы быть. И 1991 год открывал исключительную возможность для такого пути развития. Но силы, пришедшие к власти в 1991 году на основе демократических лозунгов и обещаний, имели другую сверхзадачу: капитализация страны в ударно короткие сроки любым, в том числе криминальным, путем. И этим путем мы шли десять лет, и, если судить по программе Г. Грефа, основанной на макроэкономических приоритетах, если судить по давлению правительства, стремящегося продолжить передел собственности на основе приватизации оставшейся государственной собственности, в том числе земли, власть намерена и дальше углублять и расширять либеральные экономические реформы.
Основной порок этого пути заключается в том, что он полностью исключает участие в процессе экономического развития людского потенциала страны и ведет к удовлетворению узкогрупповых интересов в ущерб интересам абсолютного большинства населения России. Но такой путь неизбежно вызывает нарастание социальных противоречий в обществе. Путь опасный, путь конфликтный. И вместо гармоничного, прогрессивно развивающегося общества мы в конечном итоге получим очередную социальную революцию. И что же -- опять кровь, опять насилие? Еще есть время остановиться. Еще есть время и возможность для мобилизации общества и утверждения социальной справедливости на основе программы экономического прорыва, в которой должен найти место для реализации людской, научный, технический потенциал России.
Пока еще для этого есть условия. Нужна лишь политическая воля. Прежде всего со стороны власти. Если она такой шанс упустит, то со временем в обществе обязательно сформируется политическая сила, которая этот вакуум заполнит и найдет поддержку широких слоев населения.
Время раздумий и игр исчерпывает себя. Наступило время действий. И без сильного государства, составными частями которого являются сильная власть, сильная экономика и сильные демократические институты, этих действий не совершить.
И наконец, надо осознать, что любой перекос в формировании трех компонентов сильного государства, ориентация лишь на один компонент приведет весьма быстро к авторитаризму с явной тенденцией развития в сторону диктатуры или к демократической анархии. И то, и другое в нашей истории уже было. К каким последствиям это ведет, тоже известно. Совершенно очевидно, что нам не нужно государство, которое подминает под себя и личность, и общество, становясь единственным вершителем всех судеб. Но нам также не нужно и государство, которое охраняет процесс передела собственности в интересах "различного рода корпораций жулья" и при этом освобождает себя от ответственности за социальное состояние общества.
И в том, и в другом случае жертвой становится рядовой законопослушный гражданин. Нам же нужно государство, выражающее интересы общества в целом, обеспечивающее социальную и правовую защиту своих граждан безотносительно к их социальному, материально-финансовому положению и способное нести ответственность за принимаемые решения, а не ищущее в каждом конкретном случае "стрелочника" и тем самым уводящее себя от ответственности. Нравственности при исполнении своих обязанностей -- именно этого не хватает нашим властным структурам.
Таким образом, если мы действительно озабочены благополучием и безопасностью своих сограждан, то первое, с чего необходимо начать, -- упорядочение в обществе всех отношений по вопросам собственности. Власть не должна допускать превращения разгосударствления собственности в приватизацию, то есть превращения социальной цели в политическую задачу.
Свидетельством такой политики станут в первую очередь закон о собственности с четким указанием механизмов и критериев формирования различных форм собственности, законы о борьбе с коррупцией, с организованной преступностью, с "отмыванием грязных денег", о государственной службе, о декларировании индивидуальных доходов граждан. Принятие таких законов свидетельствовало бы о проявлении политической воли, о нравственных основах социально-экономической политики, об отказе от "морали успеха", в которой безнравственность, беспринципность и вседозволенность являются основным содержанием.
****************************************************************
Текст получен с Интернет-сайта журнала "Москва" 8080/2001/04/ippolitov.htm" TARGET=_blank>http 8080/2001/04/ippolitov.htm
Илья Пророков
|
|
Ответы:
| |
|
|
